Unwanted

от переводчика: всем большое спасибо за это чудесное, пропитанное грустью и надеждой приключение. Этот фанфик - один из моих любимых, поэтому переводить его было честью. К этой работе есть сиквел, перевод которой тоже будет осуществлен мной, но как-нибудь потом. Спасибо большое Тортейке, моей чудесной бете, которая бросала свои дела ради моих. Спасибо каждому читателю, который не прошел мимо. Спасибо тем, у кого эта работа оставила небольшой след в глубине души <3 ___________________ Встреча с родственниками Курта прошла гораздо лучше. Блейн немедленно был заключен в крепкие объятия мачехи Курта (Зови меня Кэрол, дорогой, пожалуйста), и отец Хаммела, оглядев его прежде с головы до ног, так же крепко обнял. Блейн не мог вспомнить, когда последний раз его так часто обнимали. Он знал, семья Курта уже какое-то время подбивала последнего заклеймить саба, поэтому не слишком волновался, что будет нежеланным. И все же было странно, что Блейна так быстро приняли в семью, словно для него уже давно было заготовлено специальное место. Ужин, во время которого он узнал о семье Курта, а они о Блейне, оказался потрясающим и странным. Отец Курта, который, судя по всему, работал в Конгрессе, пока Хаммел учился в старшей школе, предложил ему помочь с бумагами, которые следует подготовить для перевода в другую школу. Но как только Курт с отцом удалились после ужина, Андерсон стал волноваться. Кэрол, заметившая, как он провожал их взглядом, улыбнулась и повела его к дивану. – Курт о тебе совсем не много рассказывал. Пусть поговорят, им многое следует наверстать. Блейн кивнул. – Они очень близки, да? – Да, – подтвердила Кэрол. – Берт практически в одиночку вырастил сына. Мама Курта умерла, когда он был совсем маленьким, и к тому времени, как я встретила их, мальчик уже был совсем взрослым. Берт решился заклеймить нового саба только потому, что Курт практически заставил его. Блейн улыбнулся, наблюдая за двумя темными силуэтами по ту сторону двери. – Он хороший Дом, – пробормотал Андерсон больше себе, чем Кэрол. – Я в этом уверена. Но все же он еще… как бы отлично он ни заботился о других людях, иногда кому-то следует позаботиться и о нем. Напомнить, чтобы Курт не работал так упорно, или вовремя обедал, пусть даже очень занят, или просто время от времени развлекался. Ему нужен человек, который сможет сделать это для него. Теперь всё внимание Кэрол было сосредоточено на Блейне, и тот покраснел под ее пристальным взглядом. – Думаю, я смогу. Я… я смогу. Я могу быть для него таким же хорошим, могу дать ему то, в чем он нуждается. Выражение лица Кэрол смягчилось. – Я уверена в этом, солнышко. В противном случае, он бы не заклеймил тебя. Какое-то время он просто разговаривал с Кэрол, наслаждаясь тем фактом, что ей действительно были интересны его рассказы о школе. Но опять же, Кэрол и сама вырастила сына, и, что бы там ни говорила, Курта тоже. Блейн чувствовал себя вместе с ней в безопасности. К такому он еще не привык. В конце концов, Курт с отцом вернулись в комнату. Берт включил телевизор, переключая с одной игры на другую, и Курт пробормотал что-то вроде «некоторые вещи никогда не меняются». Атмосфера в доме была теплой и успокаивающей. От этого Блейну захотелось спать. С осторожностью, не забывая о присутствии Берта и Кэрол, он свернулся калачиком на диване, положив голову на колени Курта. Тот немедленно стал поглаживать его волосы пальцами, тем самым лишь больше успокаивая Блейна. – Хороший мальчик, – пробормотал Курт, а Блейн тихо вздохнул. Он так устал, так вымотался за последние несколько дней. Теперь Блейн был в безопасности, чувствовал себя любимым и желанным. Так легко было потеряться в ритмичных движениях Курта в его волосах. Так просто было… уснуть. х х х х Курт никогда в жизни не просыпался с кем-то рядом. По крайней мере, вот так, когда чья-то голова лежала на его груди, а знакомые руки обхватывали тело. За все годы своей сексуальной активности Курт ни разу не оставался ни с кем на ночь, и никто не просыпался с ним рядом. Или под ним, с улыбкой подумал Хаммел. Прошлой ночью он перенес Блейна с дивана сюда и уложил на левой стороне своей старой кровати, после устроившись рядом. Каким-то образом Блейн за ночь переместился, и теперь крепко обнимал его, головой уткнувшись в ключицу. Блейн все ещё спал, но немного вздрогнул, когда Курт стал с нежностью скользить пальцами сквозь его волосы. Тихие вибрации от счастливого вздоха коснулись груди Хаммела, и он улыбнулся, ощутив теплые волны привязанности по всему телу. – Доброе утро, малыш. Андерсон хмыкнул и слегка поежился, а после приподнял голову и посмотрел на Курта одним полусонным глазом. – Привет. Не обращая внимания на утреннее дыхание, Курт наклонился за поцелуем и очередной раз насладился отзывчивостью Блейна, с какой легкостью тот открывался перед ним. От этого Курт задрожал, испытав внезапное желание прижать Блейна к кровати, заставляя