Стакан

— Что ты здесь делаешь? — Занимаю своё место? У нас один рейс. Забыл, что ли? Нет-нет. Нет. Таких совпадений не бывает… не бывает же? Блять, если и это окажется действительно случайностью, Леви поверит в сраную судьбу… — Правда, пришлось поменяться местами с одним парнем, чтобы подобраться к тебе поближе. Фух. Вот оно что. Кольнуло лёгкой печалью, в которой тошно было признаться, но получается, что никакой судьбы не существует… Грёбаный сопляк. — Поближе? Да ты почти на меня залез, имей совесть, — вздёрнутые брови нахмурились. Леви упёрся рукой в широкую грудь, отталкивая подальше, и быстро опустил подлокотник, как бы разграничивая пространство. После того, как Эрен свинтил в неизвестном направлении, такое поведение от него выглядело не просто странным, а бесстыдно наглым. — Как грубо, — впрочем, на обиду в голосе не было даже намёка. — Тебя сюда не звали, — пожал плечом Леви, отворачиваясь к иллюминатору, из которого видно было хуй, да нихуя. — Да ладно. Признай, со мной рядом лететь будет спокойнее, чем с неизвестным чуваком. К тому же, у него огроменные наушники и, судя по футболке, слушает он далеко не классику, — довольство на роже Эрена было ощутимо даже не глядя. Так бы и дал ему промеж глаз, только всё равно не поймёт ничего. Да и нечего там понимать. Просто втащить хотелось жуть как. Или поцеловать — он ещё не определился. — Лучше слушать чужую музыку, чем твою болтовню. — Вот так и отдавай ради него место у аварийного выхода, — пробормотал сопляк, явно в надежде, что Леви не услышит. Но Леви услышал и повернулся к нему, всматриваясь в погрустневшие глаза. И что-то подсказывало, что это наглая манипуляция. — Получается, зря ты за него платил, — Леви пожал плечом и достал из портфеля влажные салфетки, принимаясь протирать руки. Эрен почти не моргая следил за каждым его движением, а затем отмер и усмехнулся. — Я ничего не платил. — Как же ты его получил? — вести диалог о местах в самолёте было ну пиздец как увлекательно, но чем ещё заняться? Не о том же, что между ними происходит, спрашивать, в конце-то концов! — М-м… на регистрации попросил? А что, так можно было? Ну охуеть. Леви невольно взглянул на его лицо, будто в поисках лжи. Сопляк терзал нижнюю губу зубами и всё ещё глазел на его руки. И Леви решил прикрыть лавочку, убирая использованные салфетки в пакетик для мусора, который всегда держал в портфеле, и сложил руки на груди, отворачиваясь. Ожидание, что Эрен снова начнёт приставать к нему с дурацкими разговорами, так и гудело под кожей. Леви мрачно смотрел исподлобья на мутный пейзаж за стеклом, а сам прислушивался к происходящему на соседнем сиденье. Периодическое копошение приправлялось смешками и звуками уведомлений, — бесявыми, между прочим, — но ни одной попытки привлечь внимание Леви предпринято не было. Будто Эрену было всё равно. Но разве ему не было? Стоило только подумать о том, как они разбежались после кофейни, и всё вставало на свои места. Вернее, встало бы, если бы грёбаный Эрен не плюхнулся бы рядом с ним прямо сейчас без видимой на то причины. Это всё усложнило. Залив в себя второй стакан чая, Леви быстро понял, что следующим его пунктом назначения станет точно не самолёт, а туалет, как бы противно ни было пользоваться общественным. И с интересом ждал, когда Эрен поймёт это и отвалится. Но тот был на редкость терпеливым. Они вышли из старбакса вместе. Эрен, аки джентельмен, пропустил его вперёд, но увязался следом, даже не спросив, куда они направляются, причём не тихо и незаметно, а так, что его присутствие было ощутимо физически. Рюкзак на его плечах сочно шуршал внутренностями на каждом бодром шагу, почти вызывая у Леви нервный тик. Его язык без костей касался всего, что только видел, выливая на Леви ушаты бесполезной информации, что забивала мозг практически ногами. Забивала, топтала, вытряхивала оттуда всё, оставляя гулкую пустоту и обещая скорое слабоумие. Но Леви не мог ни бороться, ни осадить в ответ, оправдывая себя тем, что в самолёте дышать станет легче. Там не будет уже ни выразительных глаз, следящих за каждым его движением, ни скользящего моросью по телу голоса, такого насыщенного, плотного, касающегося ушей липкими поцелуями. Не будет и яркого смеха, кутающего в плотный кокон намёка на счастье… Ничего опасного, только сам Леви, пара часов в воздухе и успешное приземление. Бессмысленные бултыхания по аэропорту закончились в самолёте. И Леви был очень наивным, надеясь, что вместе с ними закончится и Эрен, но, судя по его присутствию на соседнем кресле, даже наличие причин надежд не оправдало. И вот Леви увидел его, а злость всё не возвращалась. Ушла, не