Заплутавший поцелуй

***

— Чими-ин! — прокричал Юнги, стоя у подножья склона. Неподалеку шумно журчала река, птицы просыпались и чирикали во всё горло, радуясь последним теплым денькам. Конечно омега понимал, что вероятности докричаться отсюда почти нет. Слишком далеко и шумно. Но на всякий случай проорал имя любимого еще раз пять. Потом вновь закинул рюкзак на плечи и стал карабкаться на первую «ступень». С нее на вторую, затем немного отдышался и полез на третью. Всю дорогу через луга Юнги шел чуть ли не вприпрыжку, так ему не терпелось поскорее увидеть своего альфу. Он представлял, как они встретятся, как поначалу будет немного неловко, но потом они отбросят стеснение и бросятся друг другу в объятия. От этой картины на душе становилось очень-очень волнительно и он вновь ускорял шаг, не сводя глаз с заветной цели — речного русла. А теперь оставалось преодолеть всего два уступа и он выйдет на ровную поверхность. Наверное Чимин уже там и ждёт его. Ух, поскорее бы! Юнги потянулся к выступу и вдруг ощутил, как противно сжалось в груди. Появилось то забытое, ужасное чувство, когда воздух не проходит в легкие, а вокруг сердца что-то нездорово-теплое шевелит и давит, словно цепкими пальцами. — Чими-ин, — хрипло позвал Юнги, растрачивая последний вздох. Одна рука впивалась в грунт. Другая хваталась за грудь. Его охватила всепоглощающая паника. Безысходность, страх. Что это? Почему? Ведь он даже не по-настоящему болел… От недостатка кислорода перед глазами всё поплыло и потемнело. Последняя мысль, мелькнувшая в отключающемся мозгу, звонко прохохотала голоском матери: «тебя излечат поцелуи, дорогуша».

***

Получив записку от Юнги, Чимин готов был прыгать от радости, но перед отцом постеснялся. Как назло, на вечер пятницы ему поставили экзамен на повышение разряда и пришлось задержаться на работе. Но он уже заранее решил, что не просто поедет с Мином за компанию, а постарается заманить его в то чудесное место у реки и устроить романтический пикник. Может это было слишком наивно — верить, что они обойдутся только разговорами, приготовлением сосисок на огне и кофе из термоса. Но Чимин верил. Ах, да, еще же поцелуями, конечно же. Потом он вспоминал тот поцелуй, их первый, настоящий… и вера его пошатнулась, как девица выходящая из бара в пять утра. Хотя он сходил с ума от тоски все эти пару недель и мечтал расцеловать любимые губы в первую же секунду их встречи, тем не менее Пак пообещал себе, что постарается не торопить и ни к чему омегу не принуждать. Когда вечерами отец говорил, что Юнги звонил, Чимин тут же бросался к телефону и перезванивал, но дворецкий Минов неизменно отвечал, что господина нет дома. Но раз омега звонил, значит те сильные чувства, что горели в чиминовой груди, были взаимны. Хотя бы частично. А эта драгоценная записка — очередное тому доказательство. В пятницу Чимин написал пару строк и отдал отцу. — Я уеду на выходные, — предупредил он старшего альфу. — В небольшой поход на реку. Всё будет в порядке. Не беспокойся, ладно? Успешно справившись с экзаменом, он приплёлся домой совершенно без сил и мгновенно вырубился, даже не переодевшись. Правда завести будильник на три часа утра всё же успел. А утром его так захватили мысли о предстоящей встрече, что он не просто быстро собирался, а буквально летал по квартире, готовя кофе, складывая палатку, надувной матрас и прочие необходимые вещи. И вот, полтора часа спустя, Чимин с большим рюкзаком за плечами, вышел из машины знакомого, который ехал на рыбалку с друзьями и согласился его подбросить. Альфа постоял с минуту на склоне дороги, ведущей в деревню Намджуна, любуясь зарождающимся рассветом. «Это будет прекрасный день» — подумал он и направился по краю склона вдоль кромки леса в сторону реки. В сладком предвкушении альфа почти бежал, стараясь огибать небольшие овражки и участки густого подлеска. Пару раз он всё же