Часть 7 - Почему ты раньше не сказал?
25 апреля 2023 г., 13:43
Просыпаться по утрам стало сложно, в общем-то, как и засыпать. Мысли забивали голову, как только Гониль заканчивал все свои немногочисленные дела, что уж говорить про время, когда он уже лежал в кровати, жмурился, надеясь этим отпугнуть навязчивые голоса в своей голове. Заснуть спокойно у него не получилось ни разу с тех пор, как Чонсу озвучил свой план.
Всё, во что верил Гониль, испарилось в воздухе. Он не был уверен в следующем шаге, впервые в жизни действительно боясь появления покровителя. Никогда раньше его существование не приносило парню неудобств, не мешало мечтать о спокойной жизни, стабильной работе, обо всех радостях, которые может предложить ему этот город.
О чём ему мечтать теперь? Что будет, когда Чонсу выложит видео с репетиции? Покарают ли их всех за неповиновение или рассуждения Кима правдивы, и они победят? Убьют ли они Слендера или беспрепятственно уйдут из города? Мысли взрывали голову, заставляли продумывать миллион сюжетов, что он будет делать, если хоть что-то пойдёт не так. Ежесекундно в парне смешивались желания научиться драться и ничего не делать, не шевелиться, чтобы все беды прошли мимо, не заметив его.
А что, если за лесом мир совсем другой? Что, если интернет не показывает всего, что происходит там, на свободе? Парень проводил по несколько часов в день перед компьютером, пытаясь ответить на эти вопросы. Он искал ответы, но не находил ничего, только легенды и бесполезные статьи. Внешний мир не знал всего, что происходило здесь, поэтому и не давал нужных ответов.
Гониль ругал себя за то, что начал бояться уже после того, как пообещал бороться. Ругал себя за то, что вообще хоть что-то пообещал. Но что случилось бы, если бы он не пошёл за Чонсу? Познакомился бы тогда этот активист вообще с Чаном? Может, у блондина даже не было никакого плана по борьбе с Слендерменом, но Гониль и его дружелюбность поспособствовали этой глупости.
Парень мог думать об этом вечно. Ворочаться все ночи напролёт, не улавливать, о чём говорят учителя на уроках, загонять себя в тупик, едва скрывать слёзы каждый раз, когда на глаза попадались люди, которые ещё даже не подозревали, что их ждёт. Ведь они приложили ещё больше усилий, чтобы добиться спокойной жизни. Им ещё сложнее будет привыкать к чему-то новому.
А Чонсу оставался уверенным. Он не сомневался ни в одном своём шаге, только в людях, окружавших его. Чонсу в полный голос пел тексты Чана в школе, Чонсу без страха заходил в лес, Чонсу без сомнений выложил видео с репетиции, Чонсу признавался любому встречному, что это он бросает вызов Покровителю. И, на удивление, всё у него получалось, пока Гониль утопал в ненависти к новой жизни, которая ещё не началась.
Как только Гониль проснулся у себя дома, он подумал, что весь предыдущий день ему приснился. Только вот плохое самочувствие и взволнованное лицо матери, когда парень вышел из комнаты, навевало сомнения.
— Сколько сейчас времени? — пробормотал он, держась за голову. Мама, обеспокоенно приговаривая что-то, что пролетало мимо ушей подростка, усадила его на стул и выдала чашку чая, прежде чем ответить, но на какой-то другой вопрос.
— Ты спал двадцать три часа, — её голос дрожал, она гладила сына по волосам, по щеке, просила пить этот приторно-сладкий чай поскорее, подталкивая чашку к Гонилю, который понял, что совсем ничего ему не снилось. Он зашёл в лес вслед за Чонсу. И на вопрос о том, что же случилось, он ответить никак не мог. — Твой одноклассник, Чонсу, кажется, сказал, что тебе плохо в школе стало.
Парень лишь медленно кивнул и вернулся к чаю, пока в голове появлялись всё новые и новые навязчивые мысли. Ему нужно увидеть Чонсу как можно скорее. Увидеть и остановить, пока это не разрушило ещё чью-то жизнь.
