Are you a hero or a villain?

Синяки под глазами росли со скоростью геометрической прогрессии, хотя парень не спал всего второй день подряд. Все вокруг заметили это, кроме родителей, которых Сынмин старательно избегал. И вот, второй день подряд после уроков он не сидит дома, а стоит в квартире Хёнджуна и ждёт, когда тот соберётся. Старшие Хан подходили через раз и уточняли, точно ли О ни на шаг не отойдёт от их сына, просили, чтобы они писали им каждые десять минут о состоянии Хёнджуна и вообще, может, никуда им не надо идти? Посидят на маленькой кухоньке, попьют чай, поиграют в комнате Хёнджуна, как и раньше. Когда мама больного подошла к Сынмину уже в сотый раз, он приготовился выслушивать ещё одну долгую лекцию о том, что Хёнджун ещё слаб, но женщина вдруг спросила: — Как твои родители? — Нормально, — после секундной заминки ответил парень. — А что? — Я просто не ожидала, что они снова отпустят тебя сюда, — женщина положила руки на сердце, наблюдая, как сын ещё собирает какие-то вещи. — Но я очень этому рада, ты не подумай. Я ведь правда боялась, что Джуни останется совсем один, когда очнётся. — Это правда, что они оплатили его лечение? — вопрос не давал Сынмину покоя уже несколько дней и напрягал даже больше, чем слова женщины. Всё-таки, его и правда никто сюда не отпускал, но об этом он побеспокоится позже. — Ты не знал? — женщина посмотрела на О и тут же отвела взгляд, что-то обдумывая. — Я не знаю, что произошло в вашей семье, но твои родители действительно предложили оплатить всё его лечение. Взамен на то, чтобы мы не пускали к Джуни тебя.

***

— Мы же уже записали видео, — Чонсу сидел на парте в музыкальном классе, покачивая ногами, и с непониманием осматривал всех присутствующих. Гониль как обычно отводил глаза, Чан переминался с ноги на ногу, а Джисок и вовсе приходил на репетиции только играть на гитаре и никак в разговорах не участвовал. С тех пор, как он постригся, он даже не делал лишних движений, чтобы убрать с глаз волосы, полностью погружаясь в игру. — Если ты уверен, что готов его выложить — погнали, — Чан действительно заволновался, видя, что уговорить Гониля никак не получается. — Если всем так будет спокойнее, мы можем выложить видео в пятницу, чтобы все выходные Чонсу мог не выходить из дома и не мозолить людям глаза. — Бред, — Ким фыркнул, не дав Гонилю сказать ни слова, хотя тот и собирался. — Не думаю, что людям хватит двух дней, чтобы забыть про меня. Тем более, мне надо, чтобы они запомнили. Да и никто не знает, когда именно видео выстрелит. Чан замолчал, пожав плечами, а Гу резко поднялся с места, чуть не уронив стул, на котором сидел. Какими-то беспорядочными движениями он попытался поставить стул на место, бесконечно извиняясь, но получалось у него откровенно плохо. — Извините, — в который раз повторил он, и, всё же, оставил стул в покое. — Чонсу, неужели у нас совсем нет других способов убедить людей в твоих… способностях? — А у тебя есть какие-то идеи? — блондин в самом деле не понимал, отчего барабанщик так переживал. Ни один его волос не появился в видео, которое снял Чонсу во время репетиции. Парень поморщился, когда Джисок не до конца зажал струну и инструмент, не значительно, но сфальшивил — Может, стоит просто выложить видео, где ты в лес заходишь? Звучит намного безопасней для тебя. — Не думаю, что оно одно привлечёт достаточно внимания, — Ким скрестил руки на груди. — Тем более, это могут принять за простое удачное ребячество, а не за призыв к борьбе. — О, а я вам