Заплутавший поцелуй

***

— Слишком много для одного дня, слишком-слишком много, — повторял Юнги, выходя из квартиры. — Чимин! Поторопись! — Держи, куртку тебе захватил. Там холодрыга, а ты в одной рубашке, — альфа быстро закрыл дверь на ключ. — Плевать. Мне не холодно. — А мне не плевать. Твоя простуда не спасет Со, а вот расстроить может, — Чимин взял любимого за руку и быстро повел вниз по ступеням. — Ты не думай, я ж не о тебе беспокоюсь, — он попытался шутить, — а о твоей маме. Очень уж она красивая, когда смеется. А будешь ее расстраивать — не видать мне ее смеха, как своих уш… — Чимин-а, пожалуйста, — Юнги сжал альфью ладонь. И только теперь Пак увидел, что тот безмолвно глотает горькие слёзы. — Эй! Ну всё-всё, — обнял омегу Чимин. Они уже вышли из подъезда и теплые объятия пришлись, как нельзя кстати на мартовском сыром ветру. — С ней всё будет хорошо. Она еще молодая и сильная. И, как сказал Намджун, врачи не уверены в худшем. Всё еще может наладиться. После инсульта люди восстанавливаются, - уверенно проговорил он. - Мин Со такой боец, что точно встанет на ноги. Юнги неуверенно что-то промычал и, собравшись с силами, сказал: — Ладно. Поехали скорее. Но, подойдя к машине, они наткнулись на Джина с Хосоком, которые выходили из спортивного авто доктора с цветами и подарками. Они прибыли на праздник, о котором именинник уже успел позабыть. — С днём рождения, дружище, — омега кинулся обнимать Юнги. Но заметив бледное осунувшееся лицо, отпрянул. — Что случилось? Мин вкратце рассказал. — Извините, нам пора ехать, — добавил он быстро. — Мы с вами, — тут же вызвался Чон. — Джинни, милый, ты со мной или хочешь поехать вместе с другом? Поддержать? — С Юнги, да. Увидимся в больнице, — отозвался Сокджин и легко клюнул щеку психолога поцелуем. Все тронулись в путь. Чимин сосредоточился на дороге, омеги устроились на заднем сидении. — «Джинни, милый?» — переспросил Мин, которого появление друзей немного отвлекло. — Быстро же вы. — Во-первых, кто бы говорил, — многозначительно глянув на альфу, парировал Ким, — а во-вторых: ну вот так вот, — счастливая улыбка расплылась по лицу Джина. — Вчера целовались уже. Поздравляй! — Мм, поздравляю, — хмыкнул Юнги. — И как? Сам он и думать забыл о Хосоке и его красивых, чувственных губах. — Очень даже как! — разрумянился Джин, но потом опять посмотрел на затылок Пака и чуть сбавил тон. Он еще не полностью принял этого альфу и не во всем ему доверял. — Восхитительно! Потрясающе! Черт возьми, просто божественно! Теперь вот думаю… мы почти месяц встречаемся, я уже могу позволить ему большее? — Джи-ин! — засмеялся Юнги с укоризненной ноткой в голосе. — Хотя, кого я спрашиваю? Сами то вы… Мин был благодарен Джину за то, что тот отвлекал его от мыслей о матери, но вот они подъехали к больнице. Осознание реальности и тяжести проблемы навалилось на омегу огромным грузом. Намджун, встретивший их в вестибюле, был белее мела. Он обнял сына, потом Чимина, кивнул остальным. Старший Пак тоже был здесь и всё это время поддерживал Кима. Он чувствовал некоторую вину за собой, ведь если бы он забрал ее от детей утром, то возможно всё сложилось бы чуть лучше. — Можно не спешить, — сказал Намджун сухими бесцветными губами. Но всё же повел прибывших на третий этаж, где в одной из палат находилась Мин Со. — Почему? — громче, чем планировал выпалил Мин. — Она… ? — Нет-нет, — альфа покачал головой, — но Со давно должна была прийти в себя… Врачи опасаются, что она может впасть в состояние комы, — он тяжело выдохнул и решил рассказать всё по порядку. — Сначала, когда таксист заметил что-то странное в ее поведении и привез сюда, она еще была в сознании. Говорила невнятно, но смогла продержаться до операции. Нейрохирурги быстро среагировали и сделали все необходимое. Кровоизлияние было не очень большим… По их прогнозам отек должен был начать