A Fate Touched in Middle Earth

      На следующий день после того, как караван оставил позади столб дыма от погребальных костров в крошечной деревушке гномов, Гарри и Тауриэль снова опередили остальную группу. И снова им двоим разрешили пройти еще немного вперед и по сторонам тропы, которая в этом районе действительно начала напоминать дорогу, в то время как других разведчиков держали поближе.       Все, кроме Нико, который исчез днем ранее, оставив лишь короткую записку, в которой объяснял, что рано или поздно вернется. После нескольких месяцев путешествий с неразговорчивым наставником скаутов Гарри понял, что это просто его способ ведения дел. Возможно, караван двигался слишком медленно, или, возможно, он хотел свернуть с дороги еще дальше на север, а затем повернуть еще дальше на восток, но кто знает? Хотя, если Фили оставит своих людей позади, ему придется сделать выговор Нико в будущем.       Гарри на мгновение остановился, оглядывая их, а затем посмотрел на Тауриэль сзади, когда она оторвалась от него на несколько ярдов. Земля здесь была зеленее, чем в большинстве мест на их пути, но это не означало, что здесь росло большое количество деревьев, и не было больше ферм или поселков. По словам Громобоя, ни того, ни другого не произойдет, пока они не увидят самую восточную стену Безумия Варни. Поскольку самый южный отрог Серых гор маячил вдали уже несколько дней, это должно было произойти в течение следующих пяти или около того дней.       Вокруг росло несколько деревьев, но, по словам Тауриэль, большинство из них были корявыми и злобными, как те два, что они заметили перед тем, как набрести на деревушку гномов. Хуже того, тут и там росло несколько дюжин небольших кустиков крапивы (которые Гарри мысленно называл их гномьим названием Хру’уз’бар), обещая боль и досаду в равной мере любому, кто приблизится. Кроме этого, на пути не было ни скал, ни холмов, ни чего-либо еще, хотя за прошедший день Тауриэль сказала, что утром она видела Серые горы, уходящие вдаль впереди них.       И все же день выдался если и не теплым — что было редкостью так далеко на севере, — то, по крайней мере, солнечным, и на горизонте, казалось, не было никаких признаков ни беды, ни дождя. Гарри знал, что за горизонтом их ждут большие неприятности в виде войск истерлингов, о которых им рассказывал юный Сули. Но прямо сейчас он улучил минутку, чтобы просто насладиться наблюдением за действиями Тауриэль. Наблюдая за тем, как она двигается, он смешал в своем сознании чувственное с художественным — это была красота, на которую нужно было остановиться и которой нужно было восхищаться, но в то же время быть желанной. Рыжие волосы Тауриэль развевались у нее за спиной, когда капюшон ее плаща упал, и Гарри смог увидеть изгиб ее шеи и очертания спины под плащом, что привлекло его внимание.       Словно почувствовав его взгляд, Тауриэль повернула голову. На мгновение их взгляды встретились, и Гарри улыбнулся, прежде чем склониться в пояс, поцеловав свои пальцы и махнув рукой в сторону Тауриэль, словно посылая ей воздушный поцелуй. Она рассмеялась, затем жестом пригласила Гарри присоединиться к ней, когда она остановилась. Волшебник так и сделал, и Тауриэль взяла его за руку. Они двинулись дальше, время от времени наклоняясь, чтобы обменяться поцелуями, наслаждаясь обществом друг друга.       Ближе к полудню, однако, остальной мир снова вторгся в их жизнь. Тауриэль уставилась перед собой, затем остановила Гарри и низко присела на корточки. Поттер немедленно сделал то же самое, полагая, что у нее есть на то причина, и убедившись, что капюшон его эльфийского плаща поднят. Поскольку плащ Тауриэль скрывал и ее, кто-нибудь мог пройти в ярде от них двоих и не заметить. — Что случилось, любовь моя?       — Всадники, я вижу нескольких из них там, и в поле зрения появляется все больше. Они едут по дороге на запад.       Гарри кивнул, несколько мгновений оглядывался по сторонам, затем указал на место возле группы кустов крапивы в нескольких ярдах слева от них. — Я могу почти гарантировать, что они не пойдут этим путем. — сказал он насмешливо. — Это было бы хорошее место, чтобы понаблюдать за ними.       Тауриэль оторвалась от того места, где собиралась снять с плеча лук, затем кивнула. Они оба переместились в ту сторону, что, как только появились вастаки, переместило их обоих на левый фланг. Наблюдая за проходящим мимо отрядом, Гарри смог сосчитать их по ходу движения, хотя несколько раз он ошибался и подсчитал, что их было от тридцати шести до сорока.       Очевидно, все они были верхом, и все, за исключением одного, были одеты в обычную разномастную броню, которую они видели у рейдеров несколько дней назад. На нем были красные доспехи, те самые пластинчатые доспехи, которые волшебник видел на предполагаемом лидере группы, который был уничтожен Гарри и Тауриэль несколькими днями ранее среди обломков рыбацкой деревушки. Этот, однако, выглядел так, словно предназначался для езды верхом, с соответствующими поножами и латными гетрами.       Этот достойный вел за собой цепочку из трех лошадей. У всех остальных была только одна, что означало не только то, что человек в доспехах занимал более высокое положение, но и то, что его доспехи позволяли ему быстро изматывать их боевых коней. Интересно. Он не думал, что их доспехи тяжелее, чем у гномов. Таким образом, их лошади не обладают большей силой или выносливостью, чем гномьи пони, что резко контрастирует с лошадьми на Земле, о которых он читал дома.       — Они все носят одинаковые шлемы. Я полагаю, что эти парни в красных доспехах — офицерское ядро, и они достаточно разбираются в логистике, чтобы всегда отправлять трех лошадей с одним из них. — размышлял Гарри, его голос был таким тихим, что его могла слышать только Тауриэль, которая сейчас сидела рядом с ним. — Это попахивает слишком большой организованностью, которую я хотел бы видеть в своих врагах.       — Я была несколько потрясена тем, сколько времени потребовалось, чтобы двинуть в бой армию, а не Невидимое Воинство, и это было эльфийское войско, армия, которая на самом деле не нуждалась в большом количестве продовольствия и, конечно же, не нуждалась в вьючных животных. И это не говоря уже о том, сколько корма съедают лошади. Я не знаю, сколько нужно съедать таким животным в день, но, учитывая их размеры, это должно быть много.       — Верно. Хотя, мне интересно…… Ты лучше разбираешься в животных в целом, любовь моя. Не кажутся ли эти лошади немного слабоватыми? Я читал о конных армиях в моем старом мире, и лошади, которых мы видели до сих пор, на самом деле не совпадают ни по размеру, ни по выносливости.       Тауриэль нахмурилась, внимательно разглядывая лошадей. Некоторые из них действительно выглядели истощенными, но она покачала головой, сказав Гарри, что, по ее мнению, большинство из них выглядели иначе. — Я думаю, что это просто признак того, что их всадники не заботятся о них должным образом, а не из-за какой-либо проблемы с едой. — сказала Тауриэль, и в ее тоне появилось осуждение, заставив возлюбленного фыркнуть.       — Что нам делать? — Тауриэль продолжала, указывая на группу вастаков, ее движения были короткими и экономными, как будто по траве только что прошелестел легкий ветерок. Хотя она доверяла магии своего эльфийского плаща и, что гораздо важнее, мантии-невидимке Гарри, которую он мог достать при необходимости, не было необходимости идти на неоправданный риск прямо сейчас. — Мы могли бы напасть на них прямо сейчас. С твоими заклинаниями и моими стрелами мы могли бы выбить из седел семерых или девятерых из них еще до того, как остальные поймут, что на них напали. Возможно, мне даже удастся привести лошадей в такое замешательство, что они сбросят их. И если они продолжат свой путь, то в конце концов обнаружат караван. Хотя я верю, что разведчики не будут замечены и не устроят им засаду в свою очередь, достаточно нескольким из этих вастаков уйти, чтобы, возможно, обрушить на наши головы еще больше.       — Последнее, вероятно, неизбежно. Но нет, у нас еще есть время. Ты все еще рассуждаешь как эльфийка, любовь моя. Ты думаешь, что мы уже близко к каравану. Мы весь день старались изо всех сил. Я бы предположил, что эти лошади находятся, по крайней мере, еще в одном дне пути от того места, где они могли бы заметить головную часть каравана, учитывая скорость движения конвоя. — мягко поддразнил Гарри, потянувшись, чтобы взять ее за руку, лежавшую на траве между ними.       Тауриэль улыбнулась на это, затем слегка вздрогнула, когда один из его больших пальцев начал нежно поглаживать тыльную сторону ее ладони. — И что дальше? Мы обойдем их, предупредим колонну, что они приближаются?       — Нет. Нам нужна информация. Я думаю, пришло время проявить немного смелости. — твердо произнес Гарри. — Давай опередим их, а затем подождем где-нибудь, где они могли бы остановиться на ночь. И тогда нам придется положиться на мои заклинания и твой плащ.       Тауриэль быстро сообразила, что к чему, и начала медленно пятиться назад, поставив один из кустов крапивы между собой и вастаками, прежде чем выпрямиться, отодвинулась еще дальше назад, на север, а затем повела волшебника в обход. Вскоре они были уже далеко, двигаясь вокруг колонны по неглубокому кругу, и она спросила: -Ты собираешься попытаться проникнуть в их лагерь? Что мы узнаем из этого, если они не говорят между собой на общем языке? Я не думаю, что поиск их снаряжения даст нам какую-либо дополнительную информацию, если только мы не наткнемся на какую-нибудь карту.       — На самом деле, даже если бы мы наткнулись на что-то, что они записали, я, вероятно, не смог бы разобраться в этом. У меня есть заклинание для перевода, которое работает с произнесенным словом, а не с написанным. — мягко напомнил Гарри Тауриэль.       Эльфийка моргнула, и Гарри посмотрел на нее с некоторым удивлением. — Я никогда не говорил тебе об этом?       — Нет, говорил. Я просто забыла об этом. — Гарри использовал это заклинание, когда они впервые встретились в Лихолесье, и оно позволяло ему говорить на синдарине, но к тому времени, когда они с гномами сбежали, оно уже не требовалось, чтобы говорить на эльфийском или обычном.       — Да, прошло много времени с тех пор, как мне приходилось им пользоваться. И, честно говоря, я никогда не поднимал эту тему и не упоминал о ней особо, потому что не хотел, чтобы Торин или другие подумали, что я использую его в присутствии гномов. В конце концов, они параноики по поводу своего языка.       Тауриэль кивнула, понимая, что это, вероятно, одна из немногих вещей, которые Гарри мог сделать, чтобы разрушить его дружбу с Торином и остальными гномами Эребора. Кхуздул был одним из самых ценных секретов расы гномов, и они никогда не позволяли кому-либо из представителей другой расы знать ничего, кроме проклятий или рассеянных слов. Именно поэтому они так часто говорили на общем языке среди представителей других рас и именно по этой причине их истинное имя скрывалось за публичным именем. У них также были заслуженные вторые имена, такие как Дубощит, Громобой или Железностоп, но они были скорее заработаны, чем выбраны, как у обычных людей.       Разработав план, Тауриэль повела Гарри к месту, где, по ее мнению, такая группа, как вастаки, захотела бы разбить лагерь, — к странному небольшому участку по одну сторону дороги, где, казалось, два ряда кустов крапивы росли почти перпендикулярно друг другу, образуя острый угол и две стены из кустов крапивы. Это была такая оборонительная позиция, которую любой военный ум понял бы мгновенно, и Гарри не удивился, увидев, что первый из вастаков, заметивший ее, крикнул что-то другим, и они начали пробираться к ней с дороги еще до того, как по-настоящему наступил вечер.       У вастаков, похоже, не было особых потребностей в палатках, хотя у некоторых из них были свои спальные мешки, в то время как у других их не было. Во всем отряде было всего четыре десятка палаток, и это были маленькие и, очевидно, личные палатки для мужчин, которым они принадлежали. В лагере, похоже, не было особого порядка из-за того, что кто-то хотел разжечь костры.       Гарри понял, что это был очень самонадеянный поступок. Это лишило их ночного видения того, что они должны были воспринимать как вражескую территорию. Но они так не думают, не так ли?       Он обратил внимание Тауриэль на это замечание, и та решительно кивнула.       — Ни один враг, обладающий хоть каплей разума, никогда не стал бы устраивать подобные костры вблизи Лихолесья, на который претендует мой народ. Боюсь, это, вероятно, означает, что мы не наткнемся на другие поселения гномов с выжившими до того, как доберемся до Безумия Варни.       — Громобой сказал, что, вероятно, так и было, когда мы спасли Сули и другого молодого гнома. А это значит, что нам еще важнее получить больше информации. Он просунул руку под капюшон Тауриэль, нежно обхватив ее лицо ладонями, наблюдая, как она на мгновение прильнула к его прикосновению, как ее рука поднялась и легла на капюшон его собственного плаща, в то время как другая его рука совершила сложный жест, накладывая на себя заклинание. — Давай зайдем туда, пока кто-нибудь, возможно, тот парень в красных доспехах, не решил выставить охрану.       На самом деле, попасть в лагерь было несложно, хотя к тому времени, как влюбленные двинулись в путь, человек в красных доспехах действительно выставил охрану. Как Гарри и думал несколько часов назад, увидеть Тауриэль в пути было бы непросто даже днем. Ночью, когда пламя костров, разбросанных по всему лагерю, мешало им видеть в темноте, это было невозможно. Гарри сменил свой эльфийский плащ на мантию-невидимку. Словно два листочка на ветру, Гарри и Тауриэль вошли в лагерь, внимательно прислушиваясь.       Несмотря на то, что заклинание позволяло ему понимать их язык, язык истерлингов казался Гарри резким, как смесь человеческого языка и черного наречия Мордора, которое он слышал от гоблинов из-под Туманных гор. Некоторые слова звучали так, как будто они были из более древнего языка, но большинство было гортанным, с шипящими согласными и многочисленными странными гласными, которые по какой-то причине использовались очень часто. Тем не менее, заклинание все еще работало.       — …глупец не мог отойти слишком далеко от этой точки. — пробормотал один из вастаков другому, Гарри пропустил первую часть фразы, его голос был немного приглушен шлемом, но не слишком. Никто из тех, кого Гарри видел до сих пор, не удосужился снять шлемы, и это еще одна особенность их общества, которую Гарри отметил. Все они были в шлемах с того момента, как появились в поле зрения, и до сих пор не снимали их, даже когда стояли лагерем. Это казалось необычным с точки зрения ограниченных исторических знаний Гарри о подобных человеческих армиях.       — Верно. И все же, если Фудака так долго не было, может быть, его отряд нашел цель? Может быть, еще одна деревушка? Может быть, с кем-то из их женщин? — Спросил другой, делая непристойный жест бедрами.       Это вызвало хохот у некоторых и насмешки и рычание у других. Очевидно, некоторые из присутствующих здесь мужчин придерживались мнения, что любая женщина достаточно хороша, в то время как другим, казалось, претила сама идея, хотя было ли это потому, что им не нравилось само действие или они просто не считали гномов привлекательными, Гарри не мог сказать. Как бы то ни было, он покачал головой, подумав о том, как бы отреагировали гномы и люди на что-то подобное, и отошел подальше от этой части лагеря.       Тауриэль подошла к лошадям с другой стороны, чем Гарри. Она хотела побольше узнать о связи между вастаками и этими великолепными животными. Некоторые из них теперь оглядывались по сторонам, нюхали воздух, издавая лошадиные звуки удивления и радости, заставляя многих вастаков, смотревших им вслед, смущенно перешептываться друг с другом. Это заставило Тауриэль еще больше смутиться, но все же она услышала первую настоящую новость, которую пара узнала в тот вечер.       — Они скоро остепенятся. Мы усердно погоняли лошадей в этом патруле, но на самом деле мы не позволяли им бегать так быстро. — сказал один из вастаков, и его голос звучал немного старше, чем у других, которых Тауриэль слышала до сих пор, хотя ей было бы трудно объяснить почему. — Если мы сделаем это завтра утром, может быть, до того, как отправимся в путь, это успокоит их на несколько дней. А пока разузнай, что с ними происходит.       