Цветы зла

Если хочешь мяса кролика попробовать на вкус,

Так бросай меня, бросай меня, бросай в терновый куст.

И моя судьба бояться, но я больше не боюсь.

Так что, Братец Лис, бросай меня, бросай в терновый куст

Norma Tale & VULPES VULT! — Терновый куст

Город кипел вечерней суетой. Весенние закаты заставили выйти на улицу, казалось, почти каждого в этом городе. Земо открыл дверь балкона и посмотрел на улицу. На той злополучной лавочке сидели не демон и убийца, а компашка студентов. Под фонарем носилась не разозлившаяся тварь из Преисподней, а несколько мелких школьников. Надо же, как город меняется вместе с временем суток… Дверь балкона снова открылась. Мари встала рядом. Она облокотилась на перила, держа обеими руками чашку кофе, и тоже посмотрела вниз. — Уронишь эту чашку — полетишь следом. Это испанский фарфор, — сухо произнес Земо. — Злыдень, — хмыкнула Мари. — Не бойся, твое имущество портить не собираюсь. — А как же разбитая сахарница? — О да, трагедия. Это же единственная сахарница на все твои особняки и квартиры, больше нигде и никогда у тебя не будет сахарницы. — Язва. — Сам такой. Земо посмотрел куда-то вдаль, ближе к окраине города. Среди трущоб возвышалась крыша заброшенного завода. — А что, если я тебе скажу, что нашел еще один «Апрель»? Не стыдно, что я делаю за тебя твою работу? — Умираю со стыда, продолжая делать твою работу. Что, если я скажу, что придумала, как использовать Барнса в качестве меча раздора? — Я тебя похвалю. Молодец. Мари фыркнула и отошла от края балкона, собираясь зайти внутрь, но Земо обернулся и рукой остановил ее. — Смотри, — он показал на заброшенный текстильный завод на окраине города. На фоне заходящего солнца он чернел, как кусок угля. Мари приподняла бровь, вопросительно посмотрев на Земо. — Это что? — Предполагаемое место, где обосновался филиал твоей любимой богадельни. — Ты уверен? Откуда узнал? Мари снова перевела взгляд на разрушенное здание у горизонта. Что-то нехорошее шкрябнуло по сердцу. Будь она кошкой, шерсть встала бы дыбом. И зашипеть было бы не лишним. Но ни шерсти, ни «шипелки» не было, поэтому пришлось ограничиться нервным постукиванием ногтем по чашке. — Птичка напела. Один далекий знакомый похвастался «покупкой». И пару раз встречал в этом районе демонов. — Как-то странно. Гельмут пожал плечами. Он взял из рук Мари нетронутый кофе и отпил его. — Не хочешь проверить — не надо. Займемся другими делами. Если еще заинтересована в чистке этих «Апрелей» — вперед, в машину. Все равно сбил режим сегодня к чертовой матери, ближайшие часов семь не усну. Съездим, проверим обстановку и вернемся. Гельмут пошел в дом. Мари посмотрела на горизонт, потом ему на спину. Перевела взгляд на небо. — Ладно, бог с тобой. Поехали, посмотрим. — Думаешь, бог с нами? — ухмыльнулся Гельмут. — Оптимистка.

