Лорд Поттер и Чертова Магия

Горткхар, поверенный гоблин рода Лестрейндж не спал. Гоблины вообще не склонны были тратить на отдых только же, сколько люди, а он, тем более, был еще и занят. Посланник Госпожи должен был явиться с минуты на минуты, чтобы дать какие-то особые указания. Наконец, большой камин в каменном зале вспыхнул, и из него вышло существо, больше напоминавшее чудовищ Лавкрафта, чем что-то волшебное. Но за доли мгновения, проходя сквозь огонь, оно обрело антропоморфные черты и предстало в виде темного рогатого силуэта с длинным, дергающимся хвостом. — Горткхар. Поверенный рода Лестрейндж. — Да, о великий! — Тебе уже известно о появлении последнего инквизитора, вы все взбудоражены, и Госпожа это понимает. Но у нее свои планы на этого человека. Он должен сыграть решающую роль в войне, которая скоро наступит. — Еще одна волшебная война? — Еще одна. После предыдущей, как ты знаешь, осталось слишком много тех, кто не желает служить нашей Госпоже. А их существование подрывает саму идею необходимости Магии! — О, я понимаю, великий! — огонь отразился вспышкой в глазах гоблина. — Делайте то, что делали, но не давайте инквизитору проникнуть в вашу систему дальше начального уровня. — Но что мы скажем Лорду Лестрейнджу? Он уже отправил мне послание, в котором хочет встретиться и обсудить все, что касается его внука. — Скажи ему правду, Горткхар. Скажи, что последний из Ордена кровавых гвоздей, рыцарь креста и белый маг пришел по их души. Пусть он убьёт его собственноручно во славу нашей Госпожи, иначе проклятие падет на весь род. — Да, великий! После этого существо исчезло в камине так же внезапно, как и появилось. Гоблин сделал несколько вдохов и выдохов, а после чего, припомнив все, что ему сказали, хрипло расхохотался от фразы «пришел по их души», ведь души этих несчастных родовитых магов уже давным-давно хранились не в их телах. «Понимая всю срочность вопроса, я готов принять вас даже в столь поздний час. Портключ прилагаю» Гоблин положил конверт с кольцом в специальную шкатулку, соединенную с той, которая стояла дома у старого Лестрейнджа, и приготовился к визиту лорда. Камин, из которого минут семь назад вылез черт, полыхал все так же ярко, и гоблин вдруг подумал о пламени кузниц под землей, в которых раньше ковались все гоблинские изделия… Только было это настолько давно, что никто не мог толком упомнить. Лорд не заставил себя долго ждать. Мрачный и уставший, он появился напротив стола Горткхара и кивнул. — Приветствую тебя, Горткхар. — Приветствую Лорда Лестрейнджа из Древнейшего и Благороднейшего дома Лестрейндж. Я подготовил все интересующие вас докумнты для рассмотрения дела. Извольте присесть. Тут же стул для посетителей, стоявший в дальнем углу, сам собой подскочил к столу, и лорд, полный достоинства, опустился на него. — Прежде всего дайте мне документ с родословной… Я не понимаю, почему на нем изначально не появился наследник? — Вероятно потому, благороднейший лорд, — подобострастно процедил гоблин, — что ребенок был рожден в тайне, не под покровительством рода, и не принят в него Магией! Вы ведь и не подозревали о рождении наследника, верно? — Верно, и Рудольфус тоже… Белла-Белла… что же ты наделала? Призвать бы ее дух, да расспросить хорошенько… Так, а теперь я почему его не вижу на семейном древе? Он прошел проверку крови. — Вот копия того документа. Мортерису тут же сунули еще один пергамент. Лестрейндж вгляделся в него с особой тщательностью, словно бы ожидал увидеть там нечто такое, что могло разом объяснить все. Но, чем дольше он смотрел туда, тем больше понимал, что поверенный о чем-то умалчивает. — Вы не сообщили мне кое-что важное, — глаза его сверлили гоблина так, что тот вздрогнул, — а я должен это знать. — Боюсь, эта информация может вам не понравиться… Вы ведь так взбудоражены обнаружением наследника… — Говори! — Ваш внук… Понимаете, он не был принят в род, на нем нет благословения Матери Магии, но, тем не менее, он связан с вами, и все, что он делает, невероятно опасно для рода. Совершив проверку крови и открыв себя для Магии, он сделал род Лестрейнджей