говорил, что пригласил Сынмина и Хёнджуна на репетицию? — все трое уставились на Джисока в недоумении. Их удивил скорее тот факт, как легко парень перевёл тему, чем то, что в следующую же секунду из коридора послышались шаги. — Потом поговорим, — Чонсу недовольно вздохнул и спрыгнул с парты. Конечно, всё это дело можно было растянуть на долгие годы, основательно подготовить людей к этой борьбе, но Чонсу привык хвататься за возможность сразу и не отпускать её ни за что. Но вот в своей группе он был не уверен. Если Чан, вроде, горел идеей освободить земляков почти так же, как и сам Ким, то Джисок, кажется, мог свалить сразу, как только запахнет жаренным. А Гониль… его Чонсу понимать перестал совсем: парень был готов бороться со Слендером, тоже хотел обрести свободу, но постоянно тормозил их. Сомневался, но никак не хотел отступать. Нужно было придумать что-то, что точно заставит его поверить и пойти дальше в том же темпе, что и они с Чаном. — А много Хёнджун знает обо мне? — Вряд ли Сынмин ему хоть что-то рассказывал, — Гониль снова сел на стул, понимая, что напряженный разговор закончен. Но теперь появился другой вопрос: а что им делать на репетиции, если Хёнджун ничего не знает. Вряд ли человек, только вышедший из комы, готов будет воспринять такой объём новой, провокационной информации. Обсудить это ребята уже не успели. Дверь открылась и в класс заглянул Сынмин, поздоровался со всеми, слегка стушёвываясь при виде Чонсу, и прошёл в класс. Хёнджун прошёл внутрь сразу за ним, совсем не желая отходить от друга хоть на шаг. Он ощущал в груди странную тяжесть с того момента, как они зашли в школу, и это ощущение усиливалось всё то время, что они приближались к музыкальному классу, прямо сейчас готовое придавить парня к земле. Хёнджун представился и неловко поклонился, до сих пор не отрывая взгляд от земли. Может ему стоило и дальше стоять, смотря в пол, потому что первым, кого он увидел, был Чонсу, внимательно рассматривающий нового знакомого. На это не ушло много времени и Ким наконец встретился глазами с, кажется, моментально ослабшим, парнем. Обоим было ясно: они точно уже виделись. Примерно год назад. Но в отличие от Чонсу, Хёнджуну в это поверить было сложнее — Приятно познакомиться, Хёнджун, — Гониль вдруг выскочил прямо перед Ханом и протянул ему руку. Младший, конечно, отвлёкся, но вот Чонсу ничего не мешало продолжать следить за каждым его движением. Хёнджун чувствовал этот взгляд так отчётливо, что живот вдруг скрутило, а голова закружилась. Ему показалось, что он умрёт преждевременно прямо здесь. Надо было послушаться родителей и остаться дома. Тем временем, к нему подтянулись и Чан с Джисоком, пока Чонсу стоял в стороне, терпеливо ожидая своей очереди. Хан чувствовал это и уже хотел начать молиться, чтобы время остановилось. Но молиться было некому. — А ты, кстати, когда-нибудь играл на музыкальных инструментах? — Гониль повёл Хёнджуна дальше от Чонсу, положа руку на чужое плечо и подталкивая вперёд. — Нет, никогда, — чужой взгляд всё ещё давил ему в спину и думать становилось всё сложнее. — Вот как. Тогда давай мы покажем тебе то, что играем? Без пения, — Гониль бросил выразительный взгляд на Кима, и, не сдержавшись, Хёнджун посмотрел на блондина тоже. Тот закатил глаза с небольшой улыбкой на губах и прошёл мимо них к синтезатору, снова смотря на Хёнджуна. Их с Сынмином усадили напротив инструментов. Чан стоял в стороне, смотря на трёх музыкантов глазами, в которых читалась гордость. Хан переводил