Лорд Поттер и Чертова Магия

— Вы занимайтесь артефакт и темный заклятия? На Билла уставилось бледное молодое лицо с серьезными черными глазами и какой-то странной настороженностью во взгляде. Уизли моргнул, а затем, усмехнувшись, кивнул незнакомцу. — Да. Работаю ликвидатором заклятий в банке, к тому же немного занимаюсь артефактами. Освоил эту профессию в Египте. — О! Египет, прекрасно! — незнакомец заметно оживился. — Токта мне очень нужен ваша помощь, герр… — Так вы немец? Я знаю немецкий, не очень хорошо, но… Вам нужна помощь с артефактом? — Да, господин Уизли. В этой стране я никак не могу найти волшебника, который согласился бы мне помочь в моем нелегком деле. Я выполняю волю приемного отца, и ищу деталь от очень важного семейного артефакта, которому несколько веков. Ваш египетский опыт мне бы невероятно пригодился, потому что так же мне нужно помочь с расшифровкой некоторых текстов с ближнего востока, примерно девятого-десятого века. — Без проблем… — Господин Хайдеггер. — Да, без проблем, господин Хайдеггер. — В таком случае я вас найму. Где здесь можно подписать контракт о найме вас для личной помощи? — Пройдемте, я покажу. — Надеюсь, ваше начальство не будет возражать? — Я не единственный ликвидатор заклятий в Гринготтсе. И вообще, у меня отпуск. — Тогда зачем подписывать контракт? А, понимаю. Гоблины. — Гоблины. Даже когда я в отпуске — я все равно на работе. Видите, мы даже встретились в коридоре, когда я пытался уйти домой. — Так значит, я вас задержал? — Немного. Но ничего страшного. Билл радовался этому внезапному делу, проявившемуся на горизонте. Он уже порядком устал работать с гоблинами, которые, несмотря на положенный ему отдых, то и дело выдергивали его для устранения каких-либо заклятий. Увы, он пока что был единственным специалистом такого уровня, который согласился бы работать в банке за не слишком-то и высокую плату. Быть мастером-артефактором, занимающимся частной практикой, было куда выгодней и престижней, но у Билла пока что не хватало денег, чтобы полноценно открыть собственное дело. Поэтому он с большим энтузиазмом хватался за любую «халтуру», которая могла подвернуться. — Коргхук? — он заглянул в окошко к гоблину, сортировавшему бумаги. — Уизли. — прокряхтел тот. — Меня опять хотят арендовать как мастера-артефактора. Второй раз за месяц. Нужен контракт. — Гринготтс платит вам не за это. — Но я вообще-то в отпуске, — напомнил Билл, — понимаю, вы-то работаете без выходных и отпусков, поэтому вам, уважаемый Коргхук, трудно осознать необходимость отдыха… — Вы не будете отдыхать, — процедил тот, — вы будете работать. Но не на нас. — По закону имею право. Такова цена за хорошего ликвидатора заклятий, — многозначительно произнес волшебник, — я просто нарасхват! Так что не упирайся, давай сюда пергамент! Тот просунул в окошко формуляр и тут же, из ниоткуда, в воздухе появилось перо. — Распишитесь вот здесь, господин Хайдеггер. — А кровавые перья используются при всех контрактах? — Увы. Без этого я не смогу вам толком помочь. Но не переживайте, контракт временный. Всего-тона неделю. — Ладно. Подпишу. Тот с видимой неохотой поставил подпись, весьма странную по мнению Билла — она скорее походила на символ, чем на инициалы, но он вежливо промолчал. Однако от его глаз не скрылось то, с какой неприязнью Хайдеггер посмотрел на гоблина, и как тот ответил ему. — Не любите гоблинов? — спросил Билл, когда они выходили из Гринготтса. — Не люблю потому, что они вот уже как семь столетий занимаются распространением темного учения среди волшебников. Вы разве никогда не замечали? Вы вроде бы умный человек, господин Уизли. Столько магии крови… Бесконечные проверки, контракты, подписанные кровавыми перьями… Во всем здесь видится черная рука нечистой силы. — Вы утрируете, — рассмеялся Билл, — гоблины вот уже как множество веков являются угнетаемым народом. Их осталось мало, и у них практически нет никаких привилегий в магическом мире. Но и характер у них довольно скверный. С ними не очень приятно работать. — Угнетаемым народом? — тот вскинул черные брови. — Помилуйте, в руках у гоблинов вся ваша финансовая система, все документы, контракты о продажах душ! — Стойте! Какие контракты о продажах душ? Мне кажется, я неправильно вас понял… — Вы поняли меня правильно. Я говорю о тех самых ритуалах о продаже души, являющихся осквернением чистой материи, данной нам Господом. Неужели вы, работая в