Она наблюдала, как каждой лошади надевают на пасть маленький мешочек с небольшим количеством корма, и слегка нахмурилась, увидев такое расположение, прежде чем понаблюдать за тем, как один из мужчин, ростом пониже остальных, проводит руками по ноге одной из лошадей. Он на мгновение задержал на ней взгляд, затем снова поднялся, прежде чем вытащить что-то похожее на щетку и начать расчесывать лошадь.       Это действие вызвало веселое фырканье нескольких человек, которые уже отходили от лошадей. — Скучаешь по жизни ученика конюха? Со всей этой заботой ты сделаешь их мягкими, а свои руки еще нежнее. — сказал один из мужчин, шутка прошла мимо ушей Тауриэль, но заставила многих других расхохотаться, что, по-видимому, было очень удачной игрой слов.       — По крайней мере, у меня была работа до прихода Военачальника. — парировал юноша, опять же, судя по голосу Тауриэль. — Вам не нужно было тратить дукат, чтобы подружиться.       Другой зарычал, затем покачал головой, решив идти дальше, когда тот, что постарше, который заговорил раньше, казалось, обернулся и пристально посмотрел на него, а затем повелительным жестом указал на нескольких других лошадей. Насмешник на несколько мгновений умолк, но затем заговорил снова, теперь уже ворча о лошадях.       — Почему великий военачальник потребовал, чтобы мы отправили всех наших жеребцов на юг, я не знаю! Кобылы слишком послушны для войны, и среди них нет ни одной вороной. Неужели Могущественный король Мордора настолько…       Это было все, что он успел сделать, прежде чем один из нападавших сильно ударил его по ноге, отчего он упал на колено и вскрикнул от боли. Прежде чем он успел что-либо сказать, тот же мужчина, который ударил его, ударил кулаком по шлему сбоку, отчего у него зазвенело в голове. Удар в металлическом шлеме, на самом деле, не причинил особого вреда, но, безусловно, привлек внимание ворчуна. — Хватит! Ты же знаешь, что мы не должны говорить о нем. Даже слово «Мордор» в твоих устах унижает его!       Тауриэль это заинтересовало во многих отношениях. Совершенно очевидно, что вастаки были в сговоре с грозной силой Мордора, и среди них появился военачальник. Далее, была информация о лошадях. Честно говоря, она не совсем понимала, что об этом думать, но это показалось ей болезненным вопросом для нескольких присутствующих здесь мужчин, поскольку она видела, как многие кивали головами в шлемах, пока ворчун напрямую не упомянул Мордор. Зачем было это скрывать? Это просто способ привить еще большую дисциплину? Или Мордор не так силен, как хотелось бы Саурону, и он хочет скрыть такие связи от Мудрецов?       Сбитая с толку и теперь гадающая, какому великому замыслу повелителя ужаса может послужить эта война, Тауриэль медленно двинулась прочь, стараясь не шуметь и не делать резких движений, используя для пущего эффекта свой эльфийский плащ. Не для нее была вся магия, которую Гарри использовал, чтобы скрыть свое присутствие. Простого умения было достаточно, даже несмотря на то, что под ним на ней были надеты доспехи-бригандины. Вскоре Тауриэль отошла от того места, где были привязаны лошади, и углубилась в маленький лагерь.       В других местах Гарри запомнил лишь несколько разрозненных имен. Имя Ауктара было произнесено с почтением, и, судя по сути, Гарри подумал, что это имя человека, возглавляющего эту армию. Несколько раз упоминалась битва в местечке, которое вастаки называли Пепельные холмы, в связи с тем, что всадники торговались между собой из-за какой-то добычи, захваченной одним из них во время нее. Остальные вокруг них высказались, очевидно, поддерживая спор больше, чем что-либо другое.       Все это было интересно, но Гарри получал больше справочной информации, чем каких-либо конкретных сведений. Он также слышал, что вся армия была на голодном пайке, что означало, что у них могут возникнуть проблемы с продовольствием. Если это полностью кавалерийская армия, то, вероятно, это само собой разумеется, но в любом случае это интересно.       Он также наблюдал, как несколько человек сняли шлемы, поправляя внутреннюю обивку, их движения были быстрыми и уверенными, но так, словно они работали в строго отведенное время. Остальные, находившиеся поблизости, наблюдали за их работой, и один из них даже начал обратный отсчет — шутка, казалось бы, но она пришлась по вкусу паре, работавшей над своими шлемами.       Независимо от того, откуда взялось странное отношение к шлемам, это позволило Гарри разглядеть их лица. Как и люди с востока, которых они видели раньше, эти люди показались Гарри восточными — с глубоко посаженными глазами и эпакантусовыми складками вокруг глаз. У всех у них были черные волосы. У некоторых были небольшие бородки, а у третьего — усы. В свете костров, горевших неподалеку, их волосы блестели от какого-то масла или жира, Гарри не был уверен, от чего именно.       Большинство мужчин казались громкими и неистовыми и, судя по тому, что волшебник видел, были склонны к телесному юмору даже больше, чем гномы. Они также толкались, пихались и били друг друга кулаками. Гномы не занимались этим, предпочитая бороться со своими лучшими друзьями. Дважды Гарри видел, как парочка вастаков вступала в настоящую схватку, обмениваясь ударами рук и ног, которые оставляли синяки, если не переломы костей. Эти схватки заканчивались только тогда, когда один из них терял шлем.       И снова, все они, казалось, старались не снимать шлемов, насколько это было возможно, что было странно для Гарри. По крайней мере, они снимали их, чтобы поесть, но надевали потом. Еще более странным было то, что некоторые вастаки уже улеглись спать. И они замотали свои лица тканью, как будто таким образом прятали их от мира. Странно, очень странно. Он мог понять, нежелание показывать свое лицо врагу. Но не показываешь его своим товарищам? Странно.       Гарри и Тауриэль продолжали метаться по лагерю, внимательно прислушиваясь, пока человек в красных доспехах не вышел из своей палатки. Это была, несомненно, самая большая палатка, которая была у истерлингов и почти соответствовала размеру палатки, в которой жила пара влюбленных, но это не значит, что она была большой, просто больше остальных. Мужчине все равно приходилось наклоняться, чтобы войти в нее и выйти. Он поговорил с двумя другими мужчинами, которые оставались поблизости, и они отошли, волоча за собой третьего мужчину.       Человек в красных доспехах обвел взглядом остальных, и резкий свист привлек к нему всеобщее внимание. Он не стал дожидаться, пока они выстроятся в шеренгу или встанут по стойке «смирно», как это сделала бы армия на Земле. Но как только он убедился, что привлек внимание большинства, он указал на человека, лежащего у его ног. — Фула украл еду. Он выступил против десятины. Это два правонарушения за один день путешествия. Вы знаете приказы лорда Ауктара, которые исходят от самого военачальника. Благодаря Кровоточащей Руке мы служим Оку…       — Служа Оку, мы служим Истинной Силе. — нараспев произнесли остальные выходцы с Востока, и некоторые из них даже опустились на одно колено, ударив себя кулаком в грудь и выразив почтение. Не все, но больше половины. Гарри было интересно заметить, что некоторые из них, по крайней мере, судя по выражению их телодвижений, поскольку он не мог видеть их лиц, относились к таким вещам почти пренебрежительно. Но, несмотря на это, они наблюдали за офицером, который вытащил странный многогранный хлыст с маленькими металлическими зубцами на конце.       Если бы Гарри знал больше о кнутах вообще, он бы узнал в этом коротышку с девятихвостым ххлыстом. Это был ужасный кнут, предназначенный для того, чтобы оставлять ужасные раны на своей жертве.       Стоявшая неподалеку Тауриэль тоже наблюдала за происходящим. Она была более чем обеспокоена квазирелигиозным характером ответа, данного на упоминание Окровавленной Руки. Ее также смутило слово «десятина». Туариэль поняла, что это означало, но что это означало в данном контексте, Тауриэль не знала.       Эльфийка наблюдала за этим несколько секунд, затем вздрогнула и отвернулась, когда с мужчины сняли доспехи из вареной кожи и зажали его между двумя похитителями. Он задохнулся и застонал, когда хлыст ударил его по спине с такой силой, что кожа порвалась, и она слегка вздрогнула. Как может один человек быть таким жестоким по отношению к другому, особенно в своей собственной группе? Она думала, Трандуил был жестоким по отношению к Гарри, когда он был в их тюрьме, но его избивали деревянными палками, а не вот так. А другие… Некоторым из них это нравится. Никому из них не понравилось то, что сделали с Гарри.       Но, к счастью, не все наслаждались зрелищем. Один из солдат, стоявших рядом с Тауриэль, тоже отвернулся, шепча что-то другому. — Ты смотри. Он собирается избить Фулу до полусмерти. И что это даст? Убери меч с поля боя и заставь еще двоих присматривать за ним завтра на марше.       — Мы все служим. И если ты хочешь спорить с занесенной над нами Окровавленной Рукой, то давай. Твой меч намного лучше моего, и потом он не понадобится твоему телу, — пробормотал в ответ другой мужчина.       Оба мужчины рассмеялись, но Тауриэль уже уходила, услышав достаточно.       Гарри и Тауриэль продолжали бродить по лагерю, причем Гарри почти задевал нескольких человек, а Тауриэль чуть не оказалась зажатой между одним мужчиной и его спальником, не в силах пошевелиться, потому что несколько других мужчин уже были на расстоянии вытянутой руки и раскладывали свой собственный. Быстрый прыжок через мужчину, который как раз вовремя присел, позволил ей уйти, не столкнувшись, но только эльфийская ловкость позволила ей приземлиться достаточно тихо, чтобы больше не привлекать к себе внимания.       Когда лагерь начал укладываться спать, выставив всего несколько охранников, Гарри и Тауриэль вышли из лагеря, направляясь к месту встречи, которое они назначили ранее, прежде чем начать свое проникновение. По иронии судьбы, это был еще один куст крапивы, к одной из нижних веток которого был привязан маленький синий кусочек ткани.       Тауриэль подошла первой и стояла, вглядываясь в темноту, пока перед ней не появилось лицо Гарри. Он поглубже натянул капюшон, и она сделала то же самое, широко улыбнувшись ему, а Гарри почти по-мальчишески ухмыльнулся, прежде чем наклониться и поцеловать ее.       Этот поцелуй быстро стал страстным. И у эльфов, и у людей возбуждение и выброс адреналина от одного занятия часто перерастали в другое, и вскоре Тауриэль обнаружила, что сидит на коленях Гарри, а он сидит на земле, их губы соприкасаются, языки исследуют друг друга, переплетаясь. Тауриэль не знала, как долго они целовались, но в конце концов даже ей пришлось отстраниться, чтобы перевести дух.       Глубоко вздохнув, Тауриэль прижалась головой к груди Гарри, чувствуя, как его сильные руки, эти человеческие руки с мощной мускулатурой, нежно сжимают ее, как широки его плечи, как широка грудь. Это всегда заставляло ее думать о разных вещах, в том числе и о спальне. Но Тауриэль знала, что сейчас не время для этого. Это случится в будущем, когда мы вернемся в наш собственный дом у озера, подумала она с некоторой неохотой.       — Ну что ж. — промурлыкала она, не поднимая глаз на Гарри и глубоко дыша между каждым словом, пытаясь взять себя в руки и обуздать свои желания. — Как ты думаешь, что мы узнали?       — Совсем немного, — ответил Гарри, его собственный голос на мгновение напрягся, и Тауриэль с того места, где она сидела, стало ясно, что он возбужден, прежде чем он слегка отодвинулся от нее. Секунду спустя он снова упал на землю, так что Тауриэль смогла скатиться с него и, приподнявшись на локте, посмотреть на него, пока Гарри продолжал погружаться в свои мысли.       — Не так уж много из того, что сразу бросается в глаза, но это, безусловно, позволило мне лучше понять культуру истерлингов, чем раньше. Они живут племенами, которые иногда собираются в более крупные объединения. Я слышал, как один человек назвал племя, из которого пришли эти воины, но не думаю, что расслышал все, только последние несколько букв. Человек в красных доспехах — это действительно офицер, поставленный над ними, который, в свою очередь, служит великому военачальнику. Великий военачальник использует Кровавую Руку в качестве офицеров, хотя что это за «Кровавая рука», я не знаю. Великий военачальник отличается от лорда Ауктара, который, похоже, командует местной армией. Жизнь, похоже, не имеет для них большого значения. Насколько я слышал, никто из них не протестовал против жестокого обращения.       — К сожалению, я согласна. Я слышала, как другие жаловались, что это делало их слабее и значило бы больше для тех, кому не повезло, если бы их назначили присматривать за ранеными. Никаких протестов по поводу самого действия. Что либо означает, что для них это нормально, либо они просто безразличны. Они также служат Мордору через своего великого военачальника. — тихо добавила Тауриэль. — Один человек упомянул Мордор, хотя тот, кто это сделал, был немедленно подвергнут критике со стороны своих товарищей. И про Великиого Владыку Мордора.       — Странно. Почти так же странно, как и то, что все вастаки, кажется, всегда должны носить шлемы, насколько это возможно, или каким-то образом скрывать свои лица. Даже когда спят. — задумчиво произнес Гарри.       — Ты пытался просмотреть что-нибудь из их вещей?       — Я искал, но не нашёл ничего полезного или интересного. Этот отряд преследует кого-то, чей патруль слишком долго отсутствовал в армии. И гномов называют стампи. Не совсем подходящее название для них, должен сказать. — съязвил Гарри.       За его шутливым тоном скрывался неподдельный гнев, когда волшебник вспомнил сцену в рыбацкой деревушке. То, что Тауриэль услышала слишком хорошо, несмотря на то, что Гарри автоматически защищался как от гнева, так и от боли. Она слышала это раньше, хотя прошло уже несколько лет. Тем не менее, её метод преодоления фазы самообладания Гарри сейчас ничем не отличается от того, что было в тот раз, когда он вернулся после того, как помог найти убийцу в Дейле по просьбе Барда.       С этой мыслью Тауриэль наклонилась и поцеловала его в щеку, уткнувшись носом в его бок, позволяя своему присутствию отвлечь его от кровожадных мыслей. Гарри улыбнулся на это, и некоторое время они вдвоем смотрели на звезды, а Тауриэль позволяла темноте и этим маленьким, драгоценным лучикам света, оставленным Вардой, успокаивать ее, смывая ее реакцию на беззаботное насилие и жестокость, которые она слышала в доме. лагерь.       — Как ты думаешь, нам нужно будет повторить это еще раз? — спросила она через несколько мгновений.       — Не сразу. Не для этой группы. На самом деле, я думаю, как только мы немного отдохнем, нам следует встать и двинуться в путь. — неохотно сказал Гарри. — То, что я сказал, что Фили и остальных не нужно было предупреждать заранее, не означает, что я не хочу рассказывать им об этом отряде. Честно говоря, я думаю, нам нужно устроить им засаду. Я не думаю, что мы вдвоем смогли бы сделать это так, чтобы никто из них не смог сбежать, потому что, кроме того, я хочу взять этого человека в красных доспехах живым.       Тауриэль медленно моргнула, переваривая услышанное, затем кивнула. — Тогда какой у нас план, любовь моя?       — Я думаю, тебе следует вернуться к гномам. Ты гораздо быстрее меня, когда действительно торопишься, и думаю, нам нужно устроить засаду для этой компании. Спросите у Фили его мнение, но я думаю, что лучшим вариантом было бы задержать колонну там, где вы ее встретите, а затем отправить разведчиков группами вперед по обе стороны, чтобы они спрятались. Пусть вастаки увидят одну-две повозки, а затем нападут на них раньше разведчиков и тех, кто сможет спрятаться поблизости.       Он скорее почувствовал, чем увидел замешательство Тауриэль, и пожал плечами, отчего под ним зашуршала трава. — У них у всех есть лошади, любимая. Главная проблема будет заключаться в том, чтобы убедиться, что никто из них не сбежит, чтобы предупредить остальную часть своей армии, которая находится где-то впереди нас, о том, что мы находимся в этом районе.       Для Тауриэль это имело смысл, и она наклонилась и быстро поцеловала его в губы, прежде чем быстро подняться на ноги. — В таком случае, я пойду. Просто помни, Гарри, что даже мне было бы трудно заметить тебя, если бы ты был в мантии-невидимке. Будь добр, надень свой эльфийский плащ, прежде чем начнется битва, пожалуйста.       Гарри несколько мгновений смотрел ей вслед, прежде чем откинуться на спинку стула и закрыть глаза, не видя ни причин, ни желания расставлять палатку только для себя. Спустя несколько долгих минут он все-таки перекатился на бок и вытащил набор камней с надписями, разложив их вокруг себя, прежде чем снова упасть на землю. Затем он закрыл глаза, решив немного поспать без своей подушки.

