Мой любимый враг.

— Не бойся, Я рядом.

Только дыши.

Прошу тебя, любовь моя.

***

— Мальбонте! — Крикнул Саферий с земли. — Мы почти на месте. Мальбонте был так измучен, что задремал в полёте, положив руку на грудь Вики. Он всё ещё ощущал под ладонью биение её сердца, хотя оно и было очень слабым. Вокруг зарождался рассвет, и её кожа была такой бледной, что, если бы не её слабый пульс и не крохотное облачко пара над её губами, Мальбонте решил бы, что она умерла. Ирвин поднял голову к небу и протяжно взвыл. Будто чувствуя переживания и мысли Мальбонте. Метис опустил голову вниз, смотря на Саферия. — Вон там обитает ведьма озера. — Саферий указал на маленькую хижину на скалистом берегу, только что появившуюся в их поле зрения из-за высокого утёса, выступающего далеко в озеро. Позади крытого соломой домика росло несколько сосен. За ними поросшие травой гранитные утёсы резко взмывали вверх, делая доступ к хижине почти невозможным. Туда можно было добраться только по воде и воздуху. Но Ирвин не из слабаков. Саферий спустился с него и гончая рванула в озеро проплывая до нужного берега, а демон просто его перелетел. — Маллин, дружище, нам сюда. — Сказал Мальбонте и черный пегас стал снижаться. Когда Маллин опустился на землю, Мальбонте спрыгнул с Вики на руках и передал её Саферию. — Подожди здесь, — попросил друга Мальбонте. — Я узнаю, сможет ли она нам помочь. — А если не сможет? — Тогда станет на небесах одной ведьмой меньше. Хотя хижина принадлежала ведьме, она выглядела на удивление заурядной. Мальбонте решительно зашагал к глинобитному строению. Солома на крыше потемнела от старости, но, вероятнее всего, всё ещё защищала жилище от дождя. Не успел Мальбонте дойти до двери, как она открылась и он увидел женщину. Её седые волосы были длинными и рассыпались по плечам, как у девушки. Но лицо с запавшими щеками было сморщенным, как гнилое яблоко. Крылья потрепаны временем и безвольно свисавшие за её спиной. Ведьма плотнее запахнула наброшенную на плечи красную шаль и сухо улыбнулась гостю: — Решил меня проведать, Повелитель Мальбонте? Он замер как вкопанный. — Ты знаешь, кто я? — У меня есть глаза, — ответила женщина. — Если не ошибаюсь, именно ты сверг Шепфа. — Да, но… — А ещё у меня есть уши, — продолжала женщина. — Я умею слушать разговоры. И хотя ты чудовище, все девушки, которых я лечу, утверждают, что ты самый красивый и смелый бессмертный на небесах. По их словам, ты хорошо сложен и крепок. Похоже, они почти не преувеличивали. — Она жестом пригласила его войти. — Проходи же. Мальбонте не двинулся с места. — Я прилетел с девушкой, раненная из арбалета. Она не обладает регенирацией бессмертных. Ты можешь ей помочь? — Как ты это допустил? — резко спросила женщина, сдвинув седые брови к переносице и устремив на гостя сердитый взгляд прищуренных глаз. — Я не могу ничего сказать, пока не увижу её. Заноси Викторию Уокер в мой дом. Мальбонте широко открыл глаза, изумлённый её прозорливостью. — Много красоты, но мало мозгов. — Женщина покачала головой. — Не трать понапрасну время. Неужели ты думаешь, что можешь прятать Серафима и помешать этой истории разлететься по окрестностям быстрее, чем на крыльях? Ведьма обернулась и открыла дверь в хижину. Затем наклонила голову, разглядывая Мальбонте с таким выражением, с каким птица разглядывает червя, намереваясь им позавтракать. — Разве ты не хочешь узнать, кто я такая, прежде чем доверить мне свою женщину? Мальбонте ухмыльнулся. — У меня есть глаза. Ты — ведьма озера. — Ах, наглец! — Она нахмурилась. — Моё ангельское имя Хабухия. «Ведьма, да ещё и ангел!» Мальбонте бросился к Саферию. Он перехватил Вики с рук друга. Она даже не шелохнулась. Лёжа у него на руках, девушка походила на бестелесное привидение. Её руки и крылья безвольно свисали. Тоже самое делала бы её голова, если бы Мальбонте не поддерживал её плечом. На сердце у него было так тяжело, как будто кто-то поставил ему на грудь наковальню. Когда Мальбонте пригнулся, чтобы переступить порог, Ирвин попытался войти следом за ним. — Нельзя, господин Пёс, — остановила его Хабухия. Ирвин сел на ступеньку и заскулил. — Он привязался к ангелу, — пояснил Саферий, входя вслед за Мальбонте. — Если ты не позволишь ему войти, он будет выть и скулить, и вообще поднимет ужасный шум. — Ладно. — Хабухия без малейшего страха потерла нос Ирвина. — Только не обижай кошку и птицу, а не то я превращу тебя в коврик. При этих словах чёрные брови Саферия поползли вверх, но он промолчал. Ирвин принял приглашение и прошмыгнул в дом. Он покосился на ворона, сидящего на жердочке в углу, и на серого кота, лениво разглядывавшего его со стула у очага. — Кладите ангела на стол, — приказала Хабухия, — и мы посмотрим, что с ней. Мальбонте осторожно опустил Вики на стол. Хабухия взяла с полочки над очагом нож и разрезала платье Вики, обнажив её ногу от паха до щиколотки. — Сейчас не место и не время для скромности, — пожав плечами, пояснила ведьма. Затем она размотала рубашку Мальбонте, покрытую коричневыми пятнами запекшейся крови и местами присохшую к коже. Вики не шевелилась, пока Хабухия отдирала ткань от её ноги. — У меня есть соли, в которых это надо будет прополоскать перед стиркой, — произнесла старуха, возвращая рубашку Мальбонте и снова оборачиваясь к Вики. Ведьма пощёлкала пальцами перед лицом ангела, но не дождалась от неё никакой реакции. — Она без чувств, — сообщила Хабухия мужчинам. — Это к лучшему, но мы не можем рассчитывать на то, что она не придёт в себя. Хабухия наклонилась, чтобы осмотреть стрелу, понюхала рану. — Признаков разложения пока что нет. Это очень хорошо. Ведьма взялась за стрