Глава 11. Плотина
11 марта 2024 г., 17:02
Северус поставил точку в конце отчета для Кингсли, затем посмотрел на часы и с огорчением отметил, что у него слишком много времени ушло на бумажную работу — точнее львиную долю отнял разговор с Варварой — и его совсем не осталось на то, чтобы провести некоторые практические исследования. Поборов искушение отправить в дом Поттеров письмо о том, что задержится в лаборатории, Снейп оделся и покинул рабочий кабинет. Как только мужчина спустился на первый этаж, его окликнула Варвара:
— Уже уходите, мистер Снейп?
— Да, мисс Сорокина, — коротко ответил он.
— Как я понимаю, вас ждёт ваша племянница, — в еë голосе звучали насмешливые интонации.
— Именно.
— И всё-таки я бы хотела, чтобы вы уделили мне несколько минут. Думаю, я изобрела нечто поразительное.
— Да неужели, — с доброй долей скепсиса произнёс Снейп, но всё же подошёл к рабочему столу Сорокиной.
— Не переживайте, вы не зря тратите своë драгоценное время, — широко улыбнулась колдунья и выдвинула на середину стеклянную чашу с высокими бортами, в которой находилась переливающаяся перламутром молочного цвета жидкость. — Я наконец-то довела формулу до совершенства.
Она окунула руку по запястье в сосуд на несколько секунд и вынула. Зелье, мгновенно застывая на воздухе, обволокло её кисть, словно тугая белая перчатка. Варвара отошла от Северуса на пару метров и сказала:
— Примените ко мне… м-м-м… оглушение, мистер Снейп.
— Мисс Сорокина, вы же прекрасно знаете, что для практики с боевыми заклинаниями у нас существует специальная комната… — начал отчитывать её начальник.
— Прекращай нудеть и колдуй, Северус, — перебила его колдунья и, не скрывая кошачьей улыбки, добавила: — Сам же говорил, что спешишь домой к дочке.
— Племяннице, — тут же поправил её мужчина.
— Hot' gorshkom nazovi, tol'ko v pech' ne stav'! — отмахнулась она. — Колдуй уже и не переживай за оборудование. Если что-то сломается, то всё возмещу. Я уверена в своей работе на все сто, — её губы растянулись в озорной улыбке, а золотистые глаза заискрились. — Kak govoritsya, plyashem za moj schyot.
— Как пожелаешь, — равнодушно ответил Снейп и мгновенно атаковал Сорокину: — Остолбеней!
К его удивлению, колдунья молниеносным, не лишённым изящества движением белой от зелья кисти поймала магическую струю и сжала в кулаке. Раздался лёгкий хлопок. Заклятие рассеялось, не причинив вреда цели. Варвара с торжествующей улыбкой произнесла:
— Впечатляет же, Северус?!
— Не смею спорить, мисс Сорокина, — сухим тоном ответил Снейп.
— Svetlij knyaz’ Svyatoslav, ты ведь не рассыпешься, если расщедришься на похвалу.
— Разве тебе она нужна?
— А почему бы и нет? — игриво спросила женщина. — Хорошее слово и кошке приятно.
— Как хорошо, что ты человек, — отмахнулся он.
— До чего же ты противный, Северус! — поморщилась Варвара и тут же с улыбкой добавила: — Но в этом и есть твоё очарование.
— Допустим, — скептически приподняв бровь, Снейп смерил взглядом собеседницу и продолжил: — Раз уж мы обменялись любезностями, то давай сегодня закончим, а вот завтра продолжим разбираться с твоим зельем.
— Значит, я смогла тебя впечатлить? — довольным тоном поинтересовалась Сорокина.
— Не ты, а зелье, — урезонил её мужчина.
— Как скажешь, — пожала плечами она.
— Ещё я бы хотел сегодня взглянуть на формулу.
— Ладно, пришлю тебе сокращенную версию.
— Сокращенную версию?
— Конечно, — кивнула Варвара и с лукавой улыбкой продолжила: — Я же должна иметь возможность завтра чем-нибудь ещё тебя впечатлить.
