雌犬СУЧКА

             — Алло.       — Ты сделал то, что я просил?       — Председатель! Да, прошу прощения, я за рулём. Ваш мальчишка свободен.       — Где ты?       — А? А… Я в Кымчхон-гу.       — Что ты забыл в Кымчхон-гу?       — Ну-у… Я...       — Сделай для меня ещё кое-что. Найди ему квартиру. В приличном районе. Но учти, чтобы подальше от моей семьи.       — В центре в последнее время чудовищно дорого. У меня приятель сдаёт неплохую квартирку в Новон-гу.       — Болван! Ты слышал, что я сказал?       — Тогда, может, Сондон-гу?       — Такой суетливый подход, сразу видно, что новичок. Найди квартиру к концу недели. О деньгах не беспокойся. Всё слишком просто. Чтобы завалить это задание, нужно ещё постараться. И самое главное — проследи, чтобы его в твоём блядушнике больше и пальцем не трогали. Ты меня понял?       — Председатель, да за кого вы меня принимаете? Я приличный бизнесмен. Даже обидно, знаете ли. Я как отец родной для этих ребят.       — Ты шутки шутить со мной вздумал?       — Да как бы я посмел.       — Что с Юнги? Говорил с ним?       — Вот-вот собирался набрать.       — В субботу — день рождения моего мужа. Триста человек гостей. Хоть розочкой зад выверни, но этого выродка туда доставь.       — Это не стоит и крупицы ваших волнений. Уверен, госпожа Мин уже всё уладила.       — Хосок.       — Да, председатель?       — Наслаждайся всем, что я тебе даю. А взамен я прошу одного — не разочаровывай меня.       — Да, я…       Охуеть как благодарен тебе. Старый козёл.       Сучий потрох, у которого едет крыша, если что-то вдруг идёт не по его плану. Гад, который использует других, точно они инструменты. Такие, как он, чувствуют возбуждение от чёткого распределения иерархии. Ведёт себя со мной, словно я его вещь. Порой так и хочется стереть это самодовольное выражение с его лица, чтобы он не излучал такую расслабленную уверенность и его рожу перекосило нахрен.       Я понимаю, как могу выглядеть со стороны — как представитель жизненного дна. Но мне становится гадко от тех, кто пренебрегает людской искренностью. В принципе, я не такой уж милый и услужливый. Услужливому и милому человеку в Корее просто не выжить. Корея — страна «жёсткой линии», и эдакий хлюпик здесь моментально свернёт себе шею.       Я паркуюсь возле супермаркета. Район Кымчхон располагается на севере и граничит с районом Куро, на востоке — с районом Кванак, на западе и юге соприкасается границей с двумя городами провинции Кёнгидо: Кванмёном и Анъяном соответственно. Вот как раз они меня и интересуют.       Открываю окно. Закуриваю, вдыхаю и выдыхаю, пока не успокоюсь. Смотрю на время — начало седьмого. Ровно в семь я должен встретиться с одним приятелем в районе Кванак. Безмозглый тип, но в будущем может быть полезным, так что мне не хочется его упустить. Как же поступить?       У меня ещё около часа. Что ж, пожалуй, самое время уладить ещё одну проблему. На панели навигации нахожу нужный контакт и нажимаю на вызов. Пошли гудки. Я насчитал их шесть. Правила этой игры просты: сожри, пока не сожрали тебя. Я научился продумывать шаги наперёд.       — Боже, до тебя хрен дозвонишься. Как ты?       — По-старому.       Он явно не в настроении, а тут ещё и трескотня, ни черта не слышно. Если взять кусочек целлофана или папиросной бумаги и поскрипеть у микрофона, то можно добиться такого же эффекта.       — Ты в Токио? Когда возвращаешься?       — Моя мать просила позвонить?       — Да что сегодня со всеми такое? Юнги, притворись хорошим мальчиком. Сыграешь свадьбу и делай потом что хочешь. Ты же знаешь, председатель мне яйца крутит. Вот каким боком меня это касается? Да уж… Нам с тобой, пока мы оба в этом дерьме, не судьба жить по-своему, да?       — Хосок.       — Да, дружище?       — Меня трогают твои неуклюжие попытки меня успокоить, но…       — Сильно спешишь? Нет времени пообщаться с другом? Все такие занятые, куда деваться. Я вчера был на приёме у твоей матери. Теперь она собирает деньги на борьбу с псориазом. Все, кого я там видел — с безупречной кожей. Не смешно, а? Исследования, по ходу, оправдывают себя. Только на одни цветы потрачено уйма денег. Меня всегда удивляло, почему нельзя просто остаться дома и выписать чек, сидя в трусах. Большая часть этих денег пошла бы на настоящую благотворительность. Бум! Проблема сбора средств решена. Сколько лет господину Пёку? Под семьдесят? Ну надо же, такой активный в таком-то возрасте. Он слишком много пьёт. Небось думает, у него куча времени впереди. Ты слушаешь?       — Да.       — Это хорошо. Ты просто молчишь, думал, может, ты отключился. Хочу тебе сказать: чтобы ты не волновался, я отвёз его домой до того, как он добрался до твоей матери. Она, как я понял, ни слухом ни духом, что её ненаглядный сын за её спиной собирается выкупить акции компании старика, который одной ногой в могиле. Мда, как и его бизнес, кстати. Но ты же об этом наверняка знаешь? Вот же смех! Ты-то мне про какие-то сраные ракушки заливал! А я ведь повёлся. Ещё и предложил тебе лодку купить…       — Так ты за мной слежку ведёшь, получается?       — Точнее говоря, присматриваю.       — Досье ты на меня собрал нехилое. Не думал, что ты настолько станешь вникать в мои дела.       — Если бы я прямо спросил, ты бы разве сам послушно мне всё рассказал?       — Что-нибудь понемногу да и рассказал бы. Просто признай, ты изначально не собирался ни о чём меня спрашивать.       — Даже не знаю, как реагировать, когда ты так своевольно себя ведёшь. Рассказал бы, говоришь… Мы разве из тех, кто готов поверить на слово? Слушай, в чём твоя проблема?       — Да нет у меня никаких проблем.       — А вот и ни фига. То, как ты живёшь — вот твоя проблема.       — Суй нос во что хочешь. Поступай, как пожелаешь. Жду не дождусь посмотреть, как далеко ты сможешь докопаться.       — Ковырять вглубь чернухи я не планирую. Но верхний слой выскребу. Проникну тебе под кожу. Ты так и знай.       — Хосок.       — Да, мой господин?       — Ты и вправду вовсю стараешься… Мне пора. Передавай привет председателю.       — Эй, Юнги…       Чёрт! Вот же избалованный ублюдок.       Давненько у меня не было такого злоебучего настроения. Теперь я просто вынужден перенести встречу. Однако в Кёнгидо я не еду, я был там всего пару месяцев назад, поэтому, чуть нарушая дорожное движение, выкручиваю руль и направляюсь на восток. С того момента, когда я был в Наксан-гу прошло больше года.       В местном магазине меня обслуживает туповатого вида школьник. Держу пари, он не любит думать. Я не поднимаю голову и не проверяю, попадаю ли под камеры в этом убогом магазинчике. Расплачиваюсь наличными и забираю с прилавка пачку Marlboro.       — Вы не местный? Я раньше вас не видел.       — Проездом.       — Заезжайте к нам летом. Вы бывали в Наксане? Ночью оттуда такие виды на Сеул. Уверен, вы ничего подобного в Корее ещё не видели.       — Обязательно.       Меня охватила лёгкая паника. Как избавиться от этого наваждения? Сигарета догорает до фильтра. Так не пойдет. Что этот сопляк может знать? Простое совпадение, не более. Возвращаюсь к машине, беру всё необходимое. Смотрю в зеркало и потуже затягиваю шнурки на капюшоне. Время почти двенадцать. Вокруг ни души, только ругань стариков и завывание пса. Это местечко провоняло бедностью. Теперь я проклинаю себя за то, что не поехал в Кёнгидо.       Пока я медленно плёлся в гору, в голове прозвучал некий сигнал, появилось дурное предчувствие. Не прошло и минуты, как меня обогнал «Мерс». Он настолько необычно здесь смотрелся, что выглядел точно контакт с внеземными цивилизациями. Я глазам не поверил — из «летающей тарелки» выполз сынок председателя. Всё начинало походить на неестественную, вывернутую наизнанку панораму. Окружающий пейзаж казался рисованной декорацией. «Вали-ка ты отсюда», — долдонил мне внутренний голос, но я не мог сделать и шагу. Меня словно приковали к этой сцене. Это было какое-то мазохистское чувство, сродни разве что наслаждению при изнасиловании. Скажем так: я был положительно очарован.       Примерно раз в месяц после работы я сажусь в свою машину и еду не домой, а в пригород. Но перед этим заезжаю туда, где торгуют старыми мобильными телефонами. С рук задешево беру телефон, даже не проверяю, работает ли он. Кладу его в бардачок и из других, лежащих там, выбираю трубку, купленную месяц назад в другом месте, где меня уже давно забыли. Паркуюсь возле крупного торгового центра среди сотен других машин. Надо спешить, пока не схлынула толпа, которая устремляется за продуктами после рабочей смены. Никто не запомнит меня в ней. Обычно я беру нарезку, сыр, чипсы, газировку, обязательно надо взять набор из одноразовых тарелок, стаканов и палочек. С этим пакетом я возвращаюсь к машине, достаю из багажника бутылку джина и кладу её в пакет с покупками. Всё. Теперь надо ждать. Курю в машине до темноты. Беру пакет и бреду куда глаза глядят. Выбираю обычно самые тёмные улицы. Мне нужны они — местная гопота. Я встречаю их каждый раз в разное время: иногда через пятнадцать минут, иногда приходится бродить до четырёх утра. Это ведь незнакомые места, иногда я обнаруживаю, что кручусь в нескольких кварталах. Но неважно, они всё равно появляются. Их бывает от двух до семи человек, обычно трое. Начинаются обычные разводки, я унизительно прошу меня не трогать, чуть не хнычу. Они отбирают телефон, что я извлёк из бардачка, и, естественно, пакет с продуктами. Пару раз даже получал по лицу: обычно бьют в нос или в челюсть, а вот фингал под глазом я ещё не получал, как ни странно. Они уходят в темноту, шурша пакетом, унося с собой старый телефон без сим-карты. Я долго смотрю им вслед и бреду искать свою машину. Бутылка, которую я доставал раньше из багажника, как настоящая, никто не отличит, особенно в темноте. Только там не этиловый спирт, а метиловый, на вкус и запах это просто палёный алкоголь. После, возвращаясь домой по пустынной трассе, я наслаждаюсь мыслью: что где-то из пластикового стаканчика мерзкого кислотного цвета сейчас пьёт свои последние пятьдесят грамм — быдло, зря коптившее эту планету. На следующий день мне так здорово работается.