Заплутавший поцелуй

***

— Ждёт он, ага, — ворчал Юнги переминаясь с ноги на ногу у двери их квартирки. — Прям заждался, ну-ну. Сегодня был день выписки. Утром Юнги так не терпелось поскорее попасть домой, что он не мог дожидаться, пока доктор Ли его пригласит для итоговой беседы, и еще до завтрака сам пошел к нему в кабинет. — Вы так взволнованы, — заметил тот. — Да, я рад, что домой иду, — кивнул Юнги. — Вчера Вы сказали, что перед выпиской дадите мне заключение и рекомендации. — Конечно, — засмеялся доктор, — но я только приехал и не успел еще полностью всё подготовить. — Может быть, тогда, я позже заеду за документами? А сейчас вы просто скажете мне всё, что необходимо. Ли развёл руками, как бы говоря: ох уж эти нетерпеливые пациенты! Но Юнги ему нравился. С ним ни разу не возникало проблем и лечение он проходил очень ответственно. — Хорошо, — присаживаясь за стол, сказал доктор, — по сути рекомендация лишь одна: продолжайте в том же духе. Следите за своим здоровьем, прислушивайтесь к эмоциям и не прерывайте встречи с психотерапевтом еще некоторое время. Так переход к реальной жизни пройдет спокойнее и безопаснее. Я напишу вам контакты нескольких специалистов. — Доктор Чон Хосок, если он есть в списке, мне уже не подходит. — Почему? — У него… романтические отношения с моим лучшим другом. Поэтому я в скором времени буду часто видеть его совсем в другой роли и не смогу воспринимать, как психолога. — Хорошо, я понял. Тогда подыщу кого-нибудь еще. Ли удивленно улыбался. Чон Хосок в их кругах славился своей независимостью и неприступностью. А тут какой-то молоденький студент-омега окрутил его с полуоборота. Ну и дела! — Значит, теперь я могу ехать домой? — нетерпеливо спросил Мин. — Да. Но разве за вами приехали? — Нет, мой альфа ждёт звонка. Он готов забрать меня в любой момент. — Кстати, — вдруг вспомнил Ли, — я собирался отправить водителя с поручением в город. Может попросить его подождать вас? — Конечно. Спасибо! — засуетился Юнги, выходя из кабинета. — Я буду готов через пять минут. Ему резко захотелось сделать Чимину сюрприз. Весь в предвкушении, омега рванул в свою комнату и быстро запихал в сумку вещи, книги и прочее имущество. Вот так и получилось, что Юнги оказался на пороге квартиры ранним утром. Голодный, без ключа и с большой сумкой на перевес. Еще раз постучав в дверь, он сел на ступеньку. — Надо было всё же позвонить, — тихо отругал он себя. Мало ли какие дела могли быть у Чимина в это время: съездить на работу, к отцу, сходить за хлебушком в конце концов. Вдруг внизу в подъезде скрипнула дверь и послышались знакомые шаги. Не Чимина. Матушки. Но вместо Мин Со в поле зрения сначала появился огромный пучок воздушных шаров. Под ними виднелись цветы, а еще пониже выглядывали стройные женские ноги в дорогих брюках и красивых туфлях. Следом быстро топал Чимин. В его руках тоже что-то было, но что именно — не понятно, шарики перекрывали весь обзор. — Мама? — Юнги спустился на несколько ступеней и откопал родительницу в разноцветном завале. — Ох, сынок, ты здесь уже?! — женщина уставилась на омегу, а потом окликнула через плечо: — Чимина-а, стой! — Что? — из-за шумного пумканья шаров, альфа не услышал голоса Юнги и не понял в чем заминка. Со засмеялась и расставила локти, чтобы не дать сыну пройти к Паку. — Юнги здесь, не высовывайся пока и дай ключ, — попросила она альфу сквозь смех. — В карман брюк мне затолкай, а сам спустись. — Ой, любимый! Ты приехал?! — подал голос тот, послушно засовывая ключи в кармашек на женской ягодице. — Я хотел сейчас отправляться за тобой. — Приехал, — хмыкнул Юнги. — Что там у тебя? Покажись хоть! — Через пару минут увидимся. Заходите пока домой. Пришлось послушаться. Как ни странно, коллаборация