Визит к Зверю

— Леворукий знал, кого за мной послать… С губ Ворона продолжали слетать чуть слышные слова: — Прости меня, Эгмонт… Мы оба ошиблись тогда… Всё должно было быть по-другому… И Ричард… Я должен был всё ему объяснить… Я думал, ещё не время… Думал успею… Смогу спасти… Защитить… Прости меня… Я не смог… Но он в безопасности… И… пойдём… Я готов… Готов ответить… За всё… Алва затих. Ричард резко выпрямился и рванул воротник мундира, ему срочно нужен был свежий воздух. Из последних сил Дик оглянулся на коменданта, выпалил: — Немедленно перевести его в достойные дворянина условия. Я проверю… И выскочил за дверь. Дик бежал по бесконечным коридорам почти наугад, но, в конце концов, всё же выбрался наружу. Это оказался тюремный сад. Холодный вечерний воздух немного отрезвил Ричарда. Он прижался спиной к старинной каменной кладке и постарался отдышаться. Всё, что произошло, было выше его сил. Слишком внезапно. Слишком неожиданно. Слишком больно… Но нужно было дойти до конца. Разобраться во всём. Нужно найти все ответы. И решить, что делать с этим дальше. Ричард снова шагнул в темноту коридоров и вскоре оказался у кабинета коменданта. По-хозяйски открыл дверь, вошёл и уставился на начальника Багерлее в упор. Старый служака поднялся из-за стола и подошёл к новому начальству. Ричард сделал ещё шаг навстречу: — А теперь, вы мне все расскажете. Как вышло так, что герцог Алва стал «никем»? Как давно он здесь? И что было бы, если бы я сегодня случайно его не увидел? — Ваша милость… — Комендант побледнел и покрылся потом. — Ваша милость… Ваше сиятельство… Я не могу. Не имею права… Под страхом смертной казни. Я подписал бумагу… Короли уходят и возвращаются… Ричарда словно накрыло тенью огромной скалы. Он рывком достал пистолет, взвёл курок и приставил вороненое дуло ко лбу коменданта: — А так?! Если вы немедленно мне всё не объясните, ваша казнь состоится здесь и сейчас! У меня есть на это все полномочия! Считаю до трёх! Раз! Два! — Хорошо!!! Я расскажу вам… — Дик отошёл, сел за стол и положил пистолет перед собой на кипу бумаг. Комендант устало опустился на стул для заключённых и начал тихо говорить: — О том, что он находится здесь, знаю только я. А теперь — ещё и вы. Больше никто в целом свете. Кроме короля. Я имею в виду Фердинанда. Это был его личный приказ. Никому ничего не говорить. Герцог прибыл сюда инкогнито прямо из Ургота и находится здесь уже больше месяца. И никто об этом не знает. Ему запрещено называться. Всегда мешок на голове. По документам он проходит без имени. Просто под номером. Официально — его здесь нет. Ричард задумался: «Что же это получается… Никто ничего не знает… Если я сейчас закрою на этот факт глаза, то Алва просто исчезнет. Будет пожизненно сидеть в тюрьме. Его никто никогда не найдёт… Так просто… Мне даже не нужно ничего делать… Просто забыть обо всём… Встать и уйти… И всё. Отец отомщён… Я тоже… За всё… За всех… Так просто… Встать, уйти и забыть… Так же, как он обо мне…» Эта, казалось бы, простая мысль обожгла Дика так, что он чуть не дёрнулся в кресле: «Как он?! Поступить также как он? Не дать никакого шанса? Не выслушать? Просто выкинуть вон из жизни? Чем я тогда от него отличаюсь?! Нет. Это неправильно! Так нельзя! Он говорил о том, что сожалеет… Если не вытащить его сейчас — я тоже буду жалеть об этом всю жизнь… И потом — его ищет Альдо… Я не могу не сказать ему…» Ричард снова положил руку на пистолет и спросил: — Где он сейчас? Куда вы его перевели? Комендант вытер пот со лба и тихо сказал: — Я покажу. Больше никто не знает. Я лично отдаю приказы куда его переводить и, что с ним делать каждый день. Завтра у него выходной. — Что? Как это? На Дика поднялся усталый взгляд: — День без пыток. Вы же не думаете, что король отправил его сюда таким образом, чтобы книжки читать? Герцог здесь уже больше месяца… И у нас — всё по расписанию. Пытки каждый день. Чередуя физическую и моральную. Мы можем продолжать пытать его так хоть год. Хоть два. Хоть три. Мы знаем как. Он не умрёт. Доживёт до суда, когда бы тот ни состоялся. Хоть через десять лет. Я жду личного приказа короля, чтобы прекратить воздействие и прислать к нему следователя. Но такого приказа пока не было. А теперь — неизвестно когда будет… И послезавтра пытки должны начаться вновь. И будут продолжаться каждый день. Пока я не получу приказ от Фердинанда. Или от новой власти… Только, кто же мне мог приказать, если никто ничего не знал… Только Фердинанд… А я не мог никому ничего сказать. Даже вам, господин супрем. Уж не взыщите… Вы и сами — человек военный, понимаете — приказ есть приказ. Короли приходят и уходят. А Багерлее остаётся. Так что прикажете с ним теперь делать? Чего желаете добиться? Если нужно сломать волю побыстрее, то можем увеличить время пыток. Выходные лучше не отменять — так он лучше восстанавливается… Но можно усилить меры воздействия… Или еще больше ужесточить условия содержания… Представивший себе весь ужас положения Ворона и то, что ему сейчас комендант предлагает сделать, Дик до боли сжал кулак и прокусил себе губу, чтобы только не сорваться с места, не заорать, не придушить эту бездушную сволочь… «Нет! Такого он не заслужил! Такого вообще никто не заслужил… Что бы он ни сделал! А сколько здесь ещё таких же бесправных людей…» Несколько минут спустя, уже взяв себя в руки, Ричард сказал насколько мог спокойно и весомо: — Значит так. Властью данной мне законным правителем Талига, я приказываю вам прекратить любые пытки герцога Рокэ Алва. Предоставить ему лучших лекарей и лекарства. Лучшее питание. Для скорейшего выздоровления. Я буду следить за этим лично. А сейчас — ведите меня к нему. Посмотрим, куда вы его поместили. Теперь герцог — личный пленник анакса. И он ему нужен живой, здоровый и вменяемый. По крайней мере, пока. А если вы не сможете свести на нет все последствия этих ваших «мер воздействия», и он будет не в состоянии мыслить и говорить в ближайшее время — сами окажетесь на его месте! И ещё. Остановите пытки для всех заключённых Багерлее. До полного разбора их дел. Идёмте.