умолять о пощаде. Но сегодня им предстояло составить контракт, и до этого Курт не хотел пользоваться ситуацией. Он отклонился и провел рукой вниз по спине Блейна, заглушая тем самым протестующий стон. – Знаю, я не должен был просить тебя пропускать сегодня школу, но нам нужно составить контракт и позаботиться о других делах, а еще мне бы очень не хотелось делать это, пока родители дома, – Курт поморщился, почувствовав себя подростком, который собирается заняться сексом втайне от родственников. Но дело было вовсе не в том, чтобы скрыть факт секса, а создать для Блейна безопасное пространство, где тот смог бы быть честным и открытым. Хаммел решил, что Блейну было бы тяжелее сосредоточиться, знай он, что кто-то помимо Курта услышит его. Улыбка Андерсона была легкой, менее сонной, но все еще расслабленной. – Я никогда не пропускал школу, так что, думаю, один раз вполне могу. Учитывая все обстоятельства. – Хорошо. Но не привыкай, – поддразнил его Курт. Обхватив руками плечи Блейна, Хаммел перевернул их так, что тот оказался снизу. Блейн медленно моргнул, а после взглянул на него открытым и доверчивым взглядом. Курт решил, что это потрясающе – иметь своего собственного саба, такого довольного и расслабленного. Он вновь наклонился, радуясь тихому стону Блейна. Его тело словно пело – боже, Курт так хотел поиграть, все еще находясь на десятом небе от их связи. Но для этого еще будет время. Приложив всю свою силу воли, Хаммел отклонился, вновь посмотрев на саба. Блейн раскраснелся, рассеянным взглядом блуждая по его лицу. Так просто было бы нажать на определенные точки, ввести его в сабспейс… – Боже, ты весь мой. Блейн застонал и закрыл глаза, а после выгнулся с невероятным изяществом, прижавшись к Курту. Разочарованный, но уже всё решивший Хаммел быстро поцеловал его еще раз и тут же отклонился, поднимаясь и устраиваясь рядом. – Это нечестно, – застонал Блейн и надул губы. Курт рассмеялся и потянулся к нему, усаживая рядом. – Знаю, прости. Я не мог удержаться, – Блейн улыбнулся, и Курт осознал, как много это значит для него – знать, что он желанный. Курт взял Блейна за руку и посмотрел на него со всей серьезностью. – Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Мы примем душ и оденемся, а после я спущусь, чтобы приготовить завтрак, и мы сядем вместе, станем составлять контракт. Я хочу, чтобы ты подумал – по-настоящему подумал – о своих желаниях, в чем ты нуждаешься. Не о том, что ты должен хотеть, в чем нуждаться. Ты должен будешь сказать мне о своих ограничениях, к чему ты хочешь стремиться и чего ты с абсолютной точностью не хочешь. Я знаю, некоторые Доминанты поверхностно составляют контракты, но я, скорее, вернусь туда и перенесу всё на более поздний срок, нежели рискну навредить тебе. Хорошо, Прекрасный? – Да, Господин. Курт улыбнулся и накрутил на палец прядку волос Блейна. – Спасибо. И еще кое-что, – он в нерешительности остановился, мысленно возвращаясь ко вчерашней ночи, когда Блейн спал у него на коленях. – В тот день, когда я ждал твоего решения, то несколько сходил с ума от тянущегося времени, поэтому… я купил клеймо. Я знаю, что в общем-то так и принято, когда Дом вручает своему сабу клеймо в качестве подарка, но вчера ты упомянул… Это не ошейник, но если ты хочешь, мы купим тебе и такой. Блейн моргнул, и Курту показалось, что он удивлен и тронут. – Ты купил мне клеймо? До того, как я сказал «да»? Хаммел взволнованно покраснел. – Да. Я нашел такое, которое мне очень понравилось. Оно будет чудесно на тебе смотреться. Но это не ошейник, и, если только захочешь, мы достанем тебе… Блейн прервал его речь поцелуем, широко улыбаясь. – Мне оно понравится. Я уверен в этом. Рассмеявшись, Курт оттолкнул его. – Я тоже в этом уверен. Но я говорил не об этом. – Знаю, – сказал Блейн и задумчиво наклонил голову. – Может… может быть, позже, мы купим ошейник? Не в качестве клейма, а просто для нас? Когда мы будем играть. Курт согласился, слегка кивнув. Это было идеально – какая-то вещь только для них. Воображение подкинуло ему картинки стоящего на коленях Блейна, полностью обнаженного, лишь в одном ошейнике, и Дом ощутил горячий жар во всем теле. Да, он с радостью будет ждать этого момента. Отбросив эту мысль, Курт наклонился для последнего поцелуя, а затем встал с кровати, намереваясь пойти в душ. Физический аспект их связи хорошо влиял на него, Курт знал это. Отчаянное желание держать Блейна как можно ближе (обнаженного, покрытого испариной, стонущего, умоляющего, подчиняющегося, ЕГО) было головокружительным. Курт мог только представить, как чувствовал себя Блейн. Мечтая сделать все как можно быстрее и безболезненней, Курт сократил свое ежедневное получасовое пребывание в душе до 10 минут. Стянув с губ Блейна очередной поцелуй по пути из ванной комнаты, Хаммел оделся, а затем постарался преобразовать свою энергию в идеальные сладкие крепы*. К тому времени, как Андерсон спустился на