***
Чонсу увели подальше от людей, но это не помогло. Не прошло и часа с тех пор, как он и полицейский вышли из школы, а подросток, уже один, заявился в ближайший полицейский участок. По словам очевидцев, он, дрожа и слегка запинаясь, рассказал, что снова видел Слендермена, но не смог спасти своего сопровождающего. Из-за этого «снова» ему пришлось рассказать, что он уже был в лесу, что видел покровителя и сбежал от него. А теперь из-за того, что он не боится, Слендермен не может убить его. А подтверждением послужил труп полицейского, будто высушенный. Чонсу расплакался, когда ему пришлось снова увидеть его. Он будто в бреду повторял, что пытался спасти этого человека, но тот так испугался, что стал лёгкой жертвой и его убили за секунду. Взрослые лишь почесали затылки и отвели Чонсу в другой участок, не рассказывая больше никому о том, что только что случилось. — Теперь тебе придётся активно сотрудничать с полицией, — проворчал старый мужчина, через каждые несколько секунд прислушиваясь, не происходит ли что-то «не то» за дверью кабинета. — Да я не против, — парень наклонился вперёд, наблюдая за мужчиной. Чонсу успел успокоиться с того момента, как увидел труп полицейского, ведь, на самом деле, он не виноват в этой смерти. Всё зависело только от самого мужчины. Ещё больше паренька подогревала мысль о том, что его план начинает работать так скоро и так масштабно. — Я вам что угодно расскажу. Потому что я хочу помочь этому городу. — Нашёлся герой, — хмыкнул мужчина и неодобрительно покачал головой. — Сколько лет жили спокойно, так зачем вдруг выпендриваешься? — Так я же нашёл способ победить. Я не могу молчать об этом и смотреть, как люди вокруг меня мучаются. — А теперь они не мучаются? Смотрят на тебя, боятся ещё больше и умирают от этого. — Да это… мне стоило подготовить людей к этому, — Чонсу опустил голову, разглядывая собственные руки. В кабинете воцарилась тишина, пока подросток что-то обдумывал, а следователь следил за каждым его движением. — Но теперь ничего не изменить. Можно только помочь людям не бояться. В эту секунду в кабинет заглянул ещё один полицейский и, бросив долгий взгляд на Чонсу, покачал головой моментально напрягшемуся следователю. Последний бросил: «Заварил же ты кашу, парень», и вышел в коридор.***
В классе воцарилась тишина не сразу. На открывшуюся дверь внимание обратили далеко не все, зато через пару секунд каждый смотрел на парня, стоящего в дверном проёме. Чонсу помахал рукой, будто и его все приветствовали, и в полной тишине прошёл к своему месту. — Привет, — он улыбнулся Гонилю, который тоже ничего не говорил, то ли боясь нарушить тишину, то ли не понимая, какую из вертящихся в голове фраз выбрать. — Как ты себя чувствуешь? — блондин положил на парту тетрадь и учебник и снова посмотрел на собеседника, который так и сидел с открытым ртом. — Мне, конечно, приятно, как вы все меня ждали, но, может, хоть слово скажешь? — Тебя четыре дня не было, — наконец, обрёл голос Гониль. Чонсу лишь пожал плечами. — Сначала мне сказали, что ты притащил меня домой без сознания, а потом, что ты выложил песню, и тебя арестовали. — А, ну да, — Чонсу пожал плечами, даже не зная, как себя оправдать. Да и нужно ли ему оправдываться, если он всё это время не сидел без дела и уж точно не сделал ничего плохого? — Сначала да, меня задержали, а потом выходные были, вот и не виделись. — Чонсу, что… — он не договорил. Все присутствующие, до этого прислушивающиеся к их разговору, поднялись с места, чтобы поприветствовать учителя. Чонсу последовал их примеру, снова улыбаясь Гонилю, который ещё некоторое время смотрел на друга, не шевелясь. — Так ты говоришь, что из-за отсутствия страха покровитель слабеет, — в серой пустой комнате только стол и два стула. Они устроили Чонсу полноценный допрос, не имея даже никакого преступления. — Во многих легендах сказано, что он питается страхом. К тому же, у меня