Are you a hero or a villain?

— Хёнджун! — неаккуратно высвободившись из плена девушки, Сынмин бросился вперёд. Старый друг остался на месте, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, будто ноги не держали его. Хотя, может, так и было: он весь выглядел ещё более худым и слабым, чем раньше. Впалые щеки, тёмные круги под глазами, подрагивающие тонкие пальцы, длинные волосы с небрежно, даже некрасиво, обрезанными концами. Огромная толстовка, — его любимая, Сынмин сразу её узнал, — висела мешком, сваливалась с тонких плеч. Смотреть на него было больно физически. Оказавшись прямо перед ним, О помедлил. Он боялся раздавить парня в объятьях, но не мог заставить себя не прикоснуться к другу. Вдруг это сон или галлюцинация, вызванная долгими переживаниями? Ему нужно убедиться, что Хан правда здесь. Но живой труп друга продолжал стоять и наблюдать за Сынмином пустым уставшим взглядом. Заметив протянутые к себе руки, Хёнджун вдруг отступил назад. — Хёнджун, — парень не придал этому действию никакого значения, полностью погружённый в своё счастье. Он сделал ещё шаг навстречу, но получил ещё один шаг друга назад. — Как ты себя чувствуешь? Ты давно очнулся? Может, присядем? Рыжеволосый парень так и стоял, ожидая ответ, пока Хан осмотрел его лицо и, вдруг, направил взгляд за его спину. В следующую секунду Сынмин почувствовал на своём плече чужую руку. — О, Хёнджун! — Джисок улыбался так, будто был рад видеть старого знакомого. — Сынмин много о тебе рассказывал. Потом к ним подошла и Юна, снова прижимаясь ближе к О. Он попытался было высвободиться, но её хватка была крепкой. Да и двигаться резко, почему-то было страшно, смотря на болезненного и медлительного Хана. — Хёнджун, может, пойдём куда-нибудь? — предпринял ещё одну попытку поговорить Сынмин, начиная не на шутку беспокоиться. Хёнджун посмотрел ему в глаза и, кажется, был готов заплакать. — Нам так много о чём нужно поговорить. — У тебя другие планы, — рвано вдохнув, сказал Хёнджун. Нет, не сказал. Так слабо прошелестел, что Сынмину сперва показалось, что он ослышался или сам себе придумал эту реплику. Но Хан развернулся, бегая глазами по полу и на ватных ногах отправился прочь. Как он вообще, такой слабый и безжизненный, добрался до школы? О понадобилось слишком много времени, чтобы осознать его слова и действия. Он было запротестовал, направляясь за другом, но Юна потянула его назад. — Ну, Мини, у нас же и правда другие планы. Он посмотрел на подругу как на ненормальную. Другие планы? Какие планы ещё имеют значение, если Хёнджун, живой и почти здоровый, прямо сейчас, пошатываясь, уходит от него, ничего не сказав? О, наконец, высвободил руку из чужой хватки и ринулся вслед за Ханом. — Джисок? — Квак резко обернулся на Гониля, подавшего голос впервые за день. — Что? — моментально отвлекаясь от драмы Сынмина и Хёнджуна, парень подошёл к старшему. Юна, не понимая, куда себя деть, смотрела то на них, то вслед своему сбежавшему «жениху». — Мне Чонсу написал. Он хочет доказать, что его история — правда.

