Дневник

      Далее в дневнике следовали не особо значимые записи, которые Ванцзи и Усянь пробежали по диагонали. Заканчивался дневник такими словами:       «Вот и наступили новогодние праздники. Хотя, я же в Гусу, какие тут праздники, одна пародия. Прошло уже полгода с тех пор, как я здесь! И у меня есть любимый человек… С которым я какими только бесстыдствами, как он любит говорить, не занимался! А вот признаться ему в чувствах так и не смог. А ведь, возможно, именно он мог бы стать моим спутником на тропе самосовершенствования.       Какой же ты жалкий трус, Жохань! Хотя это не значит, что я вовсе не пытался. Просто мне было тяжело сказать об этом прямо. Я дарил ему цветы, говорящие о моих чувствах, и даже пытался спать на его крыше, но он не понял моих намёков. Похоже, придётся набраться храбрости и сказать наконец. Кстати, может, сделать это с помощью письма? А что, вполне может быть, что у меня получится что-то романтичное».       – И всё, что ли? – с долей разочарования протянул Вей Ин.       – Да, дальше только два письма, – ответил Лань Чжань. – Они датированы одним и тем же днём. Вот это написано дядиным почерком.       «Моё гордое солнце! Прости, что не могу сказать о своих чувствах напрямую. Я всё ещё боюсь слышать отказ, несмотря на всё, что между нами было. Но и держать это в себе больше никак нельзя.       Мой дорогой Жохань, когда тебя нет рядом, из мира будто исчезает весь свет. Я действительно не представляю своей жизни без тебя. Если не могу тебя видеть, стараюсь вызвать в памяти самые сладостные наши воспоминания. Вспоминаю прикосновения твоих губ, нежных, словно лепестки дивного цветка, вспоминаю прикосновения к твоей коже, твоему прекрасному телу. Ты словно небожитель, сошедший ко мне за какие-то добрые дела в прошлой жизни.       Я действительно люблю тебя и хочу, чтобы ты стал моим спутником на тропе самосовершенствования. Примешь ли ты мою лобную ленту?       Лань Цижэнь».       – А твой дядя романтик, – прыснул Усянь.       – Что смешного?       – Ничего-ничего, что там во втором письме?       «О, мой А-Жень! Когда тебя нет рядом, я не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме как о тебе. По ночам мне так тяжело, и всё моё естество постоянно об этом напоминает. Я представляю, как мой янский корень входит в твои задние врата…»       – Нет! – почти выкрикнул Лань Чжань, перевернув бумагу.       – Эй, я не дочитал, – Вей Ин с деланной обидой в голосе попытался отобрать письмо, но до невозможности смущённый Ванцзи не отдавал его. Романтика – это одно, но читать, как и что делают с твоим дядей – это уже другое…       ***Ретроспектива***       Лань Цижэнь лежал на кровати, его руки были прижаты навалившимся сверху Жоханем. Чёрные волосы Цижэня, не удерживаемые заколкой, разметались по постели, и единственное, что сейчас на нём было надето, – это его белоснежная лента на лбу. Эта деталь вместе с раскрасневшимся лицом и следами многочисленных засосов и укусов на шее и груди создавала дико развратный контраст.       – Ну, – спросил Вэнь Жохань, тяжело дыша, – как будем?       – К-как угодно, мне по-всякому нравится… – смущённо ответил Лань, словно не он только что стонал и выгибался от движений пальцев в своей заднице.       Жохань, не шибко довольный таким ответом, зарычал и слегка укусил Цижэня за плечо. Его восставшее естество потиралось о бедро партнёра, пачкая его прозрачной смазкой. Лань не хотел ничего решать, он хотел, чтобы его трахнули.       Вэнь развёл его ноги в стороны и, приподняв за бёдра, приставил своё достоинство к уже разработанному входу и подразнил, прикасаясь, нажимая, но не вставляя. Цижэнь застонал, нахмурив брови, словно всем своим видом показывал: «Да всунь ты его уже!».       И в следующий миг перед глазами Ланя заплясали звёздочки. Член Жоханя легко проскользнул в хорошо растянутый задний проход, и ему было несложно сразу взять быстрый темп. С каждый толчком он выбивал из своего партнёра стон, сам же Вэнь поначалу старался сдерживаться. Но чем дальше, тем сложнее ему это давалось. Горячие стеночки так плотно обхватывали чувствительный, раздразнённый до этого умелым ротиком Цижэня, пенис, что вскоре Жохань сам начал хрипло стонать. Его голова была абсолютно пустой, он ни о чём не думал, сосредоточившись лишь на ощущениях ниже пояса.       Вэнь понял, что не выдержит такой скорости, но замедлиться не получалось. А его любимый тем временем уже обхватил свой член и начал себя ласкать. Никому из них ждать не хотелось, это был не тот случай, когда хотелось растянуть удовольствие.       Да, до этого у них бывали и медленные соития, когда оба наслаждались друг другом, менялись ролями (и Жоханю понравилось быть принимающим), но сегодня было иначе. Выхваченные, вымоленные, спрятанные от всего мира несколько часов дождливой осенней ночью в дешёвой гостинице.       ***Конец ретроспективы***       Усянь наконец понял, что за эмоцию он постоянно видел на недовольном лице учителя – это была зависть. Прокручивая в голове некоторые ссоры с дядей мужа, Вей Ин подумал, что тому, должно быть, неприятно не из-за самого факта наличия обрезанных рукавов в семье и не из-за того, что Усянь, паршивец этакий, племянника ему испортил. А видимо, Цижэнь попросту завидовал, что кому-то всё можно и даже прятаться не надо, а ему нельзя ничего. Вей Ину стало жаль старшего Ланя. «Надо подумать, как можно помочь ему», – решил Усянь, деятельная натура которого уже бросила вызов обстоятельствам.       Парни решили спрятать все бумаги на место, сдвинув полки и запихнув листы поглубже. В секцию запрещённой литературы почти никто не заходил, но мало ли что.              Лань Чжань уже и забыл, что приходил за нотами. Погружённый в свои мысли, он открыл двери на выход, пропустив мужа вперёд. Однако едва не сбил его с ног: Усянь почему-то остановился. Причиной был спящий за столом Лань Цижэнь. Парни переглянулись, после чего на цыпочках начали пробираться к выходу. Вей Ин еле как сдерживал смех, и им почти удалось уйти незамеченными, как вдруг входные двери в библиотеку с грохотом распахнулись. Взмахнув белыми одеждами, в помещение влетел ученик. Цижэнь вздрогнул, резким движением подняв голову, и на автомате произнёс:       – Бег и шум запрещены в Гусу.       Усянь заметил отпечатки туши на лице учителя и всё же не выдержал – засмеялся. Цижэнь недовольно спросил:       – Что случилось? Чего это вы?       – Учитель, – адепт сложил руки перед собой и сделал поклон. – Делегация из Цишань Вэнь прибыла на день раньше.       Лань Чжань, сделав скомканный поклон в сторону дяди, схватил мужа и буквально вытолкал на улицу. Для него всё, что он узнал, было слишком. А как теперь смотреть в глаза Вэнь Жоханю, он вообще не представлял!..