Мальчики любят

Дима вошёл в парадную и стоило только закрыться входной двери, как силы его покинули. Сразу накатила жуткая усталость. Теперь не перед кем было держать лицо, делать вид, что всё хорошо и сегодняшний вообще не разбил его. Дима добрался до лифта, нажал кнопку и...ничего не произошло. Дубин повторял движение несколько раз, но ничего не менялось. Чёрт, почему сегодня?!? Когда Дима понял, что произошло, то не выдержал и ударил кулаком по закрытым дверям лифта. Конечно, он сразу же об этом пожалел, потому что теперь у него стало на одну больную точку больше. Кажется, это было чуть ли не единственное место, которое осталось целым сегодня, но судьба и его настигла. От этой мысли вдруг стало жутко смешно. "Привет, истерика" - подумалось Диме. Но также и пришло осознание, что раз лифт сломался (в который раз уже? Старьё с бордюром...хотя, в данном случае, лучше поребриком), то придётся по лестнице подниматься. Конечно, всего лишь третий этаж, но Диме было слишком плохо. Также воодушевлению вообще не способствовала мысль о том, что там, наверху, его ждёт Вера, которая будет требовать объяснений. А Дима не может их дать. У него вообще сил не на что не было, не говоря уже о том, что рассказывать о произошедшем не хотелось от слова совсем. Как вообще можно объяснить, что он больше шести месяцев подвергается травле из-за ориентации и не сопротивляется, потому что влюблён по уши в одного из своих обидчиков, не упоминая ни один из выше перечисленных фактов? Всё это ещё казалось запретной для обсуждения темой. Так странно, что внутри себя Дима принимал все эти факты, но боялся озвучить их сестре, хотя она была одним из самых близких для него людей. На этой мысли пришлось остановиться, потому Дубин упёрся в дверь их квартиры. Хотя Дима пообещал себе вернуться потом к размышлению. Он просто обязан это сделать. Больше бегать нельзя, это Дубин хорошо понимал. Хотя было адски страшно, но будущим милиционерам не положено быть тру́сами, не так ли? Тихо выдохнув, Дима стал расшнуровывать ботинки. Они с сестрой жили в одной комнате, так что скрыться было сложно, но в светлой (во всех смыслах) голове уже родился план. Так что, когда Дима закончил со шнурками, он быстро открыл дверь, которую Вера не стала закрывать, ожидая брата. В прихожей Дубин сразу скинул кроссовки и, пока сестра не успела его перехватить, юркнул в ванную. Заперев дверь, Дима включил душ и сел на пол. Конечно, воду лучше было не трогать, всё же денег стоит, но так было спокойнее. Дубин понимал, что это лишь иллюзия безопасности и сестра, скорее всего, обо всём догадывается. Вскоре эта мысль подтвердилась, потому что раздались стуки и крики. Правда, Дима плохо слышал, вода справлялась со своей ролью в данной ситуации. Звуки с той стороны двери затихли и Дубин смог расслабиться. Только он это сделал, как почувствовал, что по щекам бегут слёзы. Дима, не сдерживаясь, плакал. Как же он устал! И не только от сегодняшнего дня. Дима устал от боли, от, в прямом смысле, втоптанной в грязь гордости, от вранья своим любимым женщинам. Сейчас Дубин впервые в жизни почувствовал себя неправильным. Зачем он родился пидором? Почему вообще так бывает? Зачем люди должны мучаться? Как-то незаметно в голове стали сами собой проноситься воспоминания об этом д...ерьмовом...урацком дне. С утра Дима был удивительно бодр и даже пришёл в школу немного заранее, так что успел заглянуть в библиотеку, что сделало его настроение вообще замечательным. Да и погода обещала быть хорошей. Единственное, Дима не видел Игоря и это нервировало. Хотя, надо признать, и некоторое облегчение Дубин тоже чувствовал. День мог обойтись без избиения. Но всё же отсутствие Грома напрягало. Он редко прогуливал, а если и пропускал, то вместе с Игнатом. Но сейчас Шпунько был в классе, без друга. Дима даже думал подойти, тем более что, несмотря на близкое общение с Игорем, Игнат держал нейтралитет во всей этой ситуации. Только пока Дубин решался, начался урок. А потом физкультура, к которой ещё переодеться надо. Дима пошёл в "своё" место - туалет около спортзала. Из-за расположения им мало пользовались. Хотя сначала Дубин всё равно боялся, но через несколько месяцев расслабился и даже стал приходить сюда просто так. Не самое уютное место, но лучшее из того, что было. Раньше Дима ещё тусовался в библиотеке, но