спадать сразу же. Но этого не произошло… А потом начались судороги и ухудшение состояния. Тогда я позвонил вам… — Надо было сразу, — Юнги бессильно стукнул отца по плечу. Тот даже не сопротивлялся. — Можно сейчас к ней? — Да, — альфа отступил в сторону и пропустил сына в палату. Остальные остались в коридоре. Внутри находилось двое медиков и несметное количество различной аппаратуры. На голове матери была марлевая повязка, изо рта тянулась трубка и всё тело оплетено различными проводками и датчиками. — У нее есть всё необходимое? — зачем-то спросил Юнги. Без слов понятно, что в этой клинике для такого пациента, как сама Мин Со найдется абсолютно всё. — Может, нужна кровь? У нас одна группа… — Нет, сынок. Нет. Мы ничего не можем сделать. Только ждать. — Намджун обнял омегу. Тот уткнулся в отцовское плечо. Он просто не мог смотреть на женщину, которая еще десять часов назад весело болтала с ними за чашкой чая с тортом, а теперь практически безжизненно лежала бледной тенью. — Мы ведь только помирились, — подал Юнги слабый голос. — Так, знаешь… по-настоящему. Только-только всё наладилось. — Это хорошо, — Намджун гладил младшего по волосам. — Что бы ни случилось, хорошо, что вы успели помириться. — А что может случиться? Что тебе сказали? — Она может прийти в себя в любой момент, либо погрузиться в кому и провести в ней пару месяцев или… лет. — Она справится, я уверен, — упрямо хмурясь, с кипящими на глазах слезами, возразил Юнги. — Это же мама! Ты бы знал, сколько всего она смогла сделать, пока тебя не было рядом. Она самый сильный человек, из всех, кого я знаю. — Я знаю, — кивал Ким, — знаю. — Вы можете подойти, — один из медиков закончил необходимые замеры и обратился к сыну пациентки. — Иногда люди в таком состоянии могу слышать окружающий мир. Если вы поговорите с ней вреда точно не будет. Юнги подошел и взял мать за руку. Та была мягкой, податливой и прохладной. Пугающе прохладной. Пропустив по себе волну беспокойных предчувствий, омега сглотнул ком в горле и заговорил. Он чувствовал себя очень усталым, будто был старым дряхлым стариком, но знал, что сейчас должен собрать все силы и говорить с матерью так, словно это и правда может спасти ее. Слова лились тихо, размеренно и чуть хрипловато, как у рассказчиков старинных сказок: — Сегодня был мой самый счастливый день рождения. Утро рождения. Потому что рядом была ты. Настоящая, моя мама. Когда ты ушла, я даже не почувствовал, что с тобой что-то не так. А дети должны ощущать такие вещи. Должны знать, что с их близким, самым родным человеком происходит что-то нехорошее, — он чуть сжал ее ладонь. — Прости меня. Прости за эгоизм и все резкие слова, что я говорил в последнее время перед клиникой. Ты не заслужила всё это… Я тогда думал, что заслужила, но нет. Ты была такой, какой могла быть, — он чуть помолчал. — Пожалуйста, поправляйся. Дай мне лучше узнать тебя… такую, как сегодня утром. Ведь это нечестно, мам! Я прожил с тобой двадцать лет и только в последние часы увидел, какая ты на самом деле. Подари мне еще немного времени с тобой. Ладно? Пожалуйста! Юнги еще долго стоял рядом с кроватью женщины, давшей ему жизнь. По щекам его тихо скатывались слёзы. Намджун не решался подойти, медсестра тоже. — Сегодня я останусь тут на ночь, — наконец сказал альфа. — А завтра утром ты сменишь меня, хорошо? Мин кивнул и стал плавно выпускать тонкую ладонь из рук. Но вдруг женские пальцы дрогнули и чуть напряглись. — Что… — омега широко раскрыл глаза. — Мам! Короткая рябь движений вновь пробежала по кончикам прохладных пальцев. — Отойдите, — медсестра вызвала доктора и оттеснила посетителей. Сигналы на мониторах пришли в хаотичный, более оживленный ритм. Со стороны было видно, как тело Мин Со стало двигаться в нескладных, разрозненных толчках. — Мама, — издалека звал Юнги. — Со, милая, — чуть не плакал Намджун.

