Затаив дыхание

      Эта ночь тянулась вечно. Собрав себя буквально по кусочкам после того, как Оминис ушел из крипты, я в каком-то трансе направилась прямо в Выручай-комнату, хотя бы поверхностно залечивать себя внутри и снаружи. Рябиновый отвар не исцеляет душу, но хотя бы восстановит тело. Когда всё закончится, отложенные на потом чувства настигнут меня, но точно не сегодня. Сейчас нужно было подготовиться к любым событиям, последующим за открытием хранилища.       До самого утра я кружилась вокруг стендов с котлами, в промышленных масштабах запасаясь различными эликсирами. На грядках подоспели жующие капусты, которые также были отправлены в магическую сумку, на всякий случай. Встреча с Руквудом показала, что лучше иметь при себе как можно больше полезных предметов. И быть готовым к тому, что в какой-то момент надеяться будет не на кого и не на что. Плечо периодически напоминало о себе ноющей болью, заставляя бездумно касаться рукой аккуратно наложенных бинтов, словно маленького Омута памяти, напоминавшего о череде событий прошедших часов. Уснуть у меня так и не получилось.       На завтрак я спускалась как всегда с опозданием, надеясь застать на нем минимальное количество людей. Учеников действительно уже было немного, а хорошо знакомых мне так вообще одна Имельда Рейес, читающая свежую газету. Я позволила себе выдохнуть и в спокойствии провести большую часть завтрака, изредка косясь на главную новость на первой полосе газеты. Громкое известие о том, что в какой-то преступной группировке произошел раскол, и один из её представителей вырезал значительную часть бандитов вызвала какое-то садистское удовольствие в душе. Они этого заслуживали. И моя финальная шалость с Империо ни капли не трогала совесть.       - Если бы вы в таком виде зашли вместе, то уже через мгновение о вас шепталась бы вся школа, - небрежно неожиданно бросает Имельда, словно желает приятного аппетита.       Не понимая о чем идет речь, я начинаю оглядываться, замечая заходящего в Большой зал Мракса, также видимо решившего оказаться на завтраке позже. Вид у нас действительно у обоих был потрепанным. Возможно, он тоже не спал всю оставшуюся ночь. А может я просто пытаюсь найти ему оправдание. Заново вспыхнувшая в душе обида на то, как просто и легко оказалось разрушить всё, что мы так кропотливо строили последние месяцы, заставила меня подняться с места и направиться к выходу, дабы не оказаться с Оминисом за одним столом раньше занятий.       Пробегая в проходе между столами мимо, я демонстративно задеваю его здоровым плечом и не разворачиваясь молча покидаю зал. Всю дорогу до аудитории я буду корить себя за несдержанность и импульсивность, но об этом никто не узнает.       Занятия сегодня казались издевательски долгими. Все предметы за день смешивались в единый постный комок, который надо было жевать через силу и при этом улыбаться. Разнообразия добавлял лишь уход за магическими существами, где судьба уберегла меня от дополнительных встреч с Оминисом или Себастьяном. Поппи, видя мой настрой, поддерживала легкую беседу о природе, погоде и животных, ловко улавливая, когда я начинаю утопать в мыслях. Девушкой она была замечательной. Вот о дружбе с кем я не пожалела ни разу за всё время знакомства. Почему же всё не может быть таким простым и понятным?       Получив дозу положительных эмоций, на занятии по Теории магии я чувствовала себя намного бодрее, даже при том, что со мной за партой оказался Себастьян. Пару раз я ловила его настороженный взгляд, стараясь в ответ сделать вид, что он интересует меня не больше, чем нарисованные на доске схемы. То есть, вообще не интересует. И даже аккуратно переданную его записку я приняла, как-будто он передал мне запасное перо. От неловких разговоров после занятия меня спас профессор Фиг, попросивший слегка задержаться после окончания лекции. Я знала о чем он будет говорить и давно была готова к тому, чтобы наконец открыть последнее хранилище.       Мы договорились с профессором отправиться в зал картографии в этот раз вместе, ближе к ночи. С трудом переживая этот день, который в ожидании словно стал тянуться ещё сильнее, я в какой-то момент поймала себя на том, что до назначенного часа ещё было время, а я уже была полностью экипирована и готова ко всему. Записка в кармане была подобна тяжелой гире, заставляя задумываться о ней вновь и вновь. Совершенно не хотелось расстраиваться ещё сильнее, но проходя мимо этажа, на котором располагался проход в крипту, ноги почему-то сами остановились. Я нерешительно постучала пальцами по перилам лестницы и сделав глубокий вдох, решила все-таки зайти в это место перед походом в неизвестность. Я же могла уйти в любой момент.       