Северус бросил взгляд поверх головы собеседницы на циферблат огромных часов и, отметив, сколько уже потратил времени, с раздражением сказал:
— Хорошо, присылай сокращённую версию. До свидания, — бросив на прощание, направился к выходу.
— До завтра, — попрощалась женщина и, прежде чем за спиной мужчины успела закрыться дверь, добавила: — Передай мой привет дочке.
«Вот же язва!» — подумал Снейп.
В отличие от других, Сорокина не подыгрывала наивной легенде, что Китти — его племянница. Подчиненная то и дело в разговоре напоминала о его детской лжи. Благо, она держала язык при себе в присутствии девочки. Без всяких сомнений, колдунья знала, чем бы для неё могла обернуться подобная правдивость.
Покинув министерство, колдун трансгрессировал за пару кварталов от площади Гриммо. Едва Северус оказался на месте, с неба посыпали редкие мелкие и колючие снежинки. Быстрым шагом он дошëл до крыльца дома Поттеров и постучал в дверь. Вместо Кикимера ему открыла Джинни.
— Северус, — встретила его с улыбкой она. — Вы уже пришли за Китти?
— Да, — входя в дом, кивнул мужчина. — Извини, я опять задержался.
— Разве? Как-то не заметила, — искренне удивилась миссис Поттер и с едва уловимыми виноватыми интонациями пояснила: — Дети последнее время ведут себя очень примерно, без стычек. Наверное, виновата магия приближающегося Рождества. Признаюсь, что, воспользовавшись тишиной, после обеда я задремала за книгой и совсем недавно проснулась.
— Прекрасно тебя понимаю, — искренне ответил Северус, зная о том, какая нагрузка сейчас находится на еë плечах.
— Раз мы заговорили про Рождество. Вы ведь проведëте его у нас?
— Мне нужно подумать…
— Малфои опередили нас?
— Угадала.
— Прошлых два Рождества вы провели у них, так что вы нам задолжали, Северус — шутливо пригрозила пальцем Джинни.
— Хорошо, учту этот факт, когда буду делать выбор, — пряча улыбку, ответил мужчина.
— Останетесь на обед? — предложила она и добавила: — Гарри не помешало бы поговорить…
Её прервал на полуфразе доносящийся со стороны лестницы детский крик:
— Дядя Северус!.. — через считанные секунды под топот маленьких ножек появилась его обладательница. Девочка с разбегу обняла его за ноги и, уткнувшись лицом в в чуть влажное шершавое пальто, пропыхтела: — Домой хочу.
— А ты не хочешь остаться…
— Нет! — помотал головой ребенок и упорно повторил: — Хочу домой!
Такое поведение Китти сильно озадачило Северуса. Обычно она всеми правдами и неправдами пыталась задержаться у Поттеров, чтобы провести больше времени с друзьями. А теперь сама рвётся домой. Поймав растерянный взгляд мужчины, Джинни тихо подсказала причину резкой смены поведения:
— Наверное, поругалась с кем-нибудь.
Снейп кивнул, соглашаясь с ней — всё-таки опыта в общении с маленькими детьми у неё больше, — и почувствовал некоторое облегчение. Детские ссоры — такая скоротечная вещь, как летний дождь. На утро — или через несколько дней — страшная обида развеется, и всё вновь будет как прежде. Северус решил не расспрашивать о предполагаемой ссоре и докапываться до её причин, а просто уступить желанию ребёнка.
— Хорошо, Китти, сейчас ты оденешься, и мы с тобой сразу же отправимся домой, — сказал он.
Некоторое время спустя, когда Северус и Китти уходили, он обратился к провожающей их Джинни:
— Я давно не играл с Гарри в шахматы. Передай ему, чтобы подготовил доску.
— Обязательно передам, — улыбнулась та, а в её глазах мелькнула надежда. Она добавила: — Большое спасибо, Северус.
— Пока ещё не за что, — ответил мужчина и напомнил девочке о хороших манерах: — Нужно попрощаться, Китти.
— До свидания, тётя Джинни, — помахала рукой девочка, но как-то вяло, без привычной энергичности.
«Может быть, она всë-таки заболела, — вспыхнула в Северусе тревожная мысль. — Нужно бы проверить дома у неё температуру».
