Визит к Зверю

— Как там ваши друзья в Багерлее? Палачи уже начали работать? — В этом не случилось необходимости. Мятежники подписали всё добровольно. Вот, прошу ознакомиться. Алва привычным движением раскрыл папку и вынул три мелко исписанных листа бумаги. На каждом из них внизу стояла размашистая подпись одного из бывших герцогов. — Уберите! Этого не может быть! Тогда… Тогда всех троих на цепь! В кандалы! На хлеб и воду! В подвалы! Поняли! Выполняйте…

***

Казнь бунтовщиков была центральным событием празднования дня святого Фердинанда. Троих мятежников провели по празднично украшенным улицам столицы на главную площадь. Там, на высоком деревянном помосте их уже ждал Рокэ Алва с большим двуручным мечом в руках. Герцог стоял неподвижно и казался вырезанным из камня. В душе Ворона тоже всё закаменело. Он перестал быть собой. Ни о чём не думал, ничего не хотел, ничего не ждал. Он просто должен был это сделать. Он не человек. Просто орудие казни. Вот и осуждённые. Их вывели на помост. Долго зачитывали список обвинений и потом приговор. Затем стали подводить по одному. Ворон поднял меч. Робер. Валентин. Ричард. Три взмаха меча. Три смерти. Три его смерти. Ворон опустил меч, выпрямился и оглядел присутствующих. Шумевшая при каждом ударе толпа притихла. Алва был страшен. Живое воплощение кары за преступления. Мнимые или реальные. Кем бы ты ни был. Он снова поднял меч над головой. Постоял так пару секунд, а потом вогнал в помост наполовину. И, уже ни на кого не глядя, спрыгнул на спину приготовленного для него коня и помчался во дворец.

***

В этот день придворные побоялись подходить и оставили его в покое. Вечером Фердинанд велел ему сесть напротив и налить себе вина. — Что ты сейчас чувствуешь? — Ничего. — А подробнее? Скажи мне всю правду. Как есть. Рокэ выпил дозволенный ему бокал вина медленно смакуя каждый глоток: — Подробнее. А что бы вы хотели, чтобы я чувствовал? Боль? Она есть. Я сегодня трижды умер. Эти люди были очень важны в моей жизни. Особенно Ричард. Я был за него в ответе, как за сына, после того, как убил его отца. Эта боль свела бы меня с ума, если бы я ей позволил завладеть моим разумом. Поэтому, я её не чувствую. Дальше. Ненависть? Да. Вы сделали и делаете всё, чтобы я вас ненавидел. Раньше этого не было. Я просто служил вам, как своему королю. Но вам этого показалось мало. И сейчас я вас ненавижу. Но вы никогда этого не увидите. Я не доставлю вам такого удовольствия. Что ещё? Отчаяние? Да. Оно тоже есть. Тёмное, беспросветное, безжалостное. Как зверь, терзающий острыми зубами мою душу. Но всё что мог, он уже сожрал и теперь сидит в клетке. Я ничего не чувствую. Нравится вам это или нет. И тут вы ничего мне приказать не можете. У вас есть власть над моим телом. Но не над душой. Что могли — вы в ней уже убили. Остался только пепел. Что ещё вы хотите узнать? — Идите спать, герцог. Вы пьяны и несёте всякую чушь. Завтра поговорим.