Почему бы и нет...

Взгляд был более чем красноречив. С нескрываемой болью и отчаянием Ремнев смотрел на мужчину и молчал. Губы сжались в упрямую складку. Дыхание сбивчивое, неровное. Даже при таком освещении Степан заметил, как парень побледнел. — …не ты… — выдавил Коваленко и неожиданно для себя кончил то ли на лицо, то ли в руку Шурочки. Уголки губ Алексея стали растягиваться и подниматься вверх. Ровные зубы сверкнули. Он старательно выдавливал из себя Улыбку номер пять. Из-под стола вынырнул Шура и довольно ухмыляясь потянулся за салфетками. Парень, который держал Степана, ослабил хватку. — Спасибо за ответ, — наконец отреагировал Алексей. — Это было очень… показательно. — О! Лешка, — только сейчас заметил его Шура. — Как дела? Как поездка? — как ни в чем не бывало, спросил он. Ремнев скользнул по нему испепеляющим взглядом и резко развернувшись, пошел к выходу. — Стой, подожди, — Коваленко рванул следом. — Ты хоть ширинку застегни, — посоветовал ему приятель Шуры, присаживаясь рядом и обнимая стилиста за талию. Алексей шел, не разбирая дороги, постоянно натыкаясь на посетителей клуба. Что-то большое и мощное преградило ему дорогу. — Леш, привет, — услышал он знакомый радостный голос. Парень поднял влажные глаза на Николая. У того резко пропало желание продолжать разговор. Перед ним стоял опустошенный человек, скорее только одна оболочка. И этот молчаливый, тоскливый взгляд был более чем знаком ему. Он сам иногда видел такие глаза утром в зеркале. Николай отошел в сторону, давая возможность Ремневу продолжить путь. Присмотревшись к своему столику, понял все. Не нужно было объяснять, почему Степан судорожно приводит свои брюки в порядок, почему сидящий рядом с ним незнакомец по-свойски обхватил Шуру и тихонько, но настойчиво подталкивает того под стол. А их приятель веселится и что-то лопочет, стараясь успокоить расстроенного Коваленко. Коля подошел к столу, встал на том же месте, где до этого стоял Алексей и сложил руки на груди. Степан тяжело поднялся, стараясь ни на кого не смотреть. Стилист все еще продолжал цепляться за его рукав, но заметив прибывшего, обрадовано вскрикнул: — Колька, привет! Я все-таки сделал это!! Механик проводил взглядом ссутулившуюся спину Коваленко и только потом посмотрел на Шуру. — Александр… — Не называй меня так, — скривился Шурочка. — Ты же знаешь, я не люблю, когда меня так называют вне работы. Я сейчас отдыхаю. — А мне по хрен, что тебе не нравится! — рявкнул Коля. — Я уже привык, что ты об меня ноги вытираешь, но зачем ты парням жизнь портишь?! У них только что-то налаживаться началось!! У Шуры приоткрылся рот от удивления. Он редко так с ним разговаривал. — Коль… — Что «Коль»? Ты своим разжиженным похотью умишком хоть что-то соображать можешь?! Или последние мозги проебал? — он развернулся и пошел вслед за Коваленко. Шура выскочил из-за стола и рванул следом, забегая вперед и заглядывая в глаза другу. — Коля. Коляколяколяколя… — зачастил он в панике, хватаясь за него. — Ты чего? Это же Степка… Мы же все друг друга сто лет знаем… — он старался изобразить извиняющую улыбочку, но его никто не слушал. — Не трогай меня! — оборвал Николай. — Я сейчас очень зол. Если будешь виснуть, ударю. И не так, как обычно, как тебе нравится, а так, что в больницу попасть можешь. Рука у меня тяжелая, сам знаешь. С дороги! — он, не церемонясь, оттолкнул Шуру и пошел дальше. Стилист остался стоять посреди зала. Вокруг танцевала толпа народа. Гремел какой-то современный трек. А ему показалось, что он находится далеко отсюда, в какой-нибудь богом забытой дыре, где холодно, влажно, темно и оглушительно тихо. — Ну что, котик, — его сзади обнял приятель, с которым пришел, — продолжим наши игры? Ты обещал мне так же под столом сделать. — «Поиграть» говоришь? — уставившись в одну точку, повторил Шура. — Хорошо. Поиграем. В прятки. Ты прячешься. А я тебя ищу и не нахожу. — ЧЕ?! — окрысился тот в ответ. — Ах ты мелкий пидарас… Он не договорил. Резкий удар в пах согнул его пополам. — Охрана! — спокойно позвал стилист. — Тут человеку плохо. Затем достав из кошелька несколько купюр, кинул проходившему мимо официанту. — Это оплата за тот столик, — он глазами показал туда, откуда они все вышли. — Но вы столько не заказывали. — А это еще и за дебош. — Какой дебош? — Этот, — он невозмутимо направился к дверям. — Иди сюда!! — ревел ему в спину теперь уже бывший парень. — Я покажу тебе, мелкий педик, как трахаться нужно!! — на нем висели двое охранников и старательно закручивали руки. — Я знаю, где ты работаешь! Я тебя на ремни порежу! Он еще что-то кричал, но удар охранника под дых свалил с ног. *** Ремнев выскочил из клуба и сел в машину. Руки тряслись, мысли путались. Он с трудом