невероятно уязвимым, ведь он — Предатель Крови, инквизитор, если говорить до конца, и если в скором времени он не раскается и не попытается искупить свою вину, то, боюсь, вам и вашим вассалам придется туго. Венец проклятия и наказание от Магии вернутся с удвоенной силой. Горткхар говорил спокойно, но с каждым словом Лестрейндж мрачнел все больше и больше. Наконец, когда тот закончил, маг спросил: — И что же хочет Леди Магия? — В таком сложном случае вам лучше обратиться к Магии Рода напрямую, — посоветовал гоблин, — и оставлять это просто так, проливать чистую кровь — преступление. На любое действие потребуется благословение Магии. Но если я смогу еще хоть что-то для вас сделать… — Ничего больше не надо. Ты предоставил мне информацию, как всегда вовремя, а это главное. Я узнал все, что хотел. Только вот еще… — Да? — Мне нужно посетить личный сейф моей покойной невестки, Беллатрисы. Я могу это сделать? — Да, — гоблин кивнул, — разумеется. Как глава рода, вам это доступно. Как вы помните, у нее было два сейфа, от рода Блэк и рода Лестрейндж. Второй мы можем посетить хоть сейчас. — А первый? — На это потребуется разрешение нынешнего лорда Блэка. — Значит, где-то через пару дней… Что ж, не такой долгий срок. Так я могу посетить сейф прямо сейчас? — Да, благородный лорд Лестрейндж. Подземелья Гринготтса были темны и холодны в независимости от времени суток. Тележки использовались в основном для маглорожденных и волшебников низкого статуса, а таких высокорождённых клиентов, как Лестрейндж-старший, к сейфам доставляли на специальных лифтах, вполне чистых, изящных и удобных. Однако «Гибели воров» не удавалось избегать даже им. Высушив себя после этой неприятной процедуры, Мортерис с презрением посмотрел на поверенного. Тот вставил ключ в незримый замок, и огромная, скрытая в камне дверь отъехала в сторону, открывая зал, полный золота, драгоценностей и всякого рода артефактов. — Лорд ищет что-то конкретное? — любопытствуя, спросил Горткхар. — Нет. — пробормотал Лестрейндж, сканируя пещеру на предмет половинки креста, о которой говорил Поттер. Ничего подобного не попалось ему на глаза. А жаль, ведь идея была неплоха. В свое время здесь обнаружилась Чаша Пуффендуй, крестраж Тома Редла, следовательно, и другие вещи, принадлежавшие ему, могли здесь храниться. Но даже спустя двадцать минут активных мыслительных поисков он ничего так и не обнаружил. Горы галлеонов и сиклей, кубки, жемчуга, рубины, изумруды и еще черт знает что, все, что причиталось Белле как миссис Лестрейндж. В свое время он сам открыл для нее эту ячейку и поместил туда часть из общего хранилища Рода, но, по всей видимости, под конец первой войны невестка совершенно перестала ему доверять, и все, что могло принадлежать Реддлу, кроме чаши, спрятала в своем девичьем сейфе. Вернувшись домой, прежде всего он отправил с домовиком послание лорду Певереллу-Поттеру-Блэку, а затем, приказав доставить ритуального петуха, спустился в Родовой зал. Он находился в подвале замка, там, где когда-то располагались пыточные, еще во времена средневековья. Верхняя часть строения была разрушена в ходе Столетней войны, и с тех пор постоянно перестраивалась, сохранив на данный момент облик тюдоровского особняка, значительно сократившего его размеры. Однако подземелья так и остались в два раза больше самого дома, и Лестрейндж подумал, что однажды можно было бы сократить и их — больно много времени приходилось тратить на перемещение из верхних покоев в коридор, ведущий к залу. Приложив палец к кованым дверям, всегда горячим, даже несмотря на холод, лорд почувствовал, как его протыкает острая игла, и поморщился. Двери, убедившись в том, что в них пытается пройти член рода, приветливо распахнулись, пропуская его в зал, выложенный темным камнем. Статуи всех глав до него вереницей теснились вдоль стен, глядя своими кристально белыми глазами на потомка. Как это ни удивительно, но родовым камнем древнейших и благороднейших Лестрейнджей, вопреки расхожему мнению, был хрусталь, а не оникс, или черный опал, или бриллиант. — Я, Мортерис Корвус Лестрейндж, приношу эту жертву во