7.
17 ноября 2013 г., 14:58
Ремнев открыл глаза и пару мгновений соображал, где находится.
Сумрачный уже дневной свет из окна осветил незнакомую квартиру. На стене висит плазма. Рядом стоит прозрачный стол-бар. Удобный диван под ним и теплый мягкий плед на нем. Знакомые панели прикрывающие спальную зону.
«Квартира Степана».
Запоздалая мысль, еле шевеля ногами, появилась в голове: «Обычно я в любом состоянии домой тащусь, а тут расслабился. Ну, надо же! Теперь я понимаю тех «квартиранток», которые не хотели отсюда уходить. Здесь действительно удобно и уютно».
Он присел на диване, оглядывая себя. Его одежда была кое-как брошена на спинку дивана. Натянув на себя джинсы, с рубашкой решил повременить, оставаясь в майке.
Заглянул в спальню к хозяину. Тот был спрятан под большим объемным одеялом и угадывался только интуитивно.
«Надо что-нибудь хорошее ему сделать, раз на улицу не выгнал. Может завтрак приготовить?»
Вставляя наушники с музыкой, чтобы не разбудить спящего, направился на кухню. Открыл холодильник и пришел к выводу, что «вкусной и здоровой пищей» здесь не пахнет.
Остатки трехдневной гречневой каши, полпакета кефира и столько же прокисшего молока, яйца, масло и пара пакетов замороженных овощей — вот и все содержимое холодильника.
Пошарив по полкам, нашел остатки муки и немного соды.
Смело смешал яйца, муку, масло и все оставшиеся кисломолочные продукты в той же кастрюльке, где находилась каша. Включил конфорку и поставил разогреваться чугунную сковороду.
Через пять минут импровизированные оладьи наполнили квартиру приятным и уютным запахом.
Первая мысль, которая посетила Коваленко, была: «Какого хрена!!» Он терпеть не мог, когда кто-то хозяйничал на его кухне, но аромат свежего поджаренного теста сделал свое дело. Любопытство взяло свое и он, превозмогая раздражение, осторожно выглянул из спальни.
У его плиты пританцовывал высокий парень и что-то подмурлыкивал в лопатку для жарки.
— «…We’re up all night for good fun
We’re up all night to get lucky…» — тихонько подпевал Ремнев.
Степан плохо знал английский, но известный трек признал. «Похоже на «Daft Punk». Хоть не нашу попсу слушает и то хорошо».
Хозяин с интересом разглядывал обнаглевшего гостя, который чувствовал себя на его кухне, как на своей, родной.
«Помимо того, что поет — он еще и танцует!» — с притворным ужасом возмутился Коваленко, наблюдая за вращающимися узкими бедрами.
«А он не такой уж и хлюпик. Худой, конечно, но структурный. Все на месте — плечи, спина, руки, задница… Хотя нет. Задницы у него нет».
Зазвонил домашний телефон. Ремнев кинул взгляд на двери спальни, но Коваленко успел спрятаться. Алексей неуверенно подошел к трубке и нажал на прием вызова.
— Алло. Да, квартира Коваленко. Хозяин изволит почивать. Шура, ты что ли? Да, я, — он усмехнулся, разглядывая кухонную лопатку. — Что "что"... Завтрак готовлю. Блинчики.
Степан пулей выскочил из спальни и схватил телефон, но было уже поздно. На том конце слышались короткие гудки.
— Молодец, — «похвалил» его хозяин. — Знаешь, что сейчас будет?
Ремнев недоуменно уставился на него.
— Этот троглодит вызвонит Кольку, и они оба прибегут сюда в минимально короткие сроки.
— Зачем? — не понимая «ужаса», спросил Алексей.
— Пожрать! Думаешь, как часто нам холостякам перепадает возможность поесть нормальной домашней еды? — объяснил мужчина. — Лучше подумай, что еще можно приготовить из того что есть в доме. На одной порции оладьев они не остановятся.
— Ладно. Не проблема. Там еще овощи можно с яичницей сделать…
— Вот и займись, — распорядился Степан и пошел в ванную.
Через пять минут раздался резкий звонок в домофон.
— Уже? Быстро, — удивленно протянул Коваленко.
— Открывай! Мы знаем, что ты там жрешь, — послышалось из трубки.
— Что я говорил, — пожал плечами хозяин.
— Да ладно тебе, — попытался его успокоить Ремнев. — Не уйдут они голодными.
