Почему бы и нет...

Ближе к утру Коваленко открыл глаза и уставился в Ремнева. Тот дремал и улыбался во сне. Вид умиротворенный, довольный. Степан воспользовался моментом и пристально разглядывал соседа. Замечая все его морщинки, пробившуюся щетину, неровности и шероховатости на лице. «Что же мне с тобой делать?» — спрашивал он сам себя и не находил ответа. Когда остановились на таможне и все пассажиры вышли для прохождения досмотра, мужчина уже не шарахался от него. Реагировал спокойно и даже позволил парню помять себе затекшие мышцы спины. Алексей удовлетворенно выдохнул, когда понял, что его не будут откровенно игнорировать и можно опять изобразить душевные приятельские отношения. Вот только он уже не был уверен, что ему этого достаточно. В город приехали только в обед. Вышли в центре, пересели в такси и отправились домой. Понимание того, насколько близко окончание путешествия и необходимость что-то решить в их запутанной ситуации, заставило расслабленное состояние опять перейти в позицию «боевой готовности». Степан и рвался домой, и нервничал, не зная, как ему вести себя наедине с Алексеем. «Ну не изнасилует же он меня?» — развеселила его эта идея. «Так не может больше продолжаться…» — мысленно настраивался Ремнев. Они сидели на заднем сиденьи машины и смотрели в противоположные окна. Посмотреть друг на друга было бы просто пыткой. Каждый погрузился в размышления и раздумья. Алексей поймал себя на опасении, что начнет грызть ногти и непроизвольно подсунул руки под колени. Степан краем глаза заметил это движение и все это напомнило ему о том, как они сидели около «поющего фонтана». «Я взрослый мужик. Неужели такого рода заморочки смогут выбить меня из колеи? Конечно нет. Приедем домой, поговорим, придем к выводу, что это было обоюдное недоразумение и все будет по-старому. Так ведь?» Водитель с сомнением и тревогой всю дорогу поглядывал на них в зеркало заднего вида, не зная, какую реакцию ожидать от таких пассажиров. Их психологическое напряжение чувствовалось в салоне машины. У подъезда Алексей достал чемодан Коваленко из багажника. Но тот подошел и перехватил свою ношу из его рук. Пальцы соприкоснулись и никаких резких движений не последовало. Степан серьезно посмотрел на приятеля и направился к двери. Пока ожидали лифт, Ремнев все никак не мог собраться с силами. Он то открывал, то закрывал рот. Слова, которые рвались наружу, в самый последний момент скользили обратно. Мысли терялись в водовороте сумбура и тревоги. — Подождите, не уезжайте! — кто-то крикнул, входя в подъезд. К лифту подошла чета Власовых, нагруженная покупками. — О! Привет! Давно приехали? — Петр, как всегда приветливо улыбался соседям. — Только что, — выдавил из себя Алексей, не отрываясь смотря на Степана. Коваленко уперся хмурым взглядом куда-то в середину дверей. — Как ты, ребенок? — обратилась Ирина к парню. — Он своим занудством не уморил тебя? — Нет, — он радостно расплылся, все еще не глядя на них. — Правда? Странно, — констатировала Власова, озадаченно разглядывая то одного, то другого. — Судя по тому, как похудел Степка, морил его все-таки Лешка, — пошутил Петр. Но на него мужчины так выразительно посмотрели, что пришлось заткнуться и не развивать тему дальше. В лифте ехали молча. Не произнося ни слова. Вышли. И пошли каждый к своим дверям. Почему-то сегодня рядом с этими двумя спокойно находиться было сложно. Когда закрылась входная дверь, муж с женой недоуменно уставились друг на друга. — Мадам, что вы делаете сегодня вечером? — у Власова неожиданно появилось желание исполнить свой супружеский долг. — Ты думаешь, я до вечера ждать буду? — вопросом на вопрос ответила Ирина. — Я — в душ, а ты — на кухню. Встречаемся в спальне, — с этими словами она всучила ему покупки и пошла в ванную. — Слушаюсь, мой генерал, — отрапортовал Петр и потащил пакеты дальше по коридору. В этот момент за другой дверью Степан боролся с замком. Пальцы тряслись так, что он не мог закрыть его. Неожиданно почувствовал, как Ремнев подошел сзади и накрыл его руку своей, другая легла на плечо. Мужчина застыл, робея и ожидая, что сейчас услышит. — Знаешь, я так больше не могу, — начал Алексей. Голос дрожал, но по мере того как он говорил, крепчал и становился более убедительным. — Ты мне нравишься. Не просто как сосед или друг. А как партнер, как самый близкий и родной человек. Я, наверное, как обычно не вовремя и не к месту со своими признаниями, но такие отношения, какие у нас были, меня не устраивают. Мне надо больше. Я хочу быть рядом