спросив и не сообщив, оставила Леви один на один с этой проблемой, которую даже проблемой уже назвать было сложно. И, не имея привычного паттерна поведения, он попросту не знал, как поступить. Что бы ни говорил Эрен, что бы ни делал и как бы это ни раздражало, он сам — вызывал лишь любопытство и странное щемящее чувство под рёбрами. Они ведь даже успели перейти на «ты». Ну, как успели — Леви практически потребовал: — Хватит уже выкать, — почти рыкнув, он окинул мгновенно захлопнувшегося Эрена взглядом. Тот удивлённо пялился, позабыв, о чём говорил, и Леви неохотно пояснил: — Хочешь подкатить ко мне яйца и при этом обращаешься, словно я отец твоего одноклассника. Ну, допустим, про подкаты речи не было. Вслух. Ведь хоть убейте, но Леви чувствовал от Эрена эти… гейские флюиды. Что тогда, что сейчас, а ведь Эрен уже даже не пялился. Да, радар Леви давно в ремонте, но когда тебя почти облизывают взглядом, сложно не заметить. Честно сказать, это действительно его беспокоило. Не флюиды, конечно же, — хотя они тоже, — а дебильное «выканье», словно на работу попал, от которой пытался убежать со сранья. Леви и так ощущал разницу в возрасте между ними, спотыкаясь о неё каждый раз, когда мысли уплывали в горизонтальном направлении, так паршивец ещё и напоминал о ней через слово! Эрен тогда понятливо кивнул и поднял на Леви задумчивый взгляд. И Леви искренне понадеялся, что он скажет что-то умное, но… — Вообще-то, я не планировал звать тебя папочкой, но если хочешь… В ту секунду между ними случился «момент». Ну, так его называл Леви, а что это было на самом деле — одному богу известно. Перебирая сейчас это воспоминание в голове, он не мог определить достаточно чётко хоть одну мысль, кроме как «пиздец». Это и был пиздец. Всепоглощающий и дробящий внутренности. Причём спровоцированный им самим. И дело было вовсе не в дурацкой шутке, нет, просто пока Леви пытался после неё оправиться, рука Эрена каким-то волшебным образом оказалась у него на щеке. Горячая, мягкая, обволакивающая щемящей нежностью. От каждого её движения по телу разбегались мурашки, а когда большой палец Эрена начал невесомо выводить узоры на вмиг вспыхнувшей скуле, Леви пошатнулся от охватившей тело слабости. Стоило это осознать, и мёртвое когда-то сердце рухнуло вниз, пробивая диафрагму. Свалилось, запнувшись о себя же, взбаламутило организм, жадно впитывая крупицы полученного внимания, и вскарабкалось по рёбрам обратно. Эрен почти не изменился в лице, только чуть сдвинул ладонь, щекотно подбираясь пальцами к его шее. Так легко и просто, будто не замечал своего влияния. Будто происходящее было в порядке вещей. Будто Леви уже ему принадлежал, просто сам об этом не догадывался. Сердце продолжало ворочаться. Оно стонало и жалобно ныло, но улечься на положенном месте так и не смогло. Потому что Леви видел. Видел мимолетное движение глаз вниз и дрогнувшие ресницы, видел, как вздымалась грудь под белым свитером и блеснувший между пухлых губ язык. Собственные мгновенно пересохли от одной только догадки о том, что могло происходить у Эрена в голове. Леви почти потянулся вперёд, но только с рваным выдохом прикрыл глаза. Он чувствовал, как внутри него что-то медленно умирало, но дела до этого никому не было. Мир эгоистично продолжал своё существование, пока у Леви за минуту рушилась вся жизнь от одного, казалось бы, невинного жеста. Это было страшно. И именно поэтому Леви пришлось остановить себя и вернуть времени привычный ход, отпрянув от тёплых пальцев. Тогда он снова почувствовал что-то новое. Укол тонкой назойливой иглы в неугомонное сердце, которое мгновенно сжалось, требуя вернуть руку обратно. И это было так неожиданно, что он просто впал в ступор. Тело окатило болезненным жаром, а потом холодом. Он сковал все мышцы, пуская спазм неверия самому себе. Леви открыл рот, силясь выдавить хоть слово, но не смог. То ли от ужаса, то ли от понимания возможных перспектив — он до сих пор так и не понял. К счастью, пауза закончилась быстро. Эрен сам этому поспособствовал, чуть подтолкнув его в плечо, и Леви пришёл в себя, с трудом возвращая лицу невозмутимость. — Я не знаю, что за порнуху ты смотришь, но прекращай, серьезно. До добра не доведёт, — посоветовал он, и это даже не было шуткой. Уж неясно, что насчёт Эрена, но Леви начал понимать, что его эти выходки точно рано или поздно точно доведут, и хорошо бы не до гроба. — Хм, а какую смотришь ты? Любишь, чтобы всё было нежно? Тащишься по фурри? Может, нравится японщина? — Эрен вернулся в одно из своих классических состояний охуеть шутника, и Леви облегчённо выдохнул. — Нет. — Пидора ответ? — недолго