этих двоих не вызвала никаких негативных эмоций у Юнги. Раньше он бы напрягся от присутствия матери, от ее вмешательства в… что бы там не затеял Чимин. А теперь он испытывал только жуткое любопытство. Вернувшись к двери, он забрал у мамы ключ. Та продолжала посмеиваться, то ли от щекотки, пока омега рылся в ее кармашках, то ли от чего-то еще. — Смешинку проглотила? — спросил омега, заражаясь ее настроением. — Ага, — кивнула женщина. — Откроешь дверь, тоже проглотишь несколько штук. Но войдя внутрь, Юнги сначала не заметил ничего необычного. Та же узкая прихожая, крохотная кухня и небольшая комнатка, залитая утренним светом. Боже, как же хорошо оказаться дома! Но вот полсотни шариков рассыпались по потолку, открывая взгляду непривычный бардак. Стены гостиной явно недавно ремонтировали: заменили цвет и обшивку. Куски последней еще лежали в стороне, рядом с инструментами и прочим строительным добром. — Хозяйка ремонт затеяла, пока меня не было? — прикасаясь к чуть выпуклым мягким панелям на стенах, спросил Юнги. — Да, что-то вроде того, — отозвалась Мин Со. — Что-то голова закружилась от подъёма. Дорогой, поставь куда-нибудь цветы. Не знаю зачем твой отец их передал, ты же вроде не любитель. — Да нет, мне нравится, — омега принял из рук матери огромный букет из разных цветов и пошел искать подобие вазы. — А что за повод? Моя выписка? — Ты правда не помнишь? — удивилась женщина. — Даже немного грустно как-то. — Что? — Твой день рождения. Сегодня, двадцать лет тому назад, ты родишься через три с половиной часа. — Ой, мам! А ведь правда! Прости, я как всегда про него забыл. Но Мин Со не обиделась. Она понимала, что сама виновата в том, что сын так пренебрегает этой датой. Последние несколько лет в день рождения Юнги обязательно устраивался званый ужин. Мать приглашала всех своих знакомых, высокопоставленных коллег и других представителей элиты. Как правило, весь дом украшался по ее вкусу и стол был накрыт исключительно в лучших традициях таких приёмов. Именины младшего Мина служили поводом для приглашения, но всё общение обычно сводилось к совершенно другим темам. Поэтому Юнги и не воспринимал эти сборища, как что-то устроенное в его честь. Обычно он ужинал, слушал живую музыку в саду и просто болтался по залам, выслушивая глупые разговоры о том о сём. — Зайди на минутку в комнату, сынок, — попросила мать, — я Чимина в кухню проведу. — Хм, ну ладно. Оставшись один в разгромленной гостиной, Юнги более внимательно осмотрел обстановку. Поменялись не только стены и пол, но и шторы, мебель, появился пушистый ковёр. Вместо раскладного дивана, на котором они спали, теперь тут стояла небольшая, но красивая кровать. И всё было так грамотно расставлено, что создавалось ощущение большого пространства, а не тесных двадцати квадратных метров. Он сложил инструменты в ящик, куски обшивки в одну кучу, снял с кресла чехол… не такой уж тут и беспорядок. Красота. Что ж они там так долго? Может выйти или подглядеть хоть одним глазком? Он приоткрыл дверь и услышал, как на кухне мама с Чимином громко разговаривают, смеются и звенят посудой. Когда эти двое успели так сдружиться? Но кое-что удивило Юнги больше, чем общение его близких. Тишина. В комнате, где он находился, не было слышно ни звука из той какофонии, что творилась за стеной. Мин снова приоткрыл дверь: шум, болтовня. Закрыл: идеальная тишина. Открыл, закрыл… — Чимина! — крикнул омега громко. Никакой реакции. Да чтоб вас! — Пак Чимин! — уже с открытой дверью, позвал он. — Что? — из кухни выскочил взъерошенный альфа с полотенцем на плече и мазком взбитых сливок на щеке. — Во-первых: привет! Может уже встретишь меня после клиники?! А во-вторых: какого хренделя тут