Пора юности

      Двухнедельные каникулы, насыщенные тренировками, пролетают незаметно, но не бесследно. Теперь Сынмин может похвастаться тем, что впервые побывал на море, прогулялся по уютным улицам Пусана и попробовал местные блюда из морепродуктов в ресторане тети Чонина. Отличный способ отдохнуть и набраться сил перед новым учебным семестром.              Это лето вновь будет невозможно жарким, из-за чего придется на каждой перемене бегать к уличным кранам, чтобы охладиться. Вечером можно спрятаться в спортивном зале и понаблюдать за тем, как спортсмены в поте лица готовятся к предстоящим соревнованиям.       Совершенно обычные будни Сынмина. Однако по возвращении домой ноги непроизвольно застывают на пороге, а уши прислушиваются к голосам за дверью. Тихо.       Вот бы так было всегда.       На большой перемене всегда людно: кто-то обсуждает новую вышедшую игру на нинтендо, мимо пробегают ученики, поспорившие, кто быстрее добежит до столовой, другие сладко посапывают на парте, просидев всю ночь за чтением комиксов. Чонину же совершенно некогда тратить драгоценное время для сна на развлечения. Поэтому он использует подвернувшийся шанс расслабиться в школе, пока их заставляют посещать уроки в первую неделю перед соревнованиями. Он удобно устраивается на подоконнике и настолько погружается в историю нарисованных страниц, что не замечает, как перед ним кто-то встает. — Ты ведь Ян Чонин, второгодка из клуба по фехтованию? — парень прячет руки в карманах брюк и заметно нервничает, кусая пухлые губы. — Да, это я, — Чонин откладывает мангу и спрыгивает с подоконника. — Не думаю, что знаю тебя, — Незнакомец оказывается порядком выше, слегка удивляя своими модельными пропорциями. — Какое облегчение. Я Хенджин, третий год, — Хенджин протягивает тонкую руку, и Чонин пожимает ее в ответ. — На самом деле мне нужна твоя небольшая помощь. — Так и думал, что со спортсменами просто так не знакомятся, — щурится Чонин, бросая это в шутку. К счастью, Хенджин улыбается и, наконец, расслабляется перед новым другом. — Он ведь занимается вместе с тобой в клубе? — Ян глядит в сторону, куда указывает взглядом Хенджин, и по четкой траектории натыкается на Джисона и Сынмина, отдыхающих вместе в дальнем углу класса. — Джисон? — тихо проговаривает младший, — Ну да, он наш лучший фехтовальщик. — Как и ожидалось, — глаза Хенджина превращаются в полумесяцы, из-за чего со стороны он выглядит слишком довольным, — Тогда я загляну к вам после уроков. До вечера, — он пропадает так же внезапно, как и появляется, оставляя Чонина в легком замешательстве. — Должен ли я сказать Джисону? Неважно, будь что будет.       Сынмин не спеша собирает вещи в рюкзак и, прежде чем пойти в спортзал, заглядывает в раздевалку для спортсменов. Уроки окончены, значит, можно переодеться в спортивную форму и больше не мучиться от жары в школьной форме. Помимо него в раздевалку входит незнакомец, чьи аккуратные шаги направляются к шкафчику с вещами. Сынмин знает всех фехтовальщиков поименно, но это лицо он видит впервые. Тот неловко здоровается с ним, задевает плечо об дверной косяк и чуть не сваливает сложенный инвентарь в углу. Сынмин мимолетно бросает на него взгляд и подмечает, что в столь хорошем теле парень ужасно неуклюжий. А когда проходит в зал, где начинается тренировка, замечает рядом с тренером того самого незнакомца. — Это наш новенький кандидат в команду. Прошу, представься остальным. — Меня зовут Хван Хенджин. Я на третьем году обучения. Фехтую я, честно говоря, слабо, но мне очень хочется присоединиться к вашей команде.       