думая, хмыкнул сопляк, поворачивая за Леви в сторону туалетов, казалось, до сих пор не понимая, куда они идут. Но в этом вопросе почему-то чувствовался более глубокий подтекст, нежели просто сказанная от балды чепуха. Возможно, потому что Леви мог ответить на этот глупый вопрос вполне серьёзное «да». — Очень смешно. Тебе сколько, пятнадцать? — вместо этого возмутился он, отгоняя очередную пелену странноватых фантазий. — Не переживай, мне двадцать пять… Леви недоверчиво оглянулся через плечо. Взгляд снова скользнул по смуглому лицу, будто выискивая опровержение, а потом ещё раз, и ещё, но ничего не нашёл. — Я хорошо сохранился, — довольно улыбнулся Эрен, будто прочитав его мысли. — В твоём ли возрасте такое говорить, — пробубнил Леви, отворачиваясь обратно. А спустя пару метров зачем-то выдал: — Какой бы красивой ни была обёртка, она не сделает конфету вкуснее. Колкую фразу он бросил преувеличенно небрежно. И почти сразу об этом пожалел. Ведь, чего греха таить, Эрен казался настоящим деликатесом среди конфет всех мастей. И неважно, что Леви любил мясо. На десяток секунд между ними повисла тишина. Леви хотел бы обрадоваться, но это было странно. Он ждал ответной издёвки или как минимум смеха, но его не последовало. Вот так они, собственно, и разошлись. Обернувшись, на месте Эрена он обнаружил только пустоту и приблуды уборщицы, одиноко томящиеся у стены. Никакого Эрена здесь будто никогда и не было. С этого момента у Леви начался мозговой штурм. Он без конца пытался понять, что это был за нахер. Он перегнул палку и Эрен обиделся на его слова? Эрен ушёл ещё раньше? Эрен сказал ему, что уходит, а он просто не услышал? Эрен, Эрен, Эрен. Сплошной Эрен в голове, чёрт бы его побрал. Леви уже начинал ненавидеть эти буквы алфавита даже в отдельности, а уж вместе и подавно. И стоило с выдохом облегчения усесться в самолёте и наконец-то забыть об этом недоразумении, как его главный герой восстал из ёбаного пепла. И ещё делал вид, будто всё нормально! А Леви даже злиться по-нормальному не мог, потому что… чувствовал себя виноватым? По салону сновали последние усаживающиеся люди и стюардессы. Шум впервые не вызывал раздражения. Леви слишком извёлся, чтобы обращать внимание ещё и на это. И в итоге сдался, снова поворачиваясь к Эрену. Не напрямую, конечно, а совсем незаметно и будто не к нему вовсе: убрал портфель под сиденье, а после потянулся к ремню безопасности, застегивая. Руки действовали сами по себе, выполняя приказы разума без визуальной подстраховки, потому что взгляд Леви намертво приковало к склонившемуся над коленями Эрену. В его бегающих глазах и на коже отражался яркий свет от экрана телефона. Несколько выпавших из пучка прядей неровно упали на лицо, не давая нормально его рассмотреть, и очень хотелось откинуть их со лба. Так хотелось, что эта нужда прямо-таки гудела под кожей. Но Леви не был бы собой, если бы не смог сопротивляться сентиментальным желаниям. Вместо импульсивных глупостей его взгляд просто опустился ниже. «Снова губы жуёт», — пронеслось в голове, но теперь без раздражения, а ласково, что ли. Леви бы испугался собственного внутреннего голоса, но сейчас больше был озабочен кое-чем другим. А именно ломаной складкой меж сошедшихся бровей и тем, как мысли одна за другой проскакивали по лицу Эрена едва уловимыми тенями. И сейчас он резко повзрослел, став выглядеть ровно на свой возраст, а не на те от силы двадцать, которые приписал ему Леви на первый взгляд. И Леви это не нравилось — ни недовольство на лице Эрена, ни собственные взбултыхнувшиеся переживания. Леви не должен беспокоиться, ему должно быть наплевать. Не его это дело скакать вокруг чужого ему человека. Не его. Но, минуя все «должен», Леви переступил через себя и открыл рот, хоть и сам не знал, зачем. — Всё в порядке? Конечно же из всех существующих на свете вопросов Леви нужно было задать самый тупой. Он сразу же пожалел об этом, но… Эрен не отреагировал. В смысле, вообще. Как сидел, так и не сдвинулся ни на миллиметр, будто Леви для него нет. Это оказалось неприятно. Но снова вместо злости внутри происходило что-то такое, чему страшно было даже пытаться дать название. Потому что стоило только глянуть в сторону этих мыслей, и вся сущность заходилась визгами протестов. Был ли Леви готов переступить через себя ради… чего? — Дамы и господа, вас приветствуют на борту рейса EL-47 из Митраса в Шиганшину. В настоящий момент мы являемся третьими в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через семь минут. Мы просим вас… Услышав голос в динамиках, Леви сбился с мыслей. Ну неужели, скоро эта консервная банка окажется в небе