произошло? Звукоизоляция? Серьезно? — Ой, привет-привет! — Чимин быстро обнял и чмокнул ворчуна в губы. — Я очень соскучился, малыш! Но еще минутку подожди, ладно? У нас всё почти готово, — он с трудом выпустил омегу из объятий. — А звукоизоляция… ну да, сам понимаешь… И не договорив, смылся на кухню доделывать, что бы он там не делал. — Вот ведь, — Юнги остался стоять и по-идиотски улыбаться. Как хозяйка позволила им так менять дом? Что здесь происходит? А хотя, какая разница? Ему всё нравилось: и обстановка, и переделки, и это легкое общение матери с младшим Паком. — Мы надеялись подготовиться чуть лучше, но раз ты вернулся пораньше… — Мин Со позвала сына. — Намджун подъедет к вечеру, отец Чимина тоже и Джин с доктором Чоном. А пока, — она завела его в кухоньку, где у окна на столике красовался потрясающей красоты торт с горящими свечами. Вокруг ютились чашки, блюдца, несколько других десертов, — с днем рождения, родной! Чимин улыбался, как коварный соучастник. Он сам украшал торт и готовил некоторые закуски, поэтому с нетерпением ждал реакции омеги. Всё пестрело шарами, цветами и солнечными бликами. — У меня настоящий день рождения? — не веря своим глазам, спросил Юнги. Он задул свечи, даже не загадав желания. Всё это было так странно. Как в раннем детстве, но гораздо милее и приятней, ведь вокруг не было никого постороннего, никакой помпезности и показухи. Они разрезали торт и принялись неспешно пить чай, громко смеясь и болтая о всякой ерунде. Потом Чимин рассказал, как ему работается на фабрике Минов, сколько всего нового он там узнает каждый день. Со нахваливали его и Намджуна, который, вдохновившись трудоустройством молодого Пака, решил освежить свои практические умения фабричного мебельного дела. Ким несколько раз в неделю покидал офисное здание и погружался в процесс на разных этапах создания продукции. — У него так горят глаза и поднимается настроение! — радовалась мать. — Наверное, так бывает только, когда человек на своём месте и делает то, что любит. Юнги смотрел на нее и без остановки улыбался. Его мать, женщина, которая последние пять с лишним лет улыбалась лишь для вида, теперь, искренне смеясь, рассказывала о каких-то житейских мелочах. Она словно помолодела лет на двадцать и выглядела такой хорошенькой, солнечной. «У нее тоже ямочки на щеках, — подумал омега с теплом, — как и у отца. Почему я забыл об этом?» После третьей или четвёртой чашки чая Со вручила сыну небольшую коробочку, перевязанную синей лентой: — Это от твоего дедушки, — сказала она, трепетно выпуская подарок из рук. — Я не знаю, что внутри. Мой отец просил подарить тебе это на двадцатый день рождения. Юнги не был особо близок с дедом. В раннем детстве малыш бывало играл в его кабинете, рисовал машинки и домики, сидя с торца большого рабочего стола, пока старший Мин решал вопросы своей компании, отчитывал подчиненных или зарывался в важных бумагах с миллионами цифр. Мальчик был всего лишь омегой и порой видел некоторое разочарование в глазах деда. Наверняка тот, имея только дочь, надеялся получить в наследники внука-альфу. Но после рождения Юнги Мин Со перенесла два выкидыша на поздних сроках. Поэтому отец, который слишком любил свою единственную девочку, даже не поднимал эту тему. Он смирился, что компания перейдет к ней и ее мужу. Поэтому Мин взялся всему обучить Намджуна и натаскать не только в производственной части, но и в деловой. Но Юнги всё равно ощущал некоторое недовольство, будто он был виноват в том, что родился недостаточно подходящим. И вот теперь, спустя почти шесть лет после смерти последнего альфы семейства Мин, Юнги получил от него подарок. Это было чем-то таким… словно признанием. Будто старик признавал свою неправоту и извинялся перед внуком за холодность. — Мы