雌犬СУЧКА

                    Проведя рукой по выпирающему животу, Тэмин осознал, что до ужаса хочет ощутить на языке вкус кунжутного масла. Не того, лишённого всякой души из супермаркета, маркетологи которого заявляют, что их масло изготавливается исключительно из высококачественного сырья. А того, что делает его свёкр своими заботливыми маленькими пухлыми ручками. Но свёкры были на Тайване и должны были прибыть в Сеул только на следующей неделе. Муж Тэмина, уроженец Тайбэя, до конца недели находился по делам в Гонконге. Все, кто окружал молодого папу в этом доме, была пожилая нянька его первого ребенка, домработник, который приходил четыре раза в неделю, его первенец и Личинка. Разумеется, муж Тэмина не был в курсе, какое тайное прозвище будущей родитель дал их ещё нерожденному сыну.       Нарезая по комнате круги и не найдя себе место, Тэмин всё же оделся и вызвал такси до ресторанчика господина Цяо. Господин Цяо был человек, с которым познакомил его свёкр, и по словам родственника готовил этот господин кунжутное масло не хуже него самого.       Такси прибыло на место через двадцать одну минуту. Водитель оказался человеком, лишенным всякой эмпатии, и Тэмину, как огромному неповоротливому жуку, пришлось самостоятельно выбираться из машины на узкую холодную улицу Чайнатауна. На углу стоял юноша-проститутка, который даже не взглянул в его сторону. Тэмин же, пересекая улицу, испытывал чувство некого превосходства, — не перед ним, а над ситуацией. Это было социальное чувство, возникающее из простой действительности, в которой существуют несчастные омеги, продающие своё тело и срам.       Ресторанчик господина Цяо — дешёвая китайская забегаловка с открытой кухней, обои в которой, может показаться, не меняли с середины восьмидесятых. Интерьер соответствовал всем атрибутам подобного рода заведений: цветастые клеёнки на столах, фонарики, фигурки Будды с облупившейся золотистой краской, салфетницы из дешёвого пластика и тому подобное барахло с блошиных рынков. Допотопный пузатый телевизор японской марки Sharp рябью транслировал историческую пекинскую дораму, какие сейчас были в моде. Во главе всего этого базара — шумный владелец заведения господин Цяо, он же единственный повар, пожилой китаец из Сычуань, провинция которой славится своей острой и солёной кухней.       В единственном маленьком зале, за исключением двух мужчин-альф, по внешнему виду корейских бизнесменов, чему свидетельствовали их деловые костюмы, были исключительно китайцы. Небольшая группа студентов из пяти человек, заглянувших на обед из-за отмены лекции, пара стариков, распивающих байцзю в середине дня, и старуха с внуком. Малыш ещё плохо управляется с палочками, отчего лапша из его тарелки так и норовила выпрыгнуть то на стол, то ему на брюки. Между всеми этими людьми носился официант-подросток, подрабатывающий после школьных занятий.       Тэмин перекинулся с господином Цяо любезностями. Заказал порцию лапши и две бутылки кунжутного масла. Присев за столик ближе к выходу, он оказался в достаточной близости, чтобы слышать разговор двух заинтересовавших его мужчин-бизнесменов. Один мужчина будил внутри него особенный интерес. Тэмину казалось, что они уже встречались. Однако вспомнить никак не удавалось. Эти люди не были его бывшими клиентами из «Спящей красавицы», Тэмин бы таких запомнил. Не то, чтобы он нарочно подслушивал разговор, просто среди всего этого неблагозвучия китайский слов родная речь слышалась ему отчётливее.       Мужчина в сером костюме с аппетитом поглощал пряную лапшу со свининой по-сычуаньски, запивая её чаем и периодически шлифуя сверху Marlboro. Всё это он делал поочерёдно по кругу, так же как ходила стрелка на заляпанных жиром настенных часах. Его спутник, повесив свой чёрный пиджак на спинку стула, оставшись лишь в синей рубашке, курил сигарету марки Senator и это то единственное, что попадало ему внутрь. Чай в его чашке уже давно остыл, а лапшу он заказал просто во избегания лишних вопросов по поводу отсутствия аппетита.       — Недавно я был в Японии, — мужчина в рубашке возобновил разговор. — Не мог заснуть и решил спуститься в ресторан. Заказал пиво. Подумал, немного спиртного поможет мне отрубиться. Когда оставалось меньше половины, и я хотел было уходить, к стойке подошёл пожилой мужчина. Наверное, как и я, боровшийся с бессонницей. Он ничего не сказал бармену, просто махнул ему рукой, обозначив тем самым своё присутствие. Бармен взял из холодильника бутылку «Короны» наполнил бокал и выжал туда лимон. Дядя сделал глоток, а после взглянул на меня. Я отвёл было взгляд, тут-то он и сказал: «Корону» лучше всего пить с лимоном. Я и не стал спорить. Думаю, человек, который безошибочно, лишь по цвету может определить, какое в бокале пиво, хорошо разбирается, как правильно его пить. Он опять махнул бармену, и тот обновил мне «Корону» но уже с лимоном. Я попробовал, и вкус действительно был превосходный.       — Ты хочешь пиво? — Мужчина в сером костюме уже хотел подозвать мальчика на побегушках.       — Нет, речь не о пиве.       — Этот мужчина был омега?       — Какая разница?       — Ну, знаешь, когда ночью в ресторане гостиницы тебя угощают пивом, это не прозрачный намёк подняться в номер.       — Этот человек был альфа, и ни на что подобное он не намекал. Он просто хотел выпить немного пива с незнакомцем.       Раздался звук битого стекла. Школьник опрокинул тарелку, полную лапши. У столика, за которым сидела компания студентов, началась суматоха, щедро сдобренная китайским матом хозяина ресторана.       Рассказчик продолжил:       — Этот мужчина, альфа, — уточнил он, делая на последнем слове ударение, — родился на юге Японии, в городке Сирахама. Там ничего нет, кроме пляжей Тихого океана, лесов, гор и старого термального курорта. Когда он был ребёнком, дед рассказал ему интересную местную легенду. В старые времена, когда у кого-нибудь была тайна, с которой он не хотел ни с кем делиться, знаешь, что он делал?       — Даже не представляю, — мужчина напротив сделал затяжку Marlboro и прихлебнул чаю.       — Он находил на пляже большую раковину и шептал в неё свою тайну. Потом кидал её в океан так далеко, как только мог. И тайна навечно оставалась там.       — К чему такие сложности? Тоже мне проблема. Впрочем, у меня нет тайн, как у тебя. А вот ты всё держишь в себе. Поделись со мной. Я никому не расскажу.       — У меня нет тайн, — засмеялся мужчина в рубашке, стряхивая пепел с сигареты. Покрутил между пальцами чёрный фильтр с золотистой полоской до состояния ваты и, чуть развернувшись на стуле, откинул голову, встречаясь затылком со старыми обоями, впитавшими в себя за столь долгую жизнь тысячи запахов.       — Так уж и нет. Я вот, например, обычный средний человек. Сейчас доем лапшу и пойду трахаться. У меня новый любовник. Он мне дорого обходится, но для таких горячих штучек мне не жалко. Закатывает истерики на ровном месте, смеётся, потом сразу плачет, и не обязательно в таком порядке. Укусил меня за руку! Да ты посмотри только. Нет, ты представляешь? Говорит, я забуду его лицо, но укус не забуду. Сумасшедший. У меня от него крышу сносит.       — Не все такие, как ты, — мужчина в рубашке засмеялся и покачал головой. Сделав небольшую паузу, он опять заговорил, уже более серьёзно: — Я уеду в конце недели.       — Не в Сирахаму-ли, случаем, разговаривать с ракушками?       — Чеджу.       — Что ты забыл на Чеджу зимой? Или это по работе?       — Не то что бы. Думаю посмотреть недвижимость.       — Вот оно что. Своя личная берлога на Чеджу, — мужчина в сером костюме одобрительно закачал головой. — Не так уж плохо. Поговори с председателем Кимим, может удастся выцарапать неплохую скидку. Жильё там не дешёвое. Если ты, конечно, не собираешься поселиться в рыбацкой хижине.       — Не хочу, чтобы кто-то знал.       — А~, я тебя понял. Неплохая идея — уединяться время от времени с горячими штучками вроде моего Бёна. О том, что этот омега пожар в постели, кричит даже его имя. Его родители знали, что делают, а? Ладно-ладно, не хмурься. Я могила. Я не ракушка, но то, что попадает в меня, там и остаётся. Не считая этой острой лапши. Боже мой, — мужчина схватился за живот, — кажется, она уже норовит рвануть наружу. Отойду ненадолго. На кой чёрт ты притащил меня обедать в такое жуткое место?       — Здесь неплохая музыка. — Как только он это произнёс, в старом музыкальном автомате марки Ricatech модели RR2100 сменилась пластинка. Тереза Тенг кристально чистым лирическим сопрано запела свой кантонский поп-хит восьмидесятых «Забыть его».       Тэмин знал эту песню. Муж однажды сказал ему: Везде, где есть люди, говорящие по-китайски, звучит голос Терезы Тенг.

