Дневник

      Ошеломлённые своей догадкой, Усянь и Ванцзи продолжали чтение. В записях последовал перерыв примерно на месяц. Начало следующего по хронологии листа было смазано, как будто свеженаписанный текст пытались спрятать, в результате чего невысохшая тушь стёрлась. Таким образом, первые несколько предложений были нечитаемы.              «…и сижу тут, как дурак! Хотя почему как? Дёргаюсь от каждого шороха, глядя на соседей по комнате – не проснулись ли? Мне едва хватает света от огарка свечи, но это не важно. Спать я всё равно не могу.       И не только сегодня, а вообще. Не знал я, что это произойдёт именно со мной! Ну почему, почему именно я? Боги, какой же я идиот… Повёлся, словно мальчишка.       А-Жэнь! Постоянно вспоминаю наш первый поцелуй и всё, что далее последовало… Я-то думал, что заманил тебя в ловушку, а ты меня переиграл и уничтожил. Как там говорится, чиж съел богомола? Ай, не помню. И самое обидное – тебе даже ничего особенного для этого делать не пришлось!       Хотя почему? А-Жэнь, мой дорогой А-Жэнь! Конечно же, ты особенный. Где ещё во всей Поднебесной я смогу найти такого, как ты?       Чувствую себя пьяным без вина… Чуть не засмеялся в голос, когда подумал, что считал тебя монахом-святошей. Хорош святоша – утянул меня прямиком в Диюй. А может, заставил вознестись к небожителям? Я уже ничего не знаю и ни в чём не уверен».       – Лань Чжань… – тревожно протянул Усянь. – Всё в порядке?       – Мгм, – ответил Ванцзи, у которого уже не только уши покраснели, а, наверное, даже пальцы на ногах. – Меня уже не так просто смутить, как раньше, – важно проговорил он, несмотря на то, что выглядело всё ровно наоборот. – Я ведь теперь женатый мужчина.              Увлечённая чтением парочка, сидя в закрытой секции, не могла услышать звуков из основной части библиотеки. А в это время двери в главном помещении открылись, и туда вошёл не кто иной, как сам Лань Цижэнь.       Ему нужно было подготовиться к завтрашним занятиям, поэтому, взяв нужные книги, он сел за стол и принялся читать, периодически делая пометки и выписывая важные предложения на отдельный лист. Сначала, как обычно, мужчина сидел с чисто гусуланьской осанкой, однако уже очень скоро он едва не начал клевать носом. Почувствовав сонливость, Цижэнь закрыл лицо ладонями и подумал: «Что за день… Посижу так совсем чуть-чуть… А то ещё вдруг кто-то из учеников зайдёт в библиотеку и увидит меня в таком неподобающем виде». Однако постепенно голова сползала всё ниже, пока вместе с руками совсем не упала на стол. Мужчина сам не заметил, как уснул.              ***Ретроспектива***       День выдался по-летнему жарким. Особенно невыносимо стало после обеда, в разморенные от раннего подъёма и жары головы наука совсем не лезла. Урок с учителем уже закончился, и сейчас у учеников должна была быть послеобеденная самоподготовка, но какая может быть учёба, когда лето и молодость толкают на приключения?       Вэнь Жохань, Цзинь Гуаншань и Цзян Фэнмянь сбежали из класса. Эти трое неплохо сдружились за время обучения и теперь часто нарушали правила вместе. Перемещаясь осторожно, чтобы не попасться на глаза строгим адептам Гусу, три ученика пробрались на речку. Здесь можно было освежиться и даже половить рыбу, что было весьма кстати: растущим организмам юношей приходилось худо на строгой гусуланьской диете.       Не то чтобы они сильно преуспели в рыбалке, больше бесились и брызгали друг на друга водой. Однако им удалось словить немного рыбы, которую они тут же и зажарили. Парни сидели возле потушенного костра в одних нижних штанах и поедали этот деликатес, а на их голых спинах всё ещё блестели капельки воды, стекавшие с мокрых длинных волос.       – Эй, Фэнмянь, ну почему ты так плох в ловле рыбы? – спросил Жохань с плотно набитым ртом. – Ладно этот, – он кивнул на скорчившего недовольную гримасу Гуаншаня, – а ты-то? Ты ж из Юньмэна!       – Ну, я же не обязан уметь всё, – смутился Фэнмянь.       – Ха, ты покраснел, Мянь-Мянь! – засмеялся Жохань.       – Сам ты Мянь-Мянь! Не называй меня так! – молодой Цзян вспылил.       Вскоре все трое, вдоволь наевшись и наговорившись, легли отдохнуть прямо на берегу, на мягкой травке, постелив под себя свои ханьфу. Жохань начал засыпать, не зная, что за ним пристально наблюдают…       …Он проснулся от нежного касания к своему лицу. Кто-то тонкими пальцами отодвигал сбившиеся на лоб волосы и нежно поглаживал разгорячённую кожу. Ещё не совсем проснувшись и не понимая, что делает, Жохань на автомате протянул руки и с довольной улыбкой притянул нависшего над ним человека к себе. Но, открыв глаза, парень вздрогнул и моментально взбодрился.       – А-Жэнь?!       Однако отпускать Ланя он не собирался. Сам не знал, почему. А тот и не спешил отстраниться. Так и завис над своим одноклассником, закрывая собой солнечные лучи. Чёрные волосы Цижэня водопадом спускались по плечам, и Вэнь ощутил пальцами, какие они шёлковые и нагретые на солнце.       Лань тяжело дышал, его глаза бегали по лицу и голому торсу Жоханя, не зная, на чём остановиться. От Вэня пахло летом, жарой, солнцем, свежестью реки, самой жизнью. От Лань Цижэня – чистотой, рисовой бумагой, тушью и почему-то мандаринами. Жохань провёл руками выше, обнимая Цижэня за шею и притягивая ещё ближе к себе. Лань как-то невпопад сказал:       – Ты ел рыбу. Убийство живых существ запрещено в Гусу.       – А целоваться в Гусу не запрещено? – игриво прошептал Вэнь и, подтянувшись поближе, накрыл губы парня своими.       Их поцелуй, пусть и неумелый, был наполнен юношеской страстью и стремлением изучить друг друга, узнать, как это вообще. Оказалось – чудесно, до сбитого дыхания и поднимающегося в низу живота возбуждения, вот настолько чудесно.       – Остальные могут прийти, – отрываясь от партнёра, сбивчиво произнёс Жохань.       – Не придут. Я их прогнал, – прошептал Цижэнь.       Прекрасные в своей молодости и неловкости, оба парня продолжили ласкать друг друга, и постепенно на молодом Лане оставалось всё меньше одежды. В конце концов Вэнь великодушно оставил ему нижние штаны и лобную ленту. А сам он был уже без штанов и бесстыдно (да, Цижэнь любил это словечко) разлёгся под Ланем. Как же он сейчас был чудесен в своём бесстыдстве!..       У Цижэня дух перехватило от новых нахлынувших на него чувств, а у Жоханя – от новых приятных ощущений, что дарили тонкие, изящные музыкальные пальцы, оглаживающие тело. Он тяжело дышал и старался сдерживаться, пока его партнёр нетерпеливыми поцелуями спускался всё ниже, с шеи на грудь, с груди на живот, пока наконец не добрался до давно требующего внимания мужского достоинства.       – С-стой, А-Жэнь, – попытался было остановить Ланя Вэнь Жохань. – Если ты не уверен…       – Я точно уверен, – ответил Цижэнь, хоть и был при этом весь красный от смущения. Однако желание доставить удовольствие любимому человеку перевешивало стыд.       Сначала он дотронулся языком до члена Жоханя, провёл им снизу вверх, очерчивая языком каждую венку, после чего накрыл истекающую смазкой головку губами. Вэнь, приподнявшись на локтях, смотрел, не в силах оторваться от увиденного зрелища, и ему пришлось закрыть свой рот рукой, чтобы оттуда не рвались слишком громкие стоны.       У Цижэня получалось плоховато, что неудивительно, но он старался, как мог. А Жоханю хватило и этого, вскоре он едва терпел, даже не будучи в силах держать вес туловища на локтях. Парень просто откинулся на спину и положил ладони на затылок партнёра. Забывшись, он начал пытаться насадиться членом, толкаясь бёдрами вверх. С небес на землю его спустил только чужой кашель. Пробормотав «извини», Жохань, словно прося прощения, приподнял голову и погладил Цижэня по лицу. Юноша едва не простонал, увидев, как тот смотрится с его достоинством во рту!       Лань продолжил, на этот раз не пытаясь взять глубоко, а помогая себе рукой. Ладонь идеально скользила по вымазанному в слюне и смазке стволу, а головка упиралась в мягкий рот. Тут-то Вэнь Жохань и понял, что больше невозможно терпеть. Он почувствовал приближение оргазма и, всё-таки не сдержав полустон-полурычание, попытался было отстраниться. Но Цижэнь прижал его к земле железной хваткой, позволив кончить себе в рот.       Пока Вэнь лежал в полубессознательном состоянии, Лань смотрел на него и впитывал в свою память каждую чёрточку любимого. Однако собственное возбуждение болезненно напоминало о себе, ткань штанов здесь уже была пропитана смазкой. Жохань, наконец заметив это, притянул парня к себе и заставил его лечь рядом. Он приспустил его штаны, почувствовав внушительных размеров естество. Довольно улыбнувшись, он начал ласкать изнывающий от напряжения член Цижэня, делая, как обычно делал себе. Вэнь обхватил ствол пальцами, плотно сжав его, и начал делать характерные движения туда-сюда, постепенно ускоряясь. Жохань пытался ненадолго останавливаться, стараясь продлить чужое удовольствие, но каждый раз слышал то нетерпеливое «ещё», то «быстрее!», поэтому продолжал. Ланьской выдержки надолго не хватило: вскоре Цижэнь уже кончал, давясь воздухом и вцепившись в своего любимого изо всех сил, словно боялся отпустить.       ***Конец ретроспективы***