нет других объяснений тому, что я ещё жив. — Так что произошло, пока мы не виделись? — весь урок Гониль сидел как на иголках, получив около пяти замечаний о том, что отвлекается от урока. Учитель даже хотел поставить ему неудовлетворительную оценку за отсутствие записей в тетради, но кое-как Чонсу уговорил его этого не делать. — Как видишь, я здесь, значит, ничего плохого, — старший закатил глаза, ожидая, конечно же, более развёрнутого ответа. Хоть Чонсу и казался бодрым и весёлым, это не мешало переживать за него. — В этот раз ты хотя бы не ходил в лес, — вздохнул Гу, так и не дождавшись продолжения истории. Но Чонсу вдруг выдал продолжительное задумчивое «Ну» и темноволосый был готов придушить его. — Ты снова ходил в лес. — Ты же знаешь, что я умею ходить в лес, — парень выглядел действительно довольным собой, и, кажется, специально говорил громче, чем следовало, а вот продолжил он тише, обращаясь точно только к Гонилю — Но, кстати, в этот раз не ходил. — К чему тогда было это «Ну»? — Тогда как ты выжил в первый раз? — Думаю, Слендермен уже тогда слабел. Всё-таки, мы все уже который год живём вполне спокойно. По сравнению с прошлым, конечно. А у меня тогда была цель спасти сестру. Я почти не боялся. — Это ты Чонсу? — блондин обернулся на парня, подошедшего довольно незаметно в общем шуме коридора. Он смотрел с долей высокомерия на Кима, кажущегося рядом с ним каким-то маленьким. — Да, это я, — вариантов, почему его знает этот гигант, не много, и Чонсу уже приготовился доказывать, что да, это он решился бросить вызов Слендеру. Но незнакомец вдруг вытянул руку, чтобы блондин мог пожать её. — Да ты крут, — блондин хмыкнул, пожимая чужую руку спустя несколько секунд. — Не просто так песни эти свои поёшь. Только зачем этого, — парень кивнул на Гониля, который недовольно поморщился от такого обращения, — оттащил, я так и не понял. Всё равно молодец. — Ну, ты не беспокойся, Гониль тоже в лесу побывать успел, — Чонсу ещё раз сжал чужую руку, прежде чем отпустить её. Незнакомец, всё ещё говоря что-то про Кима, удалился, зато к местной звезде тут же решились подойти ещё несколько человек. Кто-то тоже говорил про борьбу, кто-то просто давал пять. Какой-то парень хотел даже отбить кулак Гонилю, но тот просто покачал головой. — А чего ты тогда отрицал, что в лес ходил? — после ещё одного короткого диалога с Чонсу, не отличавшегося оригинальностью, какой-то парень хотел толкнуть Гониля в плечо, будто по-дружески, но тот отступил в последний момент. Чонсу покосился на друга, молча спрашивая, правду ли сказал этот парень, но Гу просто отмахнулся, нахмурившись. Да, он отрицал. Отрицал любую связь с лесом и планом Чонсу, что было очень глупо. Они каждый день общаются в школе и после неё, Гониль уже никак не может остаться в стороне, но принять эту мысль оказалось слишком тяжело. — И откуда они все узнали про видео, — Чонсу прищурился, когда вокруг снова стало тихо, а «фанаты» закончились. — Я не знаю, — Гу приподнял плечи, будто хотел ими пожать, но так и остался в этом положении. — Джисок, вроде, только Сынмину эту видео показал. В пятницу. — И где сейчас твоя сестра? — Я не смог спасти её. Одного лишь похода в лес не хватило, — Чонсу поджал губы, вдруг опуская глаза. Его руки затряслись, и он переплёл пальцы, чтобы хоть как-то унять дрожь. — А родители? По кабинету разнёсся сдавленный всхлип, а по щеке допрашиваемого потекла слеза. Следователь вздохнул и скрестил руки на груди. Он готов был подождать, когда парень придёт в себя, когда наушник в его ухе заскрежетал, и Ким готов был поклясться, что сквозь поток собственных мыслей слышал панику в словах, доносившихся с той стороны устройства. Они все зависят от Чонсу. Их жизни зависят от его смелости. — Ладно, успокойся. Обсудим это позже, сейчас есть более важные вопросы. — И что сказал Сынмин? — в столовую парни дошли только к концу перемены, — кто ж знал, что «фанаты» занимают столько времени? — но Гониль надеялся поесть хоть что-то. И тут, кажется, его снова ждала неудача, потому что вся компания их младших друзей сидела за одним столиком недалеко от входа. Видимо, найдя более достоверный источник информации о Сынмине, Чонсу тут же направился к ним. — О, привет, — как всегда, Джисок заговорил первым. Джуён осмотрел блондина с ног до головы, хмыкнул и вернул всё своё внимание к тарелке, а Сынмин напрягся. — Не ожидал увидеть тебя так скоро, — признался рыжеволосый, не поднимая взгляд. Чонсу лишь пожал плечами. — Я хотел спросить про видео, где я захожу в лес, — парень сел на свободный стул и осмотрел столовую. Снова несколько человек пялились на него, несколько перешёптывались. Кто-то вдруг поднял большой палец, когда встретился с Кимом взглядом, но быстро опустил руку обратно на стол. Гониль стоял с подносом и разговаривал с каким-то парнем, экспрессивно рассказывающим что-то. — Почему о нём знают больше людей, чем семеро? Джисок довольно красноречиво выразил своё недоумение протяжным «Эээ», а Сынмин не шевельнулся. Когда Чонсу посмотрел на Джуёна, он тоже никак не отреагировал, будто нарочно игнорируя весь разговор. Только после того, как блондин откашлялся, Ли на секунду отвлёкся от накручивания лапши на палочки. — А чего ты на меня так смотришь? — он наклонял голову из стороны в сторону, будто вертел перед глазами не обычную еду, а произведение искусства, полностью затмевающее мир вокруг. — Я тоже хочу поделиться с друзьями такой выдающейся личностью. Я не виноват, что у меня много друзей. А у них тоже есть друзья. И у тех тоже. — Ты же хотел, чтобы со мной никто не общался, — Ким улыбнулся, поднимаясь с места, наконец-то поймав скучающий взгляд длинноволосого. — Но мной начинают восхищаться. Увидимся позже, — Джуён закатил глаза, покачивая головой, явно не впечатлённый такими доводами. — Почему бы нам просто не выгнать его из города и не объявить убитым? — Потому что, судя по всему, его это не убьёт. Как ты думаешь, что он ещё вытворит по ту сторону леса, когда мы против него будем уже бессильны? Оба полицейских замолчали, не спеша вернуться в комнату для допросов, где подросток слегка улыбался, подслушивая их разговор. В коридорах было тихо, везде начались уроки и Чонсу мог только догадываться, успел ли Гониль поесть за то короткое время, что для него осталось. Сам блондин спокойно шёл по первому этажу, будто и не прогуливал последний на сегодня урок. Найти того, кто ему был нужен, казалось не сложно: Бан Чан сидел в вечно пустующем музыкальном классе, печатая что-то на ноутбуке и клацая мышкой. Он даже не сразу заметил открывшуюся дверь, полностью сосредоточенный на музыке и привлекли его, скорее всего, как всегда выделяющаяся бледность кожи и волос гостя. — О, тебя отпустили, — парень тут же отложил гарнитуру и встал с места. — У них нет причин держать меня долго. Да и страшно им, — Чонсу кивнул другу, присаживаясь на ближайший стул. — Рядом со мной теперь опасно бояться, Чан. — И что же теперь делать? — парень хмыкнул, возвращаясь к своему занятию, разве что, не надевая наушники. — Рядом с тобой нельзя бояться, не бояться нельзя никогда и нигде, — по кривоватой улыбке не сложно было догадаться, что все эти «нельзя» парня совсем не волнуют, и Чонсу не смог не улыбнуться тоже. Весь их план шёл как надо, а учитывая поддержку от власти, бояться уже и правда, нечего. — Я ещё один трек под вас переделал, хочешь послушать? — Конечно, — не успел Ким подойти ближе, как его телефон зазвонил. — Завтра у тебя будет встреча с мэром. Всё, что требуется от тебя — узнаёшь на месте. Будь в его доме к четырём часам дня, — и полицейский, допрашивавший его, бросил трубку так же быстро, как и начал разговор. На вопросительный взгляд Чана Чонсу только пожал плечами. — Может, запишем новую песню послезавтра? Думаю, без инструментов.***