спотыкался и растягивался на мшистой земле. Но потом вставал, смеясь над своей неуклюжестью и какое-то время шел спокойно. — Чими-ин, Чимин! — услышал он издалека знакомый голос. Неужели Юнги уже пришёл и ищет его? «Вот дурак ты, Пак, — ругал себя альфа, нет чтоб указать конкретное время. А то написал: на рассвете. Бедняга Мин поди проснулся еще раньше тебя, чтобы прийти к началу этого самого рассвета» Но Юнги был рядом, а значит осталось несколько минут и они встретятся. Подпрыгнув, устраивая поудобней лямки рюкзака на плечах, Чимин ускорил шаг, сгорая от нетерпения поскорее увидеть омегу, по которому так сильно скучал. Вон уже река виднеется. Осталось всего сотня метров до того места, где они тогда спускались. Радостно улыбаясь, альфа рванул на всех парах, поглядывая на постепенно открывающийся каменистый берег в поисках знакомой фигуры. Как вдруг слабый голос за краем склона тихо позвал: — Чимин… Сердце от этого, едва различимого звука, ушло в пятки. Бросив рюкзак, Пак резко подбежал к крутому краю и перегнулся через него. На третьей сверху «степени» Юнги оседал на землю, держась за грудь. Еще немного и он скатится вниз головой на следующий выступ. — Юнги! — закричал Чимин. — Я иду, держись! Но что толку кричать? Мин закатил глаза и судорожно, безуспешно втягивал воздух. Чимин быстро спрыгнул на первый выступ, потом в два скачка пересек его и цепляясь пальцами за траву, соскользнул на второй. — Юнги, я тут, — заорал он, спрыгивая на ступень, с который омега уже съехал на треть своего тела. — Держу! Держу, — громко твердил он, хватая того за ноги в последний момент и подтягивая на безопасный участок. Мин, оказавшись на ровной поверхности, неестественно выгнул спину и еле слышно прохрипел. Этот звук ржавым железом резанул по нервам и Чимин бы испугался, если бы не был так сильно занят. Он быстро рванул застежку миновой куртки на груди, обнажая кожу омеги, потом выровнял шею, удобно уложил голову и попытался сделать искусственное дыхание. Воздух не проходил. Еще попытка. Снова не получилось. — Поцелуй?! — вспомнил Чимин. — Не может такого быть, что тебе для жизни правда нужны поцелуи. Но сомневаться времени не было. Он наклонился и поцеловал побледневшие губы с десяток раз. Потом вновь принялся за массаж сердца и искусственное дыхание, постоянно приговаривая: — Ну же, давай, не пугай меня! — первый, едва уловимый вздох, вызвал у Пака горячие слёзы, но он продолжал оказывать первую помощь, благо только вчера сдал экзамен и по этому навыку. — Юнги, любимый, дыши! Ты мне так нужен! Возвращайся! — ритмично надавливая на грудь, звал он. — Да, вот так! Дыши! И тот задышал. Сначала рвано и слабо, а потом резко втянул огромный глоток, выкашлял его и еще раз втянул. — Да! Да! — сквозь слёзы радовался Чимин, приподнимая голову омеги. — Дыши, как можешь, главное дыши! Обопрись на меня, вот так, — он прижал Мина спиной к своей груди, чтобы подопечный занял полулежачее положение. Тот всё еще не мог открыть глаз, а лишь хватал воздух ртом и цеплялся руками за траву, Чимина, свою одежду. — Молодец, — хвалил альфа тихим речитативом, — люблю тебя. Ты такой молодец! Дыши. Минут через пять дыхание омеги выровнялось и он смог открыть глаза. — Чимин? Как ты тут…? — Я как раз подходил, когда ты начал терять сознание, — пояснил альфа, нервно хихикая от пережитого. Он обнимал Мина и поглаживал по плечам, по груди, рукам. Он просто не мог перестать прикасаться к нему — живому, теплому и дышащему. Это непередаваемое чувство облегчения и радости, в которую уже не верил, хватаясь за соломинку на краю пропасти минуту назад. — Ты сказал, что любишь или мне послышалось? — бледные щеки Юнги слегка порозовели, то ли от возвращающейся жизни, то ли от смущения. — Послышалось, — уютно прижавшись щекой к виску омеги, соврал Чимин. — Конечно послышалось. С чего бы мне говорить подобные вещи пока ты без