***

Мари вышла из машины и поморщилась, когда чуть не наступила в лужу. Она захлопнула за собой дверцу и облокотилась на крышу машины, глядя на возвышающееся пятиэтажное здание. Земо вышел из машины чуть позже. Он достал пистолет из кобуры и осмотрелся. Честно говоря, сейчас даже он засомневался в правильности действий. Как говорится, «понесла его нечистая». С одной стороны, в сумерках они незаметно обойдут территорию. Если найдут что-то интересное, вернутся засветло. Он медленно пошел в сторону здания, которое, судя по количеству граффити, давно уже не охранялось. Гельмут даже не обернулся — знал, что Мари покорно побрела за ним. В очередной раз мелькнула мысль, что может стоит дать ей хоть какое-нибудь оружие, но Земо всегда прогонял эту мысль. Она сама оружие. А оружие у оружия — это безумие. Центральный вход в здание был завален мусором чуть ли не по колено. Гельмут подошел ближе и посветил в проход фонарем. Тихо. Вроде никого. Но явно придется поискать другой вход — здесь слишком велика вероятность найти либо использованный шприц в ногу, либо зубы бешеной крысу в колено. Можно, конечно, запустить Мари первой, но что-то человечное внутри не давало. Они обошли здание, и Гельмут осторожно приоткрыл серую едва заметную дверь. Здесь было намного чище. Лестница, ведущая на верхние этажи, несколько жестяных банок и порванные коробки. Больше ничего. — Давай, наверное, дамы вперед? — тихо без сарказма поинтересовалась Мари. — Если я получу по лицу от какого-нибудь демона или ломом по голове от бомжа, будет не так критично, как если прилетит тебе. — Разумно. Мари прошла вперед и тихо скользнула к лестнице. Под ногами скрипел мусор — крыша почти обвалилась, местами зияли крупные дыры. — Я себя чувствую школьницей, которая сбежала от мамки и шарахается по заброшкам в поиске адреналина и контента, — пробурчала она. — Выше третьего подниматься не стоит. Там, судя по всему, не полы, а минное поле. Один шаг и до свидания. Лететь, щелкая зубами по гнилым половицам пять этажей, даже мне не хочется. Она оперлась на перила, осторожно наступая на старые ступени. На плечо осторожно опустилась рука Земо. Очень мягко он подтолкнул ее ближе к стене. — Старайся всегда ходить вдоль стены. Так тебя не сразу заметят сверху, и, если будут стрелять, тяжелее попасть. В случае паники гражданские бегут вдоль перилл. Толпа собьет с ног и затопчет. — Хороший совет, запомню, — Мари перешла к стене, посмотрев наверх. Она поднялась на третий этаж и прошла вперед в какой-то зал. Земо задержался, глядя в коридор, а демонесса подошла к провалившемуся полу. Вдруг она резко присела на корточки и отползла от края. Гельмут осторожно подошел к ней и присел рядом. Дыра в полу зияла до первого этажа. К краю подходить было страшно, но и отсюда было видно ужас, происходящий внизу: трое мужчин с ножами в руках, стены изрисованы какими-то знаками и рунами. На полу сидела девушка с цепью на руках. — Вот о таких сектантах я и говорю, — прошептала Мари. — Не позеры в черных карнавальных костюмах. А сволочи, которые выкупают у «Апреля» демонов или сами отлавливают низших. И развлекаются, чувствуя силу и безнаказанность. — Не хочешь вмешаться? — Не знаю. Надо бы. Девчонка мне знакома, жалко ее, честно говоря. — Тогда одного не убивай. Культурно расспросим его, может, что знает про «Апрель». Мари кивнула, но Земо почувствовал, что демонесса замялась. — Что такое? — Предчувствие дурное. — Уйдем? — Не знаю. — Смотри сама. Я приказывать не буду. Это твое дело. Но если решишься, я прикрою. Одного убьешь ты, второго пристрелю я. — Ладно. Она бесшумно поднялась на ноги и быстро направилась к лестнице. Земо подошел к краю так близко, насколько позволил пол. В этот момент дверь на первом этаже открылась, и оттуда вышло еще с десяток человек. Земо дернулся, хотел окликнуть Мари, но она уже скрылась из вида. В этот момент Земо понял, что допустил самую идиотскую ошибку — он позволил себе растеряться. Догнать Мари? Она уже на первом этаже, если их услышат — убьют обоих. Попытаться перестрелять их отсюда? Ну четверых он пристрелит, может пятерых. Мари без оружия положит чуть меньше, у этих тварей куча меди и зверобоя. Земо выругался сквозь стиснутые зубы. Мари вбежала в комнату, не пытаясь