— Ты опять общался с Чонсу, — не та фраза, с которой следует встречать сына, как показалось Сынмину. Уроки кончились не более десяти минут назад, Сынмина тут же отвезли домой. Не зря он чувствовал подвох в едва заметной суете своего водителя. Кто-то докладывает о каждом его действии в школе быстрее, чем парень это действие успевает совершить. — Ладно, в первый раз ты спрашивал про друга, что на этот раз? — Я не общался с ним, — парень оправдывался как провинившийся младшеклассник, от чего становилось тошно. Неужели он прожил семнадцать лет, чтобы сейчас робеть, не переступая из-за этого даже порог прихожей? Мама смерила его безразличным взглядом, не собираясь говорить больше ни слова. Только через добрую половину минуты Сынмин шагнул в сторону лестницы, чтобы спрятаться в своей комнате. В голове мелькнула мысль о том, как же ему восполнить запасы алкоголя, совсем истраченные за последнюю пару недель. — Потом выйди в сад, с тобой хотела поговорить Юна, — маленький мальчик в теле Сынмина застыл на половине пути, будто боясь быть заметным. Будто как только он шевельнётся, за его спиной проснётся нечто страшное и убьёт, перед этим напугав до чёртиков одним своим присутствием. Каждый ребёнок, наверное, боялся этого, шагая по тёмному коридору, но сейчас, в светлой гостиной, это ощущалось даже сильнее. А злу за спиной даже не потребовалось движение парня. — И не забудь коробку. Парень вбежал по лестнице так быстро, что чуть не упал наверху. Пять минут ему потребовались только на то чтобы отдышаться, уже потом он начал думать про Юну, сад, разговоры, коробки. А в голове всё путалось. Всё, что случилось сегодня, что происходило до этого, о чём он думал, вместо того чтобы слушать учителей на уроках. Все слова, люди, картины смешались в одну кучу и не расставлялись по местам, разбегаясь как щенки, желающие только играть, а не сидеть на месте рядом с хозяином. Выходил в сад Сынмин ещё через несколько минут с болящей головой и, конечно же, с пустыми руками. Говорить с Юной он готов лишь как со старым другом, с которым им пора разойтись, пока они, и их семьи, друг друга не погубили. Девушка встретила его своей очаровательной улыбкой и теплотой, будто последнее время он и не вёл себя с ней как придурок. Она сразу начала говорить что-то про свой день, понимая, что парень опять не собирается участвовать в разговоре. Она говорила про школу, про машину, что одноклассники опять просили её прокатить их, и ей было бы спокойнее, если бы Сынмин даже в школе был бы рядом. Парень молчал, иногда кивал, иногда говорил тихое «Угу» и думал, как бы сбежать поскорее, снова запереться в высокой башне и ждать. Ждать, когда всё само собой наладится. — Слышала, к вам завтра Чонсу придёт, — эту фразу Сынмин услышал так чётко, что чуть не испугался. Он посмотрел на девушку, немного разочарованную тем, что только эта тема заставила парня обратить на неё внимание. — Они с твоим отцом какую-то передачу снимать будут, про то, что Чонсу не страшный. — Я не знал, — едва слышно пробормотал парень. — Я заметила, — Юна действительно расстроилась, но продолжила, не желая потерять чужое внимание. — Слышала, что полиция его полностью поддерживает. Только недобровольно. — Как это, недобровольно? — девушка оглядела садик, абсолютно пустой и светлый, и подошла ближе к Сынмину, обвивая его руку в своей излюбленной манере. Вот только пальцы её сжимались слишком сильно, а в глазах плескались слёзы паники и отчаяния, готовые в любой момент перелиться через край. — Мини, я слышала, — Юна снова обернулась, хотя вокруг, конечно же, ничего не поменялось, — что рядом с ним людей убивает покровитель, — девушка перешла на шепот. — Потому что Чонсу не боится. А все вокруг боятся, — из глаз Шин разом хлынули слёзы, к счастью, не размывая макияж. — Он уже одного убил полицейского, который с Чонсу был. Но пока она пряталась в плече своего друга, умоляла себя защитить, О не мог думать ни о чём, кроме плана побега. Ему нужно придумать что-то, чтобы попасть к Хёнджуну и рассказать это.***