сейчас из-за подготовки к экзаменам там было не продохнуть. Ну и всегда можно было наткнуться на кого-то из одноклассников. Конечно, разборок никто не устраивал, библиотекарша - женщина строгая, но всё же. Ну хоть повезло, что каким-то чудом об ориентации Димы знали только одноклассники и несколько парней из параллели. Иначе ему жизни не было. В этих мыслях Дубин потихоньку переоделся. Осталось только сложить одежду, положить её в рюкзак и надеть очки. Наверное, лучше последний пункт поставить вторым, иначе Дима просто не увидит язычок молнии. Но сами очки, похоже, имели свой собственный план развития событий, потому в тот самый момент, когда парень, сложив брюки, собирался достать их, те выскользнули и улетели куда-то ему за спину. Матернувшись про себя и в надежде, что окуляры не разбились, Дима обернулся. Очки были целы. Фух! Только рядом с ними кто-то стоял. Дима поднял глаза и замер. Игорь Гром. Только его тут не хватало! Почему их всех возможных людей именно он? И как долго он вообще тут стоит... Удивительно, но Игорь стоял не шевелясь. Если бы не грудь, поднимающаяся от дыхания, Дима подумал, что перед ним статуя. Это было так несвойственно для Грома, что Дубин решил пойти на риск. Он посмотрел Игорю в глаза. И потерялся. По правде говоря, Дима не знал, была ли сложность в необыкновенном цвете глаз (прям небо над Питером, не дать не взять), их неповторимой глубине (пучина, в которой Дубин тонул, не смотря на то, что плавать научился ещё в четыре года) или во взгляде (его так легко не разберёшь, но он, безусловно, притягивает). Наверное, всё же в последнем. Если бы Диму спросили, что такого было особенного во взгляде Игоря в тот момент, он бы не ответил. Наверное, потому что там не было чего-то одного, но самое удивительное и важное: там не было ненависти. Так, кажется, было только в самом начале, но это не считается. Что Гром тогда мог о нём знать? В смысле, в то время в игоревой системе координат Дима сторпроцентно был нулём. Ну а как иначе? А сейчас-то они уже более полугода вместе учатся и, конечно, не ладят, но всё же Дубин для Игоря хотя бы существует. Даром, что явно в отрицательной плоскости. Больше что-то разгадать во взгляде одноклассника у Димы не получалось. Точнее, результат казался нереальным. Даже в голове мысли о том, что Игорь смотрит на него с интересом и восхищением, казались бредом. Совсем ты, Димочка, со своей симпатией крышей поехал. Но факт оставался фактом: они с Игорем спокойно стояли, без какого-либо проявления агрессии на протяжении неизвестно какого времени. Так не было уже больше шести месяцев. А ещё, Дубину почему-то казалось, что этот взгляд особенный не только из-за отсутствия ненависти. Было в нём что-то необъяснимое, что Диме очень нравилось. Ему адски хотелось, чтобы Игорь всегда так на него смотрел. Но эти мечты были резко прерваны. За дверью туалета раздались разговоры и Грома будто подменили. Он опять стал таким же наглым, грубым, презирающим. Он опять стал ненавидеть Диму. Только сейчас Дубину казалось, что всё же взгляд не был таким уверенным как раньше. Но времени подумать не было. Игорь, кинув "Хах, неплохо мы тебя", исчез за дверью. Диме казалось, что его ударили под дых. Он медленно осел по стене и уткнулся головой в согнутые колени, обняв их руками. Ему просто необходимо было хотя бы скотчем замотать разбитое сердце. Чёрт, а ведь казалось, что разбивать уже нечего... *** Дима не заметил, как прошло время до звонка. Потом пришлось идти на физкультуру, которую он и так-то недолюбливал, а теперь вообще тяжело было. Дубин прям чувствовал как Игорь прожигает его взглядом. А когда Глеб Олегович попросил именно Диму провести разминку, тот думал, что умрёт прям на месте. Но с учителем не поспоришь. Дима вышел перед всеми и стал выполнять нужные упражнения, стараясь не поднимать взгляда. Он чувствовал себя мышкой в клетке с хищными птицами. Дубин видел как-то в зоопарке такую сцену. Надо ли говорить, что больше он туда не ходил? Но сейчас было не сбежать. Дима просто молча показывал упражнения, боясь, что голос будет дрожать, а ему только этого и не хватало. Все те жалкие десять минут что шла разминка, Дубин кожей чувствовал раздражение одноклассников. Казалось, он сидел на пороховой бочке в пятнадцати сантиметрах от извергающегося вулкана. Правда, было и что-то хорошее - учитель