***

      Поздним вечером следующего дня Гарри шагал рядом с истерлингами, так близко, что он все еще мог разобрать, как некоторые из них переговариваются друг с другом, когда они ехали дальше. Затем он нахмурился, внезапно повернув голову еще дальше на восток, нахмурив брови, когда уставился на особенно большой участок, расположенный в стороне от тропы. Что это такое? Здесь есть что-то, своего рода инаковость.       Это заставило Гарри вспомнить, что ему несколько раз говорил Гэндальф. Старший волшебник/Майар сказал Гарри, что тот создает в мире всплески, которые могут обнаружить те, кто способен чувствовать за пределами физического мира в Средиземье. Так вот на что похожи мои массивы «Замечай, что я не замечаю»? Или он просто чувствовал их, потому что они являлись частью его силы?       Гарри не знал, имело ли это смысл, но Гэндальф рассказал ему о том, как Призраки Кольца и Саурон смогли определить, что Гэндальф где-то поблизости, несмотря на то, что он использовал похожий рунический набор «Не обращай на меня внимания». Вполне возможно, что Гарри мог бы сделать что-то в этом роде теперь, когда он сам стал псевдо-майром.       Он не мог заглянуть за это, что интересно, и теперь он достаточно знаком с историей, чтобы знать, что до сих пор существуют обереги, которые не только невидимы, но и не ощущаются. Первоначально Гондор был скрыт под одним из таких оберегов, и королевства леди Галадриэль и лорда Элронда скрыты аналогичным образом. Ну, во всяком случае, частично. Есть над чем подумать в дальнейшем… Хм… может, добавить заземляющую руну в список «Не обращай на меня внимания»?       Отбросив эти мысли, Гарри еще несколько мгновений продолжал следить за отрядом истерлингов, прежде чем отступить, когда они проходили мимо того места, которое он заметил. В это время на другой стороне тропы обнаружилось укрытие поменьше. Ха, они разделили свои силы. Здравая мысль. Он…он мог представить себе размеры двух тайников, да. Гарри подумал, что в первом случае нужно использовать все рунические камни, которые он приготовил. Тогда молодец, Мето. А не захочет ли он работать над чем-то настолько «легким» или обладать достаточной концентрацией внимания. Ха, интересно, кто из них, Гимли или Фили, стоять над мальчиком?       Пока Гарри сдерживал смешок при виде этого изображения, в голове колонны раздался крик. — Смотрите, это тележка! Я вижу по крайней мере пятерых бородатых ублюдков.       — Как, черт возьми, Гандросс, мог не заметить повозку стампи? Или он свернул с тропы на север или юг? — Пробормотал человек в красных доспехах, но его голос едва долетел до Гарри, который к этому моменту находился прямо за колонной на дороге.       Затем мужчина повысил голос и крикнул: — Рассредоточьтесь. Мы нападем на них со всех сторон. Кто знает, есть ли у них поблизости какие-нибудь укромные местечки, где можно спрятаться.       — Здесь, с такой почвой, как сейчас? Больше проблем, чем оно того стоит. — пробормотал другой вастак, гораздо ближе к тому месту, где Гарри начал медленно переодеваться из мантии-невидимки в эльфийскую.       — Заткнись. Ты же знаешь, что в каждой деревушке, которую мы разгромили, были подземные ходы. — Второй мужчина заметно дрожал на своем коне. — Чертовы стампи сражаются под землей лучше, чем на траве, особенно с этими их странными короткими копьями. Кто сказал, что здесь нет маленьких скрытых пещер или чего-то в этом роде? Кроме того, я не слышу, чтобы ты жаловался на то, что у тебя снова появился шанс обогрить наши мечи кровью.       — Я что похож на бабу? — Пробормотал в ответ другой, вытаскивая саблю. Остальные схватились за копья и рассредоточились, образовав полукруг, прежде чем пустить лошадей легким галопом. Похоже, среди них снова не было луков, за что Гарри был очень благодарен. Иметь дело с конными солдатами — это уже само по себе плохо. Иметь дело с версией монгольской орды этого мира было бы намного хуже.       К этому моменту Гарри уже мог разглядеть цель вастаков, когда они рассредоточились. Это действительно была единственная маленькая тележка, одна из тех, в которых, как знал Гарри, перевозили еду для самого путешествия, а не какие-либо продукты или другие вещи, которые должны были продаваться в трюмах Стоунфута. На ней также был брезент. Ха, не сомневаюсь, что там спрятано еще несколько гномов. А Фили — тот, кто правит повозкой. Конечно. Делегирование полномочий — это не совсем обычное дело среди гномов, когда дело доходит до боя.       Гарри наблюдал, как вастаки погнали своих лошадей к стоявшей вдалеке повозке, владельцы которой пытались быстро развернуться, но безуспешно. Два гнома, стоявшие рядом с Фили, спрыгнули с повозки с оружием в руках, в шлемах на головах и сверкающих доспехах. Гарри знал, что они оба были Длиннобородыми. Гномы Эребора предпочитали шлемы и кольчуги и полагали, что их броня защитит от большинства ударов, оставляя руки свободными для владения более тяжелым оружием. Камненоги использовали короткие копья с тонкими наконечниками и щиты, а в качестве дополнительного оружия использовали молоты или топоры с короткими рукоятями.       Как только истерлинги приблизились к месту ближнего боя, области, покрытые магией, которые Гарри ощущал по обе стороны тропы, испарились, и Камненоги во главе с Тандер-Беем бросились в атаку с ревом на устах и жаждой мести в сердце. — Барук Казад! Барук ай Бедар!       Позже Гарри узнал, что это можно перевести как «Топор возмездия настиг тебя!», что было довольно подходящим боевым кличем, учитывая то, что истерлинги сотворили с народом камненогов.       В то же время, с задней стороны повозки, три гнома с Одинокой горы подняли крышку повозки, показав себя и свои арбалеты. Открыв огонь по приближающимся нападающим. То же самое произошло с другой стороны тропы. Рассредоточившись, гномы-разведчики открыли огонь в тыл и с флангов по той стороне полукруглого строя, в котором расположились вастаки.       Каждый выстрел попадал в цель, и либо лошадь, либо человек падали на землю. Ни у кого, кроме воина в красном, не было доспехов, способных остановить арбалет производства Эребора. Падающие лошади и люди заставляли других лошадей спотыкаться, ломать ноги или просто падать. То, что было обычным нападением на небольшую, хотя и хорошо вооруженную троицу гномов, внезапно превратилось в гораздо более равное столкновение.       Не то чтобы Гарри хотел, чтобы все оставалось по-прежнему ровно. Подняв руку, он нанес удар режущим заклинанием, которое поразило нескольких человек с одного фланга, когда они попытались окружить повозку. Сначала сосредоточься на том, чтобы помочь разведчикам.       В то же время камненоги врезались в них сзади и слева от неплотного строя истерлингов, вызвав еще больший беспорядок. Сквозь суматоху просвистела стрела и попала в одного из вастаков, который повернулся в ту сторону, откуда пришел, объявив, что Тауриэль тоже тут. Гарри воспользовался моментом, чтобы понаблюдать, как она обошла повозку, пристрелив еще двоих, которые подобрались слишком близко, прежде чем переключить свое внимание на более отдаленную цель — еще одного вастака, который пытался убежать.       Атакованные с тыла и обоих флангов, они столкнулись с гораздо более крепким орешком, чем они думали, и большинство рейдеров отказались от боя. Многие пытались развернуться и бежать, но были застрелены разведчиками или оказались втянутыми в схватку с камненогами. Остальные, не теряя присутствия духа или, возможно, впадая в неистовство, бросились к повозке.       Взглянув на эту группу, Гарри заметил человека в красных доспехах, который все еще сидел на лошади, подгоняя ее, чтобы атаковать одного из защитников перед повозкой. Прежде чем он успел нанести удар, Гарри бросился в том направлении.       В спешке волшебник справился с заклинанием, и оно было настолько сильным, что подняло человека и лошадь в воздух на несколько дюймов и выбросило того из седла, в то время как лошадь рухнула позади него. Окровавленная Рука приземлился и покатился, все его тело лишилось костей, когда он ударился о землю, что вполне могло спасти его от переломов ребер или позвоночника, учитывая тяжесть падения.       Сделав это, Гарри держался на расстоянии от рукопашной схватки, снова и снова нанося удары простыми режущими заклинаниями, чтобы убить любого из людей, которые пытались убежать. В данный момент не было необходимости экспериментировать. Главное — скорость, так как он не хотел, чтобы его потенциального пленника растоптали.       К этому моменту больше половины лошадей были повержены, а остальные сражались со своими хозяевами, не желая нападать на эльфийку. Еще больше пало, когда арбалеты защитников на повозке и в руках разведчиков зазвенели снова, затем еще раз. Затем битва закончилась, последний из вастаков пал от удара копья Громобоя, который выбил его из седла, как рыбу, и швырнул на землю, он все еще кричал, прежде чем копье гнома вонзилось ему в горло.       Громобой прорычал что-то по-гномьи своим товарищам, которые тоже издали бессловесный крик, и Длиннобородые почтительно замолчали на секунду, прежде чем Фили начал пробираться через трупы к волшебнику. — Гарри! Ты молодец, что отправил Тауриэль обратно к нам. Организовать все это заранее было отличной идеей. Я не думаю, что кто-то из них сбежал, и нам даже не пришлось задействовать всех наших людей. — Действительно, только разведчики и шестеро Длиннобородых приняли участие в этой битве, чтобы пополнить ряды Камненогов с Громобоем.       — Для этого вам стоит спросить мою даму. Именно она занималась там уборкой. — шутливо ответил Гарри, прежде чем по-настоящему улыбнуться Тауриэль, которая в ответ склонила голову в его сторону. Однако она не сделала ни малейшего движения, чтобы пробраться сквозь тела, вместо этого отошла в сторону, привлекая к себе выживших лошадей, успокаивая их тревогу и беспокойство за себя.       Увидев это, Фили приказал двум другим поспешить обратно к остальной части конвоя. — Приведите их сюда вместе с кормом для пони. Это успокоит этих лошадей, и Громобой и его воины смогут ими завладеть. Я ожидаю, что в будущем их будет гораздо больше.       Фыркнув на это, Гарри направился к центру поля боя, где только что находился человек в красных доспехах. — Я далек от мысли указывать на то, что для гнома есть более важные вещи, чем торговля, но я достал нам языка.       На глазах у Фили Гарри передвинул несколько тел, упавших на главаря после того, как тот потерял сознание, и поднял Кровавую Руку на ноги, продемонстрировав силу, на которую не был способен, когда впервые добрался до Одинокой горы, держа потерявшего сознание вастака вытянул его за плечи навстречу гномам. — Я уверен, что этот человек, сможет дать нам больше ответов. Он из тех, кого называют «Кровавая Рука», и действует как офицер в этой компании. Это не совсем образно, но, по крайней мере, описывало ситуацию.       Когда они встретились с остальной частью каравана, Гарри и другие офицеры, надеявшиеся допросить пленного, столкнулись с неожиданной проблемой. В тот момент, когда он опустил своего пленника на землю возле одного из костров, один из гномов, находившихся поблизости, бросился к ним, схватив палку и приготовился ударить пленника по голове, но его остановил один из гномов, схвативший его за руку. — Умри!       Это был юный Сули Бладфут, тот самый выживший из рыбацкой деревушки, получивший второе имя от караванщиков, когда он рассказал некоторым другим, что забил нападавшего до смерти в битве с вастаками, когда его и других гномов загнали в их подземную систему пещер.       — Полегче, парень, сначала мы хотим получить ответы на несколько вопросов. Тогда мы сможем убить его. — сказал Гимли как ни в чем не бывало, все еще держа младшего гнома за руку, а затем сжав ее.       Гарри слегка поморщился, услышав это. В его старом мире, убивать пленников, что ж, среди цивилизованных людей такого просто не практиковалось. Или, по крайней мере, не среди волшебников, насколько он знал. Кто знает, чем занимались немаги.       Но он понимал гнев Сули, а также тихую клокочущую ярость на лицах Громобоя и других членов племени камненогов. Тот факт, что их соплеменники, мужчины и женщины, не только погибли, но и одна из них чуть не попала в плен, приводил их в бесконечную ярость. Гарри не видел молодую леди, которая была с Сули, когда Гарри и Тауриэль освободили их, с тех пор, как они встретились с колонной и не отправились на поиски. Он знал, что защита девушки внезапно стала самым важным делом для Громобоя и остальных, пока они не прибыли в Безумие Варни. Вот насколько высоко гномы ценили своих женщин, что, в свою очередь, говорило о том, насколько редкими они были.       — Он прав, Сули. Для допроса он нужен нам живым. — сказал Гарри, качая головой. — Я не знаю ни одного заклинания, позволяющего получить ответы от мертвеца.       Это несколько забавное замечание вызвало смешки у многих гномов, но Сули кивнул и медленно успокоился, мрачно наблюдая за тем, как с человека в красных доспехах сняли эти доспехи и шлем, связали ему руки за спиной и прислонили к одному из колес повозки. Его ноги также были связаны. Вастак никуда не смог бы сбежать. — Теперь вопрос в том, как заставить его говорить.       — Что ты имеешь в виду? Мы просто пригрозим, что будем его пытать, а затем, пока он на самом деле не даст нам ответы, сломаем несколько пальцев. — твердо заявил Гимли.       Тем не менее, Фили задумчиво смотрел на Гарри. — Я полагаю, ты думаешь о чем-то более сложном? Может, ты хочешь, чтобы мы достали плоскогубцы и разложили их поблизости, может, нагрели пару шурупов на огне, пусть страх сделает за нас всю работу?       — Либо это… либо… — Гарри замолчал, и на его лице появилось выражение крайнего отвращения. — Мне кажется, я уже упоминал при вас одно заклинание, Фили, Тауриэль. Империо? Это позволило бы мне подчинить себе разум этого человека до такой степени, что он был бы вынужден отвечать на наши вопросы, как бы сильно он ни пытался с этим бороться, — Гарри с отвращением покачал головой, чувствуя еще большее отвращение к этой мысли сейчас, когда он высказал ее вслух, чем тогда, когда он просто держал это в своей голове. Как будто озвучивание этой мысли позволило Арде в целом выразить свое отвращение к этой идее.       