славу Рода и Матери Магии, и прошу у нее совета! С этими словами он вытащил из кармана ритуальный кинжал и, глядя прямо на камень, отрубил голову птице, обездвиженной заклятием. Кровь обагрила хрусталь, засиявший алым светом, и начала мгновенно впитываться в него. Магия приняла жертву. Волшебник положил руку с перстнем Рода на камень и, закрыв глаза, прошептал: — Прошу у Магии Рода Лестрейндж поддержки и совета по поводу Рейна Лестрейнджа… Весь зал заволокло магическим туманом. Тени вышли из статуй и окружили Мортериса, сгущаясь вокруг него и шепча одно единственное слово: «убить». — Но он же в роду Лестрейндж… — Он проклят! На нем Венец Отступника! Столько преступлений против Рода! — заголосили тени наперебой. Магия сделала свой выбор. И как бы ни тяжело было этот выбор принимать… Он его принял. Быть волшебником — сложно, быть темным волшебником — еще сложнее. Поэтому когда магия предков напитала его и камень, и когда ритуал был окончен, Мортерис еще долго стоял над алтарем, раздумывая. Семья — это святое для любого чистокровного мага. «Своих» спасают и вытаскивают из Азкабана, с того света, в конце концов, ради них идут на колоссальные жертвы… иногда даже нарушают Закон Магии. И впервые, на памяти Мортериса, Леди Магия была настолько категорична. Однако приказ есть приказ. Тем более он сам прекрасно понимал, что такое живой инквизитор. Не откладывая дело в долгий ящик, Лестрейндж поднялся наверх, в свои покои, и достал из сейфа волшебное кольцо с ядом, а также отравленный и зачарованный кинжал, и еще кучу приспособлений для убийства врагов, коих у таких милых людей, как Лестрейнджи, всегда хватало. «Камень, что ли, снова напитать…» — с тоской думал он, желая, чтобы внук хотя бы один раз в жизни сделал для семьи что-то полезное. Дети были сами не свои. Особенно Рудольфус, чьего сына глава рода собирался уничтожить во славу Магии. Мортерис, зная натуру старшего, провел с ним разъяснительную беседу на тему взаимоотношений с предателями магии. — То, что он твой сын, только осложняет дело. Он — Предатель Крови, посмевший отступиться от Магии и совершивший множество преступлений. В конце концов, он экзорцист, а их у нас не было вот уже пять столетий, как и приличных некромантов, в общем-то, по одним и тем же причинам. — Но я даже не видел его! — не унимался Рудольфус. — Воля Магии Рода неоспорима, — процедил его отец, тщательно осматривая свою палочку, — или ты хочешь заполучить Венец Предателя так же, как и он? — Неужели ты считаешь, что это решение Магии справедливо?! — Нет, — с тяжелым вздохом ответил тот, — но я его поддерживаю. Он нам никто, если не считать крови. Он даже не жил в Англии, и полноценно Лестрейнджем считаться не может. А вот если бы ты больше внимания уделял своей жене и вовремя заметил то, что она беременна, может быть, мне бы не пришлось прибегать к крайним методам. — Но она не была беременна! — в отчаянии воскликнул Рудольфус. — НЕ БЫЛА! Лестрейндж-старший замер, с подозрением разглядывая сына. Затем задумчиво произнес: — Да, что-то такое было… Я ведь тоже помню эти несколько лет перед тем, как Том умер в первый раз. Как-то очень нервно… Белла совершенно потеряла рассудок, впрочем… Нет, не припоминаю ничего, что хоть как-то могло намекнуть на ее положение. Она всегда носила туго затянутые корсеты, хотя она же ведьма! Знаю лишь одно — ребенок твой. — И почему у него такое странное имя? — Какое? — Отец, ты все прекрасно понимаешь. Рейн… Ничего не напоминает? — Главная река Германии? Да, а что? — Быть может, он родился не в Англии? И поэтому до тех пор, пока он не попал в наше магическое поле, Род его не видел? — Интересная мысль. Поттер пересказывал то, что услышал от него, и тот сообщил, что его отдали в церковь сущим младенцем. То есть ему и года не было. — А почему маглы не выкинули его обратно? — В этом-то все и дело, сын, — покачал головой Мортерис, — в магловских церквях есть правило — подбирать всех сирых и убогих, потому что так велит их бог. Так что и раньше нерадивые матери частенько отдавали своих детей в эти самые церкви. — Да, Беллу сложно было назвать образцовой