сознания? — он еще крепче обнял податливое тело. — Я собираюсь дождаться, пока ты полностью придешь в себя, а только потом сказать, что люблю тебя, Мин Юнги. — Ээ… — хрипловато протянул тот. Ему хотелось развернуться и обнять этого альфу, но сил всё еще не было. — Ну хорошо, — наконец отозвался он, — дождись обязательно. — Договорились. — Спасибо за спасение! — А что это было? — Сам не пойму, какая-то хренопень на ровном месте. Родители вчера сказали, что моя болезнь выдуманная… точнее ее лечение. У меня пять лет назад было что-то типа нервного расстройства. Теперь нужно будет пройти курс лечения в психушке, чтобы разобраться со всем. — О, прикольно, — Чимин знал, что тогда был прав и одобрял решение Юнги обратиться к настоящим специалистам. — Я буду приходить к тебе и подпиливать решетки на окнах. — Ничего не путаешь? — слабо хохотнул омега. — Решетки, вроде, должны быть в твоей тюремной камере? Рядом с надписью про птенца. — Не-не, свои я уже спилил пока к тебе рвался. — Рвался, как же, даже не звонил ни разу, — Юнги чуть обернулся и посмотрел на альфу. Зачем он это сделал в таком состоянии? Только теперь, увидев лицо любимого, его губы, глаза, всю ту нежность, что в них таилась, он осознал, что они наконец-то встретились. — Привет, — тихо прошептал он. — Привет, — улыбнулся Чимин. — Выглядишь уже лучше, бледность отступает. Как в остальном? — Умираю, — проговорил тот, продолжая близко осматривать альфу, — просто умираю, как сильно хочу поцеловать тебя. — Не умирай, — серьезно отозвался тот и, придерживая омегу в объятиях, мягко его поцеловал. «Я так соскучился! — думал каждый, не в силах оторваться от поцелуя. — Соскучился!» Когда Юнги немного восстановил силы, они всё же поднялись и дошли до того места, где загорали в прошлый раз. По пути Чимин рассказал, как много раз безуспешно звонил и как сильно скучал. На первое Юнги скрипнул зубами, но потом поведал, что матушка вроде бы изменилась. На второе солидарно покивал. А на десерт — уткнулся лицом в шею альфы, чуть не уронив того этой неожиданной остановкой и пробормотал: — Я тоже ужасно скучал. Чимин погладил его по спине, кожей чувствуя теплое дыхание и бесконечно радуясь ему. — А представляешь, как сильно скучал тут наш добрый друг — полосатый кабанчик?! — максимально серьезным тоном сказал он. — Иди ты! — засмеялся Мин, поднимая рюкзак. — Думаю он точно рад был отдохнуть от моих воплей и твоих грозных веток. — Отдохнул и хватит. Как считаешь? — Точно. Сегодня было заметно прохладней, поэтому раздеваться никто не стал. Расстелили покрывало на берегу и долго сидели, попивая кофе из термоса, бросая в воду мелкие камешки и рассказывая о насущном. По всему выходило, что жизнь каждого из них заметно изменилась после того дня: Юнги понял, что раньше всегда поддавался чужому влиянию и теперь старался постоянно отслеживать такие моменты в своем поведении. Изменил отношения с матерью, да и с отцом. Чимин же стал относиться к своей жизни более осмысленно. Если прежде он просто ходил на работу, чтобы прожить от зарплаты до зарплаты, то теперь у него появилось желание добиться чего-то большего. Это было не просто, но первый шажок он уже сделал и рассчитал несколько последующих. — Ну как ты? Силы вернулись? Жить будешь? — спросил Чимин, заметив улучшение в состоянии омеги. — Да, почему бы и не пожить? — хохотнул тот и потянулся. — Только вот прохладно. — Разведем огонь? — предложил альфа. — Научишь меня? — Конечно, — обрадовался альфа. Построив маленький шалашик из сухой травы и тонких веточек, найденных на краю леса, Чимин вручил спутнику спички. — Действуй, Робинзон! — Куда чего и каким концом? — тот с готовностью взял коробок. Альфа посмеиваясь показал богачу за какую сторону держать спичку и как прикрывать пламя ладонью, чтобы то не погасло. Омега делал, как велено, но первые штук пять всё же успешно профукал. — Давай