соображал, как ему теперь поступить. «Домой не поеду. Хотя это и не мой «дом». Это квартира Степана и ничего моего, кроме нескольких вещей, там нет и не было никогда». Он достал телефон. — Привет, дорогой, — услышал на том конце связи. — Привет. — Как дела? — Нормально. Я не очень поздно? Можно я приеду? — Это и твой дом тоже, дурик. Приезжай. Его мама жила в небольшом военном городишке на берегу залива. В пятидесяти километрах от города, где он работал. Городок закрытый и попасть туда могли только с местной пропиской, которая была у Алексея. Повторно выйдя замуж за отставного офицера, она спокойно работала в местной поликлинике. Неожиданным набегам своего «бестолкового» сына всегда была рада. Отношения с новым маминым мужем и с его детьми от первого брака у Алексея были ровные, уважительные, но в лучшие друзья никто не набивался и это устраивало все стороны. — Я без подарков, — оправдывался он. — Не успел их из дома забрать. — Плевать, хорошо, что сам приехал, — прокомментировала мама, когда они засиделись на кухне. Ее муж для приличия поначалу составил им компанию, но потом тихонько отправился спать, сославшись на утренние дела. Ремнев терпеть не мог озадачивать родителей своими проблемами. Пусть думают, что все хорошо. Но она видела, что его что-то беспокоит. Не торопила, ждала, когда сам начнет говорить. — Я, наверное, как-то в прошлой жизни накосячил, что мне сейчас так не везет. Все какие-то моральные уроды попадаются, — со вздохом высказал свою версию Алексей. — Забей на всех! — заявила мама. — Ты заслуживаешь только самого лучшего и искреннего отношения. — Но мой опыт подсказывает другое, — вздохнул он. — Почему нельзя сказать правду? Зачем размазывать по асфальту тонким слоем и ездить катком? Ощущение словно в душу нагадили. — Это их большие проблемы, а не твои. Даже если тебе отказали, им же хуже. Такого парня еще поискать надо, — она потрепала его по щеке. «Мамы такие мамы», — мысленно усмехнулся Ремнев, но на душе потеплело. — А ты уверен, что все так плохо? Может недоразумение какое-нибудь произошло? — попыталась она узнать подробности. — Тут второго мнения быть не может, — он вздохнул. — Мне отказали и в довольно неприличной форме. — Все равно мне не очень-то верится, что он может так по-хамски вести себя с тобой. Степан, конечно, не подарок, прямолинеен и правдоруб, но не «моральный урод». — А с чего ты решила, что это он? — прищурился Алексей. — А кто же еще? — удивилась она. — Или ты еще с кем-то в Европу ездил? Или не у него вещи остались, что не заезжая рванул сюда? Я его хоть и видела один раз и разговаривали мы не так много по телефону, но он производит впечатление серьезного, основательного мужчины. Может поговоришь с ним? Выяснишь, что произошло? — Что-то пока не хочется, — опустил он глаза. — Я никогда не учила тебя от проблем убегать, — настаивала мама. — Они сами по себе не рассосутся. — Можно я хоть до утра-то останусь? — пробурчал сын. — Или мне сейчас все бросать и обратно «когти драть»? — Конечно, оставайся сколько хочешь. Ты же здесь прописан, — она по-хитрому усмехнулась. — Но завтра у нас у всех с утра много дел. — Ладно, понял, — он отправился спать в маленькую гостевую комнату. Была середина октября. Покров день, как обычно, ничего неожиданного не преподнес. Выпал первый снег. Все вокруг слепило белым, чистым светом. Было даже немного больно глазам от таких резких перепадов освещения. Алексей подошел к своей машине, которая была укрыта толстым слоем липкого, мокрого снега. Пока очищал ее, вокруг постоянно крутились два котенка, которые в первый раз увидели это белое и холодное великолепие. Он поднялся еще раз домой за документами, попрощался с мамой и вышел во двор. Шуганул котенка, который ползал под колёсами и тронулся с места. Опыт в вождении у него был приличный и свою ярко-зеленую «жужелицу» он знал, как облупленную. Мог по звуку определить, что у нее плохо работает. Поэтому сразу понял — что-то не так. Но среагировать уже не успел. Их дом находился на невысокой сопке. Чтобы выехать на главную дорогу, нужно было сделать поворот по самому краю обрыва. Ограждения там не было, только небольшой бордюр. Руль заклинило, колеса «переобутые» в зимнюю резину заскользили по мокрому снегу. Машину стало заносить, тянуть вниз. Набирая ускорение, она проехала несколько метров по крутому склону и въехала на детскую площадку. В такой ранний час там никого не было. Препятствием послужила горка, в которую и врезался автомобиль. Алексей от толчка сильно ударился о руль. С трудом открывая глаза, посмотрел на раскуроченную конструкцию, которая качалась и грозила рухнуть прямо на крышу. «Конец?.. Не может быть…» — промелькнула последняя мысль. Сверху его накрыла тяжелая балка.