женой и матерью… — фыркнул тот, — но почему она не родила ребенка здесь? — Быть может… Быть может она не знала о том, что ребенок… твой? Вспомни, в это время они очень сблизились с нашим «Темным Лордом». И Поттер упоминал о том, что изначально этот Рейн считал своим отцом именно Реддла. Если так, то понятно, почему она прятала ребенка. Здесь шла война, да и Том был самым скрытным из всех волшебников, что я знал, даже самые близкие друзья не знали всех его секретов. И если он думал, что это его сын, то становится понятно, почему все это происходило в такой тайне. Но теперь уже бессмысленно об этом говорить, — Мортерис вздохнул, — они оба мертвы, а мы с вами живы. И это единственное, что стоит брать в расчет. Магия наказала их, и вскоре накажет еще одного, пока он не начал размахивать тут крестом и жечь нас, как в старые-добрые времена. Лорд Певерелл-Поттер-Блэк тайком выбрался из собственного дома ранним утром, и, накинув мантию-невидимку, поспешил отправиться на встречу с Хайдеггером. Поистине гриффиндорское желание разобраться с проблемой на месте, наперекор «дружеским» советам захватило его целиком и полностью и, как в детстве, ведомый любопытством, он помчался навстречу с судьбой. Ему не хотелось убивать вполне милого на первый взгляд человека только потому, что его номинально посчитали Предателем Крови. Он и Пожирателей-то до сих пор не особенно любил, но это не мешало им сотрудничать вот уже как три года. Поэтому прежде, чем бедняге Лестрейнджу вынесут приговор, он сам побеседует с ним, и, быть может, успеет спасти его от гнева Магии и ее слуг. Однако когда он трансгрессировал в Косой переулок, к назначенному месту на пересечении двух улочек, Поттер понял, что Хайдеггер привел подкрепление в лице все того же Билла Уизли. С одной стороны, это было вполне ожидаемо — тот был единственным компетентным специалистам по темным чарам, который предоставлял свои услуги дешево и легально, в отличие от многих других умельцев, всячески скрывавших свою практику по многим причинам. — И где этот лорд Поттер? — Ансель, нахмурившись, вглядывался в туманную дымку утра. — Не знаю. Может, у лордов принято опаздывать? — усмехнулся Билл. Однако в этот же момент из пустоты перед ними показалась рука в дорогой кожаной перчатке и, отдернув незримый капюшон, обнажила лицо Гарольда Игнатуса Певерелла-Поттера-Блэка, и, конечно, немного Слизерина. В этот момент он больше обычного походил на старого-доброго Гарри Поттера — растрепанный, в наспех застегнутой рубашке, и с таким бандитским выражением лицо, что сложно было понять, чего не хватает — очков, или пиратской повязки. — Лорд Поттер и иже с ним? — фыркнул Уизли, не ожидавший такой пантомимы. — Слушайте сюда, — тот нервно огляделся, — у нас мало времени. Совет лордов, не в полном составе, конечно, но он против того, чтобы вы находились в Англии. — Почему? — Ансель изумленно на него посмотрел. -Я не преступник! Я добропоряточный человек и не нарушить ни один из ваших законов! — Я знаю! — поморщился Гарри. — Но… понимаете… там свои тонкости… — Он пытается сказать — вы не понравились местному совету старейших и благороднейших семей, живущих по законам средневековья. И, судя по тому, как Гарри нервничает, речь идет о вашей смерти. — Ясно. Почему-то я так и подумал. Герр Поттер, благотарю за помощь, храни вас Господь и все святые. — Хайдеггер кивнул. — Да-да, — отмахнулся Гарри, — давайте, вы хотели посмотреть на старый дом Реддла — пожалуйста. Надеюсь, вы найдете то, что искали, и побыстрее вернетесь домой, и все разрешится без крови. — Вы хороший человек, герр Поттер, — с уважением протянул Ансель, — спасать неснакомца несмотря на опасность! Очень благородно! Я буту благотарен вам всю мою жизнь! По груди лорда расплылось полузабытое чувство радости и тепла, какое он ощутил, когда спас Сириуса, или когда красавица Флер в чувствах целовала его и благодарила за то, что он вытащил малышку Габриэль из озера… Однако взглянув на Билла, насмешливо-серьёзного, он сбросил этот морок и только теперь запоздало подумал, что, вероятно, он все же где-то ошибся. Но где? — Это