Почему бы и нет...

За долгое время Коваленко спал как младенец. Снилось что-то приятное, но совершенно неуловимое, ускользающее. Открыл глаза. Еще несколько секунд лежал, наслаждаясь полусонным состоянием, пока не услышал, что его сосед по комнате пыхтит где-то в районе пола. Вчерашнее воспоминание заставило подскочить на кровати. — Чего ты дергаешься? — Ремнев, как обычно, делал утренние отжимания и равнодушно поглядел на мужчину. — Ничего, — промямлил Степан. Он схватил очки и спросонок пытался надеть их, попадая дужкой в глаз. «Ну нельзя же быть таким… с утра», — подумал Алексей. Кажется, его взгляд был более чем красноречивый, так как Коваленко непроизвольно подтянул одеяло к груди. «Хорошо, что не видно, какой засос я ему вчера на плече оставил», — с облегчением подумал парень, активно продолжая делать вид, что ничего не произошло. — Давай, шевелись, — подстегивал его Ремнев. — Нужно вещи собрать и в аэропорт двигать. На завтрак будет то, что осталось в холодильнике. Ты не против? — Делай что хочешь, — Коваленко уже собрался с мыслями и пошел в душ, приводить себя в порядок. «СУ-У-КА-А!!» — выругался Степан, разглядывая себя в зеркале. Темно-красное пятно ярко высвечивалось на правой лопатке. «Вот гад!» — скрипел зубами мужчина. Но что удивительно, какое-то тихое и необъяснимое веселье блестело в глазах Коваленко. «Ладно, хрен с ним. Нужно сделать вид, что про вчера я ничего не помню. Моя память меня бережет». Позавтракали спокойно. Спокойно собрали вещи и подарки в рюкзак, чемодан. Рассчитались на ресепшене и не торопясь направились к автобусной остановке. Все как обычно. Ничего странного или неадекватного. Но они не касались друг друга. Специально передавали вещи, стараясь, чтобы даже краешком не соприкоснуться. Когда в аэропорту взвешивали вещи, оба потянулись за чемоданом, чтобы снять его с весов. Ремнев положил руку поверх пальцев Степана и тот от неожиданности выпустил ручку. Большой пластмассовый чемодан с грохотом рухнул на кафельный пол. Стоящие рядом пассажиры повернули головы в их сторону. Коваленко стоял красный от смущения. Алексей, прекрасно понимая причину такого поведения, без слов нагнулся за упавшей вещью. «Доволен?» — с грустью спросил сам себя Ремнев. «Что и требовалось доказать. Как раньше уже не будет». В ожидании регистрации, устроились в кафешке, потягивая колу. Раньше бы они развалились на сиденьях и, закинув ноги на чемодан, слушали через одну пару наушников аудиокнигу с чьего-нибудь телефона. А теперь, боясь даже поднять глаза, сидели на пионерском расстоянии и просто смотрели на снующих мимо людей. В стороне от них остановилась семья с тройняшками. Девочка лет семи, одетая в фиолетовый сарафан, что-то увлеченно рисовала в блокноте и отмахивалась от сестры в оранжевом. Та стояла сзади и тормошила ее, стараясь привлечь внимание. А третья сестра, в желтом сарафане, сидела на коленях у матери и громко рыдала на весь зал, жалуясь на них. — Дети — это зло, — пришел к неутешительному выводу Коваленко. — Вселенское, — согласился Алексей. — Но все это касается только чужих детей. «Свое говно не пахнет». — Но, похоже, мы не узнаем об этом, — не подумав, ляпнул Степан. Ремнев отвел взгляд в сторону. Неожиданное заявление выбило почву из-под ног. «А почему бы…» Он даже боялся додумать эту мысль, не то, что произнести ее вслух. Объявили посадку. Пройдя очередные формальности, погуляв для приличия по Duty Free, пошли регистрироваться. Зашли в самолет. Все еще стараясь не касаться друг друга, заняли места. Алексей предложил Степану сесть у