Египте, не слышали о Тайном слове? — Что-то припоминаю… — Тайным словом зачарован каждый гоблинский документ. Это значит, что истинное значение того, что там написано, знают лишь гоблины. То, что так называется волей Магии, не больше, чем иллюзия. И то, что волшебники видят на своих пергаментах — ни что иное, как поверхностный текст, не имеющий никакого отношения к тому, что написано на нем в действительности. Это даже больше, чем невидимые чернила — это Черное Слово, запечатанное в материи. Понимаете меня? — Признаться, с трудом. Но о чем-то подобном я слышал в Египте… Один из коптов рассказывал мне о том, как они хранят знания, пряча их за иероглифами… — Да, это магия с востока, — кивнул Хайдеггер, — поэтому-то вы мне и нужны. Ну, к тому же, я бы хотел пригласить вас исследовать один особняк… Когда нынешний владелец позволит мне это. — Значит, прямо сейчас я вам не нужен? — поинтересовался Билл. — Нет, — тот мотнул головой, — но я все же хотел обсудить с вами кое-какие темы, в которых, увы, совершенно несведущ. — Тогда как вы смотрите на то, чтобы провести этот вечер у меня? Моя жена превосходно готовит, правда в основном, блюда французской кухни… Думаю, там было бы удобнее всего, чем посреди Косого переулка. — Да, пожалуй, не откажусь. В той гостинице, где я остановился, ужасно кормят. — «Дырявый котел» прежде всего паб, а не пятизвёздочный отель. — усмехнулся Билл, прежде, чем трансгрессировать вместе с новым знакомым на берег моря. — Милый, почему ты не сказал, что у нас будут гости? — с упреком посмотрела на него Флер, когда они вошли в дом. — Времени не было, — пожал плечами тот, — мы с мистером Хайдеггером познакомились полтора часа назад. — И ты сгазу пгивел его в наш дом? — та посмотрела на мужа, как на идиота. — Он мой клиент, и к тому же, нам нужно многое обсудить по работе. — О, прошу прощения, восхитительная фрау! — почтительно произнёс Ансель, склоняясь перед ней. — Я так внезапно посетил вас, но ни в коем случае не из дурного умысла! Храни Господь вас и этот прекрасный дом! Мне лишь очень нужна консультация вашего мужа, я щедро плачу ему! — Вы работаете с темными заклинаниями? — В том числе, — кивнул тот, — но по своей специальности я — экзорцист. И в эту страну меня привели некоторые семейные обстоятельства. — О! Так вот в чем дело! — Флер обворожительно улыбнулась. — Тогда прошу! Уже вечером, после вкуснейшего ужина, за который Ансель был очень им благодарен, Билл и его новый знакомый уединились в кабинете на втором этаже. Хайдеггер достал из немецкого Евангелия половинку золотого креста, а затем, немного помедлив, снял с шеи спрятанный под рубашкой медальон с изображением Грааля и распятия. — Это древние реликвии моей церкви. — И, несомненно, магические, — Уизли с восхищением вгляделся в них, — даже не как ликвидатор заклятий и артефактор, а просто волшебник, я чувствую несколько слоев магии. Хотя учитывая, сколько им лет… Но один вопрос — где вы все это достали? Тогда Ансель вкратце пересказал ему странные подробности своей биографии, в том числе и то, что он недавно проходил проверку крови у гоблинов. Выслушав его внимательно, Билл остался в крайнем удивлении и задал только один вопрос: — Почему вы подписали документ о проверке крови, если утверждаете, что на самом деле это договор о продаже души? — О, мне требовалось это для дела! Во-первых, я собирался вернуть похищенное Реддлом законным путем. Окажись я его сыном, с этим не было бы никаких проблем, я ведь понимаю, с каким трепетом в этой стране относятся ко всяческого рода родственным связям. Но раз уж мы друг с другом никак не связаны, придется уговаривать лорда Поттера. Но что-то мне подсказывает, что положительного ответа я так и не дождусь. — Так а контракт? Мне казалось, что люди, верующие в это, — он указал на Евангелие, — против такой практики. — Я тоже. Но она была мне нужна во-первых для того, чтобы узнать о себе. Во-вторых, мне необходимо было взглянуть на гоблинов и банк изнутри. И в-третьих — у меня есть противоядие. — Противоядие? — Я вижу, что вы добрый человек, и при этом весьма неглупый. То, что я собираюсь вам показать, может представлять опасность для многих. Возможно, после того, как я покажу это вам, вы попытаетесь меня убить. — Что ж… тогда вы, наверное, попросите меня принести Непреложный Обет? — Нет! Ни в коем случае! Я, как христианин, уважаю право человека беречь свою бессмертную душу! Можете просто поклясться именем Господним. — Это в любом случае будет работать как клятва. — А вот здесь вы ошибаетесь! Клятва имени Господнего, в отличие от магической, завязана, в первую очередь, на моральных принципах и никакой угрозы вследствие нарушения не несет. В то время как ваша нервная Леди Магия карает за каждый чих. — Так и всемирный потоп не она устроила. — О, это было очень давно! Спасибо Иисусу за Новый Завет! — Ладно, первый раз перед тем, как дать в руки опасный артефакт, меня просят лишь поклясться божьим именем! Что ж, клянусь именем Господним, что не стану убивать мистера Хайдеггера после того, как увижу этот артефакт. — А с вами удивительно легко иметь дело! Вы даже не представляете, как! С мистером Поттером было сложнее, хотя он и младше вас. — Поттер — особенная личность, — хмыкнул Билл, — я знал его… Хотя может, просто думал, что знал. Раньше он был вполне адекватным парнем, немного нервным, конечно, но это можно понять — его родителей убили, когда ему был год. Можно сказать, у Гарри никогда не было семьи. Мама его очень жалела и часто приглашала к нам… — Но что-то случилось, верно? — Да, случилось. Три года назад умер его любимый крестный, которого Гарри просто обожал. Впрочем, Сириуса мы все любили. И тогда… Я, если честно, до сих пор не совсем понимаю того, что тогда произошло. Что-то явно случилось в ту ночь. И после каникул он вернулся сам не свой, как мне говорил Рон, это мой младший брат. «Гарри Поттер превратился в Малфоя», так он сказал. Но, боюсь, это еще более долгая история, чем ваша. Может, приступим к делу? — Да. Главным образом, мне нужна ваша помощь с переводом и произношением… Тут Хайдеггер-Лестрейндж вытащил из-за пазухи древний, сложенный в магловский пластиковый конверт пернамент, достал его оттуда и развернул перед Биллом. Почти стёршиеся письмена на арабском витиеватым узором заполняли его, и все это было очень и очень сложно разобрать. — Не пугайтесь, у меня есть часть перевода. Тут же перед Биллом лег и второй пергамент, несколько посвежее, и уже с латинским переводом, в некоторых местах выжженным. — Прежде, чем вы спросите, объясню, что заклинания восстановления не действуют на них. В свое время они были зачарованы от любых магических воздействий. — Но кому бы понадобилось это? — Ордену, конечно. — Так вы состоите в тайной организации? — Я? Еще нет. Вот когда узнаю, тогда буду состоять. И вы тоже. — Это магический договор? — нахмурился Билл. — Нет, — вздохнул Хайдеггер, — это «Песнь Марии», древнее волшебство, изгоняющее не только темных тварей, но и волшебную силу из человека. — Гарри, ты какой-то особенно мрачный после вашего собрания. — мягко спросила Дафна, по-женски коварно подкрадываясь к нему сзади. Лорд Гарольд Игнатус Певерелл-Поттер-Блэк, трижды поцелованный Матерью Магией, благословленный наследием наследств и будущий (по заверениям Джозефа) король Магической Британии, второй Мерлин и Мордред в едином лице, да разве что не живой бог, сидел в кресле, в гостиной дома Блэков, и старательно беседовал с воображаемой Гермионой. Злиться на нее он мог сколько угодно, считать ее предательницей крови, которая, науськанная Дамблдором, мешала ему сойтись с людьми своего круга, но того, что она всегда давала дельные советы, он отрицать не мог. Поэтому в годину бедствий и трудных решений, как теперь, он, стыдливо прячась от всех, забивался в укромный угол и воображал беседу с бывшей подругой, которая всегда знала, что делать, и у нее на все был готов ответ. Жена же, словно почуяв призрачное присутствие другой женщины, накинулась на него сзади и принялась мягко, но настойчиво целовать, увлекая за собой. Гарри Поттер увлекаться не хотел. Ему и здесь было неплохо, в викторианском зале, с бутылкой виски и призраком Гермионы, смотревшим на него с осуждением. Вероятно, это дарило ему приятное успокоение, так что он не был готов променять его даже на сеанс исполнения супружеского долга с красавицей из Слизерина. «И ведь даже не плюнешь в нее, — с тоской подумал он, — я ведь все-таки лорд» — Угу. Нормально все. — Да я же вижу, что нет. — Э… иди спать… я еще посижу? — Пойдем, ты тоже устал! Она вытащила его из кресла и прижала к себе, целуя. Гарри вздохнул. Все-таки аристократическая жизнь была такой утомительной… С каждым днем он все больше и больше начинал понимать Сириуса, который сбежал из этого дурдома к Поттерам, в чьем доме атмосфера была не настолько