взгляд то на него, то на Чонсу, готовившегося играть, но всё ещё наблюдающего за слушателями. Казалось, никто этого не замечал, кроме самого Хёнджуна. — Хёнджун, — парень чуть не упал со стула, не ожидав, что О обратится к нему. — Всё нормально? Ты какой-то бледный. «Вы уже уходите?» — единственная фраза, которую Хан запомнил, выходя из музыкального класса. И произнёс её Чонсу. Больной обеими руками держался за рукав Сынмина, едва успевая за ним, а тот замедлился лишь когда они вышли на улицу, видимо, думая, что свежий воздух поможет Хёнджуну. А ему только начало казаться, что он тоже всё знает. Что и он, и Гониль, так старательно пытающийся занять парня чем-то, узнали Чонсу. Но кто из них видел его раньше? Может, и Хёнджун тоже обознался. Может, он впервые видит Кима. Как-никак его имя было парню незнакомо. Да и полностью поверить в происходящее было до сих пор практически невозможно. Подтверждала его догадки только интуиция и слабость, растекающаяся по телу и мозгу. Он думал об этом до самого дома. Сынмин без лишних вопросов повёл его туда, а Хан даже не узнал дорогу, пока они не дошли до нужного подъезда. Дважды за этот путь Хан чуть не попал под машину, как бы О не старался тащить его подальше от дороги. — Сынмин, — Хёнджун наконец-то посмотрел всё теми же выпученными глазами на друга, не выпуская его рукав из цепкой хватки. — Что ты знаешь о том… как я оказался в коме? — Ох, вообще, я думал, у тебя из-за этого будет фобия машин, — О обдумывал что-то, сомневаясь, стоит ли говорить это. Хан выжидающе смотрел на него, надеясь услышать хоть что-то, подтверждающее его догадки. — Ты же попал в аварию. И, мне кажется, я знаю, кто к этой аварии причастен… — Какая авария? — ему говорили это уже сто раз. Родители, когда он вышел из комы, врачи, все твердили, что он попал под машину, пока бежал за сестрой. Но сам он не помнил ничего подобного. — Просто автомобильная авария. Тебя сбила машина, и, возможно… — Нет, Сынмин, — парень осмотрелся, и, даже убедившись, что вокруг никого нет, наклонился ближе к другу и продолжил говорить шепотом. — Я не знаю, почему все твердят про какую-то аварию. Случилось… кое-что другое.

***

— Гониль, пойдем гулять? — не прошло и минуты с того момента, как Сынмин и Хёнджун ушли, в принципе, ничего не объяснив. Пока два старших оставались в недоумении, Джисок, как всегда, просто бремчал на гитаре, а Чонсу вдруг поднялся с места и разом схватил все свои вещи. — Я так понимаю, на сегодня репетиция закончена, — не получив от Гу никакой реакции, парень остановился в дверном проёме. После неуверенного кивка Бан Чана, барабанщик зашевелился и через ещё пару минут они вышли на улицу. Хорошая погода радовала город уже неделю и пока дети и взрослые радовались последним тёплым дням в году, старики сетовали, что мир даёт им пряник, прежде чем со всей силы ударить кнутом. «Либо морозы будут страшные, либо покровитель на нас разгневается», — повторяли без остановки старушки, шагая по улицам и сидя на скамейках. Каждому ребёнку, пробегающему мимо, они наказывали быть послушным, чтобы беда обошла его стороной. Чтобы кнут покровителя не ударил по его спине. «Что за бред, — думал Чонсу, подставляя лицо теплым солнечным лучам и чуть не мурча от удовольствия. — Покровитель не управляет погодой, бабье лето с ним никак не связано» — Почему ты постоянно так на Хёнджуна смотрел? — блондин обернулся на Гониля, совсем не обращающего внимания на прекрасную погоду. Его брови оставались сдвинуты к переносице