Мой любимый враг.

— Нет. Мальбонте внимательно смотрел на девушку, сидевшую на его постели. Она называла себя Вики Уокер и, насколько он мог надеяться на свою память, действительно была ею. Вики, восставшей из мертвых. Он был уверен, что она погибла. Смешливая голубоглазая девчушка, которую он так хорошо помнил, сгинула в вихре жестоких убийств. Ссора, начавшаяся в цитадели, закончилась смертью Шепфа и выплеснулась через границу небес волной насилия, залившей всё кровью. После этого всё вышло из-под контроля, и в итоге множество бессмертных нашли свою смерть. Все миры считали, что Вики стала одной из жертв. Действительно ли перед ним Госпожа? Он считал, что девушка, которую он знал, давно мертва. И что он отчасти виноват в её смерти. Возможно ли, что она осталась жива? Она была небольшого роста, русоволосая — насколько он мог понять. Капюшон тщательно закрывал её волосы, и об их цвете можно было судить лишь по светлым бровям. Впрочем, это лицо он запомнит. Лицо девушки, которая пыталась убить его здесь, в собственной спальне. Возможно, той самой, мысли о которой не покидали его на протяжении всего времени… В его душе боролись гнев и жестокое веселье. Итак, память о прошлом настигла его — и как! Самая невинная из жертв вознамерилась отнять его жизнь. Вот оно, доказательство, что в тот день справедливость оказалась поправна. Хотя он за это не в ответе. Совершенная им справедливость разрушила её жизнь. И всё же он ничего не мог поделать. Как он мог оставить в живых Создателя, лишившего его родителей. Создателя, убившего его семью. Они были словно две стороны одной монеты. Переверни её — и увидишь совершенно другую картину. Отбросив воспоминания, он сосредоточился на сегодняшнем дне. На этой девушке. Вики. — Нет? — переспросил он. — Ты слышал мой ответ. Я не буду с тобой. — Тогда ты будешь с теми, кого судьба даст тебе в соседи по камере. Надеюсь, там тебе понравится. — Ты считаешь, что я этого боюсь? — А разве нет? Вскинув голову, она взглянула Мальбонте в глаза: — Я приготовила себя ко всему. — Судя по тому, что ты отвергла моё предложение, явно не ко всему. Ты же понимаешь, что я не верю, будто ты действовала сама. И я так или иначе найду тех, кто втравил тебя в это. Не важно, согласишься ты на моё предложение или нет. Но если согласишься, тебе же будет лучше. — Союз с тобой? Ты считаешь, это может быть лучше для меня? — Ты. Помнишь, — он медленно выговаривал каждое слово, ненавидя себя за них. — Как. Я. Поступаю. С теми. Кто. Угрожает. Моей. Безопасности. — Я всё помню. Я помню, как ты радовался свержению Шепфа, — ледяным тоном проговорила она. — Это была необходимость, — ответил Мальбонте. — На небесах всё было спокойно. Хаос начался лишь после того, как Шепфа погиб, армия распалась и мы остались без защиты. Только тогда мятежники решили добыть себе свободу ценой наших жизней. — Это война, — проговорил Мальбонте. — И история. Здесь никто не принимает во внимание отдельные судьбы. Интересен лишь результат. — Тогда нам остаётся лишь стыдиться своей личной судьбы. — Зачем? — спросил Мальбонте. — Лично я её не стыжусь. И для тебя это не обязательно. Именно поэтому я предлагаю тебе стать моей женой. — Ничего не поняла. У тебя получается, что два плюс два равно кобыле. Мальбонте засмеялся, хотя по-прежнему не находил ситуацию смешной: — Трения между цитаделью и лагерем создают напряжённость на небесах. Стычки на границе стали нормой, о чём ты сама прекрасно знаешь. Наш брак сможет изменить всё. Сделать чёрное — белым. Именно так я и живу. В мире абсолютных истин, где не существует теневых зон. — И что мне делать в твоём чёрно-белом мире? Я никогда не откажусь от своей цели. Шепфа не возродиться. — Какой была твоя жизнь с тех пор, как ты покинула цитадель? — Бедной. — Её голубые глаза смотрели ему прямо в лицо. — Выйдя за меня, ты вернёшься на трон. — Я