кухню, Курт создал прекрасную и высокую золотистую башенку из крепов, увенчанную сахарной пудрой и свежей клубникой. – Пахнет просто потрясающе, Курт. Улыбаясь, Хаммел поднял взгляд, и у него перехватило дыхание. Блейн выглядел великолепно. Его волосы были немного уложены, представляя собой нечто среднее между свободно падающими на лоб кудряшками – к чему привык Курт, – и тем гладким совершенством, которое Блейн демонстрировал всему миру. На нем была надета простая, великолепно обтягивающая рубашка и яркие штаны, безо всяких носков и ботинок. Блейн казался собранным, счастливым и довольным. Курт никогда раньше не видел его таким. Круговорот эмоций просто вскипал внутри Хаммела, и ему пришлось упереться руками в столешницу, лишь бы не дрожать так сильно. Он отдаст всё, сделает всё, только бы Блейн оставался таким на всю жизнь. – Хэй, – пробормотал тот и подошел ближе, опустив ладонь на бедро Курта. – Что такое, что случилось? Дыхание, которое задерживал Хаммел, вырвалось наружу в виде тихого смешка, и Курт тут же обнял Андерсона. – Просто еще не могу прийти в себя. От того, как сильно люблю тебя. – Ох, – это было произнесено мягко, едва различимо, но Курт почувствовал на своей шее улыбку Блейна. – Я тоже тебя люблю. – Я знаю, – подавшись назад, он поцеловал Блейна в лоб. – Пойдем, время для завтрака. Крепы были невероятно аппетитными – разумеется, это так, – но Курт почти не обращал внимания на то, что ест. Они с Блейном говорили, как привыкли это делать в обнаженном и пресыщенном виде на постели, не принадлежащей им. К тому времени, как разговор плавно подошел к завершению, их тарелки уже давно были пусты, а солнце поднялось высоко в небо. Блейн предложил заняться посудой, на что Курт согласился, тем самым получая возможность приготовить все бумаги, необходимые им для заполнения контракта. Еще он принес с собой простую серую коробочку с клеймом, которое купил. Улыбнувшись, Хаммел мечтательно провел кончиками пальцев по краям коробки. Наконец, они устроились друг напротив друга на диване в гостиной, соприкасаясь коленями. – Ты подумал? О том, что хочешь от меня? Блейн кивнул, но все еще казался нерешительным. – Для меня это сложно. Делать это. Я… возможно, проще будет начать с того, что я не хочу? – Хорошо, – с легкостью согласился Курт, ободряюще погладив Андерсона по колену. Тот слабо улыбнулся ему в знак благодарности, и Хаммел затих, предоставляя Блейну столько времени, сколько тот сочтет нужным. – Я не хочу, чтобы за тобой оставалось последнее слово в какой-либо части моей жизни, помимо секса, – начал Андерсон, все же оставаясь нерешительным. – Может, мне потребуется… помощь, или человек, на которого я смогу положиться, если вдруг потеряюсь в вихре эмоций, но все же я хочу принимать свои собственные решения. Блейн выглядел заметно встревоженным, словно Курт мог отказать ему в этом. – Конечно же я не хочу руководить всей твоей жизнью, малыш. Андерсон пожал плечом, не встречаясь с взглядом Курта. – Некоторые Домы так поступают. – Только не я. Ты ведь знаешь меня. Блейн немного расслабился и коротко, смущенно рассмеялся. – Ты прав. Знаю. Курт пометил это в контракте, стараясь сдержать гнев на всех Доминантов, которым не терпелось контролировать каждый аспект жизни их сабов. Подобная злость была не совсем справедливой, потому что Хаммел знал – некоторые сабы действительно нуждаются в этом. Но сама мысль, что Блейн мог подумать, словно Курт окажется таким же, расстраивала. – Что еще? – Никакой крови, – немедленно ответил он. – Я готов… пробовать разные способы с болью, но все же хотел бы оставить их для наказаний. По крайней мере, на первое время. Если мне захочется, я решу, как попросить тебя. Но никакой крови. Кивнув, Хаммел отметил игры с кровью как «жесткие ограничения», а после подписал для себя, что боль должна использоваться только в качестве наказаний. – Спасибо. Мне не нравится даже сама идея хоть как-то резать тебя, поэтому не думаю, что с этим будут какие-то проблемы. Блейн тихо рассмеялся. Казалось, он готовился сказать что-то важное, поэтому Курт протянул руку и обхватил обе его ладони, разглаживая пальцами напряжение. В конце концов, Андерсон заговорил. – Я не против грязных словечек. Мне нравится, когда ты разговариваешь со мной так и рассказываешь, как я справляюсь, но… мне бы хотелось, чтобы ты не… не называл меня шлюхой или унижал. Знаю, некоторые люди считают это сексуальным, но я так много… – Блейн, дыши, – с болезненно пульсирующим сердцем прервал его Хаммел. – Тебе не нужно оправдываться передо мной. Никаких унижений. Хорошо. Тот взгляд, которым одарил его Андерсон, заставил Курта подумать, будто тот не мог поверить, что все было вот так вот просто. Хаммел отметил унижения как «жесткие ограничения», а затем вновь посмотрел на саба, поглаживая его ладонь большим пальцем. – Можно сказать, что это всё, чего бы мне не хотелось. Я готов попробовать с тобой практически