был на его стороне. Хотя это и несильно помогало, Дубин всё равно чувствовал себя увереннее. Потом димино мучение разминка закончилась и он наконец-то смог уйти с всеобщего обозрения. Правда, всё равно отпросился в туалет, чтобы умыться ледяной водой (как будто в школе есть другая...), иначе до конца урока он бы не дожил. Вот только это не очень помогло. Скорее всего потому, что нужно было идти в тот самый туалет, остальные были слишком далеко, а получить предупреждение от дежурного учителя за хождение по школе во время урока, так ещё и в спортивной форме, очень не хотелось. Однако находиться здесь Дима теперь не мог. Перед глазами вставали те воспоминания и блондина начинало трясти. Вот Игорь смотрит на него, казалось не моргая, то вдруг свысока (и речь не о росте, конечно). И так раз за разом. Дима одновременно и ненавидел, и обожал сложившуюся ситуацию. С одной стороны, теперь у Дубина было то воспоминание, похоже на сцену из его любимого аниме. Только цветов сакуры, летящих по ветру, не хватало. Теперь Дима мог сколько угодно возвращаться к этому эпизоду, вспоминать неповторимый взгляд Грома и мечтать, что в какой-нибудь другой вселенной Игорь бы подошёл и нежно поцеловал его. Но тут резко вмешивалась плохая сторона. В голове всплывал Гром, презирающий его больше прежнего, его злобный взгляд, преследующий Диму. От этого было адски больно. Дубин даже не знал, что так бывает. И хотелось бы не знать дальше. В этот момент Дима понял, что надо возвращаться обратно в спортзал. Там он на автомате выполнял упражнения, данные учителем, стараясь не обращать внимание на Грома, боксирующего в углу зала. Хотя, не то чтобы это было просто, сказать по-честному. Во-первых, такое поведение настораживало. С чего это вдруг Игорь в Рокки Бальбоа превратился? Во-вторых, очень хотелось всё же разобраться в произошедшем (как бы не было страшно). Диме казалось, что он упускал что-то очень важное. А какой же он милиционер, если не слушает свою интуицию? Ну и в-третьих, это было прекрасное зрелище, что уж тут скрывать. Сосредоточенный Игорь, чётко впечатывающий удары в маленькую грушу...Это было очень красиво, прям как кадр из того же "Рокки". Не важно какой части, Игорь был вообще красивее Сильвестра Сталоне. Но или просто тот был не во вкусе Дубина... Позже объявили волейбол и Диму отпустили, потому что он был, мягко говоря не очень в этой игре. Он юркнул в свой туалет, переоделся и сразу же вылетел обратно. Надо было как-то продержаться до конца уроков, а там уже долгожданные выходные, за которые можно будет всё обдумать. Тут Дима осознал, что вода журчит слишком громко. Открыв глаза и подняв голову, Дубин понял, что ванна фактически полная. Вот это он увлекся, конечно. Выключив, воду Дима попробовал её рукой. Немного холодновата, но ладно. Не пропадать же ей, раз он набрал. Да и сейчас, учитывая димин вид и состояние, это то, что было нужно. Раздевшись, Дима выяснил, что и висевший на рюкзаке значок потерялся. Как вишенка на торте, блин! Диме он очень нравился, да и куплен был за мелочь, взятую из тех денег, которые Дубину на день рождения подарили. Остальные-то он маме на хозяйство отдал. Но вода остывала и надо было не печалиться, а лезть в воду. Новые ранения побаливали и пощипывали, но вскоре парень привык. Тут вспомнился ещё один интересный и очень важный момент. Дима лежал на мокром асфальте и смотрел в серое небо. Надо встать. Так и простудиться можно, вдобавок ко всем приключениям. А маме только на лекарства не хватало тратиться. Но есть проблема: от боли сложно шевелиться. Тут парень вдруг услышал шаги. Сердце замерло, Только Дима не знал, почему именно. С одной стороны, страшно, что кто-то из обидчиков мог вернуться. А иначе и быть не может, ведь вряд ли кто-то, кроме них, знает это место. Ну а что они с ним сделают - даже думать не хочется. А с другой стороны, Дима очень надеялся, что это Игорь. Хотя такие мысли он гнал прочь. В этот момент как раз и появился неожиданный гость. Каково же было удивление Димы, когда он увидел Игната. У Дубина было миллион вопросов, но кажется, у Шпунько тоже. Он с удивлением и заинтересованностью, но не без свойственного ему некоторого флегматизма, осмотрел Диму и задал только самый главный вопрос: - Ты встать-то можешь, дубина наша нефартовая? Дима лишь слабо покачал головой. Игнат