никогда не выйду за тебя. — Тогда ты отправишься в камеру. Выражение её лица почти уничтожило последние ростки жалости к ней. Глупо жалеть девушку, которая пыталась его убить. И ведь её замысел мог окончиться удачей. Она явно была опытным бойцом. То, что она была всего лишь девушкой, не заставило его усомниться в этом. Его спас лишь краткий миг её колебания. Эти секунды разделили жизнь и смерть. Он не должен жалеть её. Не должен вспоминать о том, что знал её раньше, резвой непризнанной неземной красоты. Сокровищем своей матери. Теперь она была другой. Да и он уже не наивный Бонт. Они оба столкнулись с жестокой реальностью жизни. Он получил жестокий урок того, к чему ведёт слабость. Его собственная слабость. Раскрывшаяся тайна заставила Шепфа убить его родителей. И в итоге — погиб и сам от руки Мальбонте, разрушены небеса, которые всё ещё восстанавливаются. Эти события определили и её, и его судьбу. Но её нынешние действия не имели отношения к давним событиям. Так что он должен отправить её в камеру, не зная жалости. И всё же он этого не хотел. Его предложение было попранием здравого смысла. Нельзя было позволять себе жалеть несостоявшуюся убийцу и надеяться на её честность. Он знал, что вера в недостойного чревата катастрофой. И если теперь он ошибеться… Нет. Он не допустит ошибки. И дело было не в жалости. Этот союз принесёт ему массу политических дивидендов. Да, в те мрачные времена, лагерь пострадал сильнее всего, но и столице небес пришлось несладко. Они потеряли Шепфа, главного серафима Ребекку и Госпожу — Викторию, и вспышки насилия сотрясали небеса. Он уже не чувствовал себя в безопасности. Небеса дали трещину. Союз между ангелами и демонами существовал многие столетия — и распался в мгновение ока. Это изменило всё — для него и для миллионов бессмертных, называвших его лагерь своим домом. Ему было непросто пережить это. Вот почему он никогда не колебался. И никогда не позволял себе жалости. Но теперь у него была возможность всё изменить. Он понимал: новая кровь, новые заключения не смогут излечить раны прошлого. С прошлым надо покончить. И они с Вики смогут сделать это. — Может, ты всё же предпочтешь казнить меня? — спросила Вики. — Ты просишь смерти? Вместо камеры? — Вместо свадьбы. Её ноздри раздувались, она смотрела на Мальбонте потемневшими от гнева глазами: — Я не стану твоей собственностью. — Я не собираюсь превращать тебя в свою собственность. Но ответь мне, Вики: что твоё решение принесёт нашим двум мирам? — Столице небес — ничего дурного. — Ты так думаешь? Но это глупо! Никто не поверит, что малышка могла действовать в одиночку. — Я не малышка. — Насколько я вижу, ты ещё совсем малышка. — Я жила на улице. Я спала на порогах, а жилище в задней комнате торговцев считала удачей. Я медленно сходила с ума. Я страдала от голода и жажды, боялась грабителей и насильников. Я не малышка. Я всегда буду старше тебя, сколько бы ты не прожил! — Яростно выкрикнула она. Ему было невыносимо думать о том, что она пережила. О её жизни на дне, в постоянном страхе. Она выжила, но он понимал: лишь ярость помогла ей спасти свою жизнь. — Подумай вот о чём, — медленно проговорил он. — Если Я умру от твоей руки, мой народ заставит столицу небес заплатить за это. Если я отправлю тебя в тюрьму, те, кто лоялен к тебе, тотчас пригрозят мне войной. Но если мы заключим помолвку… — Что подумают те, кто теперь правит в столице небес? — Думаю, они будут счастливы узнать, что ты пришла в мой лагерь вместо того, чтобы утверждать собственное место в столице небес. Это обеспечит твою безопасность надёжнее, чём камера. Если мы помолвлены и собираемся пожениться, твои намерения будут понятны. Если же ты окажешься в камере… кто знает, что ты планируешь? Может, ты хочешь сбросить меня с трона и взять власть сразу над двумя мирами? — Не говори глупости, — проговорила она. — Я всего