Решительно покачав головой, Тауриэль протянула руку и, схватив любимого за запястье, поднесла его ладонь к своим губам и поцеловала тыльную сторону ладони.       — Нет, Гарри. Не запятнайте свою душу таким заклинанием. Подобное господство слишком похоже на то, что хотел бы сделать враг, Саурон или даже тот, кто был его хозяином. Истинное зло всегда начинается с желания контролировать других или причинять им боль.       Гарри кивнул и успокоился, позволив Фили взять инициативу в свои руки, но тот покачал головой. Он ненавидел заклинание «Империо» едва ли не больше, чем убийственное заклинание. — Гарри, по крайней мере, мог понять, как можно ненавидеть кого-то так сильно, что желаешь ему смерти. Он чувствовал это по отношению к Реддлу несколько раз, но идея доминировать над кем-то другим, ну, вы могли бы возразить, что просто заставлять их выполнять ваши приказы в течение короткого промежутка времени было по своей сути меньшим злом, чем желать чьей-то смерти. Но на самом деле это было не так. Подобные размышления приводили людей к Темным искусствам и тому, что они с тобой делали, медленнее, чем использование Авада Кедавры, но путь был не менее верным.       Как только Фили просигналил, что они готовы, Гарри использовал магию, разбудив пленника. Он дернулся, затем запрокинул голову, сильно ударившись ею о крепкую стену, к которой был привязан. Грязно выругавшись на своем языке, мужчина попытался поднять руки, чтобы ощупать затылок, и только тогда понял, что его руки связаны. Он растерянно заморгал, затем, когда огляделся, его глаза расширились от шока. — О, как, нет! Я не позволю, чтобы меня вот так схватили!       Вастак попытался подняться на ноги, но, поскольку он был привязан за талию к колесу позади него, это ничего не дало, только заставило его слегка застонать от боли, когда веревка впилась ему в живот, но он все равно бился и пытался освободиться, пока, после кивка от Фили, Сули дал ему подзатыльник. Несмотря на свой юный возраст для гнома, Сули все еще был силен, как обычный человек, и удар отбросил его назад, к колесу позади него.       Фили потянулся вперед, схватил вастака за волосы и дернул его за лицо, свирепо глядя на пленника, который, моргнув несколько раз, ответил таким же злобным взглядом. — Ты ответишь на наши вопросы, Вастак, или мы начнем с того, что отрубим тебе пальцы. Как только они у тебя закончатся, мы дойдём и до другого. И поверь мне, я гном. Мы знаем, что такое голова и огонь. Мы сможем надолго уберечь тебя от потери крови.       Позади и сбоку от того места, где стоял пленник, Тауриэль вздрогнула. Она хотела устыдиться прямо сейчас, потому что, хотя и знала, что это в основном притворство, она бы с легкостью могла увидеть, как Фили, да и любой другой гном, пытает врага, чтобы получить информацию. Поступок, за который она бы возненавидела и осудила их. И все же, размышляя об этом, эльфийка с легкостью могла представить, как Трандуил делает что-то подобное с человеком или гномом. Она всё еще не могла смириться с этим, но… но она могла понять, почему кто-то может зайти так далеко. Ради своих родных, ради своей рассы, да. Она это понимала. Но она не станет в этом участвовать.       С этими словами она зашагала прочь, качая головой и оставляя Гарри и командиров гномов наедине с их собственными мыслями, как раз в тот момент, когда волшебник применил заклинание на местности вокруг них. Это позволило бы им всем понять друг друга, о чем гномы были предупреждены ранее, когда атакующий отряд возвращался к остальной колонне.       К удивлению Фили, пленник не выказал страха. — Делай все, что в твоих силах, стампи! Я — Кровавая Рука. Я служу Великому Военачальнику, тому, кто вернулся, и повелителю тьмы. Он возвысил Братьев до нашего истинного положения, и мы отдадим этот мир Единой Силе!       Взглянув в глаза вастака, Фили не увидел в них страха. Но и не мужество, не совсем так. Скорее, в нем не осталось страха. Что же это за человек, который не боится боли или смерти не потому, что хочет доказать свою состоятельность или из-за мужества, а потому, что ему просто все равно?       Мужчина продолжал разглагольствовать, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Фили, вцепившегося ему в волосы, и озираясь по сторонам сквозь окровавленные зубы.       — Кланяйтесь, если хотите жить, если хотите, чтобы ваша раса выжила! Склонитесь перед истинной силой, голосом Великого на юге, вестником Того, Кто За Пределами!       Гарри нанес ему оглушающий удар, снова отправив пленника в аут. Он, Фили и Гимли переглянулись, потрясенные пылом этого человека. Этот человек был в некотором роде настоящим фанатиком, которого никто из троих никогда раньше не видел. Орки и гоблины были жестоки и полны ненависти по отношению к другим, получая удовольствие от причинения боли, при этом орки почти не боялись ее, когда находились в окружении своих собратьев. Но в одиночестве, как у гоблинов, так и у орков, эта храбрость угасала, особенно при солнечном свете. Но этот человек? Он был другим.       — Что это было? — Пробормотал Гимли, дергая себя за бороду, когда Фили отпустил волосы Вастака, и не удивился, обнаружив, что при этом они выпадают у него из рук. -Этот человек, что толкает его на такую самоуверенность?       — Я, я не знаю. — ответил Гарри, тоже глядя на мужчину восточной внешности. «Я ожидал некоторой бравады, некоторого мужества. Это не было мужеством. Это было просто отсутствие заботы о его собственном благополучии».       — Ха! Я забыл, что, несмотря на всю твою магию, ты далеко не так много путешествуешь, как принято считать у истари, Гарри. — холодно усмехнулся Громобой. — А вы двое, несмотря на все ваше умение командовать, еще молоды. Вы никогда раньше не сражались с вастаками. Этому человеку, я полагаю, проще показать тебе, что он имел в виду под братьями.       С этими словами Громобой жестом отослал Фили прочь. Маленьким кинжалом, висевшим на поясе, он разрезал гамбезон мужчины, насмехаясь над его качеством, затем стянул его с рук, обнажив грудь перед остальными.       У пленника не было волос на груди, что не было особенно удивительным, и он был, хотя и не таким широким в плечах, как сам Гарри, но все же подтянутым и с приличной мускулатурой. Но ни то, ни другое не имело никакого значения из-за большой отметины на груди человека.       Это была не татуировка. Это был след, который был вырезан на коже, а затем, по-видимому, неправильно затянулся или, возможно, за ним целенаправленно ухаживали таким образом, чтобы остался шрам. Шрам в виде изображения. На коже вастака было изображение поднятой кровоточащей руки, на ладони которой был большой кровоточащий глаз, и каждая капелька крови была маленьким шрамом.       — Это знак какого-то безумного культа, которого придерживаются некоторые вастаки. Один из них, очевидно, связан с Сауроном. — Угрюмость Громобоя на мгновение исчезла, и он переместился, намеренно поворачиваясь, чтобы смотреть куда угодно, только не на юг, где находился Мордор. Даже гномы не отзывались легкомысленно о Великом Враге.       — Я не знаю, кто этот военачальник, но очевидно, что он использует этот культ как своего рода офицерские кадры.       — Тот, Кто за Гранью, для меня — новый персонаж. — пробормотал Гарри, оправляясь от недавнего шока. — Интересно, действительно ли это тот, о ком идет речь. Впрочем, я полагаю, это не имеет значения. Как ты думаешь, мы сможем что-нибудь из него вытянуть?       — Хм, пожалуй, в общих чертах. Много лжи и полуправды. Это всегда самое изощренное оружие Великого Врага. Но угрозы на такого человека не подействуют. Они не боятся ни боли, ни смерти, потому что думают, что их души уже обещаны их ужасному повелителю. Я сражался с такими раньше, хотя так и не смог ничего узнать о них ни на войне, ни в мирное время.       В мирное время истерлинги и гномы иногда торговали друг с другом на своих границах. Не часто и не в больших масштабах, но это позволяло им обмениваться некоторой информацией. Вот почему это нападение стало такой неожиданностью: никто из камненогих или чернобородых, которые торговали с вастаками, не слышал и намека на то, что против их народа готовится такая крупномасштабная война.       — Есть еще несколько вещей, которым мы можем научиться! — крикнул Фили, чтобы ему принесли еще веревки, и, как только верхняя часть тела мужчины была привязана к колесу вокруг бицепсов и предплечий, чтобы они не могли двигаться, он кивнул Гарри.       — Разбуди его еще раз. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти в его лжи хоть толику правды.       Вастак снова проснулся, но прежде чем он успел что-то сказать, Гимли отвесил ему крепкий подзатыльник. Удар был сильнее, чем у Сули, и грозил вырубить его по старинке, но он остался в сознании, когда Гимли откинул голову назад и посмотрел на окружавших его офицеров. — Давай начнем с простого. Насколько велика твоя армия, истерлинг?       — Сотни тысяч! — Пленник ухмыльнулся. — Достаточно, чтобы покрыть землю нашими тенями!       — Враньё. — фыркнул Гарри. — Однако, хорошая аллитерация.       Вастак моргнул, затем уставился на Гарри, вид человека среди гномов, казалось, на мгновение шокировал его. Затем он зарычал. — Предатель! Почему человек помогает стампи?!       — Потому что они гораздо достойнее чем ты. — сухо ответил Гарри, послав небольшое жалящее заклятие в грудь мужчины, заставив его вскрикнуть скорее от шока, чем от боли. Он дико посмотрел на волшебника, и Гарри улыбнулся, решив на мгновение положиться на таинственную магическую штуку. Призвав на помощь свою магию так, как Гэндальф делал это раз или два, когда они путешествовали вместе, он навис над мужчиной, и его глаза вспыхнули светом восходящего солнца, когда его связь с Ариен дала о себе знать. — А теперь ты ответишь на наши вопросы, иначе боль, которую мои товарищи приготовили для тебя, будет наименьшей из твоих забот.       — Тысячи. — продолжал кричать пленник в ответ. — Вам никогда не одолеть генерала Кромтуаха, не говоря уже обо всех наших армиях! Мы пришли завоевывать, а не совершать набеги!       Гарри продолжал нависать над пленником, но Громобой жестом велел Фили двигаться дальше. Они не узнали бы никаких подробностей, но упоминание имен и тому подобное могло бы пригодиться.       Соглашаясь с этим, Фили прорычал: — Как ты и твои сородичи называете себя? Не ваш народ, а твои так называемые братья?       Тогда Вастак гордо произнес, ухмыляясь им всем: — Мы — Кровавая Длань. Мы — культ Того, Кто За Гранью, единственной Истинной Силы в этом мире. Мы взирали на Него веками, и теперь мы вознаграждены, как и было обещано нашим предкам.       Это зазвенело в ушах Гарри, и он едва сдержал гримасу. Блядь. Значит, Саурон действовал среди вастаков очень, очень долго.       Истерлинг продолжал бормотать. — Ваше Безумие снова падет, еще раз подтвердив свое имя, и мы заявим свои права на него и на земли за его пределами, пока гоблины будут захватывать ваши горы! Ваши дома падут и…       Еще один подзатыльник, на этот раз от Фили, заставил мужчину увидеть звезды, и он замолчал, застонав. Затем Фили и Громобой попытались засыпать пленника конкретными вопросами, колкостями и насмешками, но тот сменил тактику. Он замолчал, продолжая кричать о том, что им никогда не победить генерала Кромтуаха, что Кровавая Рука придет за их землями и семьями.       Тем не менее, это дало им несколько крупиц информации. Вастак упомянул еще одного лидера, Вуана, который «командовал большей частью» их войска. После вопроса Громобоя он почти подтвердил, что Кровавая Рука действительно стал своего рода благородным сословием среди вастаков и что люди могут присоединиться к ней. К счастью для Гарри, Громобой прервал расспросы, не позволив тому рассказать им, какие обряды кому-то нужно пройти, чтобы это сделать. У него уже было хорошее представление об этом. Истерлинги действительно были конфедерацией кланов и редко объединялись, но сейчас они объединились. Кроме этого, пленник не сообщил им ничего существенного.       Единственной по-настоящему важной информацией, которую сообщил этот человек, было то, что вастаки не только знали о гоблинах, сеющих беду в глубине Серых гор, но и действительно поддерживали с ними связь. Этот человек не знал, каким образом, только то, что поход в земли Камненогих был подготовлен с учетом дальнейших действий гоблинов.       Однако он ничего не упомянул о ледяных драконах, что было в некотором роде благословением. По крайней мере, Саурон не смог использовать этих существ в своих целях. Или, по крайней мере, не так, как они могли бы координировать свои действия с его меньшими слугами.       В конце концов, еще через десять минут Гарри покачал головой. — Если я не захочу применить к нему Империо, думаю, мы закончим. Он не даст нам ничего, на что мы могли бы опереться. — А сам Гарри действительно не хотел этого делать.       Кивнув, Гимли протянул большой кинжал Сули, который стоял в стороне, не задавая никаких вопросов, но не сводя глаз с Вастака с перекошенным от ярости лицом. — Сули.       Сули шагнул вперед и вонзил клинок мужчине в шею, вырвав его из тела. Он отвернулся и зашагал обратно через лагерь, а пленник бился в конвульсиях, кровь хлестала из ужасной раны, нанесенной ножом бывшего рыбака.       Покачав головой, Гарри отвернулся, чувствуя, как по телу пробегает дрожь отвращения. К убийствам в бою он быстро привык в этом мире. Даже убивать других людей он мог в бою без колебаний, даже если это иногда вызывало у него кошмары по ночам. Но убийство пленника не было для него чем-то приятным. Тем не менее, это земля Камненогов, и он не мог отрицать, что у Сули были причины ненавидеть этих вастаков.       — Гоблины действительно причиняют столько беспокойства в горах? — Спросил Гимли, пристально глядя на Громобоя. — Мы знали, что это проблема, но по тому, как говорил этот человек, можно было подумать, что падение ваших крепостей в горах и долинах — всего лишь вопрос времени.       Громобой проворчал, качая головой. — Нет. В сообщениях, которые я получал из дома, рассказывающих мне об этой войне, говорилось, что гоблины — это проблема, да, но не такая уж большая. Холодные селезни беспокоят Клыкастые Стены, но это все. Мы не можем с легкостью уничтожить их, но если бы не вастаки, мы могли бы с ними справиться. Нет, больше всего беспокоит тот факт, что вастаки уже захватили одно из наших владений на холмах и отрезали два других от остальной части моего Дома.       