и… Блядский боже. На фоне трясучки над Эреном и своим внутренним «я», он каким-то невероятным образом успел забыть, что ждёт впереди «я» телесное. Казалось бы, как о таком можно забыть?! Но чёртов Эрен так плотно засел в голове, выпинывая оттуда всё остальное, что Леви и не подумал о не радужном будущем, а уж выпить седативное и подавно. Он не боялся высоты. Чего страшного в воздухе? Да и не сказать, что до усрачки боялся летать… Но, согласитесь, нахождение на высоте в нескольких километрах над землёй в ограниченном пространстве адового изобретения, — которое хоть и считалось самым безопасным видом транспорта, но это не мешало ему упасть в любой момент, — определённо нервировало. Вот она, главная причина его ненависти к перелётам. Иррациональный страх не исчезнет, если просто сказать себе «не бойся», он покажет средний палец и продолжит терроризировать тело. Он уже начал: стоило только вспомнить о наличии этого самого страха, как у Леви скрутило желудок, а дыхание стало поверхностным и частым. Самолёт пришёл в движение по земле. Леви казалось, что вместе с ним в движение пришёл ещё и его перекус, так что спешно сглотнул неприятный ком. Голос в динамиках давил, слова слипались, а маячившая где-то впереди стюардесса с инструктажем казалась как минимум богиней, ведь пока она не сядет, они не взлетят… не взлетят же? Блять, ладно, он до усрачки боялся летать. И ничего не мог с этим поделать. Ну, кроме того, чтобы не летать. Именно так он и справлялся, а когда всё-таки приходилось — принимал таблетки. После них было мерзко, зато ни единая пугающая мысль таковой не казалась. Идеально. Но те подходили лишь на длинные перелёты, а вот на короткие, как сегодня, пить что-то серьёзное было бы ошибкой. Так что Леви взял с собой только валериану и базовую аптечку, — потому что в жизни могло случиться всякое, — ну и подумывал захватить библию. Потом, правда, вспомнил, что не верит в бога. Воды под рукой не было. Стюардессы заняты. Глотать валерьянку насухую удовольствие примерно такое же, как насухую трахаться. Конечно, сейчас он бы её и вместе с пачкой проглотил, но нужно добраться до портфеля, а многотонная адова машина вот-вот оторвётся от земли, так что он скорее сдохнет, чем ослабит ремень безопасности. Хуже дня в жизни Леви ещё не было. Впрочем, он думал так каждый раз, когда судьба поворачивала в грёбаный аэропорт. — Всё в порядке? Леви сначала даже не понял, кто и что ему сказал. Дёрнул головой в сторону звука и следующее, что увидел — огромные зелёные глаза. Те даже не моргали, смотрели с лёгкой тревогой и интересом, пока их владелец наскоро убирал телефон и наушники — так вот оно что — в спинку сиденья перед собой. Почему-то стало и легче, и хуже. А потом захотелось рассмеяться, и с губ Леви сорвался короткий, слишком громкий и совершенно неуместный смешок. Надо же, его идиотский вопрос вернулся к нему бумерангом. — Не очень, — вдруг признался он, сам от себя не ожидая. Голос подрагивал и было неловко, но почему-то врать этим глазам казалось кощунством. Впрочем, вряд ли дело было именно в глазах. — Неужели ты так сильно загнался из-за того, что я ушёл? — поражённо спросил Эрен. Его волосы чуть подёргивались у лица, ровно как и всё вокруг, потому что самолёт набирал скорость на взлётной полосе. Вторя ему, сердце Леви набирало скорость в груди, обещая скорую остановку. Ранено билось о клетку грудины, душило и посылало иглы по телу. Он зажмурился, пытаясь замедлить дыхание. Не думать. Не чувствовать. Не думать. Не… Блять. Следующее, что Леви ощутил, помимо оглушающего грохота в ушах, это прикосновение к своей руке. Горячая ладонь опустилась на его кисть, кольца звякнули друг о друга, и только теперь он понял, что до побелевших пальцев и задеревеневших мышц вцепился в подлокотник, царапая его короткими ногтями. — Всё будет хорошо, — мягкое обещание в самое ухо опустилось на кожу дрожью. Или это было от ужаса, Леви уже не мог разобраться, он только чувствовал, как холодеет под рёбрами, и почти до крови закусил губу. Надо было остаться дома. Никаких самолётов, никаких людей, никакой Шиганшины и никакого Эрена. Раздражающего, шумного, загадочного и странного. Влезшего в его личное пространство с ногами, даже не спросив. Того самого Эрена, чью руку он держал сейчас так крепко, будто от этого зависела вся его жизнь. Самое тяжёлое — момент взлёта. Когда самолёт только набирает скорость, когда отрывается от земли. Когда трясёт так, что кажется, словно он просто упадёт грудой железа обратно вниз, корёжа людские тела. И знание, что именно на взлёте и посадке самый высокий шанс на катастрофу — ну нихуя не успокаивало. Леви