можем выйти, открой один, — предложил Чимин, видя нерешительность любимого. — Нет-нет, — быстро откликнулся тот и потянул за ленту. Раскрыл коробку. Внутри оказался гладкий деревянный ящичек размером с небольшую книгу. На крышке тонко выгравирована аккуратная надпись: «Моё самое дорогое…». Именинник провел по ней кончиками пальцев и, набрав воздуха, приподнял крышку. В бархатном черном углублении покоилась ручка с именем Юнги на деревянном корпусе. Омега аккуратно взял ее в руки. Утонченная и, бесспорно, дорогая вещь. — Какая красивая! — восхитилась Со и положила ладонь на плечо сына. — Да, я буду хранить ее… — Юнги уже положил ручку на место, но случайно пошатнул дно шкатулки. Оно и должно так двигаться? Мин вновь вынул ручку, передал ее Чимину, а сам приноровился, приподнял обитую бархатом дощечку и чуть не лишился дара речи. Тут аккуратной стопкой лежали детские рисунки. Его, Юнги, малышовые каракули. Машинки, домики, люди-великаны, дерево с фиолетовыми листьями, бесчисленные коты с разноцветными усами толщиной с канат. — Ма-ам… — Это твои рисунки, — женщина прикрыла рот руками. — Видимо дедушка сохранил их. — Я думал он выкидывал всё, что я забывал убрать с его стола, — глаза омеги наполнились слезами. «Моё самое дорогое…» на крышке вдруг приобрело смысл. И такой глубокий, что Юнги не мог сразу весь его осознать.

***

— Ладно, мальчики, — через некоторое время сказала Мин Со, чуть устало прикладывая ладонь ко лбу, — мне пора домой. А вечером мы с отцом приедем, как и обещали тебе, Чимини. — Мы отвезем Вас, — поднялся альфа. — Нет-нет, отдыхайте. Просто вызови такси, если не трудно. Пак вышел в прихожую звонить, а Юнги крепко обнял маму и не знал, что сказать. Сейчас он чувствовал столько всего! Благодарность, любовь, полное прощение и какое-то особое родственное чувство. Такое, которое бывает если рядом самый близкий из родных людей. Физически это ощущается очень редко, но именно в этот момент Юнги поглотило это чувство с головой. — И я тебя очень люблю, дорогой мой, — тихо ответила женщина на безмолвное признание сына. Она отстранилась и, улыбнувшись, погладила его по щеке. — Спасибо! Усадив Мин Со в подъехавшую машину элитной службы такси, Чимин вернулся к Юнги. Тот блуждал по квартире с глупой улыбкой на лице и собирал веревочки шариков в пучки. Потом выпускал их, и разноцветные грозди снова разлетались. — Развлекаешься? — хмыкнул Пак, понаблюдав с полминуты за занятием любимого. — Ой, ты вернулся. Я видимо задумался, — омега резко отпустил с десяток шаров. Те кинулись вверх наперегонки и поскакали по потолку с глуховатым «пум-пум-пу», а Юнги кинулся на шею к своему альфе. — Звукоизоляция значит? — напомнил он, расстегивая на том рубашку. Быстро, нетерпеливо, едва не срывая пуговицы. — Ага, теперь можно шуметь сколько хочешь, — смеялся Чимин. Но и его руки не простаивали без дела. Резко, четко, без малейшей заминки, вещи обоих разлетались по полу. — И кровать, да? — уточнил омега, уже раздетым забираясь на нее коленями и затягивая альфу следом. — И кровать, да, — кивнул тот. — Я не спал на ней без тебя. — Опробуем вместе… — Ага… Пять с половиной минут спустя: — Что это было? — стараясь отдышаться, спросил Чимин. Он лежал на спине весь покрытый поцелуями и кое-где забрызганный собственным семенем. Увлекшись ласками, омега не смог остановиться. Он целовал-целовал, облизывал, покусывал и посасывал, обтирался грудью о бедра, урча как бродячий кот, терся носом о низ живота, и скользил губами по крепкой альфьей плоти. Жадно, глубоко вбирая в себя, будто больше никогда не получит этого лакомства, будто это последний шанс насладиться жаром, и вкусом, и… и вообще… Но альфа ведь не железный. Он долго ждал, мечтал об этом моменте