вместе, — предложил тогда Чимин, усаживаясь за Мином и придерживая его руки. — Вот так, зажигай. Отлично! Держи чуть под наклоном пламенем вниз, а я прикрою, — он подставил ладони лодочкой и так, не спеша, они донесли огонёк до веток. — У тебя руки дрожат от напряжения или из-за меня? — Перестанешь так соблазнительно дышать у меня над ухом — не будут дрожать, — отозвался Юнги, и тут же радостно выкрикнул: — загорелось! — Сейчас главное не упустить, подкладывай тонкие сухие прутики, — поучал альфа, внутренне всё еще ликуя от последних слов Мина. — Да, понемногу добавляй, чтобы не перекрыть воздух. Огню нужен кислород. — Понимаю его, — еле слышно пробубнил омега. — Кстати, как ты сейчас? Помощь Чимина в поддержании огня больше была не нужна, но он по-прежнему сидел позади омеги и слегка обнимал его. — Нормально, — ответил тот, — будто ничего и не было… Только страх никуда не девается, — добавил Юнги, честно оценив свое состояние. — Страх, что жизнь и правда может прерваться в любой момент. — Не прервётся, — уверенно сказал альфа. — Я рядом и не дам чему-либо с тобой случиться. Мин подложил еще пару веточек в огонь и, отряхнув ладони, придвинулся к Чимину вплотную. Потом положил голову ему на плечо и мечтательно так произнёс: — Эх, а я так надеялся, что сегодня кое-что случится. — Что? — не понял, хоть и понял, альфа. — А что? — Юнги тоже понял, что тот всё понял. — Ну это же слишком быст… — Не слишком. — А ты… не будешь жалеть, что всё не по-сказочному, а по-простому, прямо на голых камнях. — Я ж покрывало захватил, — Юнги кивнул на расстеленный под ними плед. — И всё, что может нам понадобиться у отца из аптечки стащил. — Ты и правда серьезно настроен? — Ну силой я тебя заставлять не собираюсь, — хмыкнул омега. Он почему-то думал, что Пак тоже шел сюда сегодня с весьма серьёзным настроем и теперь чувствовал некоторое разочарование, а себя - неопытным, глупым подростком. — Не беспокойся. Проехали. Он попытался немного отодвинуться, но альфа наоборот, лишь крепче стиснул объятия. — Нет уж, никаких проехали. Ты не представляешь, как мне хочется… — признался он наконец, — но ведь это будет очень важный момент. Ты уверен, что хочешь подарить его мне? Юнги помолчал. Прежде он не задумывался об этом в таком ключе. Ему просто хотелось сблизиться с Чимином настолько, насколько это было возможно. И, если уж быть совсем честным с самим собой, то ему очень хотелось секса. Начать уже жить эту жизнь полноценно. В свои девятнадцать он лишь недавно познал первый поцелуй, первую влюбленность и теперь хотел двинуться дальше. — Говорят, — начал он тихо, — что первый раз бывает ужасным. Но только если разделить его с тем, кого не любишь. Поэтому, я уверен, что у нас всё пройдет прекрасно. Юнги погладил руки альфы на своей талии и тепло потёрся щекой о его сильное плечо. Чимин молчал и едва дышал, ожидая последующих слов. И они не заставили себя долго ждать: — За эти две недели я понял… — проговорил омега, волнуясь, как никогда, — почувствовал, что люблю тебя. — Ты не в своем уме, — пробормотал альфа, еле сдерживая желание прямо сейчас зацеловать этого омегу до потери сознания. — Это еще почему? — нахмурил брови Мин. Опять реакция была не такой, как он ожидал. А между тем он впервые в жизни кому-то признался в чувствах. Вот облом. — Говоришь мне такие громкие слова… — Тихо же, вроде, сказал. Даже прошептал почти, — раз альфа тупит, то почему бы и Юнги не прикинуться тормозом? — Тем более! — не растерялся тот. — Чем тише ты говоришь, тем громче твои слова звучат в моем сердце. — Блин, Чимин, что не так? — выпалил Мин и, быстро развернувшись лицом к альфе, наткнулся на счастливые глаза-полумесяцы и сладкие губы, которые словно леденец, подтаявший на солнце, сразу прилепились к омежьим нежным поцелуем. Трудно было сохранять суровость, когда тут такое. Поэтому Юнги решил сначала насладиться поцелуем, а