чувствовал, как потеет ладонь. Чувствовал, как слипается их кожа, царапаясь о грани колец Эрена, как мерзко скользят пальцы, цепляясь за чужие, и холод, пробирающийся в каждую клетку организма и леденящий самую душу. Перед закрытыми глазами раз за разом мелькали страшные кадры, пускающие яд по венам. Реальность медленно мешалась с фантазиями, такими натуральными, что открывать глаза стало страшнее вдвойне. Уши закладывало, простреливая болью, отчего казалось, что из них сейчас польётся кровь. Леви замер изваянием, словно от одного лишнего движения мог взорваться вместе с самолётом. Но какими бы ужасными ни были эти ощущения, они медленно меркли на фоне других. Ладонь Эрена была горячей. Такой горячей, что это смахивало на лихорадку. Она отогревала ледяную кожу Леви, уничтожала яд паники своей температурой, перед которой тот просто не мог устоять, и дарила едва ощутимые поглаживания, невольно напоминая, как эта самая рука касалась его лица. В любой другой момент жизни Леви подумал бы, что это глупо и сентиментально. В любой другой. А сейчас хватался за протянутую руку помощи так крепко, как только мог, лишь бы отвлечься на что-то реальное. Эрен словно понимал, что ему нужно. Позволял творить с его рукой всё, что захочется, и вжимался грудью в окаменевшее плечо Леви. Почти баюкающий шёпот в нихера не слышащее ухо звучал не более, чем шипением пустой радиостанции, но всё равно успокаивал. Мимолетные прикосновения губ пускали по телу мягкие волны, пробирающиеся в забитые напряжением мышцы, что с трудом, но отпускали кости из своих оков. Щекотное дыхание касалось волос, смещая концентрацию на физические ощущения, и Леви постепенно выпадал из комнаты страха собственного подсознания в обыденную реальность, не окрашенную кроваво красным. — Видимо, я не ошибался, лететь со мной рядом тебе и правда будет спокойнее, — совершенно без насмешки подметил Эрен, всё так же прижимаясь к его полуживому телу. Сказать что-то против Леви не мог. Отчасти из-за отказывающегося ворочаться языка, но больше всё же потому, что прямо сейчас понимал — Эрен как никогда прав. Так что он смазано кивнул и снова глубоко вдохнул, чувствуя, как выравнивается в воздухе самолёт. На следующие десять минут между ними повисла тишина. Леви никогда бы не подумал, что с Эреном может быть так комфортно молчать. Но сейчас он не давил своей неуёмной энергией, не поражал пробирающим душу взглядом, и прикосновения были ненавязчивыми, правильными, не переходящими грань — их было ровно столько, сколько Леви готов позволить и принять. На удивление тому, что он готов принимать что-либо вообще, места в его теле не осталось. Мёртвую хватку Леви ослабил, причём сам не заметил, как это произошло. Возможно, у него просто онемела рука, раз он не ощутил этого, но когда самолёт «завис» в воздухе без единого движения, а Леви осмелился шевелиться, то обнаружил, что их пальцы просто мягко переплетены между собой. Рука Эрена оставалась такой же горячей, пот начинал раздражать, но Леви только изумлённо смотрел на свою бледную ладошку, утонувшую в объятиях загорелой ладони Эрена. Вслед за осязанием подтягивались и другие чувства. На языке застыл неприятный привкус горечи. Леви несколько раз сглотнул, поражаясь тому, как сильно пересохло его горло, и нахмурился, пытаясь разомкнуть слипшиеся губы. Получилось не сразу, корочка на губах неприятно натянулась, и Леви скользнул по ней языком, думая о том, что не отказался бы от воды. А потом его взгляд скользнул в сторону Эрена. Сам Эрен уже не упирался в его плечо телом, укрывая от салона и мира заодно всем собой, а просто расслабленно откинулся на своё сиденье, прикрыв глаза. Леви видел подрагивающую морщинку между его бровей, которая то исчезала, то снова появлялась, видимо, став отражением мыслей, и чуть повернулся, стараясь не шевелить их руки. Но остаться незамеченным не получилось. Веки Эрена распахнулись, а взгляд направился в его сторону. Леви невольно вздрогнул и глубоко вдохнул, восстанавливая здравость рассудка, но мгновенно потерялся в приятном запахе свежести. Он и не замечал его раньше, но здесь, в сухом дерущем глотку воздухе, и такой близости друг другу, не ощутить его было сложно. Леви забыл обо всём и просто замер на месте, рассматривая пару сережек в ухе Эрена, лишь бы не смотреть в глаза после произошедшего. Чувство иррационального страха до сих пор ворочалось в животе, но он будто не видел ничего дальше их закутка. — Хочешь воды? — вдруг спросил Эрен, и Леви боковым зрением заметил, как он наклонился ближе. Поразительно, ведь именно об этом Леви и хотел попросить до того, как растерял все мысли. И