***

Несмотря на то, что на улице ещё даже не начало темнеть, стоять на окраине было страшно. Их небольшая компания, состоящая из Чана, Гониля, Джисока и, на удивление, Джуёна, осталась в городе, пока Чонсу всеми силами терялся в полевой траве, направляясь к лесу. Им четверым нужно было выглядеть как обычно, чего у Гониля никак не получалось. Он заламывал пальцы, то садился на бордюр, то вставал и начинал ходить кругами и всё это время смотрел на высокую траву, которая покачивалась то ли от ветра, то ли от того, что именно там был Чонсу. Гу единственный знал, где парень пропадал два дня, волновался и едва дождался Чана и Джуёна, чтобы отправиться к Чонсу вместе. Ли, казалось, специально тянул время и действовал на нервы темноволосому, шагая по улицам бесконечно медленно, будто на очередную скучную школьную экскурсию. Но, придя в назначенное место, даже Гониль не получил никаких объяснений от блондина. Ким выглядел действительно уставшим, когда встретил их через пару улиц от границы. Он был в той же одежде, что и в понедельник, когда общался с Чаном про тексты, кожа казалась ещё бледнее, чем обычно, а волосы торчали в разные стороны. Тем не менее, заметив подходящих к нему ребят, он лишь бросил им «Сидите тут и смотрите». Полицейский проходил мимо именно в тот момент, когда Чонсу вдруг появился на краю леса. Джисок припрятал камеру, чтоб мужчина не заметил то, что он снимает, а Чан заулыбался, делая вид, что всего лишь беседует о чём-то веселом с друзьями. Гониля и Джуёна пришлось силой заставить отвернуться от леса. Последний будто только и ждал, что блондина заметят посторонние. — Ты что, не веришь в него? — Крис посмотрел на Гу с задором и хитрым прищуром. — Я хотел бы, но не могу, — честно ответил Гу, провожая взглядом полицейского. Мужчина же осмотрел их компанию, и, видимо, не заподозрив ничего странного, продолжил дорогу. — Ты же сказал, что он в лес вчера ходил, — напомнил старший предположение Гониля. — И, как видишь, он сегодня всё ещё живой. Немного помятый, но живой. Гониль кивнул. Да, он так думал, но не был в этом уверен. Ему не хотелось ничего отвечать, в голове роилось слишком много мыслей. Даже если Чонсу и правда эти два дня был в лесу и смог вернуться, думать об этом было легче, чем наблюдать вживую. Что, если до этого его «победы» были лишь удачей? Что, если Слендермен специально заманивает к лесу всё больше и больше людей, показывая им такое представление с помощью Кима? Что, если в итоге он просто убьёт их всех? Чонсу, в свою очередь, выглянув из зарослей и убедившись, что полицейский его не видит, помахал друзьям. Джисок достал камеру снова, записывая, как Ким надел на голову капюшон и шагнул в темноту. Ничего не произошло. Он постоял на месте пару секунд, всё ещё видимый для глаз друзей, шагнул чуть дальше. Его силуэт с каждым шагом пропадал в темноте, а когда он и вовсе пропал, вдруг заволновался и Чан. — Всё-таки, нельзя просто смотреть на это, когда всю жизнь боялся леса, — посмеиваясь, оправдывал он себя. Совсем не волновались, кажется, только Джисок и Джуён. А стоило бы, думал Гониль. Особенно Джуёну, если тот не верит в «сказки» Чонсу. — Да блять, — вдруг прошипел Гониль, поспешно вставая с бордюра. Ким пропадал в темноте уже две минуты, и это были самые долгие минуты в жизни каждого из ребят. Смотря на медленно сменяющие друг друга числа на таймере камеры, каждый был уже готов сдаться. От волнения или от скуки. Побежать ближе к центру или броситься в лес. Что угодно, только не оставаться на месте. Именно на это и решился Гониль. Он ринулся к лесу, игнорируя вскрики друзей и свист полицейского, конечно, заметившего шумного подростка. Когда парень был уже готов наступить на землю, покрытую еловой хвоей, из леса прямо на него выскочил Чонсу. Гу успел увидеть только контрастное белое лицо друга, будто смазавшееся в одно пятно из-за бега. Его схватили за плечи и, чуть не уронив, поволокли прочь от леса. — Что ты творишь?! — прошептал Ким, замечая взрослого мужчину, с криками бегущего к ним. Попасться ему в руки совсем не хотелось. Мало ли, что делают с глупыми детьми, осмелившимися приблизиться к лесу. — Бежим. Гониль еле восстановил равновесие, и, борясь с желанием расспросить, в норме ли друг, побежал за ним. — Убил бы тебя, — пытаясь отдышаться, Гониль опёрся руками на свои колени. Простояв так ещё несколько секунд, он сел прямо на землю, привалившись спиной к холодной бетонной стене. Чонсу, ещё стоящий на ногах, выглядывал из-за угла дома, убеждаясь, что они точно оторвались от стража порядка. Оба надеялись, что Чан, Джисок и Джуён не потеряли камеру и за ними не начали погоню. Блондин никак не отреагировал на реплику старшего, наконец, садясь рядом с ним. Он уже представлял, как они будут украдкой пробираться к домам, надеясь, что полицейский не запомнил их внешность. А потом в новостях всех будут просить проверить, вернулись ли их дети и родственники домой. Ведь никто не знает, сколько людей зашли в лес. — Теперь ты мне веришь? — Ким с надеждой посмотрел на друга, хотя, после такого шоу отрицательного ответа быть не могло. Старший поморщился, все ещё тяжело дыша и отмахнулся, бросая очередное «ты идиот». Чонсу лишь улыбнулся. — Почему Сынмин не пришёл? — Там Хёнджун очнулся, — выдохнул парень, понимая, что проигнорировал это событие. Он не знал Хана лично, но с Сынмином хорошо сдружился за прошедший год. Кажется, ему стоит связаться с другом в ближайшее время и узнать, как у них дела. — Это друг Сынмина. Он в коме год лежал. — Год, — повторил блондин, задумчиво обводя взглядом соседние постройки. Он снова рассматривал архитектуру, которой никогда не интересовался, чтобы восстановить размеренное дыхание. — Как думаешь, Джуён перестанет вести себя так? — Ты идиот, — кажется, эту фразу надо записать как фразу дня. Гониль явно был готов говорить Киму только её. — Не знаю. В любом случае, это того не стоило. — Ещё как стоило, — парень откинул голову назад, упираясь в стену, и с улыбкой посмотрел на темноволосого друга. Тот ещё несколько секунд игнорировал его, разглядывая землю под ногами, но, наконец, поднял взгляд. — Давай теперь бороться со Слендером вместе?