даже пока он смотрел на широко улыбающегося Чонсу. — Что? Как смотрел? — Гониль опустил взгляд и прошёл мимо, выходя первым с территории школы. — Гониль? — парень широкими шагами догнал его и попытался заглянуть в глаза. Чонсу вдруг улыбнулся. — Ты ревнуешь? — Ты смотрел так, будто… он тебе понравился. — Что? — Чонсу остановил парня и снова попытался посмотреть ему в глаза, но он отводил взгляд, видимо, понимая, какую глупость сказал. — Прости, что заставил тебя так думать. Просто его лицо показалось знакомым. И обнял. Прямо на улице, где они стояли, где их мог увидеть кто угодно. Гониль начал было вырываться, но всё же обнял парня в ответ. С ним сразу становилось спокойно, злиться и обижаться долго не получалось совсем. Да и на что обижаться, Гу правда всё это придумал, так ещё и начал вести себя глупо на репетиции, чтобы привлечь внимание блондина. Но ведь всё его внимание и так на нём, на Гониле. Правда ведь? Но они ещё даже не встречаются. Просто проводят вместе время, знают, что нравятся друг другу, но на этом всё. Это было главной причиной для волнения старшего. Может, ему стоило предложить это Чонсу уже сейчас, но впервые встретив в своей жизни взаимную симпатию, он боялся делать любой шаг. А сейчас, находясь в этих объятьях, снова хотелось просто спать. Положить голову на чужое плечо и простоять так вечно, пока усталость не пройдёт. И только потом снова волноваться обо всём подряд или предложить Чонсу встречаться. — Ты правда совсем не боишься? — лениво спросил темноволосый, поудобнее сцепляя руки за чужой спиной. Чонсу вдруг хихикнул. — Только если потерять тебя, — хитрый кот. Гониль густо покраснел и уткнулся лицом в чужое плечо, благо, ростом Чонсу удался. Последний, продолжая улыбаться, потрепал смущенного парня по голове. — Почему ты не веришь мне? — Я верю. — Врёшь? — Нет… не совсем, — пересилив самого себя, парень поднял голову с чужого плеча, чтобы увидеть глаза Чонсу. Тёмные и глубокие, с горящей внутри уверенностью во всем, что он делает. Это и очаровывало Гониля больше всего. Этого он не видел ещё ни у одного человека в жизни и теперь хотел видеть всегда рядом с собой. Сколько усилий ему придётся приложить, чтобы каждый день видеть этот огонь до конца свей жизни? — Но ты уверен, что готов к реакции остальных? — Если вы будете со мной, даже за кадром, — блондин убрал темную прядь со лба Гониля, наблюдая, как его щеки снова наливается краской. — И без тебя я точно не справлюсь. Гониль ничего не ответил, смущенно улыбаясь. Они стояли так ещё минуту, в душе радуясь, что людей на улице не было. Пока Чонсу просто смотрел на парня напротив, тот отвёл взгляд и на его лице сменилось несколько эмоций, но дольше всех продержалась странная печаль. Гу поджимал губы, щурил глаза, жалобно сдвигая брови, иногда сдавленно улыбался и бросал взгляды на Кима, но тут же снова отводил взгляд. И блондин даже мог понять такое поведение. — Гониль, — вся печаль за секунду исчезла с лица парня, и он посмотрел на Чонсу, чуть не стукнувшись носом о его нос, отчего оба хихикнули. — Хочешь зайти в лес со мной? — Гу потерял дар речи от внезапного предложения и не мог даже переспросить. Заметив прохожего на другой стороне улицы, Чонсу переложил руки на чужие плечи и наклонился, продолжая говорить тише. — Я же хочу убедить людей, что мы можем бороться. Позволь убедить и тебя. Лично. Тогда ты поймёшь, почему я готов выдержать все нападки тех, кто не поверит сразу. — Ты говорил, что мир будет отдаляться, когда мы зайдём