Дневник

      – Лань Чжань! Эй, Лань Чжань! – парень в чёрном ханьфу пытался, как мог, привлечь внимание своего мужа, но всё было безрезультатно. Мужчину в строгих белых одеждах ничто не могло отвлечь от поисков.       – Займи себя пока чем-нибудь, – мягко, но настойчиво проговорил Лань Чжань и продолжил изучение книги. Вей Ин только вздохнул грустно и принялся бродить по полутёмному помещению.       Они пробрались в секцию с запрещённой литературой библиотеки Гусу. Как ни странно, инициатором этого был вовсе не Усянь, а Ванцзи. Он хотел поискать ещё какие-нибудь ноты редких мелодий – в прошлый раз не было времени всё осмотреть. С недавних пор они с Вей Ином находились в счастливом браке, но это не значило, что нужно было засесть в «болоте» семейной жизни и перестать узнавать новое.       В воздухе витали пылинки, пахло залежалой бумагой. Внимательные глаза Лань Чжаня просматривали одну страницу за другой, а притихший было Вей Ин вдруг спросил:       – Как думаешь, когда уже твой дядя перестанет меня ненавидеть?       – Он не ненавидит тебя, – подумав, ответил заклинатель. – Просто не обращай на него внимания. Пока я рядом, никто не посмеет тебя обидеть.       – Это я знаю, – усмехнулся Усянь. – Однако мне всё же немного неприятно, ведь он – член твоей семьи, но не принимает меня… Эх, ладно. Пойду поищу что-нибудь интересное для себя.       Вей Ин отправился разгуливать по помещению, оставив мужа изучать свою книгу. Он вспоминал недавнюю стычку с Лань Цижэнем. В последнее время Усяню казалось, что старший Лань смотрит на него как-то странно. Помимо обычного презрительного выражения парень различал на лице Цижэня ещё какую-то эмоцию, но не мог понять, какую именно.       Усянь бродил между стеллажами, и вдруг его взгляд наткнулся на торчащие между двумя полками листы. Подцепив их, парень извлёк на свет несколько пожелтевших от времени листов бумаги. Это было не всё, поэтому он тревожно позвал мужа. Вместе с Ванцзи они смогли отодвинуть стеллаж и выудить из щели всё остальное. Получилась небольшая стопочка разрозненных записей. Вей Ин задумчиво сказал:       – На книгу не похоже.       – Здесь стоят даты, – заметил Лань Чжань.       Разложив листы по номерам, мужчины уселись прямо на пол и начали читать.       «День 1. Сегодня прибыл на обучение в Гусу. Ну и местечко! Порядки у них, как в монастыре. И адепты ничем не лучше, ну, точно монахи в своих траурных одеждах. Хорошо, что хоть из других орденов тоже прибыли адепты, надеюсь, будет не так скучно. Видел Цзинь Гуаншаня, но даже парой слов не удалось перекинуться – нас сразу повели в класс, где зачитывали целую кучу ужасных правил. Как можно их все соблюдать?       Отбой здесь очень рано. Дождусь его и проберусь к Гуаншаню, надеюсь, вдвоём что-нибудь придумаем, чтобы не помереть тут со скуки».       – Как думаешь, кто это писал? – спросил Вей Ин.       – Не знаю, но это какое-то убож…       – Убожество? – хохотнул Усянь.       – Крайнее убожество, – констатировал Ванцзи, однако тут же принялся читать дальше.       «День 5. Ох, тут такое случилось! В общем, вечером первого дня после отбоя я пришёл к Гуаншаню. Как оказалось, он подготовился к поездке в этот монастырь куда лучше меня и привёз вино. Он спрятал его в своих вещах. Мы забрали вино и нашли пустую комнату, чтобы нормально выпить и поговорить. Причём зашли мы в какие-то совсем нежилые помещения, которые уже давно не использовались. Перестраивать их должны были, или что, не знаю. Но факт остаётся фактом – там, кроме нас, не было ни души.       