проницательность Эрена радовала тем, что Леви не пришлось просить самому, ведь тогда нужно было бы объяснять, что он не сможет дотянуться до кнопки вызова стюардессы сидя, — попросту не хватит длины рук, — а встать сейчас он бы точно не смог. — Да, — не своим голосом тихо согласился он и прочистил горло. — Да, — повторил уже громче, зачем-то кивнул и вдруг вспомнил об их руках. По позвоночнику пробежал холодок. Длинная цепочка мыслей мелькнула перед глазами буквально за секунду. Леви сразу же выпутал свою кисть из цепких пальцев Эрена, будто тот не знал, что они держатся за руки, а теперь мог заметить и рассмеяться. Только сделал это так резко, что теперь понимал, как глупо это выглядело. Но Эрен ничего не сказал. Просто потянулся и нажал на кнопку, а потом начал разминать освободившуюся руку. Леви опустил на неё взгляд и поразился тому, какой покрасневшей выглядела кожа в местах, где лежали его пальцы. — Прости, — вырвалось само, но он не жалел о сказанном, потому что было действительно досадно. До слуха донёсся длинный вдох. Грудь Эрена разошлась под давлением лёгких, и он вдруг вскинул руки и выгнул спину, потягиваясь, но продолжая поглядывать на Леви, словно выжидая чего-то. Леви же чувствовал себя как на иголках. Что-то было не так. — Забей, быстро пройдёт, да и ты же не специально, — пробормотал Эрен и отстегнул ремень безопасности. От этого действия внутри Леви простонал угомонившийся вроде страх, но пристёгивать насильно другого человека было бы странным, так что он попытался сопротивляться этому желанию и сцепил руки в замок на коленях. — Ладно, — сухо согласился он, утыкаясь взглядом в спинку перед собой. Сказать ему было нечего, а Эрен ничего не спрашивал. Раньше Леви казалось, что паршивец не умеет затыкаться, теперь же он сожалел, что, оказывается, такая способность у него в наличии. Пора было определиться, бесит его Эрен или же нет, а то он уже сам себе противоречил. Не прошло и пары минут, как возле их пролёта нарисовалась любезная стюардесса. Самым любезным, конечно же, был пластиковый стаканчик с водой в её руке. Очевидно, популярная просьба при вызове. — Спасибо, — Эрен с улыбкой забрал стакан. Леви этого не видел, но слышал, и знакомый мягкий тон отозвался теплом. Но когда Эрен повернулся, его лицо приобрело то самое вызывающее у Леви тревогу выражение, и принимающая стакан рука дрогнула, едва не расплескав воду по коленям. Эрен его удержал и, убедившись, что аварий не планируется, отвернулся. — Извините, — громко позвал он, резко высунувшись к проходу, и собравшаяся уходить девушка замерла на месте. — Можете, пожалуйста, принести плед? Леви недоумённо замер, почти поднеся стакан к лицу. Неужели Эрену с его температурой тела было холодно?.. Эрен снова с удобством устроился на своём месте, продолжая изредко потирать руку, но в основном просто глазел по сторонам, каждый раз возвращаясь взглядом к Леви. Леви лишь пялился в ответ, даже не понимая этого, потому что после пережитого стресса ещё не до конца контролировал себя. И только вес стакана в руке напомнил о мучавшей его жажде. Догадка о том, зачем же Эрену плед, пронзила сознание, когда Леви поглощал воду осторожными глотками. Холодная жидкость ощущалась тёплой для его пальцев сквозь пластик. Стоило это осознать, и он впервые обратил внимание на то, что действительно подрагивает от холода. А влага застывающего на теле пота только добавляла неприятных ощущений. Такая чрезмерная заботливость от чужого человека, наверное, только вызвала бы у Леви головную боль и подозрительность, если бы этим человеком был кто-то другой. Но это был Эрен. Они знакомы всего ничего, не общались даже толком, но ниточка доверия вовсю тянулась в его сторону, как бы Леви ни сопротивлялся. И мысль о том, что стоит сойти с этого самолёта, и они больше никогда не свидятся, была неожиданно неприятной. Леви отдавал себе отчёт в том, сколько проблем ему принесут повторные встречи, чисто теоретические, конечно же, но всё равно продолжал об этом думать. Кажется, Эрен до этого говорил что-то о случайных одноразовых знакомствах в транспорте, но Леви не слушал, будучи слишком злым на то, что его облили кофе, а сейчас вспомнил. И понимание, что он для Эрена всего лишь одноразовый попутчик, встало комом в горле. От этого слова несло чем-то мерзким. Как грязная салфетка, которую выбросишь, как презерватив или порванный пакет. Таких вещей миллионы, и ты не задумываешься об их судьбе, потому что они всегда в запасе, их можно найти в первом попавшемся магазине. Может ли пластиковый стаканчик заменить кружку? Леви сжал этот самый стаканчик в кулаке. Пластик противно шуршал и