Первым, что увидел Гониль, зайдя в комнату, оказался Хёнджун, лежащий на кровати Сынмина. Он закрыл глаза и, кажется, спал, свернувшись в калачик. Хозяин комнаты сидел рядом с кроватью на полу, а Чонсу освоился за чужим рабочим столом, разглядывая немногочисленные вещицы, разбросанные по нему. Джуён и Джисок подтолкнули темноволосого парня в спину, заставляя скорее зайти внутрь и закрыть дверь, ограждая их компанию от недовольного взгляда матери Сынмина. Пока О будил Хёнджуна, едва касаясь его плеча, новые гости молча расселись там, где нашли место. Хоть Сынмин и сказал, зачем позвал всех их в гости, никто до конца не понимал, зачем это и каждому было неуютно в присутствии Хана. Будто атмосфера накалялась каждую секунду, которую парень не спал, а осматривал всех присутствующих. — Как съёмки прошли? — каждый в этой комнате был благодарен Джисоку, не первый раз беззастенчиво спасающему неловкое молчание. Да вот только показать это никто не решился, продолжая сидеть так, будто говорить ничего и не хотели. — Нормально, — В отличие от Сынмина, Чонсу было что сказать. — Только вот «целый день» отсняли всего за пару часов. И было смешно утверждать, что мэр не боится меня, пока у него ноги дрожат. Комната снова погрузилась в молчание. Хёнджун снова скрутился в маленький комочек, сидя на кровати, Сынмин, не моргая, смотрел в одну точку. Джуён и Джисок внимательно смотрели на Чонсу, на удивление, оба с любопытством, присущим до этого только Кваку, а Гониль хотел просто уйти. Но он не мог придумать нормальный аргумент, чтобы покинуть дом, который, кажется, целиком погрузился в неловкое молчание, пропитался им насквозь. Он посмотрел на Чонсу, самого уверенного человека в этой комнате, и получил в ответ уже привычную, слегка хитрую улыбку, будто за своего хозяина говорящую, что этот мир уже скоро покорится ему и его грандиозному плану. Но даже она сейчас не внушила Гонилю ничего, ему пришлось заставить себя поверить, что всё хорошо, как и раньше. Хорошо, как будет и потом. Потом ведь обязательно всё будет хорошо? — А Сынмин? — Квак посмотрел на хозяина дома, пока сидящий рядом Джуён продолжал разглядывать Чонсу и подмечать каждое его движение с лёгким прищуром. — Я не участвовал, — признался парень, каждую секунду косясь на своего друга, снова закрывшего глаза. — Я вообще думал, что ты не дома, — вставил Ким. О лишь пожал плечами, снова касаясь Хёнджуна, чтобы он не засыпал. Последний едва слышно промычал что-то, не шевелясь. — Кстати, не помните, когда это всё в эфир выходит? — А не ты должен знать об этом лучше всех? — Джуён фыркнул, пока Гониль сверялся с часами и отвечал, что до эфира остался час. — Давайте уже перейдём к делу? Сынмин сел на кровать рядом с другом. Хёнджун сонно захлопал глазами и зашептал что-то на ухо рыжеволосому, который, судя по всему едва различал тихие слова. — Я рассказал Хёнджуну историю Чонсу, — наконец уточнил хозяин комнаты и посмотрел на блондина. — И он тоже захотел кое-что рассказать Но болезненного вида парень молчал, едва приоткрыв глаза, смотрел в одну точку перед собой. Сынмин осмотрел своих гостей и, вздохнув, поднялся с места. Коснувшись плеча старого друга, тут же посмотревшего на Чонсу, он прошёл к гардеробу и достал из его темноты бутылку спиртного, и все молча согласились, что так разговор пойдёт легче. — Может, сначала о чём-нибудь ещё поговорим? — Хан, сначала не решавшийся прикасаться к бутылке, к которой ещё и не прилагались личные стаканы, заговорил через минуту после первых неаккуратных глотков. Выглядел он всё так же устало и, видимо, ещё не почувствовал никакого воздействия напитка. На парня, снова обрывающего нить их сегодняшней встречи, уставились все, кроме Сынмина. — Да, может, обсудим легенды, — теперь все взгляды были устремлены на хозяина, всеми силами старающегося не