с тобой. Засыпать и просыпаться в одной кровати, хочу баловать тебя и ласкать, выслушивать после тяжелого рабочего дня, готовить твои любимые блюда и лечить болячки. Коваленко ощущал, как парень прижался губами к его макушке. Дыхание щекотало шею и приятная истома начала скапливаться в районе паха. — Я прошу, подумай об этом. Если тебя пугают такие перспективы и ты категоричен в данном вопросе, пожалуйста, дай мне знать. Пока чувства не стали слишком глубокими и мы не прикипели друг к другу. Если ты не захочешь развивать отношения в этом направлении, я съеду от тебя сразу же, чтобы не усугублять ситуацию и не было больно находиться рядом. Но… — он запнулся. — Но если ты дашь мне шанс. Я сделаю тебя счастливым. Степан, обомлевший, стоял и не знал, как ему реагировать на данное признание. Неожиданный звонок прервал затянувшуюся паузу. Ремнев, тихо выругавшись, достал телефон из кармана. — Да, Михаил Олегович? Только что приехал…Что?! Вы с ума сошли?! … Ладно, я понял, сейчас приеду, — он отключил телефон и с сожалением закончил. — Мне на работу нужно, срочно. Так даже лучше, а то у меня единственное желание затащить тебя в спальню, разложить на кровати и узнать какой ты на ощупь, на вкус и на слух, — он с сожалением выдохнул в шею мужчины. — Дай мне ответ по возможности раньше. Эта подвешенная неопределенность убивает. Алексей нехотя отошел от Степана и выскользнул за дверь. Коваленко наконец смог облегченно выпустить воздух из легких и присесть на пуфик около двери. «Допрыгался?» — спросил сам себя. «И что теперь делать?» Коваленко попытался спокойно оценить ситуацию. Но ничего не получилось. Чувства зашкаливали, а о возможных перспективах думать совершенно не хотелось. «Даже если гипотетически представить … даже если допустить возможность … по любому получается, что сверху в нашем тандеме буду не я. А я такого развития событий одобрить никак не могу». Он раскладывал вещи, приводил квартиру в порядок после их отсутствия, но мысли все равно вертелись только вокруг разговора. «Так. Стоп. Это первое и единственное, что меня волнует?» Степан стоял посреди квартиры, держа в руках вещи Алексея, которые занимали приличную часть его чемодана. Он вымученно простонал и присел на диван. «А хочу ли я его отпускать?» Тут однозначного ответа не было. У него запищал телефон. Входящий звонок от «Шурочки». — Вы приехали? — Только что. — А чего голос такой? Ты не рад меня слышать? — Да так… — не стал вдаваться в подробности Степан. — Сегодня вечером я вас жду там, где обычно, — безапелляционно заявил приятель. — Что за праздник? — Хочу познакомить со своим новым парнем. — Это все объясняет. Коля в курсе? — Нет. Сюрприз будет. Бери Лешку, и тащитесь в клуб, — закончил он разговор и отключился. — «Отлично», — подвел итог Коваленко. Ремнев задерживался и дожидаться его дома в одиночестве Степан не хотел совершенно. Он быстро собрался и пошел на встречу. Было еще рано. Посетителей мало. Их столик, за которым они всегда сидели, сиротливо пустовал. Первый раз за сегодняшний день Степан вспомнил, что ничего не ел. Сделав заказ, поглядывал по сторонам, гадая, кто первый придет на встречу. Как и ожидалось, первым пришел Николай. Мужчины поздоровались и Коваленко отметил про себя, что автомеханик привел свои руки в порядок. Его «рабочие инструменты» были вычищены и имели надлежащий вид. Почему-то это расстроило Степана еще больше. — Как съездили? — спросил друг. — Ты очень похудел. Ты в курсе? — В курсе. Не ты первый мне об этом говоришь. Съездили хорошо. Тепло, сухо, интересно и мне сделали признание, — мужчина потер переносицу, ожидая ответную реакцию. — Признание? В чем? — В том, что я вызываю у человека романтические чувства. — Ого, молодец пацан! Не стушевался. А ты что? — почему-то не очень удивился Коля. — А я не знаю, что делать, — признался Коваленко. — Не знаешь чего? — Всего! — округлил глаза в ответ. — Что с парнями делать-то? Как с этим обращаться? Куда бежать, куда деваться? — Давай мыслить рационально, — предложил слесарь, старательно пряча улыбку. — Прикинь какие «плюсы» и «минусы» во взаимоотношениях с представителями твоего пола. Он достал ручку и вытянул бумажную салфетку. — Ну? Думай. — Какие в этом могут быть «плюсы»? — взвился Степан. — Никто не жужжит, что нужно опускать сиденье унитаза, — начал писать Николай. — Нет длинных волос в раковине и кучи полупустых флакончиков на всех горизонтальных поверхностях. Отсутствие ПМС и намеков на проблемы с лишним весом. — Ну тут-то как раз проблема есть. Он