— Ты не понимаешь. Они сожрут все, что приготовлено, потом закажут вдогонку пиццу или роллы и все равно останутся голодными и раздражающими. Особенно один из них.
Он все бурчал и бурчал, но беззлобно. И когда влетели Шура с Николаем, тоже продолжал изображать из себя брюзгу, но никто не обращал на него внимание.
— Хорошо-о, — подытожил стилист, отваливаясь от стола после приличной порции еды и поглаживая немного округлившийся живот.
— Да-а, — протянул его приятель, уже вяло дожевывая последний кусок. — Давненько такого не было. Вкусно. Спасибо.
— Не за что, — кивнул Ремнев, польщённый такой оценкой.
— Скажи-ка, детка, — как-то уж очень ласково спросил Шура, — а ты еще что-нибудь готовить умеешь?
— Умею. Я давно один живу. Просто для себя одного готовить скучно.
— А где ты живешь? — продолжил допытываться новый гость.
— Квартиру снимаю, тут недалеко.
— А не хочешь ко мне переехать? — проворковал парикмахер. — У меня квартира большая. Будешь готовить для меня, за порядком приглядывать. А я буду будить тебя по утрам.
Николай, сидя рядом напрягся, ожидая, что ответит Ремнев.
— Вот уж «спасибо, не надо», — захохотал Алексей, представляя возможные варианты.
— Ты не знаешь, от чего отказываешься, — настаивал Шурочка.
— Знает. Он все знает, — оборвал его Коваленко и закрывая тему. — А вы чего в такую рань приперлись?
— Мы же договаривались, что поедем в Колькин гараж. Смотреть, как он из очередного «говна» конфетку сделал. Забыл?
— А когда мы договаривались?
— Когда последний раз в клубе сидели, тупня.
— Ты же сам не доберешься, — поддержал друга Николай. — Приехали за тобой. Персонально.
— Какая забота, — огрызнулся хозяин и пошел собираться.
— А он что не знает, где твой гараж находится? — наивно поинтересовался Алексей.
Оба приятеля Коваленко захохотали, хватаясь за животы.
— Он не запоминает дорогу, — объяснил Коля.
— У него топографический кретинизм, — поставил диагноз стилист.
— А такое разве бывает? — не поверил им парень.
— С ним? Бывает. Его постоянно за ручку приходится водить. Он знает только дорогу до магазина и до друзей. Все. И то пришлось долгие годы его по этим направлениям таскать. Он и на работу-то на рабочем автобусе добирается, потому что сам не дойдет. Или такси вызывает.
— Все рассказали? — сам предмет обсуждения стоял, скрестив руки на груди, и хмуро буравил взглядом друзей.
— Ой, ой, — начал паясничать Шура, — мы так боимся, когда ты вот так ручки складываешь.
— Пошли уже, — стал подпинывать их к выходу Николай. — Поедешь с нами? — спросил у Ремнева.
— Нет. У меня и так вечер затянулся. Я как вчера из дома ушел, так и не показывался.
— Можно подумать, там тебя кто-то ждет, — закатил глаза парикмахер. — А вот признайся, Степочка, ты ведь к своим ручкам прибрать парнишку хочешь? Да? — он повис на Коваленко.
— Не люби мозги, — отмахнулся от него хозяин, выходя из квартиры.
— Тебя подвезти? — предложил Николай.
— Нет, тут рядом. Лучше прогуляюсь. Воздухом подышу.
— Как знаешь.
— В здоровом теле — здоровый дух, слух, нюх, пух и так далее, — вклинился в их разговор Шура, оттесняя собой Алексея от приятеля. — Пока-пока.
Парень помахал им рукой, когда они все втроем отъезжали на прокачанной машине автослесаря. В ней отдаленно проглядывали первоначальные признаки TОYОTA.
В прекрасном приподнятом настроении он подошел к своему дому и тут неожиданно почувствовал на собственной шкуре, что человек предполагает, а Господь располагает.
— В рот мне ноги, — неожиданно осипшим голосом сказал он, уворачиваясь от отъезжающей пожарной машины.
Не отрывая ошеломленного взгляда от этажа, где находилась его квартира, нащупал телефон и позвонил по номеру, который набирал раз в два месяца.
— Алло, это ваш квартиросъемщик Алексей. Тут у нас полный «фарш-мажор». Боюсь, мне не придется платить вам за следующие месяцы.