С дальнего расстояния Сынмину удается лучше разглядеть парня в полный рост. Хоть у него и не особо намечен глаз, тот выглядит в точности как человек, ни разу не державший рапиру в руках. Представить его в реальном бою уже достаточно для того, чтобы в испанском стыде прикрыть лицо. Абсолютно тощие руки, потерянные глаза, которые будто кого-то ищут в этом небольшом зале, и даже идеальные пропорции не скроют неуклюжесть в каждом его движении. — Для начала нам нужно посмотреть, как ты фехтуешь. Сразишься с Джисоном? — если бы Сынмин не знал свою маму, то определенно подумал бы, что она издевается. Не хочется признавать, но в таком случае от Хенджина и мокрого места не останется. — Могу я проверить его? — Сынмин поднимается со скамейки и встречается взглядом с Хенджином, что смотрит прямо на него. В его глазах читается странное обожание и облегчение. Однако Ким удачно игнорирует его, отправившись за снаряжением. — Сынмини-хен умеет фехтовать? — день удивления Чонина на этом не заканчивается — Сынмин выходит на середину зала в полном снаряжении и подключает рапиру и защитный костюм к сети так, словно делает это каждый день. — Тоже никогда не видел его с рапирой в руках, — комментирует Джисон, шокированный не меньше остальных. — Я буду только защищаться, а ты нападать. Если сможешь за три минуты хотя бы один раз ударить меня, то пройдешь в команду, — Сынмин закрывает лицо маской и встает в позу, ожидая команды тренера. — Не слишком ли легко? — усмехается Хенджин, принимая условия, но совсем не ожидая, что его ждет следующие три минуты. — Ан гард. Пре? Але!       Знаете, что такое ирония судьбы? Стирая седьмой сошедший с него пот, Хенджин без сил валится на пол и жадно глотает воздух полной грудью. Три минуты одновременно слишком много и мало. Но он ни за что бы не подумал, что не сумеет за это время нанести хотя бы один укол. Его противник, как и обещал, не атаковал в ответ, а лишь защищался от неумелых ударов. Запястье тягучей болью ноет от тяжести рапиры, ноги становятся совсем ватными и больше не держат уставшее тело. Сынмин снимает с себя маску и подходит к поверженному фехтовальщику, протягивая ладонь: — Нельзя вот так заканчивать бой, соперники должны поблагодарить друг друга и пожать руки. — Разве это честно — ставить против человека, не умеющего фехтовать, лучшего спортсмена? — Хенджин все же поднимается с пола и пожимает парню руку, передавая все недовольство выражением лица. — Поэтому с тобой сразился именно я, а не Джисон, — фыркает Сынмин и возвращается в раздевалку, — И научись достойно принимать поражение, иначе тебе никогда не стать сильным фехтовальщиком. — Я безнадежен? — в голосе Хенджина окончательно пропадает прежний настрой, привлекший изначально всеобщее внимание. — Может быть, — бросает Сынмин. — И почему вас всех тянет на фехтование?       Не найдя, что на это ответить, Хенджин молча провожает взглядом удаляющийся силуэт парня, к которому тут же подбегает Джисон. Тот активно обсуждает недавний поединок и совсем не скрывает своего удивления, широко жестикулируя руками. На его лице эмоции сменяются чуть ли не со скоростью света, в то время как лицо Сынмина не выражает ничего, кроме желания снять с себя тяжелое снаряжение. Такой контраст между друзьями вызывает легкую улыбку, и Хван окончательно запутывается. — Ты ведь тогда сказал мне, что он ваш лучший фехтовальщик, — как прежде в коридоре, Хенджин находит Чонина для своего допроса. — Ну да, Джисон даже выиграл золото в прошлом году. Естественно, он лучший среди нас, — Чонину кажется, что он рассказывает самую очевидную вещь на свете. Но большие от удивления глаза напротив заставляют его усомниться. — С чего ты взял, что я интересовался Джисоном? Я имел в виду Сынмина. — Видимо, мы неправильно поняли друг друга, — виновато улыбается Ян. — Но Сынмин даже не умеет фехтовать. Как тебе пришло в голову, что он