***

Гониль был обычным. За его спиной никогда не скрывалось тайн, он был честен с самого детства. Он родился в городе, сначала боялся Слендермена, но начал почитать в юношестве, смерившись в жизнью посреди опасного леса. Он никогда не пытался идти против покровителя, в принципе, не испытывая никаких неудобств в связи с его существованием. В средней школе он решил, что и дальше не собирается геройствовать. Он искренне хотел стать офисным работником и, как хобби, играть на барабанах. Может, это перерастёт во что-то большее, может, он будет учить музыке детей. Может, это стало бы его основной работой после того, как он обретёт финансовую стабильность и независимость от родителей. Наверное, причиной такому душевному спокойствию была действительно любящая Гониля семья. Её можно было назвать идеальной: родители не игнорировали его, не опекали слишком сильно, научили разговаривать в конфликтных ситуациях и слушать здравый смысл в вопросах, касающихся покровителя. Они показали ему, что его жизнь действительно принадлежит ему, несмотря ни на что. И не менее важным было то, что они были готовы принять его любым. Даже в городе, где каждый повёрнут на выживании и продолжении рода, они спокойно отнеслись к тому, что впервые влюбился их сын в парня. Влюблённость быстро прошла, не оставив после себя никаких ярких воспоминаний и уже пообщавшись с другими жителями города, Гониль был благодарен родителям. За то, что просто приняли это как должное и не ждали, что их сын однажды «одумается». А потом Ким Чонсу перевернул всю его жизнь с ног на голову. Точнее, сначала он всего лишь влюбил в себя Гу с первого взгляда. Конечно, это не было потрясением для старшего, и он спокойно жил с этим месяц. Он постепенно узнавал Чонсу лучше, подмечал его привычки и отсутствие интереса к девушкам. Подмечал и всё сильнее верил в то, что у него есть шанс. На то, чтобы поверить в это ушёл всего месяц перед тем, как Ким рассказал свою историю. Конечно, в неё было сложно поверить. Даже невозможно, но сердце твердило обратное. Гониль хотел верить, хоть и не мог. Он боролся с обеими сторонами своего разума одновременно, не решаясь выбрать что-то одно, поэтому всеми силами пытался просто вернуть Чонсу в компанию. Он правда хотел организовать группу со всеми друзьями, чтобы они снова пообщались с блондином и поняли, что одна неудачная шутка не делает из него плохого человека. Что Чонсу всё ещё можно доверять. Но всё равно эта история вернулась в ещё большем масштабе. Гониль правда был готов убить Чонсу за то, что он пропал на два дня, а потом вернулся и без всяких объяснений просто направился прямо в руки Слендермена. Он думал, что убил бы его, если бы не любил так сильно. Ложь. Если бы он не любил бы Кима, он и не хотел бы его убивать. Может, как Чан, наблюдал бы за этим представлением с лёгким покалыванием в сердце от предвкушения чуда. — Давай бороться вместе? — Чонсу даже не представлял, как красиво он выглядел в тот момент. Солнце играло с его белыми волосами, золотило их, позволяло разглядеть каждую прядь. Он смотрел на Гониля с такой очаровательной и тёплой улыбкой, что у старшего подкосились бы ноги, если бы он стоял на них. Парень слегка щурился, пряча чувствительные глаза от яркого тёплого света, а внутри них сверкали искры, которые Гу никогда раньше не видел. Чонсу был уверен в том, что они смогут всё преодолеть. Даже победить Слендермена смогут. Вместе. И прямо сейчас это «вместе» относилось только к нему. Только к Гонилю. Как, черт возьми, этот идиот может выглядеть так прекрасно, если пять минут назад ещё находился на волоске от смерти? Губы Чонсу в тот момент были солёными от пота, Гониль уверен, что запомнит это на всю жизнь. Как запомнит страх, взорвавший грудную клетку как только он понял, что творит. А потом Чонсу ответил, и мира, как и страха, да и грудной клетки, просто не стало. — Только береги себя, пожалуйста, — прошептал Гониль, отстраняясь. Силы вдруг покинули его и он, не открывая глаза, положил голову на чужое плечо. Все переживания последних дней свалились с него разом, оставляя в душе пустоту и усталость. Кажется, у парня не осталось сил даже на то, чтобы