скукожиться под ними, запивая дискомфорт алкоголем. — Как думаете, скоро новая легенда появится? Их лет тридцать уже не было новых, вроде. — Если вдруг у Чонсу всё получится, он станет последней легендой, — Джуён скрестил руки на груди и бросил блондину взгляд, полный вызова, но тот лишь улыбнулся, будто ему сделали комплимент. — О которой все забудут через пару месяцев. — Я сделаю для этого всё возможное, — пообещал парень, пока Ли усмехался, бормоча под нос сравнения этой фразы с речью президента. — И, думаю, моя история могла бы уже сейчас стать легендой, — он посмотрел на Хана, пилящего взглядом бутылку алкоголя, так не вовремя оказавшуюся далеко от него. — А последнюю легенду, про мэра, который хотел сбежать, мне кажется, слишком приукрасили во благо города. — В каком смысле? — Сынмин напрягся. — Чтобы припугнуть горожан, претендующих на его место, — без колебаний ответил Ким. — Какая разница Слендеру, убивать мэра или обычного горожанина. Был бы это обычный человек — его настигла бы та же участь. Разве что сил у него могло бы быть меньше. — Сил? — почти одновременно переспросили Сынмин и Гониль, удивившись больше не своей синхронности, а тому, что остальные молчат. — Да, — Ким кивнул и продолжил через пару секунд, смотря в окно, за которым небо стремительно теряло краски заката. — Вы не слышали легенд о том, что Слендер питается страхом? А чем больше сил — тем больше страха. — Во многих легендах так говорится, — согласился Джуён. — Но принято считать, что это пометки для детей, чтобы они не так сильно пугались реальности нашего города. Это как говорить, что собак не надо бояться, потому что они чувствуют страх. — Но выгодно ли тогда Слендеру держать наш город в заточении? — не отставал Чонсу. На улице вдруг что-то хрустнуло, и все присутствующие, едва не закричав, обернулись к окну, наконец, понимая, что зря собрались так открыто обсуждать Покровителя. Только Ким и Ли не шелохнулись. — Если бы он питался не страхом, а… чем ещё он может питаться? Людской плотью? В любом случае, ему было бы выгоднее сожрать весь город разом и идти дальше, а не возиться с нами сотни лет. — Но он убивает тех, кто зашёл в лес, значит, всё ещё может сожрать город. Не думаешь, что твой план крайне негуманный по отношению к жителям? — Мне придётся повторять это бесконечно: вам нужно лишь не бояться. — Ребят, можете заткнуться? — рявкнул Сынмин, не отрывая взгляд от тёмного окна. Парни, наконец, обратили внимание на происходящее вокруг, но это совсем их не впечатлило. В наступившей темноте послышались частые удары капель дождя по окну, но напуганным подросткам потребовалось время, что понять, что это не шаги Покровителя. — Вы боитесь, что сюда придёт Слендер? — засмеялся Джуён, тут же получая недовольные взгляды, которые он не заметил, снова смотря только на Чонсу. — Если он ни разу не появился рядом с нами за последнюю пару месяцев, он и сейчас не появится, так ведь, Чонсу? — блондин усмехнулся и кивнул. — Но если вы боитесь, можем поговорить и о других легендах. Есть тут одна, не менее реальная, чем Слендер. — Это ты о Сиреноголовом? — Чонсу закатил глаза со снисходительной улыбкой. — О нем легенда всего одна, и та старая и нелепая, чего её мусолить? — Я никогда о такой легенде не слышал, — признался Гониль, а Сынмин согласно закивал. Хёнджун дёрнул плечом и промолчал, а Джисок просто устроился поудобнее, рассчитывая на долгий увлекательный рассказ. — Не удивительно, о ней и слышать нечего, — Джуён возмущённо замычал, услышав такое высказывание Чонсу. — Не хочешь ли ты сказать, что Слендер круче Сиреноголового? — А ты большой его фанат? — Ну, он хотя бы не мешает жителям, не замечал? — Может, он и вовсе умер? Раз уж не появляется уже столько лет. — Лучше вообще не стало, — перебил Сынмин Джуёна, только открывшего рот, чтобы сделать ещё одно едкое замечание. Тем не менее, оба участника спора улыбались, явно наслаждаясь