потом уже всыпать альфе по первое число за дурацкую реакцию. Кто бы знал, что всю их дальнейшую жизнь ему придётся придерживаться той же модели поведения: рассердиться, отвлечься на активные ласки, а лишь после — бранить любимого (если получится вспомнить причину). — Вот это я понимаю, — не открывая глаз в блаженной расслабленности, пробормотал омега, когда поцелуй всё же потихонечку растаял. — Нельзя было сразу так отреагировать, а не бесить меня глупостями? Я ведь впервые такое кому-то говорю… — Это была месть, — ехидно улыбаясь, ответил Чимин. Его тоже еще слегка штормило после их страстного поцелуя. — За что? — За моё признание. Там на уступе. Ты даже не обернулся тогда. — Ого, — омега пихнул Пака кулаком в бок, — там мне было плохо. Вообще, считай я не в себе еще был — он обиженно надул припухшие губы. Это был настолько омежий жест, который использовали только избалованные капризные особы, что Юнги и сам засмеялся, представив, как выглядит. Но всё же договорил: — Да я и не расслышал тогда почти ничего, в ушах звенело после приступа. — Правда? — Не правда. Но можешь повторить — Юнги-я, — засмеялся Чимин, умиляясь этим очаровательным дурилкой всё больше с каждой секундой. — Поправка: не можешь, а требую немедленного повтора, — омега почувствовал, что Пак теперь точно отреагирует, как надо. А если нет? Но тот был отомщен и, радостно схватив Юнги, повалил его на покрывало со словами: — Я люблю тебя, Мин Юнги! — порция быстрых поцелуев рассыпалась по щекам омеги. — Люблю, люблю, — еще несколько отпечатались на веках, переносице, на лбу, — и я тоже никому не говорил такого, — альфа приподнялся на локтях, заглядывая в карие глаза, опьяненные бурными эмоциями. — Правда? — недоверчиво спросил тот. — Нуу, — ухмыльнулся Чимин, — почти. Я каждый день перед уходом говорю эти слова отцу. Но, думаю, это не считается? — Не считается, — омега расплылся в довольной улыбке. Юнги раньше не знал, точнее физически не чувствовал на себе, что слова могут не только ранить или обижать, но и радовать, делать счастливым, исцелять. И только сейчас он ощутил это буквально всей своей кожей. Хотя, возможно, эти мурашки и приятное покалывание в кончиках пальцев — всего лишь возбуждение от такого тесного контакта с чертовски привлекательным альфой. — Наш огонь… — прошептал Чимин, всё еще нависая низко над лицом Мина. — Да-а, это точно огонь, — тут же отозвался тот, имея ввиду горячее чувство внизу живота, — так жжёт. — Да нет же, — недоуменно сказал альфа, приподнимаясь и посматривая куда-то в сторону. — Костёр почти погас. Не то что жечь, даже согреть не сможет. Нужно срочно подкинуть дров. — А-а, ну да, — Юнги тоже привстал и глянул на костерок. Тот и правда затухал. Они подложили все оставшиеся ветки, раздули робкое пламя и решили сходить в лес за припасами топлива. Но до дров дело дошло не сразу. Оказавшись в тени деревьев, Юнги почувствовал сильнейшее желание, которое прежде уже почти успокоилось. Как будто лес стал для них стенами уединения, которым просто невозможно не воспользоваться. Эдаким зелено-желтым осенним шатром, спрятавшим их от остального мира. Деревья так и шептали: целуй его… люби его… здесь безопасно. Чимин почти сразу был втянут в объятия, поцелуи, раздевания и с радостью поддавался на все провокации омеги. На него тоже повлияло магическое действие лесного уюта. Несколько минут спустя, простившись с курткой, футболкой и надеждой отделаться невинными ласками, альфа взял дело в свои руки. Он подсадил омегу на ствол какого-то изогнутого дерева и, жадно блуждая ладонями по его телу под одеждой, перевёл поцелуи на очень-очень глубокий уровень. — Чи-чимин, — пролепетал Юнги, едва дыша. — Мм? — низким урчанием отозвался тот, продолжая целовать омежью шею. — Какой-то сучок больно тычется мне в задницу, — пожаловался Мин. — Помоги слезть. Но вместо того, чтобы выполнить просьбу, Пак просто