в лес, — Гониль переминался с ноги на ногу, нервно сжимая ладонь Чонсу и обводя глазами темноту между деревьями. Они и сами стояли в сумерках, но там, на чужой территории было в разы темнее. Ким терпеливо ждал, когда Гу будет готов шагнуть вперёд, надеясь только, что он не отступит. — Так было в первый раз. Потом, когда я не боялся, такого не было, — Гониль не сразу кивнул, переваривая информацию. — Я буду рядом. И сделаю всё, чтобы спасти тебя. Их глаза снова встретились. Из города их двоих едва ли могли заметить: парни переоделись в серую одежду и почти не шевелились сейчас, но вот Гониль мог рассмотреть в мельчайших деталях черты лица блондина. Но он опять остановился на глазах. И чем Гу мог зацепить такого невероятного парня с такими невероятными целями? Как такой обычный и несуразный подросток, как Гониль, мог забрать его сердце? — Если мы вернёмся… «Я задам тебе все эти вопросы», — он не договорил, моментально потеряв мысль. Одно лишь слово «если» порождало в его душе такую тяжесть и страх, что все остальные мысли вылетали из его головы. Зачем он связался с Чонсу? Сколько нервных клеток он потерял за последние несколько недель? И ради чего он прямо сейчас стоит здесь и собирается рисковать жизнью? Куда делись все его планы на спокойное будущее без попыток идти против системы? — Не если, Гониль, когда, — Чонсу развернулся спиной к лесу, беря темноволосого парня за обе руки и шагнул назад. Теперь ровно между ними проходила граница леса. Гу в панике забегал глазами по темноте за спиной Кима. Уверенность блондина показалась глупой, а не привлекательной, как могло показаться сначала. Будто он только и хочет, что выделиться из толпы. Не надо этих понтов, мысленно взмолился Гониль, просто перестань подвергать себя, и всех нас, опасности. Нельзя ведь быть уверенным в чём-то на сто процентов. Даже в том, что ты всё ещё живой человек, не говоря уже о том, что позади тебя нет монстра, держащего в страхе целый город уже сотни лет. — Всё хорошо, видишь? — Гонилю так не показалось. Он чувствовал, как Чонсу напрягся, сжал крепче чужие ладони, да и улыбались уже только его губы, но не глаза. — Чонсу, вернись, пожалуйста, — дрожащим голосом проговорил Гу, пытаясь предотвратить ещё один шаг блондина в лес. Тот, вроде, поддался, остановился, но в следующую секунду резко притянул Гониля к себе. В лес. Гониль даже сначала не осознал, что уже переступил границу. Он медленно осмотрелся, не ощущая ничего необычного, посмотрел на спокойного Чонсу, оглянулся. Город был всё так же близко, за спиной Кима не появлялось никаких белых лиц-пятен, ничего не шуршало и не скрипело, как рассказывал в первый раз Ким. Только голова вдруг закружилась, не дав почувствовать радость и гордость хоть на секунду. Мозг сразу выдал самый худшую причину ухудшения самочувствия: Слендермен рядом. Парень заметался снова, беспорядочно осматривая деревья, рядом с каждым из которых ему теперь виделось белоснежное лицо без глаз и рта. Вопросы Чонсу про его состояние казались шорохами в глубине леса, которые, конечно же, приближались с невероятной скоростью. — Гониль? — парень не помнил, что происходило дальше, просто вокруг вдруг стало светло и оба парня сидели на земле. — Ты меня слышишь? Всё хорошо, ты справился, — Гу сильнее вцепился в руки Чонсу, не контролируя свою панику. Глаза он даже не открывал, будто заранее зная, что не увидит ничего. — Ты смог, слышишь? Больше темноволосый парень ничего не слышал, потеряв сознание как по щелчку пальцев.