спортсмен? — В каком смысле? А сейчас что было? — Так он и не фехтовал, только уворачивался и защищался. — Хочешь сказать, он не фехтовальщик? Я ошибся? — Хенджин зарывается в черные как смоль волосы, переосмысливая услышанное. — Тогда почему он вечно тусуется здесь? Я думал, что он фехтовальщик, поэтому и пришел сюда. — Подожди-подожди… Ты пришел в клуб только потому, что хотел сблизиться с Сынмином? — Чонин хватает его за руки и разворачивает к себе, приводя новенького в чувства. — Черт, да он выглядел как настоящий фехтовальщик с рапирой в руках. — Когда это было? Даже я впервые увидел его в снаряжении. — Еще в начале года, — вспоминает Хван, — я проходил мимо спортзала и видел, как он тренировался или что-то типа того. Вот поэтому я и подумал, что он спортсмен. Ходил за ним хвостиком, а он после уроков сразу убегал на тренировку. Как еще я мог познакомиться с ним? — от такого подавленного вида Хенджина Чонину становится немного жаль парня. Одно небольшое недоразумение сыграло с ним злую шутку. — Спешу тебя расстроить еще больше: Сынмини-хен ненавидит фехтование и все, что с ним связано. Четвертого фехтовальщика он уже не выдержит, — Ян в утешении похлопывает несчастного по плечу и возвращается к тренировке.       И в этот момент Хенджин мгновенно забывает об обиде за проигрыш, оказавшись в ситуации похуже. Прямо сейчас он лишил себя последнего шанса познакомиться с парнем, по которому вздыхает уже год. Собственноручно вычеркнул свое имя из потенциальных друзей Сынмина, чье терпение заканчивалось на Джисоне с Чонином. Вот она — ирония.

🤺🤺🤺

      Сегодняшнюю неудачу хочется забыть, как страшный сон, а свой позор перед всей командной смыть прохладной водой. В голове все еще крутится рой мыслей, не давая их обладателю спокойно уснуть. Хенджин продолжает ворочаться в кровати, перекатываясь с одного бока на другой, то переворачивая подушку, то поправляя одеяло. Сна ни в одном глазу. Решив прогуляться от дома к магазину, Хенджин натягивает на босые ноги кеды и насвистывает мелодию любимой песни. На полках магазина он выбирает онигири с лососем и не спеша бродит по узким улицам, проветривая голову от навязчивых воспоминаний сегодняшнего дня. Летние ночи от того приятны, что дышится легко и свежо, от знойной жары остается только противное фантомное ощущение, и кожа слегка покрывается мурашками от порывов ветра.       Хенджин так бы и наслаждался беззаботной прогулкой с онигири за щекой, однако знакомый силуэт вдалеке заставляет пропустить поворот в сторону дома. Под тусклым светом неисправного фонаря Сынмин, уронив голову на колени и поджав ноги к груди, еле заметно дрожит. Тихие и неуверенные шаги Хенджина к парню напоминают сцену, как человек, боясь спугнуть, подходит к брошенному котенку. Сынмин замечает чужое присутствие, но лица не показывает, наоборот, сильнее натягивает капюшон и бурчит из-под укрытия: — Простите, что потревожил, я посижу здесь еще немного и уйду, — Хенджин на услышанное слабо улыбается и садится рядом на корточки. — Тогда я посижу вместе с тобой. Можно? — даже голос Хвана становится низким и мягким, как если бы он разговаривал с самым хрупким существом на свете. — Неудачник с клуба фехтования? — Сынмин узнает прохожего по голосу, и Хенджин может поклясться, что услышал нотку издевки в этих словах. — Если не запомнил мое имя, то лучше называй меня как угодно, но только не так. Например, как тебе красавчик с хорошими пропорциями? — Который вечно обо что-то ударяется и спотыкается? — Так значит, не отрицаешь, что я красивый? Мне приятно, — протягивает Хенджин и поглаживает себя по голове. — Если не заметно, я здесь как бы пытаюсь побыть в одиночестве. А ты немного мешаешь, — все еще не поднимая головы, причитает