портключ в особняк, — Гарри вытащил из кармана конверт, — хватайтесь за него и, когда надорву уголок, нас перенесет на кладбище у дома. Начнем поиски там, и, может, к обеду успеем осмотреть все три этажа. — А если мы ничего не найдем? — поинтересовался Ансель. — Подумаем об этом позже! — поморщился тот, занятый совершенно другими мыслями. Перемещаться портключом было не приятнее трансгрессии. За несколько лет использования подобных волшебных штуковин, Гарри так и не смог привыкнуть к этому неприятному чувству крюка, вырывающего его из начальной точки пространства. Поэтому, когда они трое приземлились на кладбище Реддлов, погруженном в утренний туман, лорд Певерелл-Поттер-Блэк чуть не свалился с головокружением. Впрочем, стоило отдать должное, и Хайдеггера тоже пошатывало. — Этот ваш портключ… А поезтом нельзя? Или на автомобиле? — Я об этом даже не подумал… А ведь действительно, в пределах Англии ничто не мешало использовать магловское средство передвижения, только, к примеру, зачарованное. Совершенно некстати Гарри вспомнил несчастный Фордик Уизли, укативший куда-то в Запретный лес, и сердце снова сдалось щемящей тоской по детству… даже несмотря на то, что в этом детстве были Дурсли и иногда Воландеморт. — Этто и есть особняк вашего Темного Волшебника? — Ансель указал на чернеющие крыши дома, выплывавшего из тумана, словно корабль. — Да. Идем быстрее, пока… — Пока сюда не слетелись остальные Пожиратели? — съязвил Билл, и без того державшийся больше положенного. — Я вовсе не это имел в виду! — прошипел Гарри, вспомнивший, что он вообще-то Гарольд Игнатус и т. д. и т. п. — Или мне уйти? — Нет-нет! — Ансель запротестовал. — Вы нам нужны, герр Поттер. И ваш мантий-невитимка может быть полезной. Гарри уже давно не боялся ни Воландеморта, ни уж тем более его бывших последователей, но отчего-то даже спустя два года после его окончательной смерти, попадая в пределы этого дома, он ощущал панику и все растущее беспокойство. Было ли дело в «испорченной магии», пропитавшей все по словам Джозефа и лордов, или же в том, что в четырнадцать лет его чуть не убили здесь, под палочками тех, кого он теперь считал… друзьями? Но ведь они действительно помогли ему. После того как в дом на Тисовой улице явился Джозеф, напугавший Гарри до икоты, и объяснил, что «Мать Магия больше не может смотреть на страдания одного из своих сыновей» и что он «вырос достаточно, чтобы наконец принять все свои титулы, и стать тем, кем ему полагается». Сначала он не верил, и не хотел верить, но потом… Потом было слишком много доказательств и несостыковок, которые нельзя было объяснить ничем иным, кроме как заговором против него. И всему виной был Дамблдор … — Вы знаете, как искать? Может, применить манящие чары? — Боюсь, этто не будет помогать, — вздохнул Ансель, — члены Ортена так боялись, что волшебники доберутся до наших реликвий, что зачаровали их против любой магия. Смешно, правда? Найти их можно только руками. — и для наглядности он повертел ладонью перед лицом. — Как же тогда ее так запросто отдали Реддлу? — лорд не сдержал смешка. — О, все претельно просто! — пояснил тот. — Витители ли, Ортен переживает тяжкие времена. Отец Иоганн нужтался в наслетнике, маге, которому мог перетать все. Он веть был послетний великий инквизитор, герр Поттер. — Лорд. Лорд Поттер, — машинально поправил Гарри, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от вида запыленных стен особняка, снившихся ему весь четвертый курс, — это важно. — Да, очень, — кивнул Билл, — наши лорды весьма обидчивые. — О, прощу прощения! — обеспокоенно воскликнул Хайдеггер. — Я не желать делать вам оскорбление, важный лорд Поттер! — Ладно, забудь! — он уже и сам был не рад, что снова дал Уизли повод позубоскальничать. — Что там с твоим этим… Орденом? — Та, никакой тайны! Меня обменяли. — Это как? — Гарри остановился и повернулся к нему. — То есть… — Вы правильно тумать. Меня отдали в обмен на часть креста. Отец Иоганн не иметь детей, и я стать его приемным сыном. Он научил меня всему. Слову Божию, тайным знаниям… Немношка магия… чудеса… Лечить людей, волшебников и