***
«Мисс Сорокина, в ближайшее время вы будете ответственны за лабораторию. За время моего отсутствия доработайте своё зелье. Я нашёл в присланной формуле пару слабых мест (см. комментарии). Не забывайте высылать мне ежедневный отчёт. Желаю удачи.С.Снейп»
Варвара прочла письмо и тут же, бормоча ругательства на родном языке, смяла его в кулаке. Её вспышка гнева не ускользнула от внимания возившегося с наложением чар на механизм Теодора. Нотт сразу догадался о причине её злости, ведь только Снейп мог вызывать у неё взрыв эмоций. Он даже немного завидовал этой способности начальника. — Ты опять моя начальница? — не удержался задать язвительный вопрос Теодор. Ревность и обида задушили в его душе эмпатию. — Я в любом случае являюсь вашей начальницей, мистер Нотт, — смерив его ледяным взглядом, сердито ответила Варвара. Хлопнув в сердцах ладонью по столу, добавила: — Я в комнату для экспериментов. — Пойти с тобой? — предложил Нотт. — Хочешь послужить мальчиком для битья? — прищурив глаза, язвительно спросила колдунья. — Ты ведь большее мне не позволяешь, Варвара, — с растворенной в словах грустью ответил Тео. — Ты прав… не позволяю, — голос её потеплел на пару градусов. Варвара посмотрела ему в глаза. Как же она любила их цвет, напоминающий оникс. Но не только они нравились женщине в Теодоре. Многое в нём тянуло её к нему, словно магнитом. Для неё не было секретом то, что Тео испытывал те же чувства, и они были даже сильнее. Но даже находясь в этом магнитном поле, колдунья находила в себе силы сопротивляться, чтобы упорно следовать к намеченной цели. И всё же полностью разорвать связывающие их нити для неё было невыносимо. Она сама не заметила, как он стал её дурной привычкой. — Если не жалко своих костей, пошли со мной, — строгим тоном сказала Варвара. — Но ты же меня потом пожалеешь? — с очаровательной улыбкой произнёс Теодор. — И не мечтай, — пряча улыбку, фыркнула она.***
— Пора вставать, — услышал Северус сквозь сон чуть хрипловатый голос Гермионы. — Уже шесть часов. — Почему ты так решила? — не открывая глаз, спросил мужчина и притянул к себе крепче её тёплое и мягкое тело, зарывшись в копну волос. — Разве ты не чувствуешь, что Живоглот сидит у нас в ногах? Он всегда приходит ровно в шесть, — пояснила она. Только после её слов он ощутил сквозь одеяло, как кто-то навалился своим весом на ступни. — Нужно просыпаться, Северус, — с мягкой настойчивостью сказала девушка. — Не хочу, — пытаясь удержать её в своих объятьях, отказался он. — Здесь с тобой гораздо лучше… Давление на ноги усилилось, словно кота сменила либо собака, либо взрослый минипиг. Северус уже хотел спихнуть ногой назойливое животное, которое мешало быть вместе с Гермионой, как сквозь границу сна пробился громкий детский шепот: — …Северус. Ты спишь? За считанные секунды мир, сотканный из воспоминаний и сновидений, рассеялся реальностью… Мужчина открыл глаза и увидел, что на том месте, где по логике должен был находиться кот, сидела Китти. Подаренный Молли Уизли на Рождество, связанный из объёмной пушистой пряжи черно-желтый свитер ярким пятном выделялся в ночном полумраке. Снейп считал его ужасным, но девочке вещь нравилась — предположительно из-за крупной чёрной «К» на неоново-желтом фоне, — и ему приходилось держать своё мнение при себе. Глядя на взлохмаченную и напоминающую в бесформенной пушистой кофте цыплёнка девочку, Северус хрипло произнёс: — Ты что здесь делаешь, малышка? — Ты ведь спал, да? — вглядываясь в его лицо, пропустила его вопрос мимо ушей и с нотками тревоги спросила Китти. — Конечно, спал, Китти. Ночь за окном. Сейчас все должны спать, особенно маленькие девочки, как ты. — Я не маленькая девочка! — упрямо возразила она. Её возражение вызвало у него невольную улыбку, ведь подобный акт протеста произошёл впервые за несколько недель. Незадолго до Рождества поведение Китти кардинально