скрываться. Думала, что там всего три человека. Думала, потому что так сказал Земо. Доверилась, наивная. Поэтому на пороге она допустила такую же смертельную ошибку — растерялась. — Опа! Вот это гости! Она даже не успела вскрикнуть, когда на шею опустилась тяжелая медная цепь. Земо мог только наблюдать, как ее сбили с ног и потащили к стене, словно собаку. Кто-то плеснул на нее чем-то странным из бутылки. Святая вода или зверобой. Мари стиснула зубы и низко опустила голову, сдерживая шипение и ругательства. Она не кричала. «Молодец, не доставляй им удовольствия», — пронеслось в голове Гельмута. Секунду спустя мысль показалась дикой. Какое, к черту, «молодец»?! Она там, внизу, в лапах у десятка ублюдков, а он тут сидит и хвалит ее. А что он может сделать? Их слишком много. Даже если он спустится и начнёт стрелять, убьёт троих, может, четверых, пока они сообразят. Остальные завалят его массой. Стрелять отсюда? Они поднимутся. Он лихорадочно зашарил взглядом по зданию, по двору, по окнам. Вход, выход, чёрный ход, пожарная лестница, трубы, перекрытия. Что можно использовать? Где можно зайти? Где они уязвимы? Глупо. Всё это глупо. Его убьют. Её убьют. Ничего не изменится. — Ладно, с этой позже, давай с нашей пока, а то слишком много наговорила, — сектанты повернулись к другой демонессе. Только сейчас Земо заметил, что она сидела едва живая. — Плесни на нее еще раз зверобойчиком — слишком бодрая сегодня утром была. — Вскипяти сначала. Ошпарим, чтоб действеннее было. Девчонка, услышав это, слабо застонала и попыталась дернуться, но ей прилетел удар ножом в плечо. Вместо крика она издала лишь странный хрип. Ублюдки. Земо перевел взгляд на Мари. Она судорожно пыталась выбраться из цепи, понимая, что еще пара минут, и переключатся на нее. Вариант у него сейчас только один — уйти. Тихо спуститься, сесть в машину, уехать, забыть этот адрес. Без неё придется тяжелее, но он как-то жил до неё — проживет и после. На крайний случай, всегда можно найти другого демона. Мари тем временем едва заметно подняла голову и посмотрела наверх пустым взглядом. И чего она ждет, глупая? Чуда? Что он пойдет и совершит самоубийство? Ну жди-жди… Заметив, что на нее смотрит несколько сектантов, демонесса поспешно опустила голову. Надо же, не хочет выдать, что кто-то есть еще. — Ты посмотри, эту зверобоем облили, а есть силы дергаться. Еще выберется, зверушка. Поцарапает нас. — Значит, иди и обрежь коготки. По локти. — Понял. Где «обрезалка»? — В машине. Ее снова облили чем-то. На этот раз плеснули специально в лицо — она дернулась, зашипела, но не закричала. Все-таки зверобой. Или все же святая вода. Или просто кипяток. Хотя какая разница, если больно. А через пару минут она будет в настоящем аду. Мысль пришла неожиданная, чужая: пристрелить её. Один выстрел. С такого расстояния он попадёт. В голову. Быстро. Без мучений. Земо замер, обдумывая. «Это разумно, — билась в голове мысль. — Это правильно. Она бы сама так сделала на моём месте». Он поймал себя на том, что уже выбирает угол для выстрела. Сектанты толпятся вокруг, мешают, но если чуть сместиться, подождать, когда они отойдут. Он успеет выстрелить и убежать с этажа, пока они в растерянности будут выяснять, где находится стрелок. Один выстрел. Медная пуля. Лучше, чем то, что они с ней сделают. Он нащупал пальцем спусковой крючок, навел ствол туда, где она сидела. Сектанты мельтешили, закрывали обзор, но можно подождать секунду, когда откроется. Избавить от мучений. Благородно даже. По-человечески. Мари снова подняла голову. И увидела. К удивлению Земо, в глазах не было ненависти. Только растерянность и страх. И как-то быстро она снова опустила голову и прикрыла глаза. Он почти нажал на курок, но вдруг понял, что не может. Не потому что жалко. Не потому что она ему нравится. А потому что если он сейчас выстрелит — всё, что они сделали за эти месяцы, станет мусором. Она добровольно помогла в Лагосе. Она сидела с ним в ту ночь, когда ему было настолько хреново, что он готов был размазать себя по асфальту. Сидела молча и не лезла с утешениями. Она не сбежала. За все эти месяцы — ни разу не попыталась. Даже когда кольцо чуть отпускало, даже когда он засыпал рядом, даже когда можно было просто встать и уйти. Не ушла. И