приподнял его, крепко удерживая за пострадавшую часть тела, и прислонил спиной к соседнему могучему дереву. Омега почувствовал, как его ноги раздвигают и вот альфа уже обхвачен не только кольцом рук на плечах, но и крепким захватом бёдер. Очень тесным захватом. Настолько, что даже сквозь одежду ощущался жар чужого тела, каждый его изгиб и напряженная выпуклость, что приятно будоражила уже не только воображение, но и непосредственное место назначения. Всё это происходило почти без отрыва от поцелуев, в которых Юнги полностью растворялся. Волшебные губы Чимина не давали ни единого шанса оторваться от них. Горячие, настойчивые, сладкие и бесконечно желанные. Из-за них, омега не мог контролировать ситуацию, окружение, своё положение… В этом приходилось полностью довериться партнеру. — Я… — чуть отстранив лицо альфы, пролепетал Юнги, — я хочу тебя! Сейчас! — А я тебя, — кивнул тот, обшаривая лицо напротив влюбленным взглядом. Следующие членораздельные слова они сказали еще не скоро. Вместо них были слышны только громкое сопение, поцелуи, короткие смешки и, наконец, торжественное замирание всех звуков. Совершенно неромантично сняв омежьи джинсы и расстегнув свои, которые тут же сползли до колен, Чимин вновь приподнял любимого за бёдра и вернул в прежнее положение. Сила его, тренированных тяжелой работой, рук позволяла удерживать вверенное ему тело и контролировать плавность движений. Юнги почти не мог влиять на процесс и был рад этому, был опьянён этим и крепко держался за альфьи плечи. Он лишь один раз медленно повёл тазом, когда почувствовал первое, такое желанное настойчивое давление. И этот один раз протолкнул альфу внутрь, пригласил его, встретил с распростёртыми, тугими объятиями. Медленное, поступательное проникновение с каждым миллиметром открывало новые, едва различимые оттенки сладкого ощущения наполненности. Правду говорили о том, что с любимым первый раз будет волшебным. Оказавшись полностью внутри, Чимин замер, давая омеге время свыкнуться с этим состоянием. Их лица были так близко, дыхание смешивалось, взгляды расфокусировано врезались друг в друга. — Всё хорошо? — прошептал альфа. — Идеально, — таким же шепотом отозвался Юнги, внутренне ликуя не только от того, как приятно было чувствовать в себе крепкую, горячую плоть, но и от того, насколько глубоко она вошла. Да, глупо и по-детски, но мысль о том, что альфье достоинство могло быть недостаточно достойным, всё же немного его заботила всё это время. А теперь, не рассмотрев глазами, он мог телесно убедиться в приличном размере, доставшегося ему альфы. «Господи, Юнги, как тебе не стыдно?! Наслаждайся, а оценивать будешь потом» - приказал он себе, но вслух произнёс: — Тебе не тяжело? — Нет. Мне прекрасно, — улыбнулся Чимин и, чуть приподняв любовника, вновь так же плавно вошел в его горячие глубины. Услышав поощрительный стон, он сделал так еще раз. И еще. И потом еще много раз, каждый из которых был вознаграждён страстным вздохом, стоном или хрипловатыми похвалами, невнятно срывавшимися с припухших губ. — Постой-постой, — на миг включившийся рассудок омеги громко сигналил о чем-то важном. — У меня в кармане, — он кивнул на джинсы на земле. — Так не хочется прерываться, — обреченно проговорил Чимин. Но Юнги напомнил, как раз во время, потому что дело шло к развязке и альфа не был еще достаточно умелым, чтобы самостоятельно остановиться в решающий момент. «Вот теперь и рассмотришь» — мелькнула озабоченная мысль в омежьей голове. И да, пока Чимин ставил его на ноги, доставал упаковку презервативов из джинсов, разворачивал один из них и надевал, Юнги наконец-то смог увидеть и оценить масштабы и красоту выпавшей ему удачи. — Ты так смотришь… — альфа всё это время наблюдал за любопытным, возбуждённым и даже почти жадным выражением лица любимого. — Словно хочешь съесть его. Юнги стыдливо поднял глаза. Он не думал, что