иллюминатора, но тот категорично отказался, сославшись на то, что он уже большой мальчик и смотреть на облака для него не принципиально. Лететь по времени было часа два. Не много и не мало, но притомиться можно, если ничего не делать. Ремнев отвернулся к окошку и попробовал покемарить. Коваленко старался думать на отвлечённые темы. О работе, о скопившихся делах, о подарках, которые они везли для друзей. Но все равно мысли постепенно возвращались к вечернему происшествию. Он покосился на Лёшу. Тот сидел отвернувшись от него вполоборота. Глаза прикрыты, острая скула и впалая щека, худая шея, кадык. «А если бы он это сделал ртом?» — не к месту всплыла новая идея. Сладкая истома, которую он старательно отрицал, все же колыхнулась в паху. Не выдержав ни морального, ни физического напряжения, мужчина решил встряхнуться и пошел в туалет. Кабинка была занята. Пришлось ждать. Стоял и разглядывал попутчиков. В первом ряду сидели двое парней. Один статный темноволосый, а другой щуплый блондинистый. Блондин дремал, уткнувшись куда-то в область подмышки приятеля и смешно морщил нос во сне. А брюнет скорее походил на сторожевого цепного пса. От его взгляда шарахались окружающие. Казалось у него на лбу написано: «Только скажи что-нибудь — живьем сожру!» Коваленко с трудом отвел взгляд. Пялиться было неприлично, но они так мило смотрелись вместе и так походили на Шуру и Николая, что стало даже немного грустно. «Вот они не стесняются выражать свои чувства», — с болью подумал Степан. Выйдя из кабинки, наткнулся на Ремнева. Тот пошел его искать и попутно посетить туалет. — Такие молодцы, — прокомментировал парочку парней Алексей, когда пришел на свое место. Степан промолчал. Что тут скажешь? *** До их автобуса еще было прилично времени. Маршрутка забирала пассажиров в Россию только поздно вечером. — Погуляем вокруг аэропорта или покемарим? — предложил парень. При мысли, что нужно будет сидеть рядом и о чем-то говорить, Коваленко подскочил с единственным предложением: «Гулять!» — Вау, да ты у меня совсем испортился, — усмехнулся Алексей. — Сам на прогулку напрашиваешься. Но придется ходить с рюкзаком и чемоданом. Сдать их здесь негде. — Переживу. В автобусе еще насидимся, пойдем, прошвырнемся. — Оденься, дурила! — остановил его парень. — Здесь уже холодно, не так как в Европе. Пришлось вытряхивать из своих баулов вещи. Степан надел теплый свитер и легкую куртку, которые еще привез из дома, а на Ремнева натянули обновки. Он еще не привык к новым вещам и немного смущался, когда на него стали обращать внимание люди, разглядывая высокого стильно одетого парня. Прогулка Коваленко совершенно не понравилась. Было впечатление, что куда бы они не пошли, везде натыкались на парочки. И Ремнев действительно выглядел хорошо. Степан даже пожалел, первый и последний раз, что накупил ему столько вещей. "Этот паршивец слишком хорошо выглядит", — думал он. Когда наконец-то приехал автобус, то запрыгнул туда в первых рядах, запахнулся посильнее в куртку и уткнулся в окно. Ремнев аккуратно пристроился рядом, желая и боясь поговорить о них. Но разговора явно не получилось бы. Ехать нужно было всю ночь. Степана разморило. Он заснул, откинувшись на спинку сиденья. Машину несколько раз тряхнуло и мужчина уткнулся щекой в плечо Ремнева. Микроавтобус рассекал темноту, освещая мокрый асфальт фарами. На улице холодно, промозгло. Но в душе у парня от счастья было тепло и светло. Хотелось петь серенады и арии, все какие он мог вспомнить. Всю оставшуюся дорогу он боялся шевельнуться, чтобы не разбудить соседа.