три месяца. Поэтому у него моментально перегрелся и отрубился контроллер. Прощай здравый смысл. Прощай чистая постель и долгий нежный секс, который Чимин нафантазировал на день выписки Юнги из клиники. «Ага, ща!» — как бы сказали развратные губы Мина, нетерпеливо накрывая собой головку его члена, и скользнули ниже с приятным влажным звуком. «Да-да, конэшно! " — подхватил его шустрый язык, облизывая, огибая, сводя с ума… И вся эта братия продолжала неистово терзать альфу фееричными ласками до тех пор, пока тот не взорвался восхитительным оргазмом. Громко, радостно и грязно. Пять с половиной минут. Две из которых Юнги покрывал поцелуями торс любимого и еще одну оба просто пытались отдышаться и уложить в голове тот факт, что они наконец-то снова вместе. — Это было… — омега утер светлую струйку на подбородке и лег на любимого, прямо на липкие лужицы на его прессе. Скользнул вверх и поцеловал в губы, — …было ужасно офигенно! Ты сладкий, как торт. — Ну-ну, — прокряхтел Чимин, переворачивая Мина на спину и сам взбираясь поверх, — а что ж весь перемазался, раз тебе так сладко было? — Ну большой больно торт-то! Напористый! Я не справился… да и сноровку потерял. — Я, наверное тоже… потерял, — закивал альфа, поглаживая местами влажную кожу на груди омеги. — И вообще забыл какой ты… Сейчас, дух переведу, рассмотрю тебя хорошенько и проверим. — Рассматривать будешь? — покраснел Юнги. Его всегда дико заводило, когда Чимин смотрел на него… вот так, по-особому. Внутри всё намагничивалось и закипало от неудержимого желания. Впервые альфа опробовал такой прием случайно. В тот день в палатке у реки омега настолько возбудился от его взгляда, что натурально кончил при первом же прикосновения. Потом было еще пару раз, и всегда омежье тело реагировало одинаково бурно. — Буду. И что ты мне сделаешь? — Всё, о чем попросишь, — выдохнул Юнги. Довольно хмыкнув, Чимин сел поудобней рядом с Юнги. Тот лежал обнаженный, открытый, доверчивый и бесконечно красивый. — Я не буду ни о чем просить, — плавно поглаживая от бедра вверх кончиками пальцев, проговорил альфа. — У меня уже есть всё, о чем только можно мечтать. Его взгляд скользил вслед за рукой. Выше, по гладкой коже подрагивающего живота, по едва заметным изящным холмикам рёбер, по груди. Тут их пути расходились. Взгляд остался алчно огибать напряжённые соски, а рука поползла вниз, вызывая по пути приливы мурашек. Юнги непроизвольно дернулся навстречу, но альфа не ускорил ласку. Он продолжил медленно и размеренно поглаживать чувствительную кожу. Не спеша положил теплую ладонь на внутреннюю часть бедра и слегка потянул, помогая чуть раздвинуть ноги. А взгляд уже блуждал по шее любимого. На тонких ключицах, натянутых мышцах, впадинках и изгибах, всё еще блестели капельки альфьего семени. Их все он с удовольствием смазал бы сейчас своим языком, не посмотрев на то, что так не делается. Вот только, если прикоснется поцелуем, то оторваться уже не сможет. А он еще не насмотрелся. — Ты такой… — чуть дыша, произнес Чимин наконец, — я и правда забыл насколько ты красивый. Юнги не мог ответить. Он бы и рад был поблагодарить за комплимент, как принято у приличных омег. Вот только ничего приличного он в себе уже не ощущал. Осталось только первобытное желание, нагнетённое горячими альфьими ласками и обожающим, чуть блудливым взглядом. — Хочу тебя, — всё же смог выдавить Юнги с тихим стоном. — Я вижу, малыш, — понимающе кивнул Чимин. — Вижу, как ты дрожишь, — он чуть сместился к ногам. — Вижу, как напряжен, — ладонь мягко скользнула по омежьей плоти. Раздался тонкий, шипящий вздох и бедра Мина снова дернулись навстречу. — Пожалуйста… — попросил он. Горячее, невыносимо сильное желание заполучить в себя альфу концентрированно