***

Спустя два часа беспокойного ожидания в специальном зале, к посетителям наконец-то вышел врач. На лице его читалась усталость и… облегчение? — Мы только что провели еще одно сканирование на МРТ. Результаты многообещающие. Отёк почти полностью сошел. Юнги радостно обнял Чимина. Джин, который до этого дремал на плече Хосока, окончательно проснулся и похлопал Мина по плечам: — Вот видишь, всё будет хорошо. — А как в остальном? — с беспокойством спросил Намджун. Он понимали, что это только начало. — У пациентки частичный паралич правых конечностей, осложнение дыхательной функции и расстройство внимания, — он поспешил приподнять руки в успокаивающем жесте. — Все эти последствия обратимы и при хорошем уходе, она вернется к полноценной жизни через год или чуть больше. Ответив на все вопросы, медик ушел. Намджун с Юнги переглянулись, без слов давая друг другу обещание, что сделают всё возможное для любимой женщины и матери. Доктор Чон, который наблюдал за происходящим немного со стороны, подошел к Юнги. — Я отвезу Джинни домой. А потом буду у себя. Если вдруг Вам… — Пожалуйста, говорите мне «ты», — перебил Мин. — Я намного младше Вас и больше не клиент. — Хорошо, — улыбнулся Чон, — Если вдруг захочешь поговорить с кем-то, будет сложно разобраться или еще что-нибудь… Звони, ладно? — Большое спасибо, доктор! — поклонился Юнги. — Но со мной Чимин и отец. Думаю, мы справимся. В палату Со в этот раз вошли втроем. Женщина по прежнему была обложена приборами со всех сторон, но верхнюю часть тела чуть приподняли и она смогла увидеть, кто к ней пожаловал. — Конфетка, белый, моржик, — окликнула их она слабым-слабым голосом. — Это мы, мам, — Юнги не обратил внимания на странные прозвища и кинулся к матери. Она чуть кивнула и устало прикрыла глаза. — Как ты себя чувствуешь? Она вновь кивнула, не решаясь еще раз заговорить. Правая сторона ее лица немного изменилась, но выглядела почти здорово. — Сегодня вам лучше не разговаривать, — заботливо сказала медсестра, наклонившись к пациентке. — Мы на минутку, — Чимин помахал женщине, стоя у стены. — Поправляйтесь. Мы будем рядом. — Ярче, моржик, — ответила Со и чуть улыбнулась левой стороной губ. Это выглядело немного пугающе, но в то же время жизнь в ее глазах крепла с каждой минутой, излучая любовь, и поэтому странная улыбка не могла оттолкнуть посетителей. — Ярче? — Юнги недоуменно уставился на сестру. — Бывает, что после инсульта в мозгу происходят некоторые перехлёсты. Она думает, что говорит «спасибо», а речевой аппарат выдает совершенно другое слово. Со временем всё наладится. Проявите терпение. Все трое мужчин закивали, предвидя еще много новых сложностей. Но главное что их женщина жива. И теперь была в относительной безопасности. — Езжайте домой, уже поздно, — велел Намджун сыну. — А завтра в восемь будь здесь. Тот поцеловал маму и прошептал ей на ухо, как сильно любит ее. — Я отвезу вас, — сказал старший Пак, когда молодые люди вышли из палаты. — Сейчас подгоню машину. Он ушел, оставив их наедине. Юнги прижался к альфьей груди и чуть потёрся носом, вдыхая уютный аромат - Думаешь, с ней всё будет хорошо? - Уверен, - отозвался Чимин и поцеловал гладкую челку омеги. Они медленно пошли по коридору, спустились на первый этаж. А потом Юнги вдруг остановился посередине вестибюля и спросил: — Интересно, раз ты-моржик, то я для нее «конфетка» или «белый»? Хоть бы конфетка! Пак облегченно засмеялся и еще теснее прижал любимого к себе. Но, как выяснилось, зря он это сделал. Выйдя из больницы, они сразу же на крыльце попали под обстрел фотокамер и громких вопросов. Журналисты бизнес и светских изданий