лишь одинокая девушка. Маленькая и слабая Госпожа, которую давно пора сбросить со счетов из-за пола. В худшем случае я — призрак. Ведь все считают меня мёртвой. — Кинжал, который я держу в руке, доказывает, что ты отнюдь не призрак. — Вряд ли кто-то поверит, если ты сообщишь об этом. — Может, и нет. Но риск остаётся. — Что ты хочешь получить от этой сделки? — вдруг спросила Вики. Это был хороший вопрос. Он не знал, откуда мгновенно всплыл ответ на него, но сразу понял, что это и есть главная причина. Эта мысль, как охлаждающий бальзам, остудил болезненно пульсировавшее в нём чувство вины. Прошлое осталось в прошлом. Да, он жалел о её смерти, и он защитил бы её, если бы смог. Но тогда это было не в его силах. А сейчас он защитит её. А заодно поможет самому себе и народу, всё ещё жившему во тьме и страхе. — Я хочу залечить раны, — задумчиво проговорил он. — А не наносить новые. Не хочу, чтобы кровь вновь обагрила стены моего лагеря. Не хочу больше смертей. Даже твоей смерти, — закончил он, словно давая клятву. Госпожа Виктория Уокер была частью давно ушедшего прошлого, полного боли и смерти. Он хотел изменить это. Потому что в том, что случилось, была его вина, только его. Сколько бы он ни отрицал этого. Это диктовали ему не эмоции, а логика, острое чувство чести и долга. Он не верил в эмоции. Лишь в справедливость. — Так что ты выбираешь, Вики? — скрестив руки на груди, спросил он. — Камеру, — произнесла она. Мальбонте охватила горячая волна гнева. Может, она просто глупая? Неужели она не понимает, что у неё появился шанс всё исправить, шанс быть свободной? А она вместо этого хочет в камеру! — Да будет так, — прорычал Мальбонте и, отбросив кинжал, кинулся к кровати и в мгновение ока перебросил её через плечо. Вскрикнув, Вики стала извиваться и шипеть, как разъярённая кошка. Он крепко держал её руки и ноги, но она всё ещё пыталась ударить его в грудь. — Возможно, ночь в темнице остудит тебя, маленькая. Пройдя в дальний угол комнаты, он сдвинул картину. Книжние полки медленно отодвинулись в сторону. Он прошёл через открывшийся вход в узкий коридор. — Убери от меня свои руки!!! — И дать тебе шанс перерезать мне глотку? Нет уж! Я дал тебе шанс, но ты отказалась. Тут никто не услышит твоих криков. А если и услышат… Я Повелитель. А ты вторглась в мои апартаменты. Ему было нетрудно найти путь к подземной темнице. Она не использовалась многое время. Но сегодня ей найдется применение. Если он оставит её на свободе, она, без сомнений, убьёт его во сне. Он не позволит ей сделать этого. Либо она будет действовать с ним заодно, либо окажется под замком. Чёрное или белое. Именно таким должен быть мир. — Я убью тебя, как только у меня будет шанс! — Крикнула она, вновь попытавшись ударить его. — Я не сомневаюсь в этом, — спокойно ответил Мальбонте. Он перехватил её поудобнее, скользнув рукой по её округлой ягодице. Это прикосновение обожгло его, как огонь. Он не был с женщиной уже… слишком долго. Он не будет вспоминать — сколько. «Ты точно знаешь, сколько, — шепнула память. — А если ты женишься на ней…» Мальбонте отогнал эту мысль. Он не станет рабом своего тела. Он вообще не будет рабом. Он останется холоден как лёд. Теперь и всегда. Он спустился по ступеням и вошёл в подземную темницу. Построенная несколько веков назад, тем не менее она была в полном порядке. — Ненавижу тебя!!! Ненавижу!!! Отпусти меня, немедленно!!! — Ты же угрожаешь убить меня! Так что придётся подождать. Она виртуозно выругалась. Будто не слыша, Мальбонте опустил её на землю. — Чудовище! Ты монстр, Мальбонте!!! Мальбонте зажал ей рот ладонью и прижал спиной к своей груди. — Ни слова больше, если хочешь продолжать дышать. Его шёпот щекотал ей ухо. Вики стояла абсолютно неподвижно, вдыхая запах его кожаной перчатки. Царила полная тишина, нарушаемая только звуком его тихого дыхания и громкий шум крови