осознать, что он, кажется, тоже нравится Чонсу. Хотелось просто сидеть так вечно и не открывать глаза. Может, даже заснуть на пару часов, пока силы не вернутся к нему. — Пойдём? — блондин на секунду сжал чужую руку и поднялся, не дожидавшись даже, когда старший хотя бы отлипнет от него. Умиротворение сменилось непониманием. Внезапные действия не вязались с тем, что уже успел придумать Гониль. Он наблюдал за Кимом, в очередной раз выглядывающим на дорогу из-за угла здания, а в голове роились вопросы, ни один из которых он не решался задать. Не мог же Чонсу ответить на поцелуй не испытывая к нему никаких чувств? Или мог? — Гониль? — блондин обернулся и, кажется, был удивлён тому, что друг всё ещё сидит на земле. Но на лице Гу, видимо, были написаны все его мысли, потому что Чонсу подошёл к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. — Ты мне нравишься. — И ты мне нравишься, — он мог бы и не говорить этого, его улыбка и так выдавала его с потрохами. Даже через час после прощания Гониль чувствовал тепло чужой руки и не мог перестать прокручивать в голове его признание. Он улыбался, с каждой секундой чувствуя себе всё счастливее и сильнее, понимая, что его чувства наконец-то взаимны даже в этом консервативном городе. И теперь он понимал, что да, он будет бороться вместе с Чонсу. Куда бы блондин его не повёл, чтобы не предложил, к сожалению, Гу всегда пойдёт следом.

***

— Я, наверное, не был готов, — парень сидел на скамейке, поджав под себя ноги. — К тому, что твоя жизнь поменяется. Сынмин сидел рядом с ним, нервно комкая ткань джинсов на коленях. Вокруг ходило много людей и ему было действительно тяжело расслышать тихие слова друга. С момента, когда они вышли из школы, прошёл почти час. Хёнджун едва ли мог идти прямо, а встретив на пути препятствие в виде лестницы, чуть ли не упал на землю, покинутый силами. Таким и нашёл его О. Посидел рядом, поднял друга на ноги и почти что на себе притащил его в родной район. Только вот сидели они только в соседнем дворе, потому что Сынмин всё ещё опасался появляться у дома Хёнджуна. Потом Хан долго молчал. Он выглядел подавленно, так, будто сейчас расплачется, а зрительного контакта избегал до сих пор. — Ты давно очнулся? — Не помню, — Хан почти не двигался, отдавая все силы разговору. Наверное, Сынмину стоило отвести его домой, чтобы парень отдыхал, но поговорить с ним хотелось сильнее. Услышать, наконец, хоть и слабый, но родной голос, смотреть на изменившееся, но знакомое лицо. Парень не касался Хёнджуна лишь потому, что знал, что опять испугается его худобы, как пока тащил его сюда. — Я очнулся, но всё равно спал всё время. Они замолчали. Сынмин хотел сказать, что за год мало чего случилось, но это было ложью. Многое поменялось, и некоторые моменты никак не могли пройти мимо Хёнджуна. Особенно смерть его сестры. О не мог понять, рассказали ли Хёнджуну родители об этом. Он не был уверен, что сможет ввести его в курс дела сам, если окажется, что Хан ещё не знает. Более того, стоит ли ему нагружать друга ещё сильнее? Может, родители сказали сыну, что девочка гостит у бабушки или у подруги на другом конце города? Звучит как бред, но парень всё равно не решался ничего сказать. — Я думал, ты будешь знать, что я очнулся. — Я тоже, — признался Сынмин. Он правда до последнего верил, что родители друга свяжутся с ним, когда Хёнджун придёт в себя. Даже несмотря на то, что парень обещал им не приближаться к их дому, он надеялся, что это не конец хороших отношений с семьёй Хан. — Прости, что я всё это время не приходил к вам. — Ты не приходил? — зря Сынмин в этот момент посмотрел в глаза другу. У него порвалась очередная ниточка, связывавшая его с этим миром. Очередная ниточка знаний и веры в то, что за год он не отстал от жизни. — Твои родители запретили, — за то время, пока Хан молчал, парень успел тысячу раз проклясть себя и свою глупость. И что, что запретили? Он должен был попробовать ещё раз. Снова и снова приходить, показывать, что ему не всё равно. Он ждал, что именно это ему и скажет Хёнджун. Или, по крайней мере, именно это и думает. — Я предлагал помощь, деньги, но они попросили меня просто не