***

— Мы тебя уже заждались, — Сынмин планировал проскочить в свою комнату незаметно, как делал последние несколько дней, но прямо за дверью дома его ожидала мама. Она окинула сына оценивающим взглядом, ясно оставшись недовольной широкими джинсами и толстовкой, висящими на парне, но все равно жестом приказала следовать за собой. — У нас ужин с семьёй Шин. Веди себя прилично. — Но у меня много заданий на завтра, — младший О сделал пару шагов за матерью, но снова остановился. — А на что ты потратил время после уроков? — не останавливаясь, безразлично спросила женщина, скрываясь в обеденном зале. И снова Сынмин чувствовал себя чужим среди остальных пяти людей. Не только потому, что был одет по-другому. На него смотрели все, пока он отворачивался, от него ждали вежливых жестов ко всем окружающим и проявления любви к девушке, сидящей рядом. Она щебетала что-то, может быть даже интересное, но Сынмин не слушал. Его голова была забита историей, рассказанной Хёнджуном. Он испытывал чувство державу, только вот в этот раз он не мог не поверить. Все его мысли вертелись вокруг друзей и только изредка в них пробиралась семья и всё то, что его заставят сделать. — Сынмин, можно тебя на минуточку? — это был отец Юны. Он встал, не дожидаясь ответа, а вслед за ним поднялась и его жена. Их дочь осталась на месте, бросая на Сынмина взгляды, со сверкающими искорками радости. — Сынмин, тебе исполнится восемнадцать чуть больше, чем через полгода, — остановившись в соседней комнате и прочистив горло, дипломатичным томом начал мужчина. — Я верю, что это время пролетит незаметно. А как только ты станешь совершеннолетним… Дождавшись какого-то особенного жеста от мужа, женщина достала из сумочки бархатную коробочку и открыла её. Догадаться, что находилось внутри, было легко. Аккуратное колечко с бриллиантами, наверняка, идеально смотрящееся на безымянном пальце одной единственной девушки. По спине Сынмина пробежали мурашки, а ноги чуть не унесли его прочь, не согласовывая это с мозгом. — Прими это от нас, Сынмин, — женщина улыбнулась хитро, и О вдруг подумал, что она похожа на ведьму, скрывающую под красивой оболочкой кольца зелье вечного несчастья. — Ты очень хороший мальчик и, верю, не разочаруешь никого из нас. Хоть мы и отдаём это кольцо тебе, мы надеемся как можно скорее снова увидеть его в нашем доме, — ведьма подмигнула. «Могу закинуть его вам в окно» — пронеслось в голове парня, пока он пытался сдержать нервный смешок. — Спасибо вам, — выдавив из себя слабую улыбку, парень забрал кольцо. Взрослые удалились на трапезу моментально, довольно улыбаясь, а Сынмин так и остался за толстой стеной, смотря пустым взглядом на красную коробочку. Её хотелось выкинуть, швырнуть об стену, чтобы она разлетелась на части, а кольцо затерялось под плинтусом, или сжечь вместе с воспоминаниями о нём и о семье Шин. Но ему нельзя, потому что в этом отвратительном городе из самого сделают бриллиант, украсят жизнь Юны и лишат даже того, что может остаться у него, если он сразу сделает так, как хотят родители. Так и не дождавшись, что его вернут к ужину, парень убежал в комнату, осознавая, как стремительно пропадает чувство безопасности в этом доме. Утро выдалось шумным. Все вокруг голосили об одном и том же: в городе появился смельчак, который идёт против покровителя. Сынмин узнал об этом почти сразу после пробуждения. Стоило ему включить телефон, в котором он теперь залипал каждое утро, медля с подъёмом, на него обрушился шквал новостей и сообщений. «Прикинь, че творит?», «Нет, ну как можно быть таким тупым… мог бы хотя бы лицо свое скрыть», «Может, позовёшь его на следующую вечеринку? Кстати, а когда она?», «Я слышала, он учится в твоей школе», «Чел долбоёб. На трек зачётный». Переходя по ссылке на видео с этой песней, Сынмин почти не удивился. Чонсу улыбался в камеру, стоя за синтезатором в школьном музыкальном классе и выглядел совершенно обычно. Когда он запел слова песни оказались далеко не двусмысленными. Он бросал вызов не только Слендермену, но и всем, кто попробует его остановить. — Будь осторожен, Сынмин, — несмотря на ранний час, мама сидела в гостиной с чашечкой