у неё в ушах. Спиной она ощущала, как бьётся сердце прижавшегося к ней Мальбонте. Он ослабил хватку и опустил руку, занимавшую ей рот. Вики резко развернулась к нему и закричала: — Не смей прикасаться! Ты… Его рот опустился на её губы, заглушив её возмущения. Её ещё не целовали мужчины. Этот поцелуй был первый в её жизни. Мальбонте насильно овладел её губами. У Вики перехватило дыхание. Вторжение было настолько неожиданным, что она даже не сопротивлялась, замерев, как лань при встрече с львом. Дыхание Мальбонте, казалось, заполнило всё её тело, согрев его до кончиков пальцев на ногах. «Я должна возмущаться и вырываться». Но тут его губы вдруг стали мягкими и ласковыми. Вики не могла даже представить себе что-либо подобное. «Как странно! Мы смешали наше дыхание, как будто соединили души». Её пальцы непроизвольно стиснули его воротник. Её вдруг посетило яркое видение. Впрочем, это было не совсем видение. Скорее глубокое знание. В сердце у Мальбонте зияла дыра. Ничего не могло заполнить эту бездну. Он уже не казался ей монстром. Скорее опустошенным. Сердце Вики сжалось от сострадания. В сознание Вики мягко, но настойчиво вторгся туманный, расплывчатый образ женщины с короткими, пепельного цвета волосами. Вики не удалось разглядеть её лицо. А потом женщина повернулась и скрылась в окружающем её тумане. Вики ощутила в душе Мальбонте неутолимую боль от потери, которую ничто не могло ему заменить. Он её враг, но вместо гнева Вики испытывала сочувствие к этому бессмертному. Видение растаяло, и её мозг пронзила острая боль. Это случалось всякий раз, когда проявлялась её сила. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с его страданием. Вики робко подняла руку, чтобы утешить Мальбонте, и коснулась его щеки. Одной рукой он обхватил её за талию и прижал к себе. Губы Вики приоткрылись. Его язык скользнул ей в рот. Её живот свело, а между ног как будто возникло тёплое сияние. Оставив её губы, Мальбонте принялся целовать подбородок, щеки, шею. — Ах, маленькая! Какая же ты сладкая! Жалость рассеялась, как утренний туман, уступив место вспышкам удовольствия на пути его губ. Лёгкая щетина Мальбонте царапала окружности её грудей, и соски почти болезненно напряглись. Его ладонь легла ей на грудь, обтянутую красным корсетом платья, и Вики стиснула зубы и с шумом втянула воздух, отчаянно пытаясь сдержать крик наслаждения и удивления. При мысли о том, что ей придётся выйти замуж за него, Вики испытывала тошноту. Но сейчас кровь закипала в её жилах и она вздрагивала от каждого прикосновения Мальбонте. Раньше она никак не могла понять, как девушки позволяют лишать себя девственности. Сейчас всё её тело пронзали неукротимые, неведомые ей ранее желания. Всё это было так на неё не похоже, что Вики невольно задалась вопросом: не было ли это как-то связано с тем, что она видела, с образом женщины. К своему удивлению, Вики жаждала лечь рядом со своим врагом, ощутить на себе его тело и отдать ему себя. Это было безумием, но она не могла заставить себя положить этому конец. С каждым поцелуем его грусть рассеивалась, а её наслаждение нарастало. Вики и не подозревала, что способна испытывать такой экстаз. «Ещё чуть-чуть», — убеждала она себя, отдаваясь мерцающему по коже наслаждению. Поцелуи Мальбонте напоминали глотки крепкого вина. Неприятные ощущения, обычно сопровождавшие вспышки её сил, покинули её, но мозг по-прежнему окутывал туман. Возможно, именно это и мешало ей мыслить ясно и непредвзято? «Ещё один поцелуй, и я его остановлю». Вики прижала ладони к груди своего врага, ощутив кончиками пальцев твердые мышцы, прикрытые тканью. Мальбонте застонал от удовольствия. Она провела ладонями вверх, к плечам, а затем вниз, по рукам. И ощутила слева что-то влажное и липкое. — У тебя течёт кровь, — прошептала она. Должно быть, ей всё-таки удалось ранить его. Мальбонте опустил голову