всё. Просто… если это что-то совсем новое, можем мы обсудить это прежде? На мгновение у Курта закружилась голова, когда он представил все те вещи, которые Блейн «готов с ним попробовать». Боже, он хотел всего с этим мальчиком. – Конечно, можем. Хочешь ли ты попробовать что-то определенное? Не в качестве награды, а просто в какой области хотелось бы поэкспериментировать? Андерсон задумался на какое-то время, и Курт с восхищением наблюдал, как у того краснеют щеки и как смущенная улыбка преображает лицо. – Думаю, мне бы хотелось и дальше пробовать без презерватива. Только… чувствовать твою сперму во мне и на мне… Да, я хотел бы этого. Жар прокатился по телу Курта; боже, да, он тоже мечтал об этом. Так сильно. – Да, – согласился Курт, с энтузиазмом отмечая это в контракте. Блейн рассмеялся над ним, и Хаммелу пришлось заткнуть мальчика поцелуем. – Что-нибудь еще? Блейн пожал плечами. – Ничего такого, что бы мне хотелось детально излагать. Я уверен, что ты знаешь, в чем именно я нуждаюсь, – после этих слов Курт задрожал от гордости. – Что насчет тебя? Тебе ведь тоже разрешено иметь свои желания и ограничения. Хаммел остановился на мгновение, чтобы подумать. В целом ему хотелось лишь, чтобы Блейн принадлежал ему и чтобы сам Курт смог дать парню то, в чем тот нуждался. Разве что… – Мне бы снова хотелось попробовать тебя связать. Только когда ты спокойно станешь относиться к этой мысли, мы что-нибудь придумаем. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, а не в ловушке, но можно мне установить это как своеобразную цель? Мне действительно хочется связать и оседлать тебя. Глаза Андерсона на минуту помутнели, и Курт совершенно ясно осознал: тот представляет это, – поэтому не смог удержаться от легкого смешка. Блейн кивнул. – Да, мы можем двигаться в этом направлении. – Спасибо, – улыбнулся Курт, отмечая свои слова в контракте. – Что касается ограничений… я не хочу вставлять тебе в рот кляп. Не желаю оказаться в такой ситуации, когда ты не сможешь вдруг мне что-то сказать. – Хорошо, – согласился Блейн. – Меня бы это не обеспокоило, но если тебе некомфортно, я вполне готов отказаться. Благодарно улыбнувшись, Хаммел сделал еще один пункт. – Еще я не… я не хочу, чтобы кто-то, кроме нас, был вовлечен в игры. Я знаю, что некоторые Домы любят делиться своими сабами, но мне бы не хотелось. Блейн выглядел ошарашенным, словно даже не задумывался о такой возможности. – Нет, да, я согласен. Только… только ты, пожалуйста. – Отлично, – Курт отметил и это, подавляя тупую вспышку ревности от мысли разделить с кем-то Блейна. Пора перейти к следующей части. – Итак, стоп-слова? Он наблюдал за размышлениями Андерсона, позволяя себе на минутку отвлечься, разглядывая кожу саба, подсвеченную теплыми лучами солнца из окна. Пришел в себя Курт только тогда, когда Блейн заговорил. – Мы можем сохранить всё, как было в сабхаусе? Желтый для «помедленнее», красный для «остановись»? Это уже знакомо. В словах Блейна была своеобразная логика, и Курт так и сказал, записывая это в контракте. – Что-нибудь еще, малыш? Блейн покачал головой. – Только... ошейник, быть может. Поработаем над этим. Улыбнувшись, Хаммел отметил и это. Он проглядел официальный документ, удостоверяясь, что ничего не забыто. Они могли заняться личным контрактом позже, углубляясь в потребности и желания, но, казалось, Блейн полностью доверял ему. Курт должен был признаться, что предпочитал подобное положение дел, когда им придется разбираться с чем-то вместе безо всякого клочка бумаги, диктующего скорость их отношений. Теперь же в контракте все было сделано. Глубоко вздохнув, Курт опустил ручку над линией с пометкой: «Доминант». Хаммел никогда не думал, что такой момент произойдет в его жизни. Опустив твердый стержень на лист, Курт оставил на нем свою подпись. Улыбнувшись после, он посмотрел на Блейна, который наблюдал за ним сияющим счастьем и спокойным взглядом. Протянув ему ручку, Хаммел спросил: – Готов? В ответ Блейн только принял ее и пододвинул к себе контракт, намереваясь оставить свою подпись рядом. Сабмиссив: Блейн Андерсон. Курта пробирала дрожь удовольствия только от одного вида этих слов. Андерсон передал ему контракт с умиротворенной улыбкой на лице. – Теперь я принадлежу тебе. Курт наклонился и поцеловал его – он просто не мог иначе. – Я так сильно люблю тебя, Блейн. Тот рассмеялся, уставившись на него слегка повлажневшим взглядом. – Я это уже понял. Отложив контракт на столик перед диваном, Курт, слегка нервничая и одновременно радуясь притянул к себе серую коробочку, открывая пред Блейном. Клеймо могло быть любым, начиная от ошейников, браслетов, и заканчивая кольцами. (У Кэрол есть кольцо, как было и у матери Курта. Берт держал старое клеймо Элизабет на цепочке в своей спальне). Хаммел всегда думал, что предложит своему сабу кольцо, если однажды у него такой будет. Но когда пришло время, он понял – Блейн нуждается в чем-то более