поменялось. Девочка практически оставила активные игры и стала больше проводить время за книгами либо просто рисовала. Так же старалась проводить больше времени в кабинете со Снейпом и в целом ходила за ним по пятам. У мужчины создалось стойкое впечатление, что ребенок следит за ним. Дочь совершенно не спорила с Северусом, если дело не касалось сна: она засиживалась допоздна, просила читать его на ночь и, слушая его, боролась с сонливостью до тех пор, пока детские веки, налившись свинцовой усталостью, сами не закрывались. Сначала это не бросалось Снейпу в глаза, и изменения в поведение дочери он списывал сначала на приближающееся Рождество, затем на болезнь (за три дня до праздника Китти слегла с лихорадкой, тем самым решив проблему выбора, где его провести), а после — на приближающийся день рождения (как выяснилось, если бы не разница часовых поясов Англии и Новой Зеландии, они бы отмечали день рождения в один день). И всё же червь сомнения начал точить душу и разум Северуса. — Хорошо. Ты не маленькая, но спать должна, — примирительным тоном ответил мужчина. — Я вот взрослый… — Ты у меня уже старенький, дядя Северус, — перебила его своим комментарием Китти. — Ладно, я старенький, — согласился мужчина. Если бы не ласковые интонации в голосе девочки, то её слова могли задеть его. — Но я же спал, ведь, — бросил взгляд на часы, — сейчас без пятнадцати три. В это время всем нужно спать. — Ну да, — тихо произнесла она. — Я просто хотела проверить, как ты. Её ответ несколько озадачил его, но, стараясь не подавать виду, Северус сказал: — Как видишь, я в порядке. Теперь ты можешь вернуться в свою постель и продолжить спать. — Ну ладно, пойду к себе, — без особого воодушевления сказала Китти и слезла на пол. Потом, не питая особых надежд, спросила: — А ты мне не почитаешь? — Давай почитаю, — устало согласился мужчина. Они вместе прошли в её спальню. Снейп подождал, пока девочка уляжется в постели, затем прилёг с краю кровати поверх одеяла. Китти тут же прижалась к его боку, свернувшись клубочком у него под мышкой. Мужчина взял с прикроватной тумбочки книгу — подаренный некогда Варварой сборник сказок, — открыл на закладке и прочёл вслух заглавие: — Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде, — сделал короткую паузу и перешёл к тексту сказки: — Жил-был царь с царицей, у него было три сына. Посылает он своих сыновей разыскать его молодость… Северус старался читать размеренно, с должными интонациями, стараясь не заострять своё внимание на изобилующих в русских сказках деталях, которые ему казались бредовыми, как взрослому, выросшему в рамках другой культуры человеку. Обычно, когда у Снейпа всё же вылетали критичные замечания, Китти, которая, напротив, воспринимала абсурдные для него вещи как самые логичные, объясняла ему и, подобно хорошему учителю, раскладывала новые знания по полочкам. В этот раз в комнате звучал только его голос, не отступающий от повествования на ремарки. — …Вдруг прилетает жар-птица, собрала все разбросанные куски, склала их, как следует быть человеку; потом принесла во рту мертвой воды, вспрыснула — все куски срослися; принесла живой воды, вспрыснула — царевич ожил, встал и говорит: «Как я долго спал!» Отвечает жар-птица: «Век бы тебе спать непробудным сном, если б не я!»… — Дядя Северус, давай добудем живую и мёртвую воду, — перебила его Китти. Он уже считал, что девочка уснула: так тихо она лежала под боком. — Зачем, Китти? — искренне удивился Северус. — Потому что боюсь… — глухо ответила девочка. — Что тебя пугает, Китти? — теперь он встревожился не на шутку. — Ты ведь старенький, дядя Северус… — голос ребёнка задрожал, а из детских глаз потекли крупные, словно бусины, слёзы. — Я не хочу, чтобы ты умер, как мамочка и папочка. Слова Китти, словно пробивший плотину весенний поток, накрыли Северуса пронзающим каждую частичку души ледяным отчаянием.