Фили и Гимли переглянулись. Их отряд был невелик, но в настоящее время очень хорошо оснащен и снабжался всем необходимым. Они были бы идеальной силой для борьбы с гоблинами в горах. Но если вастаки были более серьезной проблемой, то как же тогда обстояли дела с их приказами? В настоящее время никто из них этого не знал, но они просто пожали плечами, когда Громобой продолжил.       — Я также сомневаюсь в тысячах или сотнях тысячах, когда этот безумец говорил о силах истерлингов. Я сомневаюсь, что между нами и Безумием Варни было бы больше десяти тысяч человек. Что еще у них может быть, я не знаю. Но сомневаюсь, что они легко справляются со снабжением своих войск.       — Или, в частности, своих лошадей. Лошади могут обойтись травой, но им нужен овес и другие продукты, чтобы быть в лучшей форме, верно? — Пробормотал Фили, прежде чем пристально посмотреть на Гарри. — Ты заметил что-то в этом культе Кровавой Длани, Гарри. Что-то, что тебя сильно обеспокоило. Расскажи нам. — потребовал он.       — Я бы не назвал это поводом для беспокойства, просто это признак того, как долго Саурон работает среди вастаков и как мало я хотел знать об их тайных обрядах. В любом случае, это зависит от того, насколько велика эта Кровавая Длань. — Фили продолжал смотреть на него, и Гарри вздохнул. — Одним из способов, которым Саурон вызвал Падение Нуменора, было убедить нуменорцев в том, что Моргот — единственный истинный Вала, а остальные — узурпаторы. Культ Моргота был известен человеческими жертвоприношениями и худшими обрядами.       Все гномы вздрогнули, переглянулись и снова отвели взгляды. В каждом доме гномов были письменные свидетельства, какими бы скудными они ни были, о тех временах, когда в Средиземье правила великая тьма, когда надежда была мимолетной, а истинная победа невозможной. Прошедшие века стерли эти воспоминания, но кое-что из написанного все еще сохранялось, а вместе с ним и ужас тех дней. — Верно. Что ж, мы все равно никогда не ожидали от истерлингов милосердия или благородных поступков. Это только доказывает это, — заявил Фили. — Пусть кто-нибудь отбросит его в сторону и сожжет тело. Мы снова двинемся в путь ночью, чтобы оказаться как можно дальше отсюда и по другую сторону от места засады».       Все остальные поспешили повиноваться, а волшебник, вздохнув, отправился на поиски своей прекрасной дамы. На тропе Гарри и Тауриэль оставались с конвоем, зная, что впереди них больше нет вастаков. Солнечные заклинания Гарри помогли им продержаться всю ночь, и, как и хотел Фили, они миновали место засады еще до восхода солнца. Позже в тот же день, когда они двинулись дальше, группа, в которой Гарри и Тауриэль все еще путешествовали, обнаружила небольшой сюрприз, ожидавший их.

***

      — Я заметил знак разведчика два дня назад. Он был едва заметен, но говорил о том, что тот бежал на юг. — объяснил Маколоан, указывая на своего спутника, который уставился в кружку с элем, словно размышляя о тайнах жизни. — Я решил, что не хочу вести весь свой отряд наугад, оставляя вас с небольшим отрядом разведчиков на случай неприятностей. — он пожал плечами, жестикулируя одной рукой, как будто дважды доказывал свою точку зрения, сидя здесь со своей добычей и после недавней битвы.       — Как выглядит этот скаутский знак? Он чем-то отличается от тех, которыми вы делились со мной ранее? Я не видела ни одного такого. — сказала Тауриэль. Будь она человеком или даже гномом, в ее голосе могли бы прозвучать нотки вызова, и вполне вероятно, что Тауриэль была профессионально раздражена тем, что другой разведчик заметил что-то, что она пропустила. Вместо этого, это была всего лишь мягкая просьба, и она одобрительно улыбнулась Маколоану.       Это, казалось, озадачило грубоватого старшего разведчика, но в ответ он покачал головой и указал на другого гнома. — Скауты-каменноноги не используют тот же метод оставления знаков, что и мы. Вместо сломанных веток или маленьких сучков, сделанных из стеблей травы, они используют крапиву из набора Хру’уз’бар, чтобы указать путь, а также указать, есть ли на некоторых из них кровь снизу или нет, чтобы указать на определенные вещи.       Одноглазый мастер намеренно говорил расплывчато, потому что это был не его секрет, который он мог раскрыть. Тауриэль мгновенно поняла это, понимающе кивнула и посмотрела на разведчика из «Безумия Варни», как и все остальные, после того, как караван замедлил ход и начал разбивать лагерь на несколько часов.       Внешне гном был почти таким же, как и все остальные гномы-каменноноги. Он был немного ниже Длинноборода, но гораздо шире в плечах и животе. На нем не было доспехов, кроме вареной кожи, что заметно отличало его даже от разведчиков племени Длиннобородых. Его голова тоже была выбрита наголо, но вместо того, чтобы быть просто лысой, мужчина что-то сделал с ней, смазав маслом или еще чем-то, чтобы его макушка не отсвечивала в свете костров поблизости и, вероятно, на солнце. На нем был тяжелый плащ с капюшоном, выполненный в зеленых и коричневых тонах, а на поясе висело несколько коротких, но толстых кинжалов. Казалось, что там должно быть место и для чего-то еще, но что бы это ни было, оно давно исчезло.       Это был не единственный признак износа на теле нового гнома, и в целом он выглядел довольно потрепанным. Его плащ был порван, штанина разорвана в нескольких местах, в бороде виднелась кровь, а глаза были как у гнома, который не спал несколько недель. Гномы обладали невероятной выносливостью по сравнению с людьми, но этот гном выглядел так, словно его выносливость была на исходе.       Когда он заговорил, его голос был едва слышен, из-за чего Фили и все остальные напрягли слух. Как и любой гном, когда он находится рядом с представителями другой расы. — Я Горди, старший разведчик из «Безумия Варни». Старший из-за буквального старшинства, а не ранга, как объяснил мне ваш друг Маколоан. Я был частью группы, которой было приказано спрятаться далеко к востоку от Безумия Варни. Мы должны были найти и сжечь все припасы, которые, как мы увидим, привезет армия истерлингов. Все прошло не очень хорошо.       Простые слова гнома содержали огромное количество информации, его взгляд был устремлен вдаль и полон боли. Тем не менее, он рассказал немного подробнее, когда Гимли попросил его об этом. — Мы были далеко к югу отсюда, когда наткнулись на группу людей, нагруженных добычей. Мы дождались наступления темноты. Но мы не подготовились к встрече с их лошадьми. Они подняли крик, когда мы проезжали мимо того места, где лошади были привязаны по всему лагерю, и не могли убежать. Двух моих друзей насмерть затоптали лошади. Остальных зарубили саблями. Мне удалось спастись, но я был ранен.       Горди покачал головой. — Я залег на дно на несколько дней, затем попытался вернуться на север, но чуть не столкнулся с другой группой. Какое-то время они преследовали меня, но мне удалось немного оторваться от них и добраться до дороги, где я уронил табличку «Скаут», прежде чем мне пришлось отступить назад и подальше от нее. Это было, кажется, неделю назад.       — Пока что мы разгромили две группы вастаков, но меньших групп не видели. Учитывая, что разведчики ушли так далеко, а Тауриэль и Гарри находятся впереди нас, я не думаю, что нам грозит опасность столкнуться с кем-то еще, — успокоил Фили и объяснил на одном дыхании.       — Хорошо, — проворчал Горди. Он моргнул, когда перед ним поставили миску с тушеным мясом, и жадно набросился на нее, не обращая внимания на остальных. — Не ел с той ночи, когда погибли мои друзья. — пробормотал он в качестве объяснения, ковыряя ложкой в тарелке.       — Понимаю. Что ты можешь рассказать нам о войне в целом? Что тебе известно о Безумии Варни? Они все еще держатся? Я предполагаю, что так оно и есть, но единственный слух, который мы услышали, был от молодого рыбака, и они сказали, что до них дошел слух о том, что одно из ваших владений на холме пало.       — Это правда. — Этот односложный ответ был всем, что они услышали в течение нескольких мгновений, когда Горди полностью сосредоточился на тушеном мясе, пока оно не опустело до дна, после чего поставил миску на стол, оглядываясь в поисках добавки, прежде чем снова обратить внимание на офицеров, сидевших вокруг него.       — Меня не было на границе, когда началась война. Но да, позиции Эндо быстро пали. Скорость этого нападения, тот факт, что мы не получили предупреждения до того, как они начали пересекать наши границы? Позиции не были подготовлены. Король Эндо-Холда, он старался. Его армия выступила маршем, но их просто отбросили назад. В тот момент нападавшим еще предстояло разделить свои силы, и они насчитывали, по оценкам, от сорока до пятидесяти тысяч человек в то время, по сравнению с несколькими тысячами, которые холд мог собрать самостоятельно.       Гномы выругались и зарычали от такого количества людей, и не один камненогих в лагере вокруг них сплюнул в сторону. — Люди, они плодятся как крысы, вот так сражаясь с армиями.       Гарри не принял это близко к сердцу. Он хорошо знал, что люди воспроизводят себя гораздо быстрее, чем гномы или эльфы. Тауриэль, с другой стороны, не понравилось это сравнение, и она на мгновение повернулась, чтобы посмотреть на говорившего, прежде чем Горди заговорил снова, возвращая ее внимание к себе, когда последний кусок вяленого мяса исчезал у него в глотке.       — Три крепости на холме всегда полагались на то, что смогут действовать слаженно, находясь так близко друг к другу. Но ни одна из двух других сил не смогла прибыть вовремя на помощь. Они были вынуждены отступить в свои собственные крепости, и одна из них оказалась недостаточно проворной. Армия Каменной Хватки была разбита наголову в битве, длившейся более полутора суток, но они, по крайней мере, сообщили в свое убежище, что надвигаются неприятности. Насколько нам известно, и крепость, и Паучий Приют все еще держатся.       — Значит, они в осаде, как и «Безумие Варни»? — Спросил Гимли, пока Гарри одними губами повторял слова «Паучий Приют» Фили, который пожал плечами.       — И да, и нет. Мы все еще можем… или мы все еще могли передавать сообщения через мусор, когда меня отправили в разведку. Но я ничего не знаю о том, чтобы делилась какой-либо информацией высокого уровня. Я знаю, что основная армия истерлингов двинулась на Паучий Приют, в то время как крупные силы были направлены для захвата земель вокруг Хватки, а еще один отряд был направлен в Безумие Варни.       Горди поморщился, расправляясь с вяленым мясом, и заговорил, хотя рот у него был набит, отчего Тауриэль слегка дернулась. — Эта сила, об этом я знаю больше. В нем около десяти тысяч человек, все, конечно, конные, и около шести тысяч стрелков, с которыми вы, вероятно, имели дело.       — У них почти нет доспехов, кроме шлемов, сабель и копий? — Быстро описал Фили.       — Да. Эти. Остальные четыре тысячи истерлингов сделаны из более прочного теста. В основном это пластинчатые или кольчужные доспехи. Думаю, в этом есть разница. Однажды мы размышляли об этом. Некоторые из этих племен вастаков просто богаче и лучше экипированы, чем другие, в то время как пластинчатая броня может быть попыткой немного улучшить их экипировку. Горди пожал плечами. — Не то чтобы это имело для нас большое значение. Хорошая гномья сталь все еще может пробить их броню, если хорошенько порезать, или просто сломать кости настолько, чтобы вывести кого-то из боя, если вы предпочитаете молот.»       Гарри кивнул и задумался над этим, но тут же подумал, что племена камненогих, похоже, вообще не предпочитали молоты и что их короткие копья, вероятно, проигрывали конкуренцию копьям, особенно копьям, которые использовались, судя по всему, тяжелой кавалерией или, по крайней мере, средней кавалерией. Пластинчатые и кольчужные доспехи не так хороши, как пластинчатые, верно? Он знал, что в большинстве случаев так и бывает с кольчугами, хотя, вероятно, поставил бы кольчугу гномов против пластинчатых доспехов любой другой расы. Но он не мог вспомнить, где в таком масштабе находятся пластинчатые доспехи.       — И все же, десять тысяч? Да, это была бы тяжелая битва, но не могла ли Безумие Варни обратиться за войсками в другие крепости, расположенные глубже в горах? Вы должны быть в состоянии выставить около четырнадцати тысяч, а может, и больше, а остальные крепости добавят своих сил к вашим. — задумчиво произнес Фили, прежде чем нахмуриться. — Если только гоблины не будут сильно давить на них?       — Клыкастые Стены не могут никого прислать. Ледяные селезни создают там проблемы. Что касается других горных крепостей, то они намного меньше, чем вы могли бы подумать, хотя они и прислали некоторую помощь. О, да, если бы мы одели всех, кто умеет сражаться, в доспехи и снабдили их оружием, мы, возможно, смогли бы собрать армию еще большую, чем эта. Но качество было бы плохим. — Затем Горди сказал что-то на кхуздульском, на что все остальные гномы кивнули.       Гарри готов был поспорить, что это было что-то вроде «хорошее качество в небольших количествах всегда лучше плохого» или что-то в этом роде, поскольку за последнее десятилетие он несколько раз слышал подобные наставления от гномов. Он не сомневался, что, если дело дойдет до драки, другие владения соберут такие же армии, но они будут очень неохотно это делать, даже в такие тяжелые времена, как это, особенно если, как Фили расспрашивал Горди, у них действительно были проблемы с гоблинами ближе к дому.       Казалось, что даже эта проблема может оказаться слишком масштабной для Фили и его группы, чтобы по-настоящему что-то изменить, во всяком случае, на первый взгляд. Только если учесть, что это будет серия мелких столкновений, а не одно крупное. Он также знал, что любой воин-гном равен восьми или девяти гоблинам. «Пока с ними нет орков», — подумал Гарри, взглянув на Фили, который задумчиво смотрел на Гимли, а затем снова на Горди, — «У Фили и остальных все должно быть в порядке».       — Тем не менее, другие крепости, должно быть, прислали какую-то помощь. Почему вы не вступили в бой, по крайней мере, с небольшой армией? Силы, которые осаждают две другие уцелевшие крепости на холмах, не могут быть достаточно близко, чтобы вовремя оказать помощь силам, не входящим в «Безумие Варни».       — Вы думаете, мы этого не сделали? Я был частью армии, когда мы пытались. Пять тысяч воинов-гномов, мы выступили, чтобы сразиться с ними в открытую, но не смогли вызвать их на бой. — Горди усмехнулся.       — Подожди, что? — Гарри смутился. — Вастаки не сражались с тобой?       — Вастаки отказались вступать в открытое сражение. Их армия отступила от нашей южной стены в тот момент, когда наша армия попыталась сделать вылазку. Мы двинулись вперед, пытаясь преследовать их, но пешие гномы, возможно, и были хороши на расстоянии, но у нас не было достаточной скорости, чтобы догнать армию верхом. Они отвели свою армию назад, а затем их стрелки начали атаковать нас, нанося удары небольшими группами. В течение того дня они трижды атаковали нас, когда мы пытались прорваться к центру их армии, заходя с боков, флангов и тыла. Мы потеряли несколько сотен хороших гномов, прежде чем были вынуждены отступить. Они заплатили за это, так как им все еще приходится приходить к нам со своими саблями и копьями, но нам все равно приходилось хуже.       — Черт. — пробормотал Гарри, и сцена, которую описал гном, напомнила ему о некоторых историях о битвах с монголами в его старом мире. Поттер в очередной раз похвалил Илуватара за то, что вастаки не научились стрелять из лука верхом. Если бы они научились, это был бы настоящий кошмар.       На самом деле, до этого момента в Средиземье была только одна группа людей, которые развивали конную стрельбу из лука. К счастью, всадники Рохана были твердо на стороне Запада.       Фили задумчиво хмыкнул. — Итак, главная проблема в том, что они и остальные их силы находятся между Безумием Варни и укреплениями на холмах и вдобавок у нас на пути. Хммм…       — Ты что-то задумал, кузен. — фыркнул Гимли. — Такой же взгляд бывает у тебя, когда ты замечаешь брешь в моей обороне во время спарринга.       — На мой взгляд, проблемы, с которыми мы сталкиваемся, могут быть сведены к тому, что мы недостаточно быстры, чтобы догнать истерлингов, и к их численности. С численностью мы можем справиться достаточно хорошо. Даже их всадники в доспехах не равны нашему оружию.       В то время как разведчик в замешательстве наблюдал за происходящим, Громобой кивнул, как и Гимли. Несколько раз в ходе недавней стычки простые шлемы и кольчуги Длиннобородых оказывались эффективными против сабель противника. Гарри не был уверен, что так будет, когда дело дойдет до метания копья в полную силу, но это можно компенсировать. Поэтому он молча наблюдал, как Фили подошел к одной из ближайших тележек и хлопнул по ней.       — Мы можем и дальше превосходить их числом, если будем надежно защищаться. Эти повозки дают нам преимущество в росте даже против всадников. Я бы хотел, Гимли, чтобы ты смог договориться о том, чтобы к нам присоединились несколько лучников, но арбалетов у нас предостаточно.       Гимли что-то проворчал на это, но не очень громко. Ему удалось заключить выгодную сделку с восьмьюдесятью доблестными лучниками из Долины, которые отправились с ними, пока Бард не услышал, что землям Черновласов тоже угрожает опасность, что также заставило Нори и Дори отказаться от идеи отправиться с ним и Фили. Вместо этого они, как и Двалин, отправились с Торином.       Что касается лучников, Бард счел нужным отменить соглашение об отправке людей с Фили и его караваном. Вместо этого он объединил эти восемьдесят человек в гораздо более многочисленный отряд, который должен был отправиться с Торином. Затем он развернулся и потратил свою казну на то, чтобы удвоить количество арбалетов и болтов, которые должен был взять с собой караван.       Добродушно фыркнув на своего кузена, Фили повернулся к Гарри, его глаза блестели от нетерпения, когда он указал на своего друга-человека. — И у нас есть волшебник. Насколько сложно будет приподнять грунт под нашими тележками, чтобы их невозможно было сдвинуть с места? У нас есть толстые веревки, которыми мы могли бы связать их вместе.       — Я могу приподнять грунт под тележками. Рунические знаки мгновенной прочности на маленьких камнях, вставленных в веревки, сделают их еще прочнее. — размышлял Гарри, понимая, к чему все идет, и оскаливая зубы с таким же энтузиазмом, как и Фили. — Тогда потребовался бы поистине чудовищный удар, чтобы сдвинуть их с места.       На мгновение он задумался, готов ли враг к такой тактике, поскольку знал, что всадники, которые много веков назад вышли из Руна, чтобы напасть на Гондор, также должны были использовать бронированные повозки. Все их общество, несколько крупных племен, объединенных в одну коалицию, путешествовало на этих повозках.       Но потом он вспомнил, что создание фортов из повозок, подобных тому, что описывал Фили, на самом деле не было тактикой. Да, их повозки были бронированы и были огромными, но смертоносными их делало то, что они использовали боевые колесницы, которые, в свою очередь, были тяжело бронированы и вооружены. Их точно так же бронированные повозки на самом деле не спасли их, когда в битве за Лагерь на их орду напал Эрнил II, который позже будет назван королем Гондора.       Как на самом деле проходила эта битва, Гарри понятия не имел, но то, что он слышал от Гэндальфа и нескольких мужчин и женщин из племени Барда, которым нравилось выступать в роли историков, говорило ему, что всадники были захвачены в их лагере, не имея возможности использовать свои колесницы с каким-либо эффектом. Таким образом, использование повозок в качестве быстрой защиты, как мы надеемся, застанет их врагов врасплох.       — Но разве истерлинги не поймут, что сразиться с вами невозможно сразу после начала битвы, или просто откажутся от этого? — В замешательстве спросила Тауриэль. — Они просто отступят и избегут сражения. В конце концов, это нам нужно добраться до «Безумия Варни».       — Это люди-воины, Тауриэль. — сказал Гарри, взяв ее за руку и сжав ее, отчего глаза камненога расширились. Очевидно, хотя он и знал о волшебнике-человеке, который также был другом гномов, тот факт, что Гарри состоит в отнашениях с эльфийкой, не дошел до его ушей. Не то чтобы Гарри это волновало. — Воинов-людей, у которых кипит кровь, и, скорее всего, к тому моменту их товарищи уже будут мертвы, будет нелегко обуздать. Если мы также будем стараться убивать всех, кто носит красную броню, сделать это будет еще сложнее.       — Ха, вся эта история с равенством офицеров в красных доспехах не сработает с их основными силами. — предупредил Горди, быстро оправившись от шока, вызванного отношениями человека и эльфийки. — С основными силами их гораздо больше, чем с теми войсками, которые они посылают прочесывать наши земли в поисках продовольствия. И многие из их тяжелых подразделений носят красную броню в придачу, хотя в их случае это в основном кольчуги, а красный цвет идет от их леггинсов и штандартов. Красная змея на черном фоне.       — Хм… этот знак кажется знакомым. — пробормотал Громобой, прежде чем отмахнуться от остальных. — Ещё вспомню. Тем не менее, Тауриэль права. Возможно, мы сможем убить несколько тысяч, прежде чем остальные начнут отступать.       Это не было преувеличением. Длиннобороды привели с собой четыреста тридцать гномов, триста восемьдесят воинов, двадцать четыре разведчика и остальных погонщиков под командованием громогласного Бурго. У Громобоя было двенадцать человек из его собственного племени. В оборонительном бою, когда повозки дают им преимущество в росте, они понесут тяжелые потери. Громобой мог это видеть. И все же проблема оставалась.       — Ах, но ты меня не так понял. Я не думаю, что мы сможем победить в этой битве в одиночку. Если только гордость и глупость не заставят истерлингов нападать на нас до тех пор, пока не погибнет последний или они не будут разбиты окончательно. Хотя здесь, опять же, мне придется положиться на тебя, Гарри. Горди, какова вероятность того, что рядом с «Безумием Варни» появится туман? Такой, который может возникнуть и затуманить зрение? — Фили ухмыльнулся. — И как быстро, по-твоему, повелитель «Безумия Варни» сможет перейти в атаку, если представится такая возможность?       Горди фыркнул, затем кивнул. — Ты имеешь в виду, что мы с Маколоаном должны пробраться на север, чтобы связаться с моим народом? Что касается тумана, то, скорее всего.       — Сделаю. Я оставлю на усмотрение вашего лорда, как и когда ваши люди это сделают, но если мы сможем каким-то образом перехватить их между вашим молотом и нашим фортом, то сможем уничтожить большую часть этой армии. — Фили заметил, что и Горди, и Громобой дернулись при упоминании лорда Варни Фолли, и фыркнул. Он знал, что происходит, но, несмотря на это, сомневался, что генерал, командующий их вооруженными силами, будет медлить с действиями. — Убедись, что их лидер будет среди мертвых, и, надеюсь, нам не придется беспокоиться о разбросанных останках.       Конечно, манипулировать погодой было делом исключительно из области Манвэ, и, следовательно, это было далеко не так просто, как, скажем, создать луч отраженного света, способный в солнечный день пробиваться сквозь полчища врагов. Гарри тоже был готов на это в случае необходимости. Но создание тумана было чем–то новым, поэтому следующие два дня, пока караван двигался — медленнее, чем раньше, чтобы поддерживать людей в боевой форме, — он провел, шепча что-то ветру, выясняя особенности местной погоды, чтобы, когда придет время, создать необходимый туман для ослепляют своих врагов.       Не прошло и двух дней, как ранним утром Тауриэль заговорила с того места, где она на мгновение забралась на верх телеги, стоявшей впереди всего каравана. — Я только что видела передового всадника. По моим расчетам, они смогут увидеть нас через несколько часов.       — Арбалеты на изготовку. Громобой, ты и твои люди начинайте осматриваться в поисках возвышенности, на которой мы могли бы расположиться. Чем больше у нас возвышенности, тем лучше. — приказал Фили.       Обычно Громобой, как посол, не подчинялся бы Фили, и действительно, до этого момента он этого не делал. Теперь, когда, как он надеялся, вскоре начнется настоящая битва, он просто кивнул, не проявляя ни капли эгоизма, который был бы присущ нормальному политику.       Повернувшись к Гарри, Фили посоветовал: — Я думаю, тебе тоже стоит напустить туману. Делай это постепенно, чтобы они не поняли, что это исходит и от нас тоже.       — Согласен. Я также воздержусь от заклинаний, если в этом нет необходимости, и до тех пор буду держать свой лук при себе. — предупредил Гарри.       Фили ухмыльнулся, поднимая свой клинок. Это был не Оркрист, а обычный гномий клинок, но ему подошел бы боевой меч, который толще, чем у большинства человеческих клинков, но намного острее и прочнее. — Меня устраивает.       Вскоре после полудня, который выдался холодным и серым, а туман, благодаря Гарри, поднимался от земли до самых голеней гномов, вастаки заметили караван. Тауриэль рассказала о том, что она видела, и рассказала Фили и Гарри все по порядку.       — Один вастак сорвался с места и помчался дальше на юг. Вдалеке я вижу, как горы сменяются холмами… и то, что я бы предположил, является самой южной стеной Безумия Варни. Боже мой.       Гарри в замешательстве посмотрел на свою женщину, но она не стала вдаваться в подробности, вместо этого вернувшись к рассказу о том, что двое вастаков отошли в сторону и теперь мчались вперед, находясь далеко за пределами досягаемости лука или арбалета, но в пределах видимости конвоя. Она доложила об этом через несколько мгновений, когда они повернули назад и к некоторым из вастаков, шедших впереди, присоединились другие. Хотя основная армия все еще была вне поля зрения гномов и людей, она начала замечать признаки вражеского лагеря.       — Это большое, раскинувшееся сооружение. Я вижу здесь больше палаток, чем мы видели, когда проникли в лагерь войск несколько дней назад, Гарри, хотя все они выглядели большими и общими, за исключением нескольких, установленных в центре лагеря. В импровизированных загонах вокруг лагеря содержатся тысячи лошадей, и сейчас их выводят группами по десять-двенадцать человек. Я мало что могу разобрать, поскольку не могу видеть сквозь предметы, что происходит внутри лагеря, но ясно, что армия знает, что мы здесь.       — Как ты думаешь, сколько времени нам потребуется на обустройство? — Спросил Гарри, глядя на Фили.       Фили задумчиво нахмурился, затем кивнул, понимая, к чему клонит Гарри. — Громобой?       Старик кивнул и указал немного севернее, на небольшой холм у дороги, который здесь, рядом с Варни-Фолли, действительно заслуживал такого названия. — Вон там — наш лучший выбор.       — Ты слышал, что сказал этот человек. — сказал Фили Бурго, который слегка позеленел под своей бородой при мысли о том, что скоро начнется. — Давайте двигаться дальше.       Чтобы еще больше запутать ситуацию, большая часть еды и других товаров была оставлена, спрятанная под объявлением, которое они оставили накануне вечером, вместе с молодой женщиной из рыбацкой деревушки. Предполагалось, что Сули будет с ней, но Гарри знал, что он остался с конвоем.       На их месте около половины воинов племени Длиннобородых смогли спрятаться внутри повозок, когда они начали перевозить ее в то утро. Никому из них это не доставило удовольствия, а ворчание и проклятия, доносившиеся из-под брезента, поддерживали у погонщиков хорошее настроение, несмотря на то, что никто из них не ждал предстоящей битвы с таким нетерпением, как воины.       Вскоре отряды всадников двинулись прочь от лагеря, направляясь к конвою. И снова Тауриэль смогла описать эту сцену остальным, которые все еще не могли разглядеть врага. — По моим оценкам, к нам приближалось около девяноста всадников. Они разделяются, снова перемещаются влево и вправо, окружая нас, чтобы оценить нашу численность.       — Арбалетчики готовсь! — проревел Фили, и его голос донесся почти до конца колонны. Погонщики и воины, которым было поручено сидеть рядом с ними, одинаково готовили арбалеты, в то время как длиннобородые пехотинцы надевали шлемы на головы, держа в руках щиты.       