忘記他 等於忘掉了一切

Забыть его —

Это всё равно, что забыть обо всём,

等於將方和向拋掉

Это всё равно, что отбросить своё направление,

遺失了自己

Потерять себя.

忘記他 等於忘盡了歡喜

Забыть его —

Это всё равно, что забыть все свои радости,

等於將心靈也鎖住

Это как запереть своё сердце и душу,

同苦痛一起

Вместе с болью.

從來只有他

Он единственный —

可以令我欣賞自己

Может заставить меня ценить себя,

更能讓我去用愛

Позволить испытывать любовь,

將一切平凡事 變得美麗

Делать обычные вещи,

И делать их прекрасными.

忘記他 怎麼忘記得起

Забыть его —

Как я могу позволить себе забыть?

銘心刻骨來永久記住

Я буду помнить его всегда,

從此永無盡期

Отныне это никогда не закончится…

      После того как мужчина в сером костюме вернулся из туалета, баизнесмены расплатились по счёту и удалились. Смотря им вслед, черёз заляпанное окно, Тэмину удалось вспомнить этого мужчину в чёрном костюме. В одночасье его охватила жгучая тревога. Он быстро отвёл взгляд и машинально потянулся к своему животу, подумав, что осталось каких-то три недели, и этот паразит покинет его тело.