как-то прознали, что владелица огромной компании попала в больницу, и тут же слетелись, как стервятники. Чимин дернулся было обратно, чтобы скрыть своего омегу от этого натиска, но Юнги лишь крепче взял его за руку и продолжил идти, скромно улыбаясь и смотря прямо в нацеленные на него объективы. — Ты мне доверяешь? — спросил он тихо, когда журналисты уже обступили их со всех сторон. — Конечно, — отозвался альфа. — Тогда просто будь рядом, — попросил Мин и поднял руку, требуя тишины и внимания. То, как резко изменился тон его голоса, осанка и настрой, заставило Чимина удивленно расширить глаза. И гордиться своим любимым человеком. — Вы пришли, чтобы узнать о моей матери? — игнорируя обрывки вопросов, уточнил он. Гул сменился кивками. Люди притихли в ожидании наживы. — Хорошо. Я могу сказать, что с ней всё в порядке. — У нее был сердечный приступ? — выкрикнул кто-то. — Она теряла сознание? — Она беременна? Кто заменит ее во главе компании на время декрета? — Нет, да и нет. Это ответы на ваши вопросы по порядку, — звонкий, надменный тон Юнги заставил некоторых журналистов отступить. Он будто хлестнул их ледяной плетью. — Моя мать не беременна, — он усмехнулся, как бы давая понять, что только идиот мог предположить такое, — и с ее сердцем всё прекрасно. Любой человек может переутомиться, так ведь? Совсем скоро она вернется к своим обязанностям. Чимин, стоя рядом, вдруг ощутил сколько внутренней силы в его омеге. Говорить так уверенно, когда на тебя нацелено с десяток камер, не каждому под силу. — А кто ваш спутник? — выпалил один из журналистов. — Вы встречаетесь? Последний вопрос был весьма ожидаемым, учитывая, что Юнги всё это время держал альфу за руку. — Вы восхитительно бестактны, как всегда, — Мин улыбнулся смазливому журналисту и задержал на нем тяжелый взгляд. Но потом всё же добавил: — да, мы обручены. Но официальное объявление будет сделано в другой раз. Сегодня я очень устал, потому что весь день… — он стрельнул смеющимися глазами на любимого, и Чимин был уверен, что Юнги сейчас выдаст «весь день занимался сексом», но тот с серьёзным видом сказал лишь: — изучал новые образцы нашей продукции. — А что Ким Намджун? Он собирается вновь жениться на Вашей матери? — Ну во-от, — Юнги сделал наигранно печальное лицо, — Вы переступили черту и теперь мне придется уйти. А ведь так хорошо общались… эх-эх. Чимин тихонько хрюкнул, подавив смешок. Несколько журналистов постарше тоже хихикнули. Они, видимо, уже сталкивались с таким приёмом знаменитостей. Как раз в этот момент старший Пак подкатил Мерседес к самой лестнице. Отодвинув нескольких репортеров, Чимин провел омегу к машине и открыл перед ним дверь. Но Юнги, прежде чем сесть, обернулся и серьезно сказал: — Не докучайте моей матери, — он сверкнул глазами и добавил чуть сдержаннее: — Любые вопросы можно направлять в пресс-службу компании. Я лично прослежу, чтобы на каждый из них было отвечено. Кто-то из журналистов кивнул, кто-то выкрикивал еще какие-то вопросы, другие защелкали затворами камер. — Как ты вовремя, отец, — облегченно сказал Чимин, когда они устроились на заднем сидении и захлопнули дверь. — Да, спасибо… — подхватил Юнги и шумно выдохнул. Он буквально на глазах превращался из высокомерного богача в обычного себя. — Ты дрожишь весь, — Чимин обнял любимого и прижал к себе покрепче. — Ну и задал же ты им! Я и представить не мог, что ты можешь быть таким. — Угу, — нервно хихикнул омега. Он не мог сейчас сказать что-то внятное. — Господин Мин обучался этому, — глянув в зеркало заднего вида, пояснил сыну Пак. Потом обратился к Юнги. — Помню, тот высокий наставник везде