Как и предсказывал Фили по описанию Тауриэль, всадники попытались приблизиться к конвою и были предупреждены, когда трое из них погибли от точных выстрелов арбалетчиков. Все три убийства были совершены разведчиками из команд Маколоана, поскольку они были лучшими стрелками, чем обычные длиннобородые воины или погонщики. Но этого было достаточно, чтобы на какое-то время отпугнуть остальных нападавших. Мгновение спустя последовала более серьезная атака: около девяноста писателей зашли с тыла, перестроившись в единую массу. Но гномы быстро открыли по ним ответный огонь, и когда они приблизились, пехота уже образовала сплошную перспективную стену вокруг задней части колонны.       Сабли мелькали, с силой врезаясь в шлемы и щиты, но отскакивали от крепких эреборских доспехов, открывая всадников и, что еще хуже, лошадей для ударов молотков, топоров и мечей. Больше лошадей было покалечено, чем людей убито, но, оказавшись на земле, вастаки не могли противостоять пехоте длиннобородых, которые убивали их прежде, чем те успевали оправиться от падения с лошадей.       В этот момент ответственным офицерам стало ясно, что им придется атаковать гораздо активнее, чтобы прорвать конвой, и вскоре последовали новые атаки, которые обрушивались на них, атаковали и отступали. Но с арбалетами хуже всего приходилось вастакам. По команде Фили пехота, стоявшая на земле, выскочила из повозок, превратившись из плотной стены в рыхлую, но по-прежнему представлявшую собой препятствие, которое вынудило противника попытаться сбить их с ног. Несколько гномов были сбиты с ног лошадьми, но в то же время они подрубили ноги этим лошадям, когда те падали. Гномы поднялись, ругаясь и бормоча что-то о синяках и шишках, но живые, в отличие от лошадей и вастаков, которые были на них.       Колонна достигла крошечного холма и, повинуясь громкой команде Фили, начала выстраиваться в круг. Вастаки бросились в атаку, пытаясь прорваться вперед, нанося удары как по тылу, так и по фронту колонны, а затем обрушились на центр с обеих сторон, нанеся сокрушительные удары, но только для того, чтобы отступить после того, как они понесли несколько потерь от арбалетных болтов.       Гарри и Тауриэль было очевидно, что арбалет действительно имеет здесь значение, и волшебнику пришлось слегка покачать головой. Очевидно, что племя Камненогих не очень-то разбиралось в арбалетах, а те арбалеты и луки, которые у них были, явно не соответствовали качеству гномов Фили. Благодаря изобретательности «Черного замка», который использовал механизмы в сочетании с эреборской сталью, каждый из этих арбалетов был намного тяжелее и быстрее в стрельбе.       Поскольку первоначальные атаки потерпели неудачу, более тяжелые атаки также прекратились, оставив на поле боя по меньшей мере еще восемьдесят своих убитых.       — Теперь мы показали себя довольно грозным противником. Вражеский командир скоро должен начать подтягивать свои основные силы. — задумчиво произнес Фили, глядя перед собой, а затем перевел взгляд на Тауриэль. — Есть еще какие-нибудь подвижки в их лагере?       — Что делать, пока есть силы наготове. Я вижу, как сверкают доспехи по меньшей мере на сотне всадников, которые уже едут верхом, красные доспехи, как нас и предупреждали, на некоторых из них, на других кольчуги, о чем нас тоже предупреждали. Я должна сказать, что шлемы, которые они все носят, похоже, гораздо лучше сочетаются с таким снаряжением, чем отсутствие доспехов, которое мы наблюдали до сих пор.       — Да, шлемы все еще кажутся мне странными. — пробормотал Гарри, качая головой, когда туман под его руководством стал чуть гуще. Он не поднимался выше от земли, по крайней мере, пока, но определенно был достаточно густым, чтобы, если вы попытаетесь что-то разглядеть с расстояния более ста ярдов, вы не смогли бы этого увидеть.       Повозки закончили движение по кругу, и люди, находившиеся в них, быстро вышли, построившись в центре, в то время как пехота, которая меняла позиции, пока не оказалась за пределами круга, также двинулась внутрь. Щиты были быстро установлены и затем с глухим стуком закреплены на дне повозок между колесами, а между каждой повозкой были установлены цепи, которые по отдельности соединяли их с другими с обеих сторон, пока арбалетчики, теперь усиленные, сдерживали вастаков. Фили спрыгнул с повозки, на которой ехал, чтобы пойти и помочь, в то время как Гарри и Тауриэль остались на месте, сосредоточившись на своих задачах.       — К первоначальной сотне тяжелой кавалерии присоединились еще по меньшей мере четыреста всадников. Также сейчас гораздо больше всадников. Они так много бродят вокруг, что я не могу точно определить их численность, но, по моим оценкам, их по меньшей мере три тысячи.       Фили кивнул, помогая прибивать еще один щит к борту одной из повозок, и лениво подумал, что было бы неплохо спроектировать тележки, которые могли бы перевозить товары, но в то же время могли бы быть приспособлены для самозащиты в будущем. «Гарри, пожалуйста, сделай все возможное, чтобы наши тележки оставались на своих местах. А затем как можно сильнее промочи их водой».       Гарри нахмурился, затем кивнул, быстро понимая, что происходит. Если нападавшие решат, что они потеряют слишком много людей, просто атакуя, они могут вместо этого начать бросать факелы. Если бы тележки уже были мокрыми, это не было бы такой большой проблемой.       В течение следующих десяти минут или около того, засеченных одним из гномов с помощью дорогих карманных часов, защитники были готовы, и арбалетчики уложили еще более сотни налетчиков. Повозки были расставлены по кругу, так что каждая из них почти касалась друг друга, а затем привязаны друг к другу толстой веревкой, которую обычно используют, чтобы при необходимости вытаскивать повозки из канав. Магия Гарри как бы погрузила их колеса в землю на несколько дюймов, гарантируя, что ни одно из них не удастся легко сдвинуть с места. Между колесами каждой повозки, а также по бокам были разложены щиты и тяжелые плащи для защиты. В каждой повозке наготове сидели по пять гномов, большинство из которых были вооружены арбалетами, а еще больше ждали позади, готовые смениться арбалетчиками, вооруженными щитами и разнообразным оружием.       Другие стояли наготове под повозками, держа в руках большие копья. За последние несколько дней им пришлось отправить нескольких разведчиков, чтобы они пожертвовали несколькими деревьями ради этих копий, так как колонна двигалась медленно, и они были не самого лучшего качества, но все же давали защитникам такую же дальнобойность, как и копья противника.       Это была не самая лучшая позиция для обороны. По мнению Фили, они могли бы быть встать чуть выше, и если бы им пришлось столкнуться с врагом, у которого на каждые двадцать человек приходилось хотя бы по одному луку, отсутствие прикрытия сверху сильно бы сказалось. Как бы то ни было, они еще не видели ни одной стрелы, летящей в их сторону. Он знал, что так и будет. С таким большим отрядом они наверняка были лучниками, хотя бы потому, что в руках охотников была дичь. Но в этом случае он доверился бы хорошей гномьей кольчуге, которая защитит его народ.       — И в следующий раз, я думаю, мне, возможно, захочется подумать о каком-нибудь оружии большей дальности, которое можно было бы использовать в подобных ситуациях. — задумчиво сказал Фили Гарри, указывая вниз, где из-под мормонов на одной из тележек были готовы торчать копья. — Что-нибудь, что пригодилось бы и тем из нас, кто наверху. Может быть, просто побольше длинных копий.       — Или, может быть, длинные цепы? — Сказал один из гномов, стоявших неподалеку, поднимая свой собственный цеп и вращая им над головой. Это было одно из самых необычных видов оружия, которым владели Длиннобороды, и, по сути, единственное в их отряде. — Добавьте еще две головки и более длинное древко, и вы можете нанести серьезный ущерб.       — Может быть, если ты сражаешься с врагами, у которых основной источник защиты не на голове. — пошутил Гарри, и туман поднялся еще на дюйм, пока волшебник смотрел вдаль. Отсюда он не мог разглядеть в деталях, на что именно он смотрит, но он мог видеть что-то похожее на серую стену, закрывающую горизонт от края до края. Это то, что так удивило Тауриэль раньше? Если это так, то стоит ли удивляться такой высокой и длинной оборонительной стене?       Крик эльфийки привлек внимание всех присутствующих к ней, а затем к передним рядам их позиций. — Они идут прямо на нас. Их тяжелая кавалерия, около пятисот или больше.       Ну, в любом случае, таков был план вражеского командира. Гарри сомневался, что все пойдет именно так.       Тяжелая кавалерия вастаков быстро поднималась на холм — длинная вереница людей в кольчугах. Кольчуга выглядела так, словно ее сделали немного темнее, чем следовало бы, от того места, где она соединялась со шлемом, до колен, в сочетании с тяжелыми рукавицами и гривами, выкрашенными в красный цвет. В руках они держали копья, их глаз не было видно под тяжелыми шлемами. У некоторых из них за спиной развевались епитимьи — красная змея на черном фоне. Они бросились в атаку, и эти копья опустились, способные пробить и щиты, и кольчуги, и деревянные обшивки повозок.       — Подождите, ребята. — сказал Фили, слегка ухмыляясь с того места, где он стоял в центре площадки, встречая эту атаку, и потянулся, чтобы еще немного натянуть шлем.       Внизу к группе из трех гномов присоединился четвертый, а с обеих сторон появились еще копья, чтобы отразить атаку. — Ждите… Я пока не хочу использовать копья. Пусть они подойдут; давайте разберемся с ними здесь, наверху, если сможем.       Атака начала ослабевать еще до того, как они приблизились на расстояние выстрела копьем. Лошади были неглупы. Хотя их всадники были уверены, что смогут вонзить свои копья в защищавшие их повозки гномов, все, что видели лошади, — это стену из дерева и металла. Некоторые из них начали сражаться со своими всадниками, пытаясь развернуться, в то время как другие просто замедлили движение, несмотря на то, с какой силой их гнали вперед.       Тем временем арбалеты гномов продолжали сеять хаос, убивая как людей, так и животных. Кольчуга врага не могла сравниться с хорошими металлическими болтами гномов.       Туариэль и Гарри тоже начали втягиваться в игру. Гарри не умел стрелять из лука настолько, чтобы поразить кого-либо из нападавших через прорези для глаз, но его лук был более чем достаточно прочным, чтобы пробивать цели на таком расстоянии, а наконечники его стрел глубоко вонзались в цели или убивали наповал. Тем временем Девушка целилась в любого, кто, казалось, выкрикивал или жестикулировал приказы. Каждый из тех, кто попадал в поле ее зрения, падал со стрелой, торчащей из глазницы.       Тем не менее, заряд все-таки достиг борта повозки и врезался в нее с достаточной силой, чтобы повозки немного покачнулись. Но это было все. Все попытки проскочить мимо них или сквозь них полностью провалились. Копья вонзились в цель, пробив брешь в нескольких местах, но не во многих, и приблизив всадников на расстояние удара к защитникам.       В воздухе замелькали топоры и мечи, но в основном не по телам истерлингов, а по их конечностям. Здесь мужчина с копьем нанес удар в цель, но топор опустился и отрубил ему руку чуть ниже локтя с жестокой эффективностью. Там копье врезалось в колесо, за чем вскоре последовало то, что мужчина потерял все пальцы на руке, когда молот обрушился на то место, где его рука держала копье. Здесь предпочтение Длиннобородых иметь немного более длинное оружие, которое можно было бы использовать обеими руками, проявилось достаточно хорошо, позволяя им наносить удары и калечить или убивать при необходимости.       На несколько мгновений перед тремя повозками образовалась давка, когда тяжелая кавалерия попыталась оттеснить повозки назад, чтобы разорвать кольцо. Затем, поскольку это не удалось, они начали обходить это место, надеясь найти какой-нибудь проход, но не смогли. Еще больше арбалетных болтов попало в них с близкого расстояния, и еще больше всадников пало от их рук или от рук защитников, сидевших на повозках.       Вдалеке раздался звук рога, и Тауриэль мгновенно отследила его местоположение.       — Три всадника. У одного из них в центре на шлеме золотая полоска. У обоих, что по бокам, есть что-то вроде рогов. Я не могу снять их отсюда. К сожалению, они в нескольких сотнях ярдов от меня. Даже если бы Гарри попытался использовать магический ветер, чтобы мои стрелы летели дальше, я сомневаюсь, что смогла бы попасть в него.       «Хотя это не имеет никакого отношения к дальнобойности, и, более того, ветер — не лучшее средство для полета стрелы». — с сожалением подумала Тауриэль. За последние десять лет они несколько раз практиковались с этим, но, похоже, у них ничего не получилось.       — Не спускай с них глаз, и если они окажутся на расстоянии выстрела из лука, бери самого центрального. — приказал Фили, затем одобрительно кивнул, сказав, что «никаких слез миксера», несмотря на то, что он снял руку в кольчуге с ее предыдущего владельца.       — Как ты думаешь, они понимают, сколько у них будет проблем, если их лошади вот так нападут на нас? — Спросил Гарри, спрыгивая с повозки и направляясь за еще одним мешком стрел для себя и Тауриэль.       — Возможно. У вастаков могло бы получиться лучше, если бы они попытались напасть на нас на фу. По крайней мере, так они смогли бы попытаться проскользнуть под повозками, отодвинуть различные щиты и оказаться среди наших копейщиков. Это все равно была бы смертельно опасная работа, но это лучше, чем то, что они только что испробовали. И все же, я готов поспорить, что сначала они попытаются окружить нас, нападут со всех сторон, пытаясь нащупать слабые места. — ответил Гимли, качая головой и раздраженно рыча. Он стоял прямо напротив своего двоюродного брата в кольце повозок, и с момента первого нападения на хвост колонны, на которое он подошел, чтобы в шутку пожаловаться, ему еще предстояло увидеть много чего интересного.       Что бы ни думал генерал о безрезультатности своей первой пробной атаки тяжелой конницей, налетчики решили попытать счастья еще раз. Тысячи из них бросились вперед, выкрикивая боевые кличи на своем языке. Налетчики окружили повозки кольцом, атакуя со всех сторон одновременно, с воем и визгом подгоняя своих лошадей, а затем некоторые из них даже сами запрыгнули на повозки.       В течение нескольких мгновений сражение становилось все более ожесточенным, и Гарри был вынужден вытащить свой меч и сражаться врукопашную, в то время как Тауриэль отошла от повозок, отложила свой лук в сторону и схватила копье. У одного из вастаков была секунда, чтобы сбить с ног гнома из Длиннобородых, прежде чем ее копье попало ему в шею сбоку, убив его мгновенно.       