приходить. — Они отказались? — на удивление, Хан не выглядел злым или разочарованным. На его лице читалось непонимание. Он продолжил, когда О неуверенно кивнул. — Они мне сказали, что твоя семья оплатила всё моё… лечение. Его семья оплатила лечение. Сынмин думал об этом, пока провожал Хёнджуна до квартиры, пока коротко и неловко здоровался и тут же прощался со старшими Хан, пока шёл домой. Родители сами оплатили счета, не сказав об этом сыну? Не мог же он забыть такую важную деталь. Дом встретил его тишиной. Так было всегда, если парень не проводил вечеринки. К вечеру все соберутся в столовой на ужин. Может, там даже будет Юна. Точно, Юна. Парень совсем про неё забыл. Стоит ли звонить ей спустя несколько часов после того, как он буквально бросил её одну в районе на окраине? Сынмин всё ещё чувствовал ответственность за девушку и её страхи. Ему нужно было проводить её хотя бы до машины. Но девушка не брала трубку. Ни когда О звонил в первый раз, ни когда он пытался дозвониться через час. Ему бы волноваться, но, вместо этого, он снова думал о Хане и своих родителях. За пару часов, остававшихся до ужина, он не сделал почти ничего из домашнего задания. Он только представлял, как спросит за ужином у родителей о Хёнджуне, придумал сотни вариантов ответа и то, как отреагирует на любую из новостей. Под конец парень успел разозлиться на свои же сюжеты, в которых родители хотели ограничить их с Ханом общение. Поэтому, садясь за обеденный стол, он действовал немного громче, чем следовало. На каждое его не беззвучное движение мама морщила аккуратный носик. Все долго молчали. Сынмин и сам не спешил начать диалог, даже поняв, что родители, скорее всего, не знают о том, что Хёнджун вышел из комы. Откуда им узнать? — Слышали, что Хан идёт на поправку, — мама заговорила внезапно, парень даже вздрогнул, уйдя до этого в свои мысли. Оба родителя отложили столовые приборы и смотрели на сына, отчего ему стало не по себе. Только успевшие отойти на задний план тревожные мысли снова возвращались. — Да, всё так, — парень медленно кивнул, тоже оставляя еду на потом. Судя по всему, его ждёт серьёзный разговор. Но по какому поводу? В момент Сынмин придумал миллион вариантов. — Откуда вы узнали? — Родители Юны рассказали, — отец протёр рот салфеткой. По его тону было ясно, что они знают всё о проступке Сынмина. — У них сегодня дела? Почему они не пришли к нам на ужин? — он решил притвориться дурачком, хотя это было не самое удачное решение в его жизни. Зато, может, лучшее за сегодня. — Юна была расстроена твоим поведением, — родители смотрели на сына, ожидая его реакцию, но Сынмин, на удивление, не чувствовал ни капли сожаления за то, что ушёл. Кто-то из присутствующих разве думал, что Шин станет ему важнее друга? Тем более, друг был на грани жизни и смерти последний год. — Малыш, ты же понимаешь, что её семья очень важна для города? Они, можно сказать, важнее нас. — И, тем не менее, у них нет наследника. — Ты же понимаешь, что не можешь вечно быть ребёнком и ставить друзей в приоритеты? — Уже в следующем году ты пойдёшь в выпускной класс. — А потом тебе пора будет задуматься о работе и семье. — Мы хотим помочь. Поверь, мы знаем, как это может быть тяжело. — Мы сможем тебе помочь, если ты будешь нас слушать. Они говорили как роботы с одной программой на двоих, ловко подхватывая мысли друг друга. Или они репетировали этот разговор с тех пор, как узнали, что их сын предпочёл провести время в дали от Юны. Слова, что она его будущая невеста, вдруг обрели новый смысл, как только до парня дошло, на что намекали родители. Если это всё ещё были намёки. Они говорили это всерьёз. Они не просто шутили, потому что Юна стала его первой подругой. Они собирались сделать всё, что было в их силах, чтобы сделать сына наследником бизнеса семьи Шин. Парень резко встал из-за стола. Родители не шевельнулись, только смотрели на него с ожиданием. И он знал, чего они ждали, поэтому ушёл из столовой со словами, что попробует дозвониться до Юны ещё раз. О не знал, поверили ли взрослые в эту ложь, но его голова была занята совсем другим: что, если они сами подстроили аварию, в которую попал Хёнджун?