кофе. Парень замер, не смотря на женщину, ожидая, что она добавит что-то разочарованным тоном. «Ты мог бы его остановить» или «Надеюсь, ты не потерял кольцо». — Тебя подвезут до школы и заберут после. И не общайся с этим Чонсу. Больше она ничего не сказала. Всю короткую дорогу до школы Сынмин смотрел в окно машины. На первый взгляд городе ничего не поменялось, но что-то было не так. Прохожие, вроде, говорили друг с другом, но казалось, что тишина давит со всех сторон. Подросток опустил окно машины, пытаясь расслышать разговоры горожан, но не смог воспринять ни одного слова. Они залетали в одно его ухо, повторялись в голове десятки раз и пропадали, возможно, даже не вылетая из второго уха. У школы тоже было шумно и напряжённо тихо одновременно. Перед входом стояло несколько полицейских, которые внимательно осматривали всех учеников, проходящим мимо. Сынмина они окинули настолько быстрым взглядом, что казалось, будто и вовсе не заметили. А на уроках учителя, как им казалось, незаметно напоминали детям, как важно уважать Покровителя. Даже учитель математики, полюбивший вместе с детьми называть его Слендерменом, вдруг перешёл на это длинное, слегка пугающее слово. Несколько раз за урок к преподавателям подходили люди из администрации школы, спрашивали что-то и уходили. — Никто не видел Чонсу сегодня? — Джисок был первым, кто сегодня назвал парня по имени, а не «тот сумасшедший». Сынмин покачал головой, а Джуён фыркнул. — Доигрался, — будто выплюнул длинноволосый, скрещивая руки на груди. Они шли на следующий урок и несколько учеников вдруг поплелись за ними, услышав, наверное, самое популярное имя в городе за последние несколько лет. — Лежит себе в лесу его труп, отмокает, а нам волноваться, как бы покровитель и нас не сожрал. — А Гониль где? — Сынмин мельком заглянул в класс, где, по идее, должен был находиться их друг, но его место пустовало. — А нечего было этому подыгрывать, — О остановился, не веря своим ушам. Как Ли мог говорить такие жестокие вещи про их друзей. Не могло быть такого, что ему совсем не жаль обоих, даже если они и сами пошли на смерть. Сынмин зажмурился и потряс головой в попытках отогнать эти мысли, а когда снова посмотрел вперёд, встретился глазами с Чонсу и не смог сдержать удивлённый возглас. За подростком из кабинета директора вышел полицейский и, осмотрев шокированное лицо Сынмина, подтолкнул Кима в сторону выхода. Тот лишь улыбнулся и собирался уйти. — Стой, — парень схватил блондина за рукав, и полицейский недовольно посмотрел на него, но ничего не сказал. — А что с Гонилем? — С ним все хорошо, — Чонсу пожал плечами, видимо, ожидав других вопросов. — Но он сегодня дома остался. Можешь сходить, проведать. — Чонсу, пора идти, — полицейский, кажется, собирался толкнуть Кима снова, но, как и большинство жителей города, не хотел теперь иметь ничего общего с ним. Возможно, этот парень, выглядящий довольно молодо, в чём-то провинился, если именно ему велели сопровождать нарушителя городского спокойствия. — А куда тебя ведут? — теперь к блондину, уже начавшему идти, подскочил и Джисок. Сынмин заметил, как Джуён закатил глаза. — Мне кажется, они ещё не придумали, — страж порядка косо глянул на хихикающего парня, но ничего не сказал, лишь скривив рот в раздражённом оскале. — Тем не менее, они считают, что меня надо держать подальше от других. Чтобы если Слендер придёт ко мне, он не убил и остальных. — А что, они в чём-то не правы? — Джуён повысил голос, чтобы его слышали все. Чонсу вздохнул, а полицейский, кажется, хотел даже похвалить парня. Когда Чонсу увели, Сынмин заметил, как вокруг было пусто. Мимо них не прошёл ни один человек за всё время разговора, а сейчас, когда времени до урока оставалось совсем мало, ученики носились по коридору как ненормальные. — Может, надо выложить то видео? — пробормотал Джисок, продолжая путь как ни в чём ни бывало. — А то сейчас его за сумасшедшего держат. — Какое видео? — Сынмин отмахнулся от какой-то девушки, пытавшейся спросить про Чонсу, и догнал друга. Джуён тоже пошёл с ними рядом, всем своим видом не поддерживая продолжение разговора о Киме. — О, точно, ты же ещё не знаешь…