Затем она вскочила на телегу и встала за шеренгой гномов, вытеснив гнома, которым оказался юный Сули, что заставило ее слегка нахмуриться. Юноша его возраста не должен быть здесь!       — Я уверена, что ты слышал, как Громобой приказывал тебе остаться с твоей спутницей. — сказала она вслух, ее копье мелькало из стороны в сторону, блокируя, нанося удары и не давая вастакам перед ней снова спрыгнуть с лошадей.       — Только потому, что я молод, это не значит, что мне нельзя сражаться! Элла будет в безопасности под присмотром волшебника Поттера, пока мы не расчистим путь вперед. — парировал Сули.       Гарри не знал, как долго длился этот этап сражения, но в конце концов вастаки-стрелки наконец-то начали отвечать на неистовые звуки рогов своего местного генерала. Они оставили сотни, а может быть, и больше тысячи своих мертвецов, сложенных вокруг колонны, но они пытались убивать гномов с безрассудной самоотверженностью и тактикой перепрыгивания с лошадей на повозки. Это удивило Фили, но он приказал поднять еще несколько копий и мрачно сказал тем, кто оставался под повозками: — При следующей атаке, когда я подам сигнал, выставляйте эти копья вперед. Жаль бедных животных, но о наших погибших я буду сожалеть еще больше.       Несмотря на то, что атаки стрелков были бесконтрольными, они достигли определенной цели. Это позволило остальной тяжелой кавалерии противника сесть на своих лошадей. Вскоре после того, как остальные застрельщики отступили, вперед выдвинулся отряд тяжелой кавалерии численностью в две тысячи человек. Они разделились на шесть групп и рассредоточились вдоль оборонительного круга, чтобы атаковать его со всех сторон.       В то же время враг наконец-то выдвинул вперед своих лучников. Во всей армии их было всего около сотни, но они заставили защитников укрыться за щитами, и пятеро гномов пали, их щеки, шеи или руки были пронзены стрелами врагов. Однако только один из них умер мгновенно, а остальных быстро стащили с повозок и перенесли в центр строя.       В свою очередь, Гарри и Тауриэль начали целиться в этих лучников. Волшебник целился медленнее и стрелял гораздо менее точно, но все равно убивал, по крайней мере, каждыми тремя выпущенными стрелами. Тауриэль, с другой стороны, убивала лучника каждым выстрелом. Ее тренировка зрения и зрительно-моторная координация были просто сверхчеловеческими по сравнению с лучниками их врагов.       По сигналу своего командира, который, к сожалению, все еще находился вне досягаемости стрел, тяжелая кавалерия, как один, бросилась вперед со всех сторон. По приказу Фили зазвенели арбалеты, и несколько десятков всадников пали под стрелами гномов, которые, в свою очередь, встали на пути своих товарищей, в очередной раз показывая, что вастаки держали своих людей слишком близко. Или, возможно, это была не просто ошибка, а то, с каким нетерпением каждый воин стремился сразиться с ненавистными «стампи». — размышлял Гарри.       Секундой позже Фили крикнул: — Копья!       Копья были не так эффективны при убийстве лошадей, как мог бы подумать Фили. Однако они были очень эффективны при отпугивании лошадей. Внезапно увидев стену из дерева и металла, из которой торчали большие опасные иглы, нацелившиеся им в ноги, Фили понял, что нет, спасибо. Многие лошади тяжелой кавалерии попытались уклониться, что еще больше замедлило их атаку, но она все равно достигла цели.       Бои шли ожесточенные по всему фронту, и поскольку Гарри все еще был сосредоточен на том, чтобы удерживать туман, медленно поднимающийся позади вражеской армии, он больше ничего не мог сделать на магическом уровне. Поттер овладел магией своего собственного мира до такой степени, что мог произносить несколько заклинаний одновременно, но это было заклинание не из его мира. Это было обращение к Адару как к Псевдо-Майа, то, что удавалось лишь нескольким его заклинаниям, — манипулирование погодой, чего Гарри никогда раньше не делал.       Стало так плохо, что ему пришлось слезть с повозки, на которой он стоял, освободив место для двух гномов. Это означало, что он был в состоянии видеть, как Гимли чуть не свалился с повозки, и поспешно подвинулся, толкая его в спину, удерживая на месте.       Гимли прорычал что-то по-гномьи, из-за шума Гарри не разобрал слов, и нанес ответный удар вастаку, который только что чуть не сбил его с насеста ударом копья, попав мужчине в спину, когда тот попытался увернуться. Тыльная сторона топора Гимли превратилась в узкое смертоносное острие, которое пробило доспехи противника насквозь. В следующее мгновение боковой удар топора пришелся в грудь другого всадника, и он тоже быстро повалился на землю, хватая ртом воздух.       Тем временем Тауриэль отскочила назад и соскочила с повозки, на которой сидела, перепрыгивая с одной карты на другую, оставаясь позади защитников и стреляя в оставшихся лучников, которых она могла видеть поверх их голов. Несколько раз вастаки, стоявшие перед ней, останавливались, уставившись на эльфийку, и даже два раза вастаки, запрыгивавшие на повозки, останавливались, позволяя гномам прийти в себя и столкнуть их или убить на месте.       — Копья вверх! Поднимайте их вверх и вперед, а не под телеги. Наносите удары поверх плеч своих товарищей или между телегами! — Крикнул Фили. — Расстояние до этих копий трудно преодолеть, даже с такой высоты, как у нас на повозках. Лошади далеко не так воинственны, когда дело доходит до этого, как, кажется, думают эти вастаки. Тем не менее, основная предпосылка кажется достаточно убедительной.       По крику Фили резерв Длиннобородых и Камненогих двинулся на помощь своим людям, забираясь на повозки или нанося удары вокруг них своими короткими копьями. Тем временем те, кто лежал на земле, рванулись вверх и сквозь борта, окружая своих товарищей, стоявших между повозками, глубоко вонзив ножи в нескольких лошадей.       Битва продолжалась до тех пор, пока вдалеке не прозвучал еще один сигнал рога, тот же самый приказ об отзыве, который защитники слышали раньше. Оставшаяся тяжелая кавалерия отступила, оставив по меньшей мере половину своих воинов мертвыми вокруг гномов. Но еще трое гномов погибли, а несколько других были ранены стрелами, несмотря на рукопашную схватку.       Гарри запрыгнул обратно на повозку, повернувшись лицом к вражескому командиру и каменной стене вдалеке, и слегка ухмыльнулся, увидев, что туман за вражеским лагерем был таким плотным, что он ничего не мог разглядеть даже за ближайшими палатками. Он расположен ниже к земле и гораздо менее густой по отношению к полю боя и собравшейся армии, но я надеюсь… — Тауриэль, насколько хорош твой слух?       — Если ты спрашиваешь, слышала ли я что-нибудь из-за высокой стены, что указывало бы на то, что в какой-то момент открывались большие ворота гномов, то боюсь тебя разубедить. Увы, у меня не настолько хороший слух. — съязвила Тауриэль, прижимаясь к нему и глубоко вдыхая, когда он обнял ее за плечи.       Сражаться с орками и гоблинами — это одно. Они были противоестественными, чудовищными порождениями темной магии, лишенными души, созданными на основе искаженных, измученных остатков Тьмы, которая была до величайшего акта разложения. Сражаться с людьми, даже с теми, чьих лиц она не могла видеть, было совсем другим.       У Гарри была почти такая же проблема, хотя в его случае он был благодарен судьбе за то, что не мог видеть лица своих врагов. Это позволило ему в определенной степени обесчеловечить их, несмотря на то, что он все еще знал их язык.       Фили и Гимли присоединились к ним, Гимли покинул свою позицию, оказавшись по другую сторону от Громобоя. Фили посмотрел в сторону лагеря и слегка ухмыльнулся.       — Что ж, это оказалось намного, намного сложнее, чем я надеялся, но думаю, что мы довольно хорошо подготовили ловушку. — Он что-то крикнул стоявшим поблизости Длиннобородым, которые громко рассмеялись, шутка, по-видимому, была забавной, так как несколько других гномов подхватили ее.       Когда вражеский командир посмотрел в их сторону несколько секунд спустя, он не увидел врага на грани уничтожения или отчаяния. Скорее, он услышал крики гномов, вызывающие рев.       Это неповиновение, по-видимому, подтолкнуло Отара, или как там его звали, выступить вперед. Протрубили несколько горнов, и появилось больше тяжелой кавалерии. На этот раз они разделились на четыре группы, меньшие по размеру и рассредоточенные более широко, а между каждой группой из пяти человек двигались стрелки. Предполагалось, что это будет впечатляющая демонстрация сплоченности, хотя, похоже, она была не более чем поверхностной, поскольку в нескольких местах обороны Гарри мог видеть, как стрелки врезаются друг в друга, пытаясь занять место впереди или крича и грубо жестикулируя в адрес тяжелой кавалерии, которые время от времени возвращались со своими собственными жестами. Тяжелая кавалерия, безусловно, была более дисциплинированной, но и она понесла большие потери, и произошло несколько стычек, прежде чем тяжелая кавалерия двинулась им на помощь.       Генерал поднял руку, затем опустил ее, и атака началась снова.       Волшебник не сводил глаз с вражеского генерала и как раз успел заметить, как тот напрягся, а затем медленно повалился с лошади набок с арбалетным болтом в спине. Оба связиста с обеих сторон развернулись, как и многие другие, но на них обрушилось еще больше арбалетных болтов, хотя с такого расстояния Гарри не был уверен, что один из них мог попасть в камень из пращи. Затем из тумана появилась колонна гномов, которая быстро начала выстраиваться в линию, устремляясь вперед.       Это было все, что Гарри смог разглядеть, прежде чем нападавшие снова бросились в атаку, ударив по воротам, и Поттер вскрикнул, когда наконец смог начать использовать магию. Более сотни тяжелых кавалеристов ворвались на его позиции, когда Гарри использовал Бомбарду, чтобы атаковать их, прежде чем нанести удар режущими заклинаниями, убив еще больше. — Камненоги двинулись! Они получили своего генерала!       Взбудораженные, выходцы с востока бросились вперед, прежде чем армия Безумия Варни смогла справиться с их тылом. Они прорвались по всему защитному кольцу конвоя, но перед Гарри был только хаос, когда вастаки пытались уклониться или проложить себе путь через сотни своих же мертвецов. Это позволило Тауриэль и нескольким арбалетчикам беспрепятственно продолжать обстреливать фланги этой области, медленно, но верно расширяя ее, в то время как Тауриэль продолжала целиться в лучников или людей в красном, когда только могла.       В эту суматоху ворвалась армия Камненогов, врезавшись в тыл атакующим, застав многих из них совершенно врасплох, но еще больше людей подошли и обошли первую линию, чтобы ударить по врагу. Короткие копья взметнулись вверх, убивая лошадей, сбрасывая всадников, которых добивали топорами или молотками. Вскоре более половины вражеских сил было окружено, а остальная часть их армии начала понимать, что происходит.       Но к тому времени Гарри уже переключил свое внимание на эту область, спрыгнул с тележки лицом к «Безумию Варни» и помчался по кругу, а Фили и Гимли последовали за ним. На несколько секунд они присоединились к защите Громобоя, а затем магия Гарри начала рассеивать еще больше нападавших.       В какой-то момент ему показалось, что он услышал отдаленный взрыв, который не был частью его собственных атак, и повернулся, чтобы посмотреть в том направлении, но чуть не поплатился за свою кратковременную невнимательность, когда тяжелый кавалерист бросился на него с копьем. Удар пришелся ему в грудь, но его броня полностью погасила силу удара, благодаря тому, насколько хорошо она была сделана, и количеству магии, которая была в нее вплетена. Вместо этого копье мужчины разлетелось вдребезги, как будто он только что ударился о каменную стену.       Гарри предположил, что враг, вероятно, пялился на него, разинув рот, в течение нескольких секунд, прежде чем меч Фили вонзился в грудь вастака с такой силой, что мог раздробить кости. Если бы удар не рассек его кольчугу так, словно она была сделана из дерева, а не из металла. Гномий металл просто превосходил тот, который использовали вастаки.       Когда это произошло, было почти поразительно, как быстро, словно в одну секунду, все они осознали, в каком затруднительном положении оказались. Вместо того, чтобы сражаться и попытаться сломить защитников, восточники внезапно начали сражаться друг с другом, чтобы выбраться, почти полностью отвернувшись от оборонительных позиций конвоя. Они атаковали армию Камненогих, пытаясь местами прорваться мимо них, но из-за их потерь в течение дня и того, как широко они были рассредоточены вокруг оборонительных позиций конвоя, они не смогли прорваться сквозь линию гномов.       Гномы все еще падали то тут, то там, и сотни одиноких всадников вырывались вперед и уносились прочь, даже не пытаясь вернуться в свой лагерь, чтобы захватить все, что могли, — так они были напуганы. Но большинство отступающих находилось прямо перед Гарри, куда камненогам еще предстояло добраться. Это просто позволило волшебнику и арбалетчикам из числа защитников атаковать их сзади. В конце концов, очень немногие вастаки смогли отступить.       Затем, когда численность истерлингов значительно сократилась, два крыла армии Камненогов сошлись, образовав внешнее кольцо, зажав оставшихся, отчаянно убегающих вастаков между собой и защитниками. После этого очень немногим из них удалось выбраться.       С наступлением вечера на поле боя пал и последний из вастаков, сраженный одним из клана Камненогов, который с победным криком стоял по пояс в трупах людей и лошадях. Осада Безумия Варни закончилась, и путь вперед был свободен.       Хотя, глядя на количество мертвых вокруг них, Гарри смог только обменяться усталым взглядом с Тауриэль, которая наклонилась к нему, тихо вздохнув. — Почему, когда наш маршрут к первоначальному пункту назначения наконец открыт, мне кажется, что наш дальнейший путь стал еще более запутанным? — тихо спросила она.       Гарри кивнул, испытывая то же чувство. Это был еще не конец, и, в конечном счете, еще не решено, какую роль они с Тауриэль будут играть в этом конфликте.