Без монтажа

— И так, мы поднялись на второй этаж, чтобы картинка была лучше. Луна сегодня такая красивая, верно, Сынмин? — Хеджин улыбается, смотря на соседний стул. Сзади Минхо и Чанбин начинают тихо смеяться, Чан усиленно сдерживал улыбку, контролируя процесс, как и Джисон, снимая парней на камеру. Даже Феликс, настраивая лучший свет, тихо хихикал. Только Сынмин резко вздохнул, закатив глаза. — Верно, Хван Хенджин. Только луна сегодня и красивая. Но мы собрались здесь не по этому. Дом, в который мы попали, очень необычный. — Сынмин прав. История этого дома начинается шесть столетий назад. Эта улица из десяти домов, была построена для гаремов влиятельных кугэ, которые скрывали здесь своих не законных любовниц, часто иностранного происхождения. Девушки, и даже юноши, жили в рабских условиях и есть не проверенная информация о том, что тела умерших хоронили в подвале этого дома. — Хм, тогда почему же именно этот дом из всех стал популярным? И почему на улице их осталось только 7? — С того момента прошло много времени. Около двух веков эти дома стояли не тронутыми, а потом их хотели реставрировать. Но что-то пошло не так. — Да. Семьи чеболей хотели раскупить эти дома, выставляя на аукцион. Но из всех купили только эти семь. Дома, на самом деле, очень сложные и их реставрация заняла бы большие расходы. А снести их и построить что-то свое не было возможным. Многие дома до сих пор не реставрированы до конца. Если что, мы можем показать вам это чуть позже. — Так почему именно этот дом? — Потому, мой дорогой Хенджин, что именно в этом доме произошло убийство. Доподлинно неизвестно, кто сделал это, но в этом доме ровно сто лет назад убили 17 слуг. Время смерти по показаниям судмедэкспертов одинаковое у всех. Либо это была организованная группа лиц, либо потусторонние силы. Так же в эту же ночь сто лет назад пропал ребенок. После случившегося дом поспешно покинули, однако… — Ох, вот это история… Однако, что? — Однако владельцы захотели продать этот дом через три года. Но не помогло даже снижение цен. Через пару десятков лет дом начали сдавать в аренду. Тогда в нашу страну начали пребывать много иностранных туристов. Про слухи им никто не говорил, что позволило им оставаться здесь с ночевками на пару дней. Однако, те, кто заходили сюда, больше не выходили обратно. Этот дом — словно адская клетка или пасть хищника. — Получается, мы ведь тоже как мухи, севшие на венерину мухоловку? — Хенджин улыбается, — будем ждать, закроется она или это — всего лишь глупый слух. — Да. С вами были Ким Сынмин и Хван Хенджин. Сейчас мы немного передохнем и вернемся через час. — Всем спасибо за внимание. Пока-пока~ — Снято, — Хан облизывает губы, выключая камеру. Хенджин и Сынмином улыбаются довольно, принимая воду от Чонина, чтобы смочить горло. — Похороны в подвале? Вы как это все нашли вообще? — почти сияет Минхо, подходя к друзьям. — Это все благодаря складному вранью Сынмина, — гордо говорит Хенджин, поднимаясь со стула, — мы нашли только местную легенду про пропавшего мальчика и запертых внутри туристов. Все остальное — плод фантазии. — Да ладно, укажем в источнике секретные материалы. Кто проверять то будет, если здесь нет призраков? — оправдывается Ким, наконец тоже поднимаясь. — Есть, — напоминает Минхо, подмигивая. — Так, может разделимся и часть спустится на первый этаж? Чтобы движение везде было. — Так и скажи, чтобы у нас с Яном работы больше было, — фыркает Джисон. — Чур, я тут. — И я, — быстро говорит Чан. Чонин смотрит на него несколько секунд и тоже кивает головой. — И я, мне лень, — счастливо плюхаясь обратно говорит Ким. Остальные разворачиваются и включают фонарики, осторожно спускаясь вниз по цепочке. Чонин был в их компании самым младшим. И он часто пользовался этим, чтобы получить желаемое. Конечно, границы он никогда не переходил. Но сейчас было слишком уж скучно. Дом сам по себе был ужасно скучным. Он вздыхает показушно громко, смотря в упор на Чана, который делает вид, что этого не замечает. Вздох повторяется, привлекая внимание Сынмина. Третий — Джисона. Чонин учащается, отчего на лицах других двух парней расцветают улыбки. Джисон клятвенно обещает себе, что это 100% будет в выпуске. — Ну что? — наконец сдается старший, поворачивая голову к страдальческому лицу. — Мне скучно… — почти хриплым голосом говорит Чонин, садясь ближе к Бану. Чан пристально смотрит на него. Обычно высидеть час после предыстории до их первого интерактива было легко. Сейчас же их младшего словно подменили. Бан ещё раз взвешивает все за и против, а потом принимает решение. — Ладно. Можешь немного попугать Хенджина, но не сильно! — сразу предупреждает он, отчего Чонин сразу подскакивает на ноги и даже подпрыгивает на месте, хлопнув в ладоши. — Пол не проломи. По нему ходить страшно. — Чан, ты самый лучший, — Чонин быстро нагибается, целуя того в щеку, а потом довольно сворачивается на подоконнике, начиная обдумывать план действий. — Хей, сыграем? — Джисон бросает в сторону Бана листочки и два карандаша, а потом плавно перекатывается к нему на пол, начиная чертить кораблики. Старший это активно поддерживает, выстраивая фонарики так, чтобы света хватило для нормальной игры. Сынмин замирает на некоторое время в своих мыслях. Прямо перед глазами улыбающийся младший, что-то считающий на пальцах. Сбоку в зоне видимости Хан активно ерзает на полу, иногда взамахивая руками. Чана не видно, но почему-то кажется, что он сидит смирно. Особых мыслей пока нет, но уши словно заложило, абстрагируя от окружающих звуков. Как он вообще оказался в этой компании? Темные мысли легко заполняют пустую голову. Так ведь нельзя. Одно дело лазить по пустым заброшкам. Это ведь частная собственность. Пусть и заброшенная, но все-таки часткая. Хотя, это ещё смотря кто ее хозяин. Если это, к примеру, действительно дом призрака, тогда собственность не такая уж и заброшенная. Они проникли в чужое пространство? Теперь Сынмин улыбается. Ну да, теперь призрак точно напишет на них заявление в полицию. Взлом, проникновение ещё и незаконная съемка без разрешения. Плохое предчувствие отступает. Ким словно отходит от наваждения, выпуская несколько минут из своей жизни. Чонин все ещё на подоконнике, только теперь слышно, как усиленно он сопит и иногда злорадно хихикает. Звонкий голос Джисона, сопровождающий победу или поражение, врезается в голову. — Б8! — Хах, мимо. Е2? — Ха-ха, тоже мимо! Сынмин встряхивает голову. Легонько, чтобы окончательно вернуться в реальность. Он медленно поднимается, машинально подбирая фонарик, и выходит из комнаты. Тут, вроде, была комната с балконом. Доверять конструкции было чревато, но Ким не из пугливых. Вцепившись за старую дверь, парень медленно переносил вес на старые доски, а когда падения всё-таки не случилось, он отцепил руку, отодвигая стекло в сторону. На улице стояла шикарнейшая погода. Ким был бы совершенно не против погулять с парнями по улице. Дышать таким воздухом, в приятную теплую и светлую ночь было просто фантастически. Ото всюду пели цикады, совсем лёгкий шум ветерка создавал им инструментал. Где-то неподалеку от сюда была речка. Ее тоже было немного слышно. Взгляд падает вниз. Это окно выходит на калитку, отчего красотами земли были не насладиться. Однако маленькая красная точка отчаянно привлекала его взгляд. Ким нахмурился. Это была камера, которую они устанавливали с Джисоном. Но штатив сейчас лежал на земле вместе с этой самой камерой. — Черт… Хоть бы не разбилась…

