Почему бы и нет...

- Ма-а, не начинай, — простонал Степан. Он только успел вытянуть ноги после того, как с отцом перебрали поленницу дров. — А что я начинаю-то? — обиделась она. — Мой сын живет с каким-то парнем, а я узнаю об этом в последних рядах. — Не живу я с ним. — А как это называется? — Не в том смысле я с ним живу. Он просто снимает комнату и все. И ВСЕ! — На временном содержании? — Это скорее я у него на временном содержании. Он готовит и прибирается, когда у меня руки не доходят. На работу меня подбрасывает и домой забирает. Он свалит, как только продаст свою недвижимость в какой-то Тьмутаракани и приобретет жилье. Больше ничего. — То, что он за тобой приглядывает, уже делает его в моих глазах родным, — мама гордо удалилась, обиженно поджав губы. Разговор происходил во дворе украинской деревни, куда Степан приехал к своим родным отдохнуть. Но весь отдых заключался в дурачестве с племянниками и обороне от разговоров с родными, которые непременно хотели знать, что за новый человек появился в его жизни. Сидящая рядом сестра мужественно молчала, хотя ей тоже было, что высказать по данному поводу. Она первый раз в жизни узнала, что ее Степан, этот домосед и затворник, наконец-то пошел в кино с друзьями. И что он теперь с видом знатока может рассуждать о таких далеких для него вещах, как даунхилл и апхилл. Но самое удивительное во всем этом было то, как он смотрел на ммс-ки, которые приходили на телефон. Степан улыбался. Она уже давно не видела, как проявлялись ямочки на его щеках. Он долго и внимательно изучал приходящие сообщения. Каждый раз с жадностью выхватывал телефон, когда тот пищал, объявляя о новостях. Однажды она не выдержала и выпросила показать, что его веселит во всем этом. Видимо у брата было очень хорошее настроение, раз согласился показать ей присланные изображения. На одном снимке были сфотографированы кактусы, к которым были прикреплены искусственные глазки и рядом маленький бейджик. На маленькой картонке красивым почерком было написано: «Где наши утренние обнимашки?» На другом — аквариум с маленькими экзотичными рыбками. К его стеклу прикреплены несколько бумажных стикеров с надписью: «Привет! Нам скучно. Когда домой?» На третьем она узнала квартиру Степана и его известный прозрачный стол-бар. На самом верху красовалась бутылка саке с прикрепленной к ней стикером — «Степа-сан, я стыню бесь тебья. Кампай!» На следующем снимке был запечатлен армянский коньяк, а рядом — «Дарагой, я уже настоялса. Приезжай, провер». Еще была горилка с подписью: «Де моє сало?» Следующие снимки были примерно в том же духе. Его вещи передавали хозяину привет и ждали домой. — У него хорошее чувство юмора, — она поделилась выводом от просмотренного. — Правда? — почему-то обрадовался брат. Но потом опомнился и резко оборвал сам себя. — На самом деле он неугомонный и постоянно придумывает новые каверзы, чтобы вытащить меня из дома. Кто бы мог подумать, что я буду зрителем на соревнованиях по маунтенбайку? — И то верно, — «сочувственно» покачала она головой. То, что кто-то пытается растормошить и вытащить брата из той одиночной камеры, в которую он сам себя посадил, радовало и вселяло надежду, что все в его жизни наладится. — А у тебя есть его фотка? — не очень надеясь на положительный результат, спросила она. — Да чего там смотреть! — отмахнулся Коваленко, но в телефон все-таки полез. — Молодой, длинный и худой дрищ, — охарактеризовал он своего соседа и показал снимок, где Алексей, в полной защите, стоял около своего велобайка на фоне спуска, держа в руке шлем и радостно скалясь на камеру. — Симпатичный, — резюмировала сестра, разглядывая фотографию. — Думаешь? — осторожно спросил мужчина. — Уж в парнях-то я разбираюсь, — авторитетно заявила она. — Наверное, — спохватился он, — я в таких вещах ничего не понимаю. — И все равно, это очень удивительно, что ты согласился жить с посторонним человеком. «Дожимать, так дожимать. Может еще что-то новое скажет», — решила она. — Это же все временно. Парень оказался в затруднительной ситуации и я просто помог ему. Почему бы и нет? Что в этом странного? Если бы у меня Шура или Коля жить остались — это было бы менее подозрительно? — Зная Шуру — скорее более, — согласилась сестра. — Это похоже на студенческие времена, когда все жили одним скопом, но более цивилизованно. Он не дает мне питаться фастфудом и скучать, а я предоставляю ему бесплатный WIFI и возможность не думать, где он окажется завтра. — И не было никаких проблем? — не поверила она. — Были поначалу конфузные ситуации по утрам в ванной, но потом договорились, кто и когда раньше вставать будет. Он легкий на подъем и общение с ним на удивление простое, легкое. — Прям, золото, а не сосед. Да? — Почти. Мы чуть не передрались, пока ремонтировали его комнату, но выжили, как видишь. Любит сидеть на полу перед телевизором и пить мои коктейли. У меня от его стряпни не бывает изжоги, что немаловажно, как ты понимаешь. У него куча всевозможных историй на все случаи жизни, но может и помолчать, если чувствует, что мне тишина нужна. Об его велик, который он величает "байк", теперь все спотыкаются, потому что он занимает добрую половину общего коридора. Скейты, защита, шлемы, техника, ролики, коньки — все это составляет его «тяжелое наследство». Мне его убить хочется в одном случае из пяти. А по его признанию, у него желание прихлопнуть меня — в четырех из пяти. Но раз я жив до сих пор, это означает, что он хорошо воспитан. И может контролировать свои инстинкты. Его сестра слушала и тихонько улыбалась. — У него ангельское терпение, раз он с тобой живет. Я бы хотела с ним познакомиться. — Это уж как повезет. Он, возможно, скоро свалит и я буду вспоминать все это, как странный опыт в своей жизни. Сейчас меня все устраивает. Надеюсь и его тоже, — закончил Степан разговор и пошел к племянникам, которые давно зазывали его присоединиться к ним в надувном бассейне. Отпуск заканчивался, билеты на обратную дорогу были взяты. Коваленко планировал приехать немного раньше, чтобы акклиматизироваться и приступить к работе. На хозяйстве и старшим по этажу остался Ремнев. Власовы тоже уехали отдыхать, а их третья соседка тетя Валя лежала в больнице. Алексей никогда не звонил ему, только слал сообщения, но ближе к отъезду неожиданно волнуясь, огорошил. — Степ, у меня покупатель появился. Нужно срочно ехать, оформлять сделку. — А проблема-то в чем? — не понял Коваленко. По прикидкам Ремнева все должно было решиться в пятницу двадцатого числа. — Вечером того же дня я еду обратно. Так что успеваю тебя в поезде перехватить, вместе домой поедем. — Ну и чего ты панику разводишь? — Просто это все вилами по воде писано. Нервничаю я. Не каждый день такие мероприятия проворачивать приходится. А если что-то не заладится? — «Узбакойзя», — прогнусавил Степан. — Вечером двадцатого ты будешь вспоминать все это, как страшный сон. — Очень надеюсь. — Отзвонишься, как дела будут продвигаться? — Ясное дело. Ты же даже домой не попадешь. Ключи-то у меня. — Все разъехались? А Шурка с Колей где? — Уехали. Уже давно. — Ладно. Сообщишь, когда все узнаешь. После разговора на душе Степана стало как-то спокойней и умиротворенней.