разговором. — Вот и я думаю, что такая себе это тема для разговора, — Ким пожал плечами. — Просто однажды ночью все жители города услышали душераздирающий крик из леса с помехами, будто кто-то просто радио громко включил. Те, кто продолжил после этого спать, наутро сказали, что во сне видели высокого худого монстра с сиренами вместо головы, так и появился этот Сиреноголовый. И больше никто о нём не вспоминал с тех пор. — Может, если бы Слендера не было, о нём знали бы больше, — снова вклинился в разговор Джуён. — Не уверен, что хотел бы, чтобы в нашем лесу гулял второй монстр, — Сынмин обхватил себя под колени, целиком залезая на кровать. Он посмотрел на Хёнджуна, будто спрашивая что-то, и Хан кивнул. И снова тишина. От дождя, который кончился так же быстро, как и начался, остались совсем редкие удары воды о карниз. В самой комнате, казалось, можно было услышать, как жужжит бесшумная лампа, а в остальном доме тут же сделалось не так тихо: где-то включится телевизор, видимо, родители Сынмина хотели посмотреть результаты трудов мэра. Хёнджун вдруг толкнул хозяина комнаты в бок и кивнул на бутылку алкоголя, опустошённую меньше, чем наполовину. За время дискуссии Чонсу и Джуёна о ней все забыли и сейчас, чтобы не нарушать общую тишину, Сынмин сам подошёл к бутылке и вернулся на место. — Я в коме оказался, потому что в лесу был, — пробормотал Хан, прижимая бутылку алкоголя к груди, а как только от Джуёна послышалось презрительное «ещё один?» отпил и повторил громче. — Я был в лесу. И видел Покровителя. — А ты туда зачем пошёл? — злость Джуёна только успевшая ослабнуть для Чонсу, вдруг перевалилась на Хёнджуна, у которого даже сжаться сильнее под пристальным взглядом не получалось. — Сестру надеялся спасти, — парень коротко посмотрел на Чонсу и снова опустил взгляд в пол. Блондин лишь ждал, внимательно наблюдая за рассказчиком. — Я не смог, но сам я вот… здесь. — Чонсу, — вдруг заговорил Сынмин, но на него внимания никто не обратил. — А что случилось с твоей сестрой? — Почему ты раньше не сказал?! — Ким поднялся с места, радостно улыбаясь и не слушая, что говорит О. — Получается, в лес смогли зайти уже трое: ты, Гониль и я, а значит, у нас вместе есть ещё больше шансов спасти город. Если мы объединимся, нам поверят! Никто ему не ответил. Хан и О переглянулись, пока остальные смотрели на вдруг поникшего Гониля, о путешествии в лес которого никто ещё не слышал. — Тебе куда? — как только четверо парней вышли с территории дома мэра, Джуён положил руку на плечо Чонсу, выжидающе смотря на него. Блондин недолго уговаривал Хёнджуна присоединиться к своему плану. Уже скоро Хан перестал даже отвечать ему, вжав голову в плечи и укутавшись в плед. Тогда Гониль вдруг вспомнил об эфире с Чонсу и все внимание переместилось на отзывы о передаче. Каждый второй критиковал Чонсу, предлагал выгнать его из города или просто не давать ему жизни здесь, а каждый третий подмечал, что сам мэр всё ещё боится парня и почти прямым текстом сказал это в интервью. «Как мы можем доверять этому подростку, если мэр только на словах не боится его?» — повторялось так часто, что Чонсу устал закатывать глаза, в итоге выйдя из комнаты, чтобы умыться. Как только дверь за его спиной закрылась, Хёнджун громким шёпотом попросил всех ребят уже уйти, забрав и Кима с собой. Сынмин поддержал друга без лишних вопросов и теперь Гониль, Джисок, Джуён и Чонсу собирались попрощаться и друг с другом уже на улице. — О, мне туда же, — оскалился Джуён, когда Чонсу неопределённо махнул в сторону. Он тут же потянул парня в сторону, не дожидаясь никакой реакции от остальных. — Пока, ребят. Джисок смотрел им в след, как и всегда наклонив голову к плечу. На дворе уже поздний вечер, небо отчистилось от туч, и мир уже не казался таким мрачным и тёмным, как час назад. Вдохнув поглубже свежий воздух, Джисок попрощался и с Гонилем и пошёл прочь, выбрав направление наугад.