материальном. Курт наблюдал за выражением лица саба, когда тот открыл коробку, являя на свет темно-коричневый браслет. Он был сделан из гладкой кожи с мягкими краями, которые ни в коем случае не стали бы натирать запястья. – Ох, Курт, он великолепный. – Достань его, – попросил Курт. Блейн вытащил кожаный ободок из коробки, перевернул и заметил еще один сюрприз. Выгравированное на коже, чуть темнее, чем цвет самого клейма, на поверхности элегантным почерком было выведено одно лишь слово: Прекрасный. Глаза Блейна наполнились слезами, и Курт наклонился, чтобы забрать браслет из дрожащих пальцев саба. Он расстегнул его, взял запястье Блейна и обхватил подарком. Темно-коричневая кожа великолепно смотрелась на загорелой руке парня. Браслет был простым, лишенным каких-либо орнаментов, кроме одного слова, но к стилю Андерсона это подходило куда больше остального. – Теперь ты знаешь, что ты всегда желанный. Что ты прекрасный. Не сдержавшись, Блейн заплакал, и Курт притянул его ближе, прижимая саба к груди. Андерсон вцепился в его рубашку, а Курт принялся раскачиваться взад-вперед, нежно бормоча что-то в его волосы. – Он идеальный. Ты идеальный, Курт, – прошептал Блейн ему в шею, и Хаммел улыбнулся. – Как и ты, Прекрасный. Мой идеальный мальчик. После этого осталось только поднять Блейна в их кровать и полностью раздеть. Курт вжал его в матрас, приказав не двигаться, и принялся целовать везде. В конце концов, Хаммел устроился между приподнятых и широко раздвинутых бедер Блейна, целенаправленно облизывая сокращающееся отверстие, и, когда беспомощные стоны сорвались с губ саба, Курт ощутил внутри горячее и величественное чувство собственника. Блейн принадлежал ему, принадлежал для любви, заботы, для секса и приказов, для поддержки. И это было самым потрясающим чувством в мире. х х х х Потребовался еще один месяц, чтобы они смогли вернуться в Нью-Йорк. Все бумажки, которые позволяли Блейну перевестись в другую школу, собирались очень медленно, а Курт решительно отказывался отрывать Андерсона от его старой жизни прежде, чем он будет к этому готов. Оттягивать это вечно они тоже не могли, потому что у Курта был свой бизнес, а возможность состоять в связи и жить с родителями разочаровывала гораздо больше, чем он мог себе представить. В то же время они запустили план по перемещению жизни Блейна в другой штат. В некоторые дни уверенные, что мистер Андерсон на работе, они собирали коробки в доме Блейна, чтобы после перевезти их в квартиру Курта. Это также дало Хаммелу возможность поближе познакомиться с матерью Блейна, которая была по-своему доброй, даже если поначалу это качество воспринималось как холодность и равнодушие. Для Курта стала очевидной тихая преданность матери своему сыну, а также все усилия, которые она приложила, чтобы защитить его. Как бы сильно брат Блейна не затмил его, Курт видел, что Блейн занимал в ее сердце особенное место, недоступное Куперу. От этого Хаммел практически ощутил себя злодеем, отнимая у нее сына. Он не мог удержаться от размышлений, какой же теперь станет ее жизнь. Доминант внутри него страдал от мысли, что придется оставить женщину совершенно одну в такой ситуации. Но она не была его, и Курт понимал, что любое проявление эмоций к ней являлось побочным эффектом связи с Блейном. Но все же от этого не становилось лучше. Блейн, в свою очередь, казалось, с радостью хотел начать новую жизнь. Как бы сильно Курт ни переживал о том, что вырывает его из привычной среды, он не раз замечал Андерсона, глядящего в никуда с удовлетворенной улыбкой на лице. И, когда Курт спрашивал, то получал ответ, что Блейн мечтал о новой жизни в Нью-Йорке. Складывалось впечатление, будто они находятся на грани, готовые вот-вот провалиться во что-то новое, и оставалось лишь ждать, пока что-то подтолкнет их вперед. Это что-то наступило через три недели после подписания контракта. Никто из них не разговаривал с мистером Андерсоном с тех самых пор, как Блейн покинул дом, поэтому пришедшее по почте письмо было абсолютно неожиданным. Оно было адресовано Курту, а не Блейну, поэтому когда Берт протянул его Хаммелу, Курт немного испугался. Что, если он подвергнул их связь сомнению? Конечно, Блейн был уже в том возрасте, когда сам мог принимать решения, но несогласие со стороны родителя-Доминанта вполне могло заставить судью рассмотреть ходатайство. Мысленно порадовавшись, что Блейн в это время был в школе, Курт дрожащими пальцами распечатал конверт. То, что он увидел, было совершенно неожиданным. Внутри было пусто, кроме единственного клочка бумаги, оказавшегося чеком, где черным по белому было написано: «На хорошую школу». Это было своеобразным одобрением, о котором Курт и Блейн не смели даже мечтать, поэтому Хаммел почувствовал прилив благодарности. На минуту он задумался, приложила ли мать Блейна к этому руку. Но, в конце концов, это было не важно. Вопрос о том, в какой школе теперь станет учиться