опаляло промежность, низ живота, заставляя приподнимать таз, призывать, молить: войди уже, наполни! Мощно, глубоко и сильно! Давай прямо сейчас! — Потрясающий, — нашептывал Чимин, понимая, что пора переходить к делу, иначе омега лишится чувств — боже, какой ты… Сам он еще не восстановился полностью, поэтому мог предложить любимому только одно. Удобно устроившись между его ног, альфа слегка поцеловал тонкую кожу у подвздошных косточек, выслушал несколько острых словечек и, усмехнувшись, спустился ниже. Как же он соскучился по этому! Когда омега подрагивает в твоих руках от нестерпимого удовольствия. Когда громко стонет и часто-часто дышит, на грани между сознанием и полубредом. Весь сочится, так сладко и горячо смазывая тебе язык, впускает глубоко, как только ты хочешь, как можешь… По всему этому альфа до невозможности сильно скучал. А теперь получил. И даже немного расстроился, когда всё закончилось громкими яркими стонами, сопровождающими оргазм любимого. Чимин еще немного продолжил ласково слизывать крупинки последних сладостных спазмов омеги, и тихонько поглаживать бедра, которые только что опустил со своих плеч. — Я же сказал: потрясающий, — довольно промурлыкал он и впился поцелуем во внутреннюю сторону омежьего бедра. Юнги снова задохнулся от приятного ощущения. — Я согласен, — воскликнул он, едва альфа отстранился, чтобы двинуться дальше. — Согласен, Чимин-и! — С чем согласен, — тот с любопытством выглянул, чуть приподнявшись на локтях. Алые, натруженные губы довольно улыбались. — Согласен, что ты — потрясающий? Ну еще бы… — Нет. Согласен выйти за тебя, — Мин не знал, смеяться ему от счастья после умопомрачительного оргазма или от этого глупого выражения лица, которое сейчас было на его альфе. — Ты шутишь? — тот подполз и улегся рядом, тепло накрывая омегу собой. — Не шути так. — Не шучу, — отозвался Юнги, стирая большим пальцем капельки влаги с нереальных губ любовника. — Ты тогда предложил. Я подумал… аж три с лишним месяца думал. И вот, решил, что хочу этого. Хочу, чтобы ты стал моим мужем. Официально и навсегда.

***

Проведя полдня в постели, они бы там же и остались, но нужно было подготовиться к ужину. Поэтому пришлось сходить в душ, сменить бельё и прибраться в комнате. — Слушай, а ты так и не сказал: как это хозяйка позволила нам такой ремонт устроить? — вдруг спросил Юнги. — А-а, да, я забыл тебе рассказать, — опомнился Чимин. — Дело в том, что твой отец, от лица компании выкупил эту квартиру для корпоративного пользования. А так, как я теперь один из сотрудников… — Что за бред? — нахмурился Юнги. — Мы снимаем, а не покупаем жильё для приезжих рабочих, но ты же местный. — Ладно-ладно, шучу, — отмахнулся Чимин. — Намджун и правда выкупил ее у хозяйки, а потом помог кое в чем с ремонтом. Дальше мы сможем делать тут всё, как нам захочется. А я просто оформил рассрочку и буду потихоньку выплачивать из зарплаты. Мне тут нравится. — И мне. Мин расслабился. Он не хотел съезжать из этого милого жилища. А то, что Чимин решил взять на себя его покупку, пусть. Даже если это займет несколько лет, Юнги не станет вмешиваться. Наступал вечер. В комнате поставили большой раскладной стол, взятый у соседей, накрыли его и украсили. Шарики нетерпеливо плавали по верху, Юнги с Чимином так же нетерпеливо выглядывали в окно в ожидании гостей. Зазвонил телефон. Омега вздрогнул и вдруг почувствовал что-то неладное. — Не бери, — попросил он альфу. — А вдруг родители. — Хорошо. Я сам, — Юнги поднял трубку, — Да? — Здравствуй, сынок, — голос Намджуна был непривычно тихим. — Прости, я должен был сразу позвонить. — Что случилось, пап? — Мама не приехала утром от вас... Сейчас она в больнице. Тебе… вам лучше приехать. Постарайтесь успеть!