очень хорошо пользуется спросом, поэтому придется держать себя в форме. — Если ты ему и таким нравишься, то проблемы я не вижу. Дальше. Отсутствие необходимости покупать новую шубу к каждой зиме и брендовые шмотки. — Я ему уже купил «шмотки». Хоть он и не просил. На сезон хватит. — Даже так? — удивленно приподнял брови приятель. — Еще у тебя не будет проблем с футболом, пивом и банями с друзьями. И отсутствие фразы: «Дорогой, ты помнишь, какой сегодня день?» Они оба прыснули, представляя эту картину. — У тебя-то откуда такие "обширные" познания? — У меня тоже есть опыт жизни с представителями противоположного пола. Если помнишь. — Те два с половиной месяца в общей сложности? С тремя разными девицами? — Они самые. И было бы больше, если бы Шура не приходил ко мне в гости. Он ставил их в такие условия, что им приходилось сбегать, пока меня не было дома. — Ревнивый гаденыш. — Нда, есть такое. Но вернемся к твоим "баранам". Исходя их вышеизложенного, я вообще не понимаю, чего ты выделываешься. — У нас никогда не будет детей. — У него будешь ты. Это проблема побольше, чем подгузники, садики-школы, и бессонные ночи. И знаешь еще что? Жизнь длинная, мало ли что еще в ней произойти может. — Мне придется быть снизу, — пробурчал почти неслышно Коваленко. — И что? Ты знаешь, что такое «массаж простаты»? — А ты? — Нет, но хотел бы узнать. И я не думаю, что Лешка настолько консервативен в этом вопросе. Возможность побыть сверху у тебя будет и наверняка даже чаще, чем ты думаешь. — Но… — у Степана закончились аргументы. — Он — парень. — Так и ты тоже. И это замечательно, — Коля обнял его. — Встретить человека, которому ты нравишься такой, какой есть, это редкая удача. Не упусти ее. У Коваленко пискнул телефон. Он потянулся прочитать сообщение. «Ты где? Я дома, ужин приготовил», — гласило письмо от объекта обсуждения. — Ну что мне с ним делать? — Коваленко показал гаджет приятелю. — Будь мужиком. Поговори с ним начистоту. Даже если сейчас ты еще не готов, то, думаю, он все поймет и даст тебе время определиться. Степан вздохнул, собрался с мыслями, и набрал текст. «В клубе. Приходи, поговорим». — Все не так страшно, как ты себе напридумывал, поверь, — постарался успокоить Николай. — И кстати, где тот, который вытащил нас сюда? — Как всегда ждет подходящего момента для эффектного появления. — Хрен с ним. Расскажи лучше, как съездили. Они немного поболтали, выпили. — Мне отойти нужно. Клиента увидел, перетереть сроки надо. Степан остался один за столом. Музыка гремела, от резкого мигания освещения уже начало рябить в глазах. «Стар я для всего этого. Домой хочу», — думал мужчина, равнодушно осматривая танцующих. — Превед, красавчег, — Шура плюхнулся рядом, скалясь, демонстрируя отличный прикус. С ним пришел какой-то парень. — Скучаешь? Все «парни» у Шуры были одного типа. Высокие, темноволосые и темноглазые. Мощные красавцы, все отдаленно напоминавшие Николая. Но этот новый Степану не понравился совершенно. Какой-то слишком вертлявый, с глумливой улыбочкой. Он кивнул Коваленко и зашел за спинку дивана, за которым тот сидел. — Неприлично зазывать людей, а самому не приходить вовремя, — отрезал Коваленко, погруженный в свои мысли. — Я тебе сейчас еще неприличней сделаю, — Шурочка приблизил лицо к приятелю и похотливо облизнулся. — Держи его! — крикнул он парню, с которым пришел. Степан почувствовал, что его ухватили за шею и сжали руки, ограничивая движение. Шура воровато оглянулся по сторонам и шмыгнул под стол. — Шура, не делай это, — попытался остановить его Степан. Но почувствовал, как маленькие юркие пальцы скользнули по внутренней стороне бедер. — Твоюжмедь!! Шура!! — но ширинка была уже расстегнута и член вынут из белья. Степан дернулся, стараясь вырваться из тисков, в которые его зажали. Но крепкая и болезненная хватка не давала ни малейшего шанса вырваться. Тело стало неожиданно отзываться на ласки. Мужчина пытался пнуть сидящего под столом, но в ответ получил только чувствительный укус в нежную кожу паха. — Не дергайся, если не хочешь остаться без хозяйства, — со смехом пригрозил Шура и опять начал прерванное занятие. Его губы обхватили эрегированный член и язык мягко прижал головку к верхнему небу. Степан застонал, но продолжал упрашивать. — Пожалуйста, Шура, не делай этого. Бесполезно. Шурочка в развлечениях полумер не признавал. Отрывался на полную катушку всегда и во всем. — Шура, не надо … Я не хочу… Не хочу чтобы ты… остановись… Коваленко поднял растерянные глаза от стола. Перед ним стоял Алексей.