Андерсон, уже давно беспокоил их. Они разрывались между обычной школой в зоне проживания Курта, и частной, которую Хаммел не мог себе позволить. (Блейн предложил найти работу, настаивал, что может переложить это на собственные плечи, но Курту не хотелось, чтобы Андерсон чувствовал, словно он крадет у него и без того последние годы счастливой юности.) Теперь же с подачи собственного отца, который отвергал его прошедшие три года, Блейн мог пойти в любую школу. Далтон был заведением для мальчиков, специализирующемся на обучении сабов. Программа школы была разработана специально для сабов, открывая двери для них в те места, которые прежде казались недоступными. Кроме того, в Далтоне были специальные группы для заклейменных и подвергнутых насилию сабов, которым позволялось общаться со всеми на равных, что Курту очень нравилось. Он точно не знал, какую предпочтет Андерсон, но сама мысль о вседоступности была успокаивающей. В конце концов, оставалось только перевести Блейна в Далтон и купить билеты на самолет. Как бы сильно Курту ни хотелось провести с семьей еще какое-то время, дни летели с невероятной скоростью. Они лежали, обнявшись, в детской спальне Курта последний раз, за день до полета, и тогда Блейн позволил себе признаться, что боится. Он был таким храбрым, таким смелым, и Курт так сильно гордился им, но теперь все действительно подходило к своему логическому завершению, поэтому Хаммел не мог винить его. Полностью обнаженный, кроме кожаного браслета на запястье, Блейн прижался к его боку и тихо спросил: – Каково это, летать? Курт тихо хмыкнул, поглаживая гладкую спину саба. – Ты раньше никогда не летал? Андерсон покачал головой. – Я ездил на поезде с отцом в Чикаго, но никогда на самолете. Курт пожал плечами. – Разницы почти нет. Конечно, очевидно, что самолет летит по воздуху. Но в общем ты просто сидишь в кресле в течение четырех или шести часов, а затем вновь поднимаешься. Он почувствовал, как Блейн усмехнулся. – Из твоих уст это звучит так гламурно, – поддразнил его Андерсон. – Ты хочешь гламура? Ох, тогда следовало сказать мне раньше. Я бы заказал для нас частный рейс. Мы бы питались только хлопьями в следующем месяце, чтобы возместить это, но для тебя я готов сделать все, что угодно. Блейн стал смеяться – так сильно, что все тело задрожало, а вокруг глаз собрались морщинки. Курт не мог удержаться, рассмеявшись в ответ. Обхватив парня за плечи, Хаммел перевернул их, прижимая саба к матрасу и глубоко выцеловывая весь смех с его губ. – Боже, мы действительно сделаем это, – выдохнул Андерсон, как только они оторвались друг от друга, и посмотрел на Курта своими огромными глазами цвета теплого меда. – Нашу жизнь вместе. Курт устроился над Блейном, расположив локти по обе стороны головы парня, тем самым придерживая себя. Он запустил пальцы в мягкие волосы саба, осторожно массируя кончиками голову. Веки Андерсона затрепетали и закрылись, от чего Курт улыбнулся. Он никогда не устанет от того, как наслаждался Блейн, когда Курт играл с его волосами. – Да. Жизнь вместе, – подтвердил он, наматывая кудрявый завиток на средний палец. – Ты боишься? – Тебя? Никогда. Блейн не открывал глаз, а ресницы пушистым веером лежали на щеках. Курт знал таких женщин, которые могли бы убить за подобные ресницы. Он с осторожностью наклонился, целуя веки Андерсона. Те задрожали, но не поднялись, показывая всю глубину доверия. Сердце Хаммела сжалось в груди от такого прекрасного подчинения. – Не меня. Чего-нибудь? – спросил он, приподнимаясь, чтобы теперь полностью смотреть на Блейна. Тот вздохнул. – По большей части, неизвестности, – он открыл глаза, встречаясь с взглядом Курта. – Я не совсем понимаю, чего ожидать, и это пугает меня. Это было разумно. Как бы сильно Курту ни хотелось отмести все страхи Блейна, это не казалось справедливым по отношению к нему. Хаммел с нежностью стал проводить пальцами сквозь волосы Блейна, поглаживая, пока саб вновь не посмотрел на него. – Что бы ни случилось, я с тобой. Обещаю, я позабочусь о тебе. Лицо Блейна преобразила нежная и спокойная улыбка. – Я знаю. Конечно же, это спокойствие не продлилось долго. К тому времени, как они ожидали посадки на рейс, Блейн весь вибрировал от напряжения. И все же он выглядел счастливым, поэтому Курт не стал ничего делать, чтобы расслабить его, и только когда Андерсон принялся чуть ли не подпрыгивать на месте, Курт понял, что просто так эта нервозность не уйдет. Потянувшись, Хаммел обхватил руку Блейна своей и скользнул двумя пальцами под полоску браслета, прижимаясь к нежной коже запястья. – Успокойся, Прекрасный, – низким голосом пробормотал он и ощутил, как излишек энергии частично покидает тело Андерсона. – Да, Господин, – словно на автомате выдал тот. Блейн поежился и встал поближе к Курту. Улыбнувшись, Хаммел стал описывать небольшие кружки по коже саба в качестве награды. Андерсон вернул ему улыбку, становясь все более