если он сейчас нажмет на курок, все это — ноль. Пустота, которую Мари так ненавидит. Она умрет, потому что он посчитал это удобным для себя. Земо почувствовал, что если сделает это, то станет одним из тех, кто внизу. Палец сошел с курка. — Черт, — выдохнул он одними губами. Только два варианта. Уйти или убить. Первый вариант казался проще? А если Мари выживет? Это будет чудом для нее и кошмаром для него. Потому что она придет мстить. А месть этой твари никакое кольцо не остановит. Мари же ждала выстрела. Но его все не было. Не смог. Трус. Мари зажмурилась на секунду. Глупо. По-человечески глупо. Она демон, она знает цену доверию. Нет никакого «мы». Есть хозяин и инструмент. Инструмент сломался — берут новый. Она сама ему так говорила? Кажется, да. В первый вечер дома. Или позже. Неважно. «Он уйдет», — подумала она спокойно. — «Это правильно. Это разумно. Я бы ушла». Только легче от этого не становилось. Надо же, давно ей не было так страшно… Интересно, а Гельмут уйдет сейчас или будет наблюдать, как ее раздирают здесь? Мари запрокинула голову и поняла, что по щеке скользнула слеза. Этого не хватало — радовать ублюдков. Земо же снова приподнял пистолет, но не смог даже положить палец на курок. А какой у него выход? Он останется в живых только если Мари умрет. И все, что он может сделать — это проконтролировать процесс, чтобы было быстро, не больно и надежно. Гельмут нервно провел рукой по шее и замер, когда пальцы нащупали холодную цепочку. — Безумие, — прошептал он. — Полное безумие. Убрав пистолет, он осторожно обошел провал в полу вдоль стены и встал над Мари. Осторожно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и снял с шеи кольцо. Выждал момент, когда сектанты отвлекутся на другую девчонку и кинул его вниз. Кольцо упало ровно на колени Мари. Она дернулась, подняла голов и посмотрела прямо на него. В ее взгляде он не увидел благодарности. Только сильное удивление, все тот же страх и что-то еще странное. Что она думает? Чего ждет? Просто шок от того, что удавка вдруг исчезла? Он не стал разбирать. Земо отполз от края, встал на четвереньки, потом поднялся. Не оглядываясь, пошел к лестнице. Спускался медленно, стараясь не наступать на битое стекло. На каждом пролете ждал, что услышит крики, стрельбу, вой — но снизу доносилось ровное гудение голосов. Пока не началось. Гельмут пересек двор, стараясь держаться теней и вышел к машине. В груди было пусто. Не холод, не страх, не облегчение — просто пустота. Как в Соковии после того, как стихли крики. Как в гостиничном номере, когда он смотрел новости и считал погибших. Как каждую ночь, когда просыпался в четыре утра и понимал, что больше не заснет. Он сел в машину, завел двигатель и вырулил со двора. Медленно, не торопясь. Без паники. Просто уезжал. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие лужи, сломанный знак пешеходного перехода. — Ну вот и все, — сказал он вслух. Голос в пустой машине прозвучал глухо. — Три месяца коту под хвост. Он выехал на трассу и прибавил газу. Сейчас оставалось молиться, чтобы Мари не вернулась. Да и зачем ей это? Мстить особо не за что. Вроде бы он не вытирал об нее ноги. Всего лишь бросил одну с десятком ублюдков на заброшке. Но все же сейчас она свободна Впервые за хрен знает сколько лет. Гельмут вспомнил, как она посмотрела на него в последнюю секунду. Удивление. И что-то еще, чему он не мог подобрать названия. Может, «спасибо», а может, «иди нахрен». Поживем — увидим. И если она выживет… Мысль пришла и резко оборвалась. Если она выживет. Двенадцать человек, медь, святая вода, а она все еще ослабленная. Ее слишком долго держала эта удавка. Он сжал руль крепче. Но она не самый слабый демон, не «беся». Справится. А если нет — ну, значит, нет. Он хотя бы попытался. Земо усмехнулся сам себе. — Попытался, — фыркнул он вслух. Бросил ей кольцо, как кость собаке, и свалил. Герой. Прямо Капитан Соковия. Он надолго замолчал, глядя на дорогу. За окном чернело небо. Земо остановил машину и опустил руки с руля. — Дурацкая ты тварь, — вдруг выдохнул он. — Надеюсь, ты там не подохнешь. Он не знал, вернется она или нет. Не знал, захочет ли убить его при встрече. Не знал, как быть дальше. Он знал только одно: он сделал, что мог. А дальше — как пойдет.