Визит к Зверю

— Итак, сударыня, — Фердинанд притянул к себе испуганную не на шутку Катарину и злобно зашипел ей прямо в лицо. — Вы правда хотите поговорить сейчас о чудовищах? Воля ваша. Только ответьте, кто сделал меня таким? А? Молчите? Правильно делаете… Потому что это были вы! Вы — прекрасная Талигойская Роза! Воплощённый идеал и совершенство! Такая хрупкая и невинная! А на самом деле — гадкий ядовитый плющ! Вы смели смеяться надо мной, помыкать мною и использовать в своих мерзких грязных играх! Годами пренебрегали своим мужем и королём! Я не мог ничего сделать… Не мог остановить вас… Но я всё видел… Не мог не видеть… И даже тогда продолжал любить вас, несмотря ни на что… Если бы вы обратили на меня внимание… Поддержали… Оставили свои интриги и на самом деле стали моей Розой… Но нет! Нет! Вам всегда всего было мало! Власти, украшений, влияния, любовников… Вы — не королева, а жадная до удовольствий дрянь! Король немного ослабил хватку, и Катарина смогла чуть отстраниться. Она хотела что-то сказать, но Фердинанд тут же закрыл ей рот свободной рукой. — Нет, моя дорогая! Сейчас — молчите. У вас было время мне всё объяснить, а сейчас — вы будете слушать. Вы только что узнали, что я приказал сделать с вашим любовником. С этим мерзким предателем Алвой! А вы знаете, что я с ним уже делал? И делал именно из-за вас? Я отдал его палачам Багерлее. И разрешил делать всё, что только придёт им в голову, лишь бы он не умер быстро. Я приходил туда и часами смотрел на его страшные мучения. Как он — такой независимый, гордый и неприступный, воет в голос от невыносимой боли! Это были лучшие дни моей жизни! Это была моя месть вам… Вам, моя дорогая королева! А когда мы покинули столицу, он остался там, и его продолжили пытать каждый день! Каждый день! Каждый! И в этом — только ваша вина! Высказав то, что копилось у него в душе уже много лет, Фердинанд с силой оттолкнул Катарину от себя так, что она упала у камина, и отвернулся от неё. — Вы недостойны называться королевой. В простой деревенской лавочнице больше достоинства и благородства! А вы… Вы… Вы — просто… Фердинанд израсходовал все силы и грузно опустился в кресло у камина. — Молчите… Вам нечего мне сказать, сударыня? А ведь я любил вас… Очень любил… Даже сейчас… Даже сейчас я хотел бы видеть вас рядом… По настоящему рядом… Я простил бы вам всё… И всех… Я ведь и теперь люблю вас… Несмотря ни на что… Тут он оглянулся на всё ещё лежащую на полу Катарину: — Довольно обмороков, сударыня! Поднимайтесь! У вас здесь совсем нет зрителей. Аплодисментов не будет. А меня вы этим не проведёте. Вставайте же! Поднимайтесь. Мы ещё не закончили разговор. Королева не шевелилась. — Хотите поиграть со мной? Извольте. Я сам приведу вас в чувство. Но учтите, делать я это буду не нюхательной солью, а пощёчинами! Согласны? Видимо да. Ну что же. Вы сами этого захотели. С трудом поднявшись из кресла, Фердинанд подошёл к Катарине, склонился над ней и тут же отшатнулся, увидев у её головы лужу крови: — Что? Нет! Этого не может быть! Он упал на колени, обнял жену и крепко прижал её к себе. Голова королевы безвольно упала к нему на плечо. — Нет… Не может быть… Это просто обморок… Этого не может быть… Очнись, дорогая! Катарина!.. Нет… Это неправда… Катарина… Я ведь люблю тебя… Только тебя… Катарина!.. Так они и сидели обнявшись на полу у камина в высокой башне огромного заснеженного замка, пока их не нашли там слуги герцога Рудольфа…