спокойным. – Никаких сожалений? – Никаких сожалений, – пообещал Блейн. Когда они оказались на борту и заняли свои места, нервозность возвратилась. Курту не оставалось ничего, кроме как прижать к себе Блейна и не отпускать. Но через сорок минут Андерсон полностью успокоился и уснул, удобно устроившись на плече Дома. Довольный Курт облокотился своей головой на макушку Блейна, радуясь тому факту, что они вместе. х х х х Впервые в жизни Блейн увидел Нью-Йорк через окно такси. Он и раньше наслаждался другими городами, Колумбусом и Чикаго по большей части, но Нью-Йорк был все же другим. Он был чуть грязнее, более оживленным, но это лишь делало его реальным. В целом Блейн просто не мог поверить, что он здесь. Что теперь он здесь живет. Что это был дом. Напряжение все еще оставалось внутри него, но пальцы Курта на запястье успокаивали. Курт… он, казалось, сливался с этим городом, словно был создан именно для него. Здесь Хаммел чувствовал себя гораздо более уверенным в собственном теле, чем Блейн когда-либо видел. И это, разумеется, привело к новым сомнениям. Блейн не мог отделаться от чувства, что не принадлежит этому месту, и Курт, конечно же, поймет это рано или поздно. Эта мысль осела в груди Андерсона, словно тяжелый груз, но он постарался спрятать это за улыбкой, когда Курт показывал ему любимые места по ходу движения такси. Она осталась как будто приклеенной к его лицу, когда они добрались до квартиры Хаммела (до их квартиры; этого еще не чувствовалось, но все же теперь это помещение было домом. Или должно было стать). Курт провел около часа, рассказывая о тех местах, которые хотел бы посетить с ним завтра, и Блейн приложил все свои силы, чтобы улыбаться, чтобы быть радостным, быть хорошим. Город словно вернул Курта к жизни, о чем Андерсон даже не догадывался прежде. Всего лишь через пару дней он пойдет в новую школу, а Курт вернется на работу. Конечно, Блейн знал, что Курт раньше никогда не хотел саба, а что если теперь он, вернувшись сюда, вспомнит об этом? Улыбка не покидала его лица весь вечер, и Андерсон действительно старался радоваться всему. К тому времени, как Курт решил устраиваться на ночь, Блейн знал, что не сомкнет глаз. И все же Курт запустил пальцы под его браслет, приподняв уголки губ в заботливом жесте. (Блейн хорошо умел скрывать свои чувства, он так долго практиковался в этом, но утаить что-то от Курта?), поэтому Андерсон пошел за ним. Он устроился на незнакомых ему простынях и, окружив себя притворной тишиной города, впитывал темноту, которая не была столь уж темной, позволяя Курту обнимать себя. Несмотря на то, как сильно Блейн пытался очистить разум и уснуть, мысли не покидали его, а болезненный комок в груди разрастался все шире. Он так и продолжал лежать даже после того, как дыхание Хаммела замедлилось и выровнялось. Вскоре, признав поражение, Блейн выбрался из постели. Курт слегка застонал и заворочался, словно разыскивая его, но не проснулся. Вздохнув, Блейн побрел в гостиную. Это было очень красивое место, достаточно просторное, но не настолько большое, чтобы казаться пустым. Одна стена была полностью посвящена работе Курта, обклеенная набросками и рисунками, которые также были разложены на столе. Это и в самом деле было восхитительно. Прохлада от кондиционера заставила кожу Блейна сморщиться, но он знал, что в грядущих месяцах жары, накроющей город, подобный ветерок будет роскошью. Теперь же Андерсон решил оставить все, как есть – может, именно это и поможет раздуть беспорядок в его голове. По правой стороне находились большие окна со специальными сидениями на подоконнике, туда и направился Блейн. Свернувшись калачиком на одной из подушек, подняв обнаженные ноги наверх, Андерсон обхватил свои колени руками и прижал их к груди, после чего прислонился лбом к прохладному стеклу. Не то, чтобы ему не хотелось здесь находиться. Сейчас отсутствие чего-то знакомого вокруг, кроме привезенных из дома вещей, могло казаться пугающим. И Блейн не был одинок. Вскоре у него появятся новые учителя и новые одноклассники, а учеба в Далтоне даст ему возможность общаться с другими сабами, похожими на него – заклейменными и незаклейменными. Еще у него был Курт. Именно это и беспокоило его, решил Андерсон. Он не мог избавиться от впечатления, что каким-то образом станет сдерживать Курта. Влюбиться в Блейна в Лайме – и он действительно верил Курту, когда тот говорил эти слова, – и продолжать любить его в Нью-Йорке было абсолютно разными вещами. Как только Хаммел вернется к работе в окружении своих взрослых друзей, не задумается ли он, о чем вообще думал, привязывая себя к Андерсону? – Блейн? – раздался голос Курта из спальни, и черт. Смахивая слезы, наполнившие глаза, Блейн постарался нацепить на лицо улыбку, сиявшую весь предыдущий вечер. В этот раз так просто не получилось, и Андерсон отвернулся обратно к окну, когда Курт появился в гостиной. – Что случилось, Прекрасный? – спросил