Здесь все было ровно так, как когда я сегодня глубокой ночью отсюда уходила. Также тихо, пыльно и мрачно. Триптих Исидоры был все также пуст и молчалив. Повинуясь порыву, я села на пол напротив него, задумчиво всматриваясь в нарисованную природу на полотне. Что было бы, если бы мы встретились? Могли бы мы о чем-то поговорить или были бы слишком далеки для понимания друг друга? Смогли бы мы придумать новые, более эффективные и благие способы использования Древней магии? Столько вопросов, на которые я никогда не получу ответов.       Я уткнулась лицом в колени, вспоминая наш последний с Оминисом разговор. Перегорев за прошедший день полностью, словно свеча от которой остался маленький огарок, воспоминания не вызывали ничего, кроме усталости и обиды. Я даже не могла сказать, злилась ли я на себя или на него.       Со стороны послышался скрежет металлических решеток, ознаменовавший появление в подземелье ещё одного посетителя. Не поднимая головы, я вслушивалась как человек слегка затормозил на входе, после чего уверенно подошел ко мне, также усаживаясь на пол. В голове промелькнула мысль, что на полу сидеть было невероятно неприятно, но тем не менее мой немногословный спутник старался этого не показывать.       - Ты все-таки пришла, - спокойно проговорил Себастьян, отчаянно стараясь скрыть облегчение в голосе. Слегка повернув лицо, но не поднимая головы с колен, я посмотрела на Сэллоу уставшим взглядом, искренне не понимая, что ему нужно от меня в этот раз, особенно после его излишней откровенности. Заметив, что я жду чего-то, парень слегка замешкался и на вдохе проговорил.       - Я рассказал Оминису про Соломона, - после молчания наконец произнес Себастьян, пытаясь уловить мои эмоции.       - Знаю, - тихо ответила я, не поднимая головы с коленей.       - Ты не злишься на меня? -чувствовалось насколько парень старался говорить тихо и аккуратно, видимо боясь какой-то реакции. У меня не было на неё сил. Они закончились ближе к обеду.       - Нет, наверное… он все равно узнал бы об этом рано или поздно. Хорошо, что рано, - в крипте снова установилась тяжелая тишина, в которой я могла слышать как бьется мое сердце.       - И ты не хочешь узнать, почему я решился ему рассказать? - неожиданно нервно произнес Себастьян, запуская руку в волосы.       - Нет, ты все равно уже это сделал, - удивленно произнесла я, словно разговаривая с ребенком, который спрашивает очевидно понятные вещи. Следить как растерянно парень моргает, а потом подскакивает со своего места, было отдельным удовольствием. Наблюдение за тем, как Себастьян нервничает и злится, что разговор идет не так, оказалось невероятно приятно.       - Рени, почему ты смотришь на меня так? - я оторвала голову от колен, взглядом встречаясь с темными глазами Себастьяна.       Тусклое освещение крипты всегда делало их буквально черными, отражая на радужке пламя свечей на люстре. В начале года мы проводили много времени в этом подземелье, иногда даже тренировались вдвоем. Когда-то практически бездонные озорные глаза Себастьяна меня завораживали флером легкой таинственности и неизвестности. Сейчас Сэллоу был как открытая книга. Ты видишь как за красивой обложкой некоторые страницы были порваны. Какие-то были перечерканы чернилами, а некоторые так вообще тихо тлели, обжигая руки людей, который хотели к ним прикоснуться. Интересно, сколько целых и нетронутых страниц было в моей книге и сколько шрамов она оставляет тем, кто к ней прикасается?       - Я просто смотрю на тебя, - неосознанно эта фраза прозвучала похожей на издевку, заставляя Себастьяна нервно дернуть уголками губ, - и внимательно слушаю, - я поднялась с пола, аккуратно отряхиваясь от пыли, - не хочешь поговорить о том, что нельзя любить человека, о котором ничего не знаешь? - парень замер. Мне показалось, что он в этот момент даже перестал дышать, наблюдая как я небрежно смахнув остатки пыли, плавно подхожу к нему, гулко стуча каблуками о каменный пол, - у меня только один вопрос… зачем? - практически шепотом произношу я, последнее слово выдыхая прямо в ухо Себастьяну.       - Потому, что это неправильно, - громко сглотнув, наконец произносит Себастьян, - потому, что Оминис совершенно тебя не знает, - ещё более уверенно произносит парень, переставая сутулиться и смотря мне в глаза с вызовом, - а я знаю, - он делает шаг ко мне, оказываясь настолько близко, что я ощущаю его тепло и чувствую как быстро бьется сердце в груди.       - Что ты можешь знать обо мне, Себастьян? - не позволяя себе сделать ни шагу назад, произношу я, не отрывая взгляд.       - Всё, - выдыхает Себастьян, заставляя одним словом побежать мурашкам по моему телу, - я знаю, что ты редко ночуешь в гостиной, потому что по ночам исследуешь и очищаешь окрестности школы. Я знаю твои любимые связки заклинаний, и что ты не брезгуешь использовать Непростительные там, где это нужно. Я видел, как ты не боишься принимать сложные решения и брать на себя ответственность за жизни людей, - затаив дыхание, я вслушивалась в голос Сэллоу, не в силах понять свои чувства в этот момент. Себастьян аккуратно взял мою ладонь в свою. Только сейчас я заметила, как дрожат мои руки, - Оминис никогда этого не поймет, - тише проговаривает слизеринец, едва уловимо касаясь губами тыльной стороны ладони.       Наблюдая за парнем, в голове вновь пронеслась мысль о том, насколько мы могли быть с ним похожи. Резкие и импульсивные. Эгоистичные и гордые. Работая в паре мы представляли гремучую смесь, которая могла рвануть в любой момент. И рванула так не вовремя. Могла ли я сейчас злиться на Себастьяна и за что? За то, что был готов любой ценой исцелить сестру, даже положив на алтарь при этом всю свою деревню? За то, что он использовал Непростительные заклинания? За то, что убил своего дядю? Или за то, что открыл правду своему самому близкому другу? Нет, меня могли считать кем угодно, но лицемерной я не была никогда. Я не злилась на Себастьяна, и это была правда.       - Можешь ли ты в таком случае вообще говорить о любви ко мне? - обреченно проговариваю я, делая глубокий вдох, чтобы унять дрожь в теле.       - Могу, понимая это с каждый разом все сильнее. В каждой исследованной пещере и шахте, в глубинах самых жутких катакомб, - я смотрела в его глаза, пытаясь увидеть что-то. Но видела только свое отражение.       - О, Себастьян, - тихо проговорила я, запуская руки в его густые волосы, - это не любовь. Это привычка, восхищение, привязанность, даже может быть вина. Но только не любовь. Ты же сам сказал, как можно любить человека, о котором ничего не знаешь? - с какой-то отчаянной тоской провожу по его щеке рукой, очерчивая по пути скулу.       - Но я знаю тебя… - пытается возразить он, но я не даю это сделать. Притягивая его к себе за шею одной рукой и запуская другую руку вновь во вьющиеся волосы, накрываю его губы своими, увлекая в глубокий отчаянный поцелуй.       Наблюдая как Себастьян закрывает глаза и ощущая как его руки кольцом смыкаются на талии, я пыталась уловить каждое ощущение и понять его, прочувствовать полностью, но понимала лишь то, что все было совсем не так. Физическое удовольствие от ощущений, нежных поглаживай по пояснице и тепла человеческого тела. Ничего больше. Ты не задыхаешься, утопая в чувствах. Ни одна проклятая бабочка в животе не дернулась.       Едва Сэллоу отстраняется, я легко выскальзываю из его хватки, поправляя сбившийся плащ.       - Мне нужно идти, Себастьян, - ловя растерянный взгляд, что-то в душе одновременно приятно ликует и негодует от неправильности происходящего, - я и так тут слишком долго задержалась.       - Рени, подожди, ты могла бы дать нам шанс? - «нам» режет слух и вызывает неприятное щемящее чувство. «Нас» здесь нет.       - Я дала его ещё тогда, в катакомбах, - ускользаю я от ответа, словно змея от хищной птицы, - поговорим когда всё закончится, - больше для самой себя произношу я, выскальзывая из крипты. В голове и душе творится хаос, который словно бескрайнее море бушует внутри.       Врезаясь в Оминиса на лестнице, ведущей в подземелье, я теряюсь окончательно. Боясь даже взглянуть в лицо Мраксу, я снова проношусь мимо него, не сказав не слова. До боли кусаю губу, чтобы привести себя в чувство перед тем, как настигну кабинета Профессора Фига. Последнее о чём мне сейчас стоило думать, это душевные терзания о последовательности неправильно принятых решений. Стуча в дверь, в голове билась шальная мысль, что время само всё расставит по местам.