Сынмин. — Вообще-то я тоже гуляю в одиночестве. Мы можем помолчать вместе, одно одиночество другому одиночеству не мешает, — он приземляется рядом с Кимом на ступеньку и вытягивает длинные ноги, опираясь о холодную кирпичную стену здания. — Как у тебя все просто. — Сегодня такое чистое небо и звезды хорошо видно. — Ты сказал, что мы посидим молча. Хватит разговаривать со мной. — Не хочешь посмотреть? Может я и плох в фехтовании, но вот в звездах никогда не ошибаюсь. Могу показать тебе созвездие большой медведицы, ее особенно видно в такие ясные ночи. — Где? — Сынмин резко поднимает голову на небо и большими, горящими от любопытства глазами ищет скопления звезд. — Прямо здесь, — Хенджин придвигается немного ближе и указывает пальцем на созвездие в виде ковша, дорисовывая линии в воздухе. — Захватывающе? — В первый раз вижу нечто настолько прекрасное, — честно признается Ким, в чьих глазах отражается такие же мириады горящих звезд. — Что с твоим лицом? — с ужасом произносит Хенджин, когда заглядывает в чужое лицо и замечает разбитую губу и опухшую щеку. — Кто это сделал? Сильно болит? — Неважно, — напряженно сглатывает Сынмин, — поболит и перестанет. — И кто из нас здесь неудачник? Сидишь здесь весь побитый и шипишь, как котенок, когда к тебе проявляют заботу, — прямое попадание, из-за чего тот прикусывает губу и рвано выдыхает. — У тебя слезы еще не высохли на щеках, — Хван тянется, чтобы стереть большим пальцем с покрасневшей от побоев кожи мокрые дорожки, и ловит немногословный взгляд парня. — А у тебя рисинка в углу рта, — тыкает Сынмин.       С губ Хенджин слетает смешок. Обычно в такой ситуации люди смущаются и отводят дрожащие глаза в сторону. Забавный этот парень, Ким Сынмин. Последнее слово всегда должно оставаться за ним, и пристыдить при этом не забудет. Но Хенджин и не против. Он вытаскивает из кармана еще один онигири, который взял по скидке один плюс один, и кладет в чужие большие ладони. Совсем нежные. Они точно не способны на виртуозное управление тяжелой рапирой. — Чего смеешься? — заметив веселый блеск в глазах, интересуется Ким. — Да так, просто ты милый, — Сынмину очень хочется стукнуть парня за прямолинейность, но руки заняты вкусным онигири. — Помолчи уже, у меня из-за тебя будет несварение, — он толкает его в плечо и усердно прожевывает угощение. — Хочешь ко мне? Обработаю твои раны, а то останутся шрамы и синяки, — поднимается со ступеньки Хенджин и сверху вниз глядит на сидящего парня, который, в отличие от первого, не спешит вставать. — Я так и привыкнуть могу. Что я буду делать, когда это снова повторится? — Ну тогда я всегда буду на связи, чтобы тут же примчаться и не дать никому даже пальцем тронуть тебя.       Такая откровенная глупость забавляет Сынмина, но этому серьезному выражению лица хочется верить. Это будет проблема, если он привыкнет, начнет полагаться на него, будет ждать спасения и перестанет справляться сам. Вытекающие из этого последствия тревожат больше, чем минутное мгновение ощущения заботы. И как бы сильно он ни нуждался в этом, поддаться зависимому положению опасно. В ситуации Сынмина протянутая рука помощи должна быть сильнее и крепче, чем законы в этой стране. — А сможешь вытащить меня из этого ада? — Только если возьмешь меня за руку.       Внутри что-то щелкает. Это все, что он хотел услышать — без лишних раздумий, вопросов, условий. Вот так легко поверить и сжать протянутую ладонь, чья сильная хватка поднимает расслабленное тело с земли. Тепло от прикосновения кожи к коже наполняет сердце, не оставляя места сожалениям и чувству стыда. Сынмин не принимает решения на горячую голову, не идет на поводу у эмоций.       Всему причина — Хенджин, появившийся в правильном месте в правильное время.