Хаммел, и Блейн почувствовал, как тот подходит ближе. – Ничего, – солгал он, но его голос звучал абсолютно неправильно. Чувство вины наравне с неуверенностью тут же поглотило его, и Блейн сильнее вжался лбом в стекло. Смутно он задумался, сможет ли надавить так сильно, чтобы прозрачная поверхность рассыпалась на осколки. Курт остановился, и, хоть Блейн ощущал его присутствие рядом, тот не двигался и не говорил. Чувство вины с силой и болью пульсировало в животе – он никогда раньше не обманывал Хаммела намеренно. – Я просто глупец, – выпалил он, стараясь избавиться от этой тяжести. Он не знал, чего ожидать дальше – пальцы Курта, старающиеся успокоить, или гнев от намеренной лжи. Но Хаммел так не поступил. Подоконник тихо скрипнул под тяжестью опустившегося веса, и Курт уселся напротив; краем глаза Блейн видел, что он скрестил ноги. Казалось, Курт готов был ждать объяснений, его взгляд опустился на Блейна дополнительной тяжестью, и в конце концов Андерсон повернулся, чтобы посмотреть на него. – Что-то не так, – заключил Хаммел, и Блейн вздохнул, опустив взгляд и голову на колени. – Я просто… – Только не говори, что глупец, потому что это неправда, – оборвал его Курт. В его голосе чувствовался авторитет и мощь, присущие Доминанту, и Блейн с глухим стуком захлопнул рот раньше, чем смог остановить себя. – Что тебя беспокоит? Ему хотелось увернуться. Хотелось отвлечь, избежать, хотелось не складывать на Курта эту ношу с его неуверенностью. Но Хаммел видел его насквозь, и разве Блейн не задолжал Курту немного честности? – Просто… я чувствую, что ты принадлежишь этому месту. А я нет. – Это логично, – ответил тот, и Блейн, наконец, посмотрел на него. – Ты пробыл здесь около десяти часов. Я прожил здесь около десяти лет. Блейн фыркнул, не в силах остановить себя, и Курт улыбнулся. Через некоторое время он спросил: – Что я могу сделать? Чтобы облегчить это для тебя? Андерсон снова пожал плечами, опустив взгляд на колени. – Ничего. Это моя проблема. – Блейн, ты мой саб, – нежно сказал Курт. Он потянулся, и Андерсон принял его протянутую ладонь. – Твои проблемы – это мои проблемы. – Ты ничего не сможешь сделать, Курт! Потому что ты не можешь исправить мою голову, я всегда буду таким, вечно всё портящим и разбитым! Я в полнейшем беспорядке, и это разочаровывает, отчего еще хуже. А ты заслуживаешь лучшего, и теперь, когда ты здесь, то вспомнишь об этом, – Курт моргнул и отклонился, а Блейн снова вздохнул, уже жалея о своем всплеске эмоций. – Прости. Просто… Когда я рядом с тобой, ты всегда можешь напомнить мне, что я не думаю логично, но сегодня очень тяжелый день. Хаммел нерешительно задвигался, но все же обхватил руку Блейна и, расставив ноги, настойчиво потянул парня на это место. Андерсон послушно последовал, с тяжелым вздохом опираясь спиной на грудь Курта. Тот обнял его, и руки Курта были теплее одеяла, в тысячи раз сильнее и безопаснее. – Мне не хочется, чтобы ты думал, будто с тобой что-то не так, – начал он, и Блейн фыркнул. – Со мной что-то не так. Я должен был справиться с этим, а я не могу. Хаммел тихо шикнул на него, и Блейн замолчал. – Мне не хочется, чтобы ты думал, будто теперь я перестану тебя любить, или что я хочу тебя в «исправленном» состоянии. Но, Блейн, ты… ты для меня бесценен. И я могу дать тебе и любовь, и безопасность, и руку помощи, и доминирование, когда ты станешь нуждаться в этом. Но в Далтоне есть специальные программы, которые помогут тебе с остальным. Я вовсе не хочу сказать, будто ты должен сделать это. Что бы ты ни выбрал, я буду рядом и поддержу тебя, и позабочусь лучшим образом. – Но я вовсе не психолог, малыш. Я могу любить тебя, могу каждый день напоминать, как сильно хочу, но заставить тебя в это поверить не в моих силах. Я не могу приказать тебе это. Конечно, время лечит. Но нет никакого стыда в том, чтобы посещать группу поддержки или психолога, если не хочется ждать. Блейн резко выдохнул, прижимаясь щекой к груди Курта. Когда в теории существовали какие-то варианты – когда он знал о них, становилось лучше. Блейн не знал, силен ли настолько – и смел ли, – чтобы на самом деле сделать это. Он так привык игнорировать всё, что причиняло боль. Но Курт показал ему другую сторону жизни, где не нужно было скрывать свои проблемы от людей, которые тебя любят. – Прости, – прошептал он погрубевшим от слез голосом. Курт поцеловал его в макушку и принялся пропускать волосы парня через свои пальцы. Блейн позволил этим движениям успокоить себя и расслабился в объятиях. – Пожалуйста, не нужно извиняться передо мной, Прекрасный. И, пожалуйста, не чувствуй себя так, словно через это всё тебе нужно пройти в одиночку. Расскажи мне в следующий раз, не убегай. – Это не так просто. – Я знаю, – с грустью согласился Хаммел. – Но ты сильный. Ты справишься. И в этот самый момент, когда объятия Курта окружали его (запах, тепло, поддержка, любовь), Блейн впервые почувствовал себя сильным.