скрипел, остатки воды выплеснулись на пальцы, но ему было всё равно. Жалкая картина. Он и сам как стаканчик у Эрена в руках. Стоит тому лишь немного надавить, и залом останется навсегда. Не сказать, что это будет критично — Леви уже весь в заломах, просто успешно и не очень загримированных под безразличие. На плечо Леви приземлился расправленный плед. Он ждал чего-то такого, но оно всё равно выбило из колеи. — Подвинься немного, пожалуйста, — попросил Эрен, пытаясь расправить флисовую ткань. Никакого давления. Ровный голос с проблесками волнения и осторожные руки, укутывающие его, словно ребёнка. Мимолётно скользнувшие по щеке и носу пальцы, явно проверяющие температуру. Тёплый взгляд, выискивающий на его лице оценку происходящего, который вдруг превратился в довольный, когда Леви повернулся и послушно наклонился вперёд. От передвижений вспомнилось, на какой они высоте, и Леви инстинктивно вцепился в спинку кресла перед собой, будто иначе попросту упадёт, и стыдливо опустил глаза. — Я быстро, — спешно уверил Эрен, снова став серьёзным, и закончил манипуляции, сцепляя края пледа на его груди. Стоило отпустить, и они разошлись, но Леви даже не подумал что-то с этим сделать. — Спасибо, — потеряно отозвался он, медленно откидываясь обратно на сидение. Леви не мог определиться, что его поражает больше: такое к нему отношение или отсутствие яда в сторону Эрена как словесно, так и мысленно. Хотелось спросить почему, зачем ты всё это делаешь, оно билось в мозгу в такт пульсу и почти осело на языке, но Леви только беззвучно ворочал буквы, проглатывал их и начинал по новой. До того момента, как Эрен забрал у него из рук то, что когда-то называлось стаканом. Куда он его дел, Леви не знал, потому что не мог заставить себя отвести взгляд от сосредоточенного лица, а потом Эрен вдруг снова взял его за руку, позволяя почувствовать жар своей ладони и то, какой ледяной была его собственная. — Позволишь? — запоздало спросил Эрен, замерев, будто понял, как ошибся не сделав этого сразу, но Леви не разозлился, а только пожал плечами. Тепло пощипывало кожу, забиралось в каждую клетку обледенелого тела и искрилось в мышцах, которые Эрен взялся растирать прямо через плед, начав с плеч. Хороший массаж всегда был очень ценен, но в такой обстановке мало чего можно было добиться, хотя у Эрена явно получалось. Его сильные пальцы так правильно и приятно впивались в окаменевшие мышцы, разгоняя по ним кровь, что в один момент с губ Леви сорвался стон. — Больно? — истолковал по-своему Эрен и уже собрался убирать руки. Леви готов был проклясть себя, но не мог позволить этому случиться, поэтому просто схватил одно из его запястий, возвращая на место. Лицо Эрена от такого рвения вытянулось в изумлении. Леви против воли смутился, понимая, как нетипично сейчас выглядит, и ему захотелось спрятаться, выйти подышать, покурить, просто сбежать куда-нибудь подальше от цепкого взгляда и внимательных рук. — А я говорил, что котикам нравится ласка, — довольно пробормотал Эрен, возобновляя движения. А Леви… Леви всей душой захотелось схватить его за растрепавшиеся волосы, чтобы выбить из головы все подъёбы. Не ударить, нет, а поцеловать до головокружения, слизать каждое слово с этих губ, оставить на них немое признание своей слабости. И плевать было на толпу народа вокруг и снующих стюардесс, только бы прикоснуться и получить хоть крупицу из своих фантазий. Это желание пришло не впервые, но впервые так зудело под кожей. Горело пожаром в груди, вцеплялось пальцами в края пледа, за неимением альтернатив, и безнадёжно искало выхода. Леви плавился под руками Эрена, его ледяная оболочка трескалась и почти исходила паром, а он лишь подставлялся и ворочался в кресле, но всё осталось незамеченным. Так ему казалось. А потом он перевёл на Эрена взгляд. В его глазах плескалось что-то неведомое и дикое, как тогда, в кофейне. Он не отрываясь следил за каждой эмоцией на лице Леви, ни на мгновение не переставая разминать его плечи, и это ощущалось контрастно до невозможного. Почти трепетные прикосновение с ядовитой зеленью взгляда пугали. Но это был не панический страх, а страх никогда не выбраться из тянущих к себе сетей, которые Эрен умело расставлял с самого знакомства. Рассчитывал ли он просто развести Леви на трах, хотел развлечься в скучной поездке или что-то ещё — стало как-то всё равно. Леви понял, что будет жалеть до конца своих дней, если не попробует Эрена на вкус, даже если после этого на нём останутся самые глубокие заломы за всю жизнь. — Подожди, — выдохнул Эрен прямо ему в губы, невесомо упираясь в его грудь ладонями, и Леви осознал, что перегнулся