***

Чанбин протягивает руку Феликсу, чтобы тот крепче ее сжал. Внизу тоже делать особо нечего, отчего Минхо снова упал в кресло, молча запуская игру, благо она была без интернета, а зарядка позволяла играть хоть всю ночь напролет. Феликс предложил осмотреть дом, но на его предложение согласился только Чанбин. Хенджин сел на коврик, сначала растягиваясь в ногах Минхо, а потом совсем скрючился на полу, поглядывая из-под полуприкрытых век на старшего. — Что ты от меня хочешь, Хенджина? Я чувствую, как ты на меня смотришь. — Подвинуться не хочешь? Поиграть ты можешь и на полу, а я вот хочу выспаться, хотя бы этот час. И в кресле это будет явно комфортнее, чем на полу. — Увы, Хенджини, жизнь такая тяжёлая штука, что мы не всегда получаем то, отчего нам будет комфортно. Иногда приходится довольствоваться тем, что есть. Хван резко открывает глаза, но тут же хмурит брови. Минхо улыбается и вдруг поднимает руки вверх. Хенджин понимает этот жест без слов, ловко поднимаясь с пола и забираясь на его бедра. Чувствительному Хенджину часто требовалось обниматься с кем-то. Минхо говорил, что ему, в общем-то, без разницы, но иногда даже приятно. Подниматься на второй этаж, чтобы пообниматься с кем-нибудь, кто ещё сидел на полу, не хотелось. Они все — молодые, хочется походить и посмотреть. Хван от них не отличался. Но сегодня была особенная ночь. Слухи про дом ходили разные, поэтому сердце требовало Хенджину искать подушечку и обниматься, пока они ничем не заняты. И лучше всего спать в это время. Минхо подходил на эту роль лучше всех. В этом они с Хваном нашли друг друга. Хенджин слышит шаги не успев прикрыть глаза. Они такие медленные и спокойные, но так отчётливо слышалось, что Хенджин сжался поневоле. — Ты чего? — хмурится Ли, ведь напряжение от младшего сейчас переходит и к нему, а бой ему этого не простит. — Ты не слышишь? Кто-то идёт… Минхо тихо цокает языком и выключает телефон. Все равно проиграл. Он затихает и начинает вслушиваться у тишину. — Твою за ногу, там Феликс с Чанбином гуляют. Хенджин немного приподнимается, затыкая Ли ладошкой. Длинным и тонким пальцем он указывает в сторону справа от них, откуда доносились тихие голоса друзей. А потом в противоположную сторону, откуда стали слышны тяжёлые шаги все отчётливей. Теперь напрягается и Минхо, раскрывая карман и зачерпывая немного соли, а второй рукой крепче прижимая к себе сжавшегося Хвана. Младший вообще стал, кажется, ещё меньше в размерах, затаив дыхание на уровне шеи Минхо. В свете луны показывается фигура. И Минхо плотно сцепляет зубы, чтобы не начать ругаться. Хенджин смотрит сначала растерянно, а потом с лёгкой злостью. — Фонарики для кого придумали? — Чонину разрешили немного попугать Хенджина, вот я и иду тихо, чтобы не нарваться, — поясняет Сынмин, окончательно выходя к друзьям. — Все в порядке? — спрашивает Ли, ссыпая обратно соль и уже обними руками обнимая вновь напрягшегося Хенджина, для которого слова Кима стали приговором. — Да тихо ты, пока я рядом, он тебя не напугает. — Да, только камера на улице упала. Пойду подниму, — Ким проходит дальше, цепляясь за ручку и толкается вперёд. Оставаясь по прежнему в доме. Сынмин снова толкает дверь, только всем весом, но та до сих пор не поддается. Звук привлекает внимание Хенджина и Минхо, но Ким пробует дёрнуть дверь на себя. Все безуспешно. — Твою мать, когда этот мелкий успел вперёд меня спуститься? — Куда? Чего ломитесь? — как ни в чем не бывало спускается Чонин, смотря то на Сынмина, то на вернувшихся Феликса и Чанбина. — Зачем ты закрыл дверь? — Я? — возмущается Чонин, даже отшагнув назад. — Думай, что говоришь. Я ничего не запирал. — Тебе ведь разрешили попугать меня, — с ноткой обиды произносит Хван, но из объятий Минхо не открывается ни на миллиметр. На шум спускаются и Чан с Джисоном, а место Сынмина занимает Чанбин, с большей силой толкая дверь вперёд, а потом на себя. — Может тут просто замок ржавый? Ну, бывает, когда в старых домах замок клинит. Утром спустимся по окну, чтобы безопасно было, и все, — пожимает плечами Хан, смотря на верх. Подниматься обратно он все равно не будет, да и партию он явно проигрывает. В пустой комнате мигает камера. Теперь она пишет лишь темное пространство, освещаемое немного свечами и естественным светом луны. Лёгкий ветерок проходит в комнату, быстро выходя из нее через вход, но этого хватает, чтобы перевернуть листы рисунками вниз.

«Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться… Вам лучше убираться…»