будь честным и люби.

это странно. я буду помнить тебя дольше, чем знал, и не хватит ни года, ни нескольких лет, ни веков, даже если бы они были в моём распоряжении. память, не спросив разрешения, наверное, запрячет тебя на дальнюю полку, чтобы покрыть слоем пыли, от которой хочется отряхнуться, но она никогда не сможет выкинуть тебя — однажды вручив безусловное право жить в моей голове, я уже не могу его забрать. это странно. может, когда-нибудь мы встретимся на рождественской ярмарке в берлине — конечно, случайно; конечно, не близко; конечно, только взглядами. я знаю — ты ничего не скажешь мне. удивишься, чуть приподняв брови — так удивляются, когда в куче старого хлама находят воспоминание из беззаботной юности. ты вернёшь его обратно, на дно коробки, когда неловкость не позволит нам даже помахать друг другу — мы близкие незнакомцы. наверное, ты слабо улыбнёшься, выискивая глазами ближайший прилавок, к которому можно улизнуть, чтобы вновь слиться с общей массой людей, выбирающих пряники. я не остановлю тебя. как не остановил сейчас. мог бы схватить за руку, но какой смысл уподобляться любовным романам и удерживать тебя — словами или действиями? я ведь всю жизнь буду корить себя, если позволю себе переступить эту границу, если усомнюсь в твоём выборе: уйти, оставить, попрощаться.  это странно. я ставлю уважение выше любви, не приемлю компромиссов и, в общем-то, часто веду себя как конченый придурок, а ты почему-то, несмотря ни на что, каждый день упорно продолжал выбирать меня, вплетая в своё сердце.  каждый день. почему? может, потому что ты всегда знал, что в один день не выберешь меня. а может, потому что действительно отчаянно верил, что у нас много времени, много попыток и много общего. хотя из общего у нас только квартира. и собака, которую поделить и вовсе невозможно. оставишь её себе, ладно? вы хорошо ладите. пойду, пока ты не вернулся с работы, потому что увидев тебя снова, не найду ни одного слова.  это странно.