все его мысли так отчетливо читаются на лице. — Я впервые вижу альфу… — признался он. — Без одежды и в таком состоянии. — И как, тебе нравится? — Зачем спрашиваешь? И так же понял же уже же! — А вдруг я хочу услышать. Пак вновь приблизился и, взяв омежью руку в свою, притянул ее к своему паху. Юнги задохнулся, ощутив в ладони упругий, горячий член. Влажная смазка резинки слегка остужала это прикосновение, но тут же согревалась между крепкой плотью и скользящей по ней рукой. — Как офигенно… сексуально… боже, ты прекрасен, — не в силах оторвать взгляд от происходящего (и прекратить этому происходящиму происходить), омега бормотал какие-то самодельные слова на грани пошло-порочной брани вперемешку с комплиментами. Он поглаживал альфий член кольцом ладони, стараясь ощутить кончиками пальцев выпуклости вен и соблазнительного изгиба у основания головки. — Ю-юнги-я, — взмолился Чимин, который уже десять раз покрылся мурашками от этих неумелых, но потрясающих ласк. — Мм? — облизнувшись, отозвался Мин. — Насмотрелся? — Нет еще. — Ладно… — Чимин с трудом сглотнул и крепче ухватился за дерево. — Ладно? — от удивления омега даже немного протрезвел и посмотрел в глаза альфы. — Ты не против, что я так пялюсь? — Смотри… и трогай, сколько тебе хочется, — мелко закивал Чимин. — Я понимаю твоё любопытство. Потом, когда разобьем палатку, я тоже буду тебя осматривать, ладно? — Ладно. Щеки Юнги залились румянцем от одной только мысли, что альфа будет так же смотреть и трогать его… и тоже говорить всякие пошлости. Ведь учитывая его мстительный характер-это был уже вопрос решенный. — Но если ты в ближайшее время не перестанешь поглаживать вот тут, — он прикоснулся к омежьим пальцам, скользившим по нижней поверхности возбужденного органа, — то первую серию я досмотрю без тебя, а до выхода следующей придется подождать несколько часов. — Что? Какую еще серию? — и без того затуманенный мозг омеги еще больше озадачился. Чимин сконфуженно улыбнулся: — Такими темпами я скоро кончу в твоих руках, любимый, — расшифровал он свою метафору, — и потом некоторое время буду не пригоден в плане секса. — Оу, прости, — до Юнги наконец дошло и он с сожалением выпустил свою прелесть из руки. — Просто мне так понравилось… ласкать тебя. Можно я потом поцелую… его…? Думаю это тоже будет очень приятно. — Можно, — тихо засмеялся Чимин, — тебе можно всё. — Спасибо, — омега краснел и улыбался. От удовольствия и предвкушения. От любви. Они собрали немногочисленные вещи во что-то на подобии постели у подножья их дерева. Альфа опустился и потянул на себя омегу. — Теперь ты управляешь, — сказал он, — глубиной, скоростью и мной. Юнги нервно кивнул и устроился верхом. Чуть поёрзав на альфе, он задал верное направление и вновь, как в первый раз, почувствовал то самое тугое проникновение. Но в этот раз было немного иначе. Он сам регулировал силу соития. И, как оказалось, ему хотелось посильнее. И побыстрее. И погромче. Какая-то безумная свобода обрушилась на него… на них, и теперь ни альфа ни омега не сдерживали стонов и громких счастливых возгласов. — Не бывает такого в первый раз, — тяжело дыша после умопомрачительной одновременной развязки, Юнги упал на грудь альфы. — Я слышал сотни историй от омег, девушек и даже от альф, что первый секс обходится без оргазма. И типа повезёт, если вообще удастся получить хоть чуточку удовольствия… — Ну свою чуточку ты явно получил, — засмеялся Пак, тепло поглаживая влажную от пота спину любимого. Руки всё еще немного дрожали, по телу разливалось блаженное расслабление. Ему было хорошо, как никогда. — Очень, да, — Мин слегка подвигал тазом, ощущая, как альфья плоть, до сих пор в форме, приятно заполняет его внутри. — Ты потрясающий. Я это уже говорил? — Не помню, — хохотнул тот, — но говори сколько хочешь. И кстати, — Чимин приподнял лицо омеги над собой и серьёзно так сказал: — Сам такой!