исгонять темный существа, нечисть, бесов, обскур и прочих. Помогать людям. Ну и он знал, что я верну то, что у нас одолжили. Так что он обо всем знал еще давно. — И… как ты с этим живешь?! — у Гарри дернулся глаз. — Неплохо, — тот пожал плечами, — моя мать, вероятно, быть очень темный колдунья и протать душу Сатане. Такое бывает. — Нет! Тебя буквально продали! И ты… не желаешь отомстить?! Тебя не разбирает злость?! — изумился Гарольд Игнатус Певерелл-Поттер-Блэк, и немножко Слизерин, который от комментария воздержался. — Та. Люди иногта творят не очен хорошие весчи. Но если Иисус простил их, то и я тоже. Отец Иоганн так говорил. Вам опять дурно, важный лорд? — Подождите, — хмыкнул Билл, — наш важный лорд осознает, какой он придурок. Такое тоже бывает, как вы выражаетесь. — Какой интересный человек! — искренне восхитился Ансель. — В очках, наверное, был еще и умный! Разумеется, он имел ввиду не совсем то, что прозвучало, но Билл тут же сложился пополам от смеха, а Гарри чуть не разорвался между желанием убить их обоих и исчезнуть, провалившись сквозь землю. Бедный, воспитанный немцами Лестрейндж, видимо, не понимал, что именно сделал не так и растерянно переводил взгляд с одного на другого, не решаясь вставить слово. Наконец, «важного лорда» этот цирк окончательно допек и он, рявкнув, приказал им следовать за собой на второй этаж. — Здесь Реддл прятал свое волшебное барахло! — бросил он, взмахом палочки открывая дверь в ту самую комнату, которую так часто видел во снах и напротив которой был убит несчастный магл. И вдруг из темноты в него полетело проклятие, которое, чудом попав на мантию-невидимку, отскочило от нее и рассеялось в воздухе. Билл выхватил палочку, но Ансель, вместо того чтобы последовать их примеру, вдруг застыл, бормоча что-то, смутно похожее на молитву. — Кто посмел напасть на меня?! — нервно выкрикнул Гарри. — Экспеллиармус! Но палочка незримого противника не перелетела к нему в руки, наоборот, его собственная подозрительно задрожала. Послышался странный треск, и фигура в черном плаще и капюшоне оказалась совсем рядом с Хайдеггером, который все еще, по меркам волшебников, был безоружен. И тут произошло нечто странное. В полумраке заброшенного дома блеснул золотом острый уголок и раздалось странное заклинание, не похожее ни на одно из тех, что Гарри доводилось слыхать. Однако у Билла от одного звука его мелко затряслись колени — Ансель зачитывал отрывок из того самого манускрипта, что вчера был показан ему после клятвы. — НЕТ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — крикнул он, но было поздно. Фигура в черном плаще грузно осела на пол и затем вовсе повалилась, выронив из руки палочку. Та прокатилась по пыльному полу прямо к ногам Гарри Поттера. — М-мерлин… — выдохнул он, — он мертв? — К-кажется как бутто бы он немножечко не жив… — заморгал Хайдеггер, больше всех удивленный произошедшим, — ужас… Боже, оно сработало … — ЗАЧЕМ?! — только и спросил Билл, кидаясь к «телу». — О нет… Содрав маску с лица неизвестного нападавшего, он вздрогнул. Перед ними лежал Лестрейндж-старший, и, по всей видимости, чувствовал себя не очень хорошо. — Что он с ним сделал?! — изумился Поттер. — Лишил магии, — нервно усмехнулся Уизли, со страхом глядя на Анселя, — так ведь?! — Нет! Нет, совсем нет! — тот выпучил глаза. Не может оно сработать! Я не специально! Я ничего не вспомнить больше! — Ну это хотя бы не Авада… — робко заметил Гарри. — Хотя если Лестрейндж очнется и не сможет махать палочкой… Это будет еще хуже смертельного проклятия! — Кажеттся, нам надо что-то телать… Тайте ему палочку, втруг он исчо не совсем не волшебник? — с надеждой протянул Ансель. — Я не хотел, честное слово! — Э… Так… Спокойно… — вздохнул Гарри, — спокойно… — О нет… я боюсь вас огорчить … — вдруг Хайдеггер отступил назад, за Билла, сидевшего на корточках. — Что … Тот обернулся и только теперь заметил, что их окружают фигуры в плащах с поднятыми палочками. И в этот самый момент он понял, что, пожалуй, гоблины были правы насчет его «частной практики», и что после этого ему точно потребуется взять парочку выходных.