и, прижавшись лицом к ложбинке между её грудей, пробормотал: — Ерунда. Этого хватило, чтобы вернуть ей рассудок. Она отстранилась. — Правда, маленькая, это всего лишь царапина. У меня хорошая регенерация. Мальбонте снова сжал её в объятиях и покрыл её подбородок и щеки поцелуями. — Нет! — Решительно воскликнула Вики. Когда он попытался поцеловать её ещё раз, она отвесила ему звонкую пощечину. К ней вернулась ясность ума. Возможно, его прозвали монстром за то, что он обладал способностью заражать безумием тех, кто к нему приближался? — Руки прочь! — Скомандовала она. Он хищно усмехнулся. — Маленькая, Я убил сотни и тысячи бессмертных. Неужели ты думаешь, что способна помешать мне сделать с тобой всё, что я захочу? Он снова шагнул к ней. Его глаза свирепо сверкали в окружающей их темноте. Мальбонте уверенно приближался к Вики, стараясь не обращать внимания на её брови, от испуга сдвинувшиеся к переносице. — Не стоит давать кличку морскому дракону, если знаешь, что на рождество его, возможно, придётся съесть. — В его вкрадчивом голосе явственно звучала угроза. — И не стоит дружить с теми, кого ты взял в заложники. — Тогда почему ты меня целовал? — спросила Вики, пятясь и пытаясь не упасть на неровном полу темницы. Мальбонте остановился. Это был резонный вопрос, и у него не было на него ответа. Он не понимал, что на него нашло. Мальбонте думал, что эта часть его души давно умерла. О, он до сих пор просыпался с гордо торчащим членом, а иногда эта штуковина поднималась сама собой, стоило ему заметить мягкие очертания груди или выглянувшую из-под платья изящную лодыжку. Но Мальбонте всегда удавалось подавлять эти импульсы. И вдруг в его объятиях очутилась Вики Уокер, и его охватило безумное желание заласкать её до полусмерти. Но когда она оказалась в его власти, Мальбонте засомневался в том, что способен сохранить своё обещание самому себе, и даже в том, что ему удастся возбудиться достаточно для того, чтобы лишить её девственности. Да, он лгал, крал и убивал. Но никогда не овладевал женщинами против их воли. Однако по поведению Вики нельзя было сказать, что она его не желала. И Мальбонте убедился в том, что, если он и в самом деле решит её изнасиловать, член его не подведёт. Мальбонте улыбнулся, потому что его улыбка, похоже, заставляла её трепетать. — Я поцеловал тебя, потому что это было лучшим способом заставить тебя заткнуться. Хотя я не ожидал, что тебе это настолько понравится. Глаза Вики сузились, превратившись в щели. — Мне это не понравилось, — парировала Вики, продолжая пятиться и поддерживая одной рукой подол плаща, чтобы не наступить на него. Вики упёрлась спиной в заднюю стенку темницы. Отступать было не куда. Мальбонте взял с крюка, вбитого в стену, кандальное кольцо, прикреплённое цепью к стене, и защелкнул его на лодыжке Вики, и быстро вышел из камеры, закрыв за собой дверь. — Ублюдок! — Закричала она. Мальбонте резко повернулся, вцепившись в решётку побелевшими пальцами: — Ты не права. Во мне течёт кровь Метиса. И ты отлично это знаешь. — Обязательно было надевать на меня кандалы? — Я не хотел бы, чтобы ты исхитрилась вывернуться и упрятать в камеру меня самого. Подойди поближе к решётке, и я отопру их. Теперь ты надёжно заперта, и я в безопасности. — Ты уверен? Он внимательно вгляделся в её блестящие глаза: — Пока нет. Но ты сама можешь решить свою судьбу. Можешь сгнить здесь — или стать Госпожой и занять своё место в цитадели. Завтра на закате ты должна сделать выбор. — На закате? — Ты сама предпочла вернуться в прошлое, стремясь к мести, чтобы прервать мой род. Не удивляйся же, что я играю по тем же правилам. — Мальбонте направился к выходу из темницы. — Хочешь продолжать в том же духе — что ж, это твой выбор. Но я постараюсь, чтобы всё сложилось так, как я хочу. А я хочу, чтобы ты стала моей женой. И думаю, в конце концов ты согласишься.