к нему через подлокотник, пытаясь дотянуться до лица. Стыдно отчего-то не было. Была только горечь, снова осевшая во рту, как после дешёвого табака. — Ты же с самого начала этого хотел, — выцедил Леви, резко отпрянув. Одно движение, готовое снова разбить между ними пропасть, и, судя по мелькнувшему испугу в глазах, Эрен это понимал. — Не этого, — спешно отреагировал он, наклоняясь следом за Леви. Руки Эрена по-прежнему осторожно скользнули по предплечьям вниз. Ткань рубашки щекотно цепляла волоски, посылая мурашки по коже, а Леви замер изваянием, не решаясь лишний раз вдохнуть, потому что иначе просто выскажет то, что окончательно всё испортит. — Не этого, а тебя. Верить в это не хотелось. Верить было опасно. Как в такое вообще можно поверить, когда между людьми нет ничего общего, кроме одного единственного рейса в никуда? — Ты даже не знаешь, как меня зовут, — Леви, превозмогая свербение в груди, лишь оттолкнул жадные руки. Эрена это не остановило. Он поднял раздражающий подлокотник, лишая их последнего намёка на границы, и попытался снова, вылавливая потеплевшие пальцы и сжимая их своими. — Знаю, — губы Эрена растянулись в неожиданно смущённой улыбке, а он сам опустил глаза, прежде чем окончательно прижаться к Леви, по-знакомому завораживающе лаская его щеку свободной рукой. — Леви. Леви, может, нашёл бы силы задаться вопросом, как и откуда, только сейчас было не до этого. Всем разумом завладели прикосновения: лёгкие, испытывающие, толкающие в бездну. Деться от них было некуда, как и от сладкого голоса, пробирающего до самого нутра. — Я Эрен, — губы мазнули по мочке уха, и Леви закрыл глаза, сознательно лишая себя возможности видеть, лишь бы не сойти с ума. — И я хотел поцеловать тебя с первой минуты, как увидел твою фотографию, — губы переместились к скуле, едва касаясь, но щекотно не было — было одуряюще душно и мало. Слова Эрена сливались в неразличимые звуки, а может, Леви просто был не способен слушать в болезненном ожидании, когда получит что-то большее. — Может, займёшь свой рот чем-то более полезным? — не сдержался Леви, почувствовав, как Эрен набрал воздуха, явно собираясь сказать что-то ещё. — Уверен? Мы в самолёте, — спустя секундную заминку усмехнулся он, на что Леви лишь раздражённо выматерился, притягивая его за плечи к себе. Будь они хоть на подводной лодке, это не смогло бы его остановить. Точно не сейчас, иначе в следующий раз он бы просто не решился. Он не мог остановиться. И ждать больше не сможет тоже — ни дня, ни часа, ни минуты. И плевать на всё, включая свои принципы. Возможно, он совсем спятил, но стоило снова взглянуть Эрену в глаза, и он испытал то, что перекрыло все страхи и сомнения. «Уверен, как никогда», — мелькнуло в мыслях, но тут же потонуло под сильным напором жажды, стоило их губам соприкоснуться. Долгожданное удовлетворение растеклось по телу расплавленным воском. Обжигающим, липким, как каждое движение губ Эрена, который не тратил времени на осторожность. Он целовал будто не в первый, а последний раз, сминая губы почти до боли, до задушенных вздохов, но Леви вторил ему, утопая в бешеном восторге, совсем не ждавший нежности. Было плевать. На железную посудину в воздухе, на возможную смерть, на кучу людей вокруг, на последствия. Всё, что имело значение — тело Эрена под ладонями и его прикосновения. Его, пару часов назад незнакомого парня, а сейчас того, кому хотелось отдаться без размышлений. Леви прижался ближе, плотнее, ему хотелось больше. Боже, как же много ему хотелось, и он передавал все свои желания, выцеловывал их на пухлых губах, оставляя следами зубов на нежной коже. Его руки скользнули по спине Эрена, цепляясь за свитер, стащить который казалось важнее, чем дышать, но только сминали мягкую ткань пальцами. Эрен почти накрывал его собой. Вжимал в самую стенку, упирая головой в иллюминатор, и Леви вдруг подумал, что ещё немного и их просто выбросят из самолёта за неподобающее поведение, но эти мысли быстро померкли, стоило только ладони Эрена скользнуть на его живот, замерев в опасной близости от ремня брюк. Горячая ладонь оставалась до трепета нежной и не переступала границ, пользуясь тем, что было дозволено. Прямо сейчас он готов был позволить Эрену всё, что угодно, даже без просьб и намёков, но тот лишь продолжал его целовать, прерываясь на короткие мгновения, чтобы оглянуться или вздохнуть. Ничего большего, лишь опьяняющий и взрывающий сердце поцелуй. Леви захлестнуло непрошенными чувствами, беспомощно потопляя под дикой волной и лишая возможности дышать. Пугающее понимание отозвалось странным предвкушением. С одноразовыми вещами так не обращаются.