Почему бы и нет...

— Ты похудел, — пришел к неожиданному выводу Алексей, когда они приехали в дедовский дом. — Похудеешь тут, — скривился Степан. — Мне приходилось двигаться во всех плоскостях одновременно. То от племянников отбиваться, то от возможных невест, то огород копать, то по крыше ползать — сток подвешивать. Это был очень активный отдых. В принципе, так всегда, когда к родителям приезжаю. — Выглядишь отдохнувшим. — Уж получше тебя. — Волосы отрастил, — он дернул его за челку. — Тебя Шура с распростертыми объятиями встретит в своем салоне. — Возможно. Ты себя видел? Все так плохо? Вид у тебя какой-то не радостный. Они сидели на заднем дворе, на крылечке и ужинали, что успели купить в магазине. Свежие овощи, нарезка колбасы, хлеб с сыром и конечно же привезенное сало. Чокнувшись разливным пивом, продолжили неспешный, неторопливый разговор. Двор был заросший. Со всех сторон поднимались высокие кусты и необрезанные деревья. Сиреневые сумерки окутывали горизонт, а из-за церкви поднимался большой нарастающий месяц. — Не плохо. Просто я рассчитывал за день управиться, а эта местная неторопливость меня выбешивает. Им-то куда торопиться? Они дома. А я, как воспитатель в детском саду, пытаюсь хоровод организовать. — Ах, у ели, ах, у ели хороводы мы водили, — пробормотал Коваленко детский стишок, отпивая из стакана. — Где твои? Чего дома у отца не живешь? — Деду катаракту удаляют в Питере, а отец с ним поехал. У отца пусто, скучно, а тут столько воспоминаний… — задумчиво протянул Алексей. — Например? — Тут много закоулков, которые спрятаны от посторонних глаз, — хитро улыбнулся парень. — А что за баней творилось… можно было бы не плохие гейпорно-фильмы сделать. — Но-но, поаккуратней мне тут! Не возбуждайся! Лучше скажи, куда в туалет ходить. Ваш-то клозет законсервирован до приезда новых владельцев. — Тебе места, что ли мало? — Ремнев широким жестом обвел двор. — А этот твой… как его… — Женя, — Алексей поджал губы. — Мне сказали, что он сейчас на даче со своей матерью и детьми. — Так чего ты кипишуешь? — Я не кипишую. — Нет, кипишуешь, — дразнил Коваленко. — И вообще я устал, спать хочу. Иди и уложи меня. Домик был небольшой, состоящий из кухни, трех комнат, большого коридора и туалета. Степан оглядел помещение и у него почему-то сжалось сердце. Основная масса вещей была вывезена, но какие-то мелочи, которые невозможно было взять и унести, остались. На двери туалета видимо раньше висел круг дартса, потому что она вся была исколота иглами от дротиков. На самом верху, почти под потолком, зацепился сдувшийся воздушный шарик. На дверном косяке были отметины, какой и когда рост и вес был у внука Алексея. А в комнате, где жил парень, к обоям были намертво приклеены постеры Linkin Park, Gorillaz, Megan Fox и, что удивительно, относительно приличный плакат с Sasha Grey. — Тебе не жалко дом продавать? Парень вздохнул и отвернулся. — Я не хочу это обсуждать. — А если серьезно? — Дело не в моем «хотении» или «нехотении». Это нужно сделать, пока он не обветшал совсем. Дед с отцом живет, приглядывают друг за другом. У того квартира здесь и дача. Ему не нужна эта недвижимость. Мне до пенсии еще далеко, а воспоминания останутся у меня в сердце и голове. Здесь много хорошего было и не очень. Хотя кого я обманываю! — огрызнулся в ответ. — Конечно, жалко! Дедовская и его спальни были пустыми, и Ремнев постелил Степану на диване, а сам лег рядом на полу, на матрасе. — Мышей не боишься? — шепотом спросил гость в темноте. — Чего их бояться? Пошебуршат и свалят. — Так они здесь есть?! — стараясь не истерить, переспросил мужчина. — Ты боишься мышей? — не поверил хозяин, приставая на локтях и заглядывая на диван. Он ухмылялся во весь рот от перспективы поглумиться над Коваленко. — Как-то недолюбливаю. И нечего ржать! — оборвал он Ремнева. — Кто-то боится лягушек, кто-то пауков, а я мышей. У Алексея неожиданно зазвонил телефон. Потянувшись за гаджетом, разглядел номер. — Привет, извини, что не позвонил. Так расстроился, что все на свете забыл. Завтра? Хорошо. Только я не один. Ко мне друг приехал. КУДА? … Ладно, — упавшим голосом продолжил он. Алексей отключил телефон и вздохнул. — Нас пригласили в гости. — Здорово. А к кому? — К сестре двоюродной. Они дачу купили, обмывать звали. — Это те дачи, о которых мы недавно говорили? — Те самые. — Неужели я увижу того, которому ты подарил самое «дорогое»? — не мог не съехидничать в ответ Коваленко. — Свою задницу? — О чем ты? — пробормотал парень, удобней устраиваясь на подушке. — Я никогда не был «снизу». — ЧТО?! — Степан свесился, пытаясь в темноте разглядеть своего собеседника. — Что «что»? Хоть это для меня и не принципиально, но я никогда не выступал пассивом, — парень опять приподнялся и посмотрел на еле угадывающее в темноте удивленное лицо мужчины. — А ты что думал? Я произвожу такое впечатление? — Я просто обязан его увидеть, — безапелляционно заявил гость. — Я ж теперь просто не успокоюсь, пока не увижу этого "красавца", которого ты завалил. Алексей промолчал. Ему нечего было ответить на это замечание. Когда пауза затянулась, он тихонько шепотом спросил, сам не ожидая от себя такого интереса. — Степ, а почему ты так категоричен в вопросе своей ориентации? Мне кажется, сейчас сложно найти человека, у которого не было бы опыта в гомо отношениях. И я не имею в виду «дойти до конца». Есть много способов получить удовольствие, не используя «полное погружение». Он услышал, как Коваленко вздохнул, собираясь с мыслями. Потом услышал, как тот свесился с дивана в сторону Алексея. — Сложно сказать, не думал над этим, — так же шепотом ответил мужчина. — Мне только один эпизод в голову приходит. Мы еще студентами были. Я на каникулах домой приехал и тут Шуру встретил с Колей. Шурка уже определился со своей скандальной составляющей и не мог спокойно удержать ее в себе. Подростковый максимализм поздно торкнул, наверное. Мы тогда из какого-то клуба вышли, было примерно часов семь утра. Светло, тепло. Шли через парк и тут его перемкнуло. Шурка поспорил, что не сходя с места напугает Николая и тот сбежит от него. Мы не поверили. А он, молча, встал на колени перед ним и расстегнул Колькину ширинку. Даже в сторону не отошли, представляешь? Уже люди на работу собирались. Я старался хоть как-то прикрыть их от посторонних взглядов. А он стоит, чуть ли не на середине дорожки и языком по Колькиному стояку водит. Мимо нас молодая женщина прошла. Симпатичная, в деловом костюме. Она так посмотрела на них … будто ведром помоев облила. Я такого презрения во взгляде больше ни у кого никогда не видел. Так противно стало. Я не осуждаю их ориентацию. Но то, как они это делают, мне претит. Сколько между ними потом разговоров и скандалов было, ты не представляешь. Только после того, как Коля категорично отказался выступать «на публике», Шурочка немного угомонился. А то бы и сейчас их где-нибудь полиция нравов вылавливала. — Ну и персонаж этот твой Шура! — не смог удержаться от усмешки Ремнев. — Это сейчас, когда рассказываешь смешно, а тогда было не очень. Личная жизнь должна оставаться личной, несмотря ни на что. Я ответил на твой вопрос? — Вроде бы, да, — пробормотал Алексей. — Спокойной ночи. — И тебе тоже же да по тому же месту, — ответил Степан, устраиваясь. — Степ, — через пару минут шепотом позвал парень. — М-м? — Спасибо, что приехал. — Угу. Дорога вымотала, но сон на новом месте не шел. Мужчина слышал, как размеренно и спокойно сопит рядом парень и не мог не позавидовать молодой крепкой нервной системе. Коваленко лежал и прислушивался к шорохам и звукам старого дома. Вот машина проехала по дальней дороге. Настенные часы отсчитывали секунды. В чужих дворах коты устроили ночные разборки. Какой-то далекий сверчок завел свою серенаду. Принципиальной разницы между его украинским селом и деревней на северо-западе России не было. Только на улице относительно светлее. Неожиданно для себя услышал то, чего больше всего ожидал и боялся одновременно. Со стороны кухни послышалось тихое шебуршание и попискивание. «И почему я не заснул до этого!» — с нарастающим ужасом подумал он. Степан вскочил на пол и потянул на себя Ремнева. — Лешка, Леш, — безрезультатно позвал он. Хозяин беспробудно спал и только что-то бормотал сквозь сон. Коваленко подхватил его на руки и резким рывком закинул на диван. "У меня уже это скоро в привычку войдет", — пришел к неутешительному выводу. Одним движением свернул матрас и забросил его на стол, а сам тихонько проскользнул обратно на спальное место между стенкой и спящим. Стараясь не трястись, попытался расслабиться. Ремнев по-свойски закинул ногу на бедро Степана. Коваленко было не очень удобно. Жарко и не хватало воздуха, но при мысли о маленьких сереньких животных, свободно перемещающихся по полу, его прошибал озноб ужаса. Мужчина поглубже закопался в одеяло и, наконец, заснул тревожным, беспокойным сном.