напряженной. — Дафна, давай не сегодня, — он попытался вежливо, как ему казалось, отпихнуть ее от себя, — я очень устал, и мне нужно принять очень важное решение. — Ладно. В миг та похолодела, как каменная статуя и, окинув его до крайности разочарованным взглядом, поспешила удалиться. Гарри выдохнул. С Джинни такое обычно не прокатывало — в ход сразу шел сглаз, а прежде него весьма болезненный подзатыльник. Но этикет и правила поведения между супругами распространялись и на жену тоже, поэтому уже спустя три минуты лорд вернулся к своему исходному состоянию. «Я бы на твоем месте не доверяла этому экзорцисту. Кто знает, может, он тебя обманул? Может быть, он действительно связан с Темным Лордом и хочет причинить тебе вред?» — воображаемая Гермиона выразительно на него посмотрела. — Но я смогу постоять за себя! Причем… он вовсе не походил на того, кто хочет что-то от меня. Кажется, ему действительно нужно просто попасть в особняк и все. Честно, я не вижу причин, чтобы ему отказывать. Ну, может, он найдет свой крест, или что, и уедет обратно? Мне не хочется убивать того, кто ничего не сделал. — «Понимаю тебя, Гарри. Ты думаешь о Сириусе, которого осудили за убийство, которого он не совершал?» — Да… Если бы… если бы все можно было изменить… — «Гарри, — призрачная Гермиона образца девяносто пятого повернулась к нему лицом и выразительно вгляделась в его глаза, — ты — Лорд! Ты Лорд Певерелл-Поттер-Блэк! Ты, в конце концов, женатый человек! Взрослый! Никто не может тебе указывать! Дамблдор всегда говорил: «Верь своему сердцу!» Так поверь!» — Дамблдор мне соврал! — «Ну не мог же он врать все время! Ты всегда поступал только так, как тебе казалось правильным…» — И к чему это привело?! Если бы я тогда не полез в это гребаное Министерство спасать Сириуса, он был бы жив! — «Гарри… Но Сириуса давно уже нет! И тебе нужно жить дальше, чтобы не сойти с ума! Неужели от того, что однажды Дамблдор тебе соврал, то, чему он тебя учил, оказалось ложью?» — Я… нет, я не это имел ввиду… Еще некоторое время он беседовал сам с собой, после чего вдруг щелкнул пальцами и вызвал Кикимера. — Хозяин звал Кикимера? — проскрипел тот. — Да, — Гарри, мутными, но полными решимости глазами глядел в огонь, — принеси мне пергамент и авторучку. Он объективно оценивал свои силы, и понимал, что в таком состоянии вряд ли сможет не заляпать пергамент чернилами. Кикимер с ворчанием принес ему искомое, высказав еще несколько уничижительных комментариев в адрес маглов и их изобретений. — Заткнись уже, убожество… — прошипел лорд, выводя на пергаменте кривые буквы — писать на коленке было крайне неудобно, — и лучше передай это… э… мистеру Хайдеггеру… Лестрейнджу… В общем, этому типу из кафе. — Да, хозяин. — тот взял пергамент своей маленькой сморщенной ладошкой и исчез с легким хлопком. Гостеприимные Уизли не стали выгонять потомка Лестрейнджей из дома, ввиду позднего часа, а любезно предложили остаться у них. Благодарный инквизитор трижды благословил их дом, и когда уже готовился покинуть кабинет Билла, перед ним вдруг возникло маленькое сморщенное существо с большими ушами и сжимающее в лапках сложенное письмо. — Ой! Черт! Бес! Изыди! — вздрогнул Ансель, крестя домика. — Фу. Предатели крови! Грязнокровки! — высказался по этому поводу домовик. — Хозяин передал тебе это! Впрочем, презрение Кричера к Уизли было столь велико, что он даже не стал дожидаться, пока Хадеггер возьмет послание, и просто бросил его на пол, тут же растворившись в воздухе. Испуганный Ансель прочитал краткую молитву на латыни, еще раз перекрестился и, осенив ладонью письмо, наконец поднял его и прочитал. Флер и Билл наблюдали за этим с непередаваемым интересом. Оба они впервые видели волшебника, настолько посвященного в достаточно чуждые для них идеи, о которых оба имели весьма поверхностное представление. — Стесь написано, что нас жтут завтра в Косом переулке. Мистер Г. Поттер. Кажется, он все-таки решился утовлетворить мою просьбу! — Поттер? — Флер уставилась на мужа. — Тот самый мальчик? В очках? — Я не вител на нем очков, — задумчиво протянул Ансель, — но это такая странная записка… Он что, был пьян, когда писал ее? — Не исключено, — Билл пожал плечами, — друг Рона очень изменился с тех пор, как… впрочем, неважно. — Он спас мою сестгенку Габгиэль, — кивнула Флер, — он очень хгабгый юноша, хогоший волшебник. — Он тобрый человек? — Раньше был, пока не решил, что его предали.