сопровождал Вас и учил, как вести себя на людях в различных ситуациях. — Да, он заставил меня выработать реакции на разные неудобные вопросы, выпады и вообще… притворяться. — Жаль, что тебе снова пришлось это делать, — с сочувствием произнес Чимин. — Ну перед прессой — это нормально, — отмахнулся Мин. — А круто я справился, да? Видал, как они обалдели, когда узнали, что мы обручены? Машина неожиданно вильнула, но тут же вернулась на свою полосу. — Отец, прости, что сразу не сказали, — опомнился младший альфа, — все мысли были заняты Мин Со. — И радостно посмотрев на своего омегу, торжественно произнес: — Юнги согласился выйти за меня. — Хм, — качнул головой водитель. — Вы не одобряете? — испугался Мин. — Я вижу, что вы любите друг друга, — аккуратно сворачивая к особняку Минов, отозвался Пак. — И, конечно, со своей стороны одобряю. Как же иначе? Но не думаю, что вам стоит спешить… Дождитесь пока госпожа Со полностью восстановится. Это будет правильно, — он остановился у главного входа и обернулся к молодым людям. — Но я очень рад, — сказал он и сердечно улыбнулся. — Конечно, мы дождёмся, — сказал Чимин. — Спасибо, отец. Юнги кивнул и улыбнулся по-детски невинной улыбочкой, стараясь скрыть за ней волнение. — А можно и я буду называть Вас отцом? Уже давно хочу, но казалось, не имею права… — Конечно, — засмеялся Пак. — Вот только, как мне называть Вас, господин? — Зовите сыном, — сердце Мина бешено стучало от осознания важности этого момента. Пак был его водителем с самого детства. Он видел его сопливым плаксой, капризным юнцом, угрюмым школяром и депрессивным одиночкой. Он поддерживал его добрым словом каждый раз, даже после того, как Юнги сорвал на нём свою злость из-за несправедливости родителей. Пак был хоть и не самым близким другом, но точно самым верным. — Хорошо, сынок, — альфа протянул руку и Юнги пожал ее со всей теплотой, на которую был способен. — Ишь, че делается! — шутя возмутился Чимин. — Я вообще-то не просил себе братика. — Придется терпеть, — хмыкнул Мин. А потом усталость всего этого долгого дня вдруг навалилась на его плечи. — Пойдемте в дом. Отец, останьтесь сегодня в комнате для гостей. А утром все вместе поедем в больницу. Быстро поужинали, успокоили дворецкого, который переживал за хозяйку, казалось больше всех, и отправились в спальню. — Может и мне пойти в комнату для гостей? — спросил Чимин, когда оба уже были готовы ко сну. Время перевалило за полночь и сил осталось только на рухнуть и отключиться. — Я т-те пойду! — сонно пригрозил Мин, по-омежьи надувая губы — Быстро залез под моё одеяло и подставил плечо! — О, гляньте, раскомандовался-то! — фыркнул Чимин. Оба понимали, что эта игра могла бы привести к приятной бурной ночи. У них, еще до клиники, иногда бывало так, что кто-то брал на себя господствующую роль и придерживался ее до тех пор, пока не получит от своего «раба» всё, чего пожелает. Но сейчас усталость брала свое и оба лишь вяло улыбнулись друг другу. — Пожалуйста, Чимин-а, мне необходимо твоё плечо… как тогда, помнишь? В нашу первую ночь в лесу. Они устроились под теплым одеялом и Юнги положил голову альфе на грудь. — Помню, как же ж не помнить? — хрипловато хохотнул тот. — Тогда ты отлежал мне всю руку и разбудил бешеным криком. Такое, знаешь ли, не забывается. — Вот и хорошо, — отозвался омега из полудрёмы. — Люблю тебя. — Спи крепко. Чимин погладил любимого по голове, поцеловал макушку и крепко-крепко прижал его к себе. Наконец-то, спустя три с лишним месяца они спят в одной постели. И не важно в каком доме и при каких обстоятельствах. Они вместе на эту ночь, а всё остальное потихоньку наладится.