И только мы выпили первый кувшин, как нас обнаружил один гусуланьский святоша! Да ещё и сын главы – Лань Цижэнь! Ну и лицо у него было, ха-ха, это надо было видеть! Я и раньше с ним на уроках сталкивался, но он там сидел всё время, как статуя. Даже взглядом не удостаивал. А тут его словно прорвало: и бесстыдниками нас называл, и убожествами, и ещё много как. Видят боги, пытались мы с этим святошей договориться, даже с нами посидеть и выпить звали. А он взял и сдал нас.       Я решил взять всю вину на себя. Сказал, мол, это я подбил Гуаншаня на распитие. Ну, побили ферулами нас двоих всё равно. Но его потом отпустили, а меня ещё и заставили несколько дней сидеть в библиотеке да переписывать правила Гусу под надзором этого Цижэня! Одно хорошо – я его за это время так достал, что под конец он и сам будто отбывал наказание».       Усянь к этому моменту уже хохотал, не стесняясь, а Ванцзи сидел с красными ушами.              «День 8. Оказалось, что Цзян Фэнмянь тоже на обучение приехал. Фэнмянь, оказывается, не с самого начала был, потому что он то ли жетон свой по дороге потерял, то ли что, я так и не понял. Ну да ладно – теперь веселее будет. А Лань Цижэнь за мной теперь постоянно наблюдает. Точнее, как наблюдает – он-то думает, что незаметно, но я всё замечаю. Бывает, на занятиях чувствую на себе чей-то взгляд, повернусь – а Цижэнь тут же отворачивается. Будто я не вижу, что он смотрел! И сидит, что та статуя. Мне иногда кажется, что он вообще не человек. А так он меня всё время игнорирует. Один раз только мне говорил что-то, вроде, мол, для будущего главы клана моё поведение неприемлемо. А я ничего такого и не делал. Подумаешь, подложил под его учебник "весенние картинки"! Но сдать он меня не смог – тогда бы и учителя узнали, что он их посмотрел. А такого позора святоша из Гусу бы не пережил».       – Ха-ха, что-то мне это всё напоми… Стоп, что? Будущего главы клана? – удивился Усянь. – Значит, это дневник не абы кого. Автор, возможно, нам знаком.       – Мгм, – согласился Ванцзи.       «День 20. Ох, тут недавно такое было! Собрались мы с Гуаншанем и Цзян Фэнмянем выпить. Уж как они вино достали, я не знаю, но не важно. Спрятались мы в этот раз гораздо лучше и напились уже нормально, но Лань Цижэнь и тут нас нашёл! Но в этот раз я подготовился. Остальные к тому моменту уже вырубились, так что я действовал свободно. Достал талисман подчинения да и прилепил его к этому святоше! Хотел посмотреть, что будет, если его напоить. Думал тогда, что, раз он с нами будет пить, то не сдаст меня. Но обо всём по порядку.       Заставил я его выпить, а тот с одной чаши захмелел. Это мне потом уже сказали, что Ланям нельзя пить, а тогда откуда я мог знать? В общем, начал Цижэнь буянить, я его угомонил еле как. На кровать уложил, а тот упёрся рогом: ни за что, говорит, спать без тебя не буду! Пришлось лечь с ним. Сам не заметил, как отключился. А наутро нас уже другие адепты Гусу нашли. Ох, и досталось мне! Правда, и Цижэню тоже – не помогли даже мои доводы, что это я его споил. Спина теперь болит так, что ужас. А Цижэнь сказал, что одно место знает, которое поможет быстрее синяки вылечить, и сказал вечером туда приходить. Не ожидал, что он решит мне помочь, я-то думал, он совсем не такой человек, но после всего этого я увидел его с другой стороны».              «День 21. Ходил вчера на холодный источник. Это то место, про которое Цижэнь говорил. Надо сказать, и правда от синяков помогло. А этот святоша, когда я пришёл, застеснялся и захотел уйти. Я говорю: "Молодой господин Лань, чего стесняться, если мы оба мужчины? Да и тело у тебя красивое". А он мне: "Молодой господин Вэнь, это бесстыдство!" И пошёл восвояси. Ну, ничего! Это он ещё не видел настоящего бесстыдства. Я ему покажу…»              Вэй Ин и Лань Чжань переглянулись, одновременно высказав догадку:       – Автор – Вэнь Жохань?!