вздохнул, драматично закатил глаза, но подал руку и аккуратно поднял одноклассника. Потом, проверив, что тот хоть как-то стоит, Шпунько подлез под руку Димы и осторожно подхватил. - Хромай давай, Буратино Теперь наступила очередь Дубина закатывать глаза. - Давай-давай - хмыкнул Игнат Дима лишь фыркнул. В ответ на это Шпунько остановился, и, взяв Диму за плечи, уточнил: - Будешь выпендриваться, я тебя тут оставлю. Дубин попробовал поднять руки в знак капитуляции, но получалось скверно. Хотя Игнат, похоже, и так понял. - Береги силы, а то я сам тебя тащить не буду. Дальше они осторожно шли к школе. Наверное, это был лучший вариант. Там можно было отсидеться, прийти в себя и понять, что делать. Домой в таком виде ему всё ещё нельзя. Когда они дошли до школьной калитки, Игнат сказал: - Ну всё, Дубин, ты мой должник. Дима кивнул. Надо, конечно, спросить, как он этот долг возвращать будет, всё же ситуация вообще не выигрышная. Да и что он может дать Игнату? Списать только, что ли...но у него Игорь есть, в том числе и для такого. Ладно, об этом Дима подумает позже. Сейчас он и сказать-то не может, так лицо болит. Поэтому Дубин поднял голову, чтобы оценить расстояние до скамейки, где можно отдохнуть, и замер. Там сидела Вера. Дима только думал как слинять, но в этом момент сестра подняла голову. Блондин её такой раньше не видел. На лице Веры пролетели и радость, и злость, и шок, и твёрдая решительность. Возможно, там было что-то ещё, но Дима не успел разобрать. Сестра подлетела к нему стала спрашивать, что случилось. Отвечать, конечно, было непонятно что, так ещё и Игнат уже ушёл к Игорю, стоящему на ступенях школы ( это особенно мешало, если честно). Так что Дима ляпнул первое, что в голову пришло: - Да я просто с лестницы навернулся. Представляешь? Это же надо было умудриться, правда, парни? И Дубин повернулся к крыльцу, где стояли Игорь с Игнатом. Те с удивительной включённостью кивнули, а Игорь, ещё и добавил: - Да уж, это было зрелище. - Ага - подтвердил Дима, а потом, снова повернувшись к сестре, добавил: - Вот мы и пошли с Игнатом до аптеки, но оказалось, что денег ни у него, ни у меня нет. Вот что значит, сговорились. Но Вера, судя по всему, не поверила от слова совсем. Печально. Но нормально подумать над этим Дима не успел. Сестра схватила его за руку и осторожно повела домой. Вот только стоило школе с мальчиками остаться за спиной, Вера сразу стала причитать, что мол, у неё пары отменили, она поехала устроить брату сюрприз, а он, Дима, сам ей нежданчик устроил. - Ещё и врать решил, прикрывая этих придурков. Ты хоть бы продумал свою ложь, а! По-твоему, лестницы пинаются, что ли? У тебя ж след от кроссовка на всю щёку! Или ты меня за дурочку держишь? Парень тихо ойкнул. Он совсем забыл про синяк от обуви Игоря. Хотя, кто же знал, что тот такой явный? Тут они вошли во двор и Вера затихла. Конечно, тут их могли подслушать. Так что, судя по всему, ответы на вопросы она планировала услышать уже дома, раз время в пути потратила на возмущение. Ребята облепили Диму, как насекомые мороженое. Все очень хотели знать, что случилось и тоже не поверили в историю с лестницей. Они обещали отомстить. Дима им верил и, вообще, очень ценил такую участливость. Особенно, учитывая, что бо́льшая часть из этих людей раньше сами его лупасили, а тут вот. Только всё же идея была дурацкая, не хотелось никого впутывать. Он и сам разберётся, тем более, что теперь явно не один... Тут Дима почувствовал знакомый с детства запах и вынырнул из воспоминаний. Сначала он даже не поверил. Но потом всё же втянул воздух ещё раз и мигом, насколько позволяли травмы, вылез из ванны, оделся и побежал на кухню. Аромат его не обманул. На столе стоял любимый чай Димы - с ромашкой и яблоком. Они сами его заваривали. Это само по себе было очень мило, но не этот запах заставил парня вылезти из импровизированного штаба. Жжёный сахар. Дима помнил, как мама делала им его в ложке, когда кто-то из детей грустил. Сейчас Вера тоже стояла у плиты и растапливала сахар. Дима взял у неё одну ложку и, улыбнувшись на её удивлённое лицо, стал ждать пока сахар совсем растает. Именно в тот момент Дима решил, что когда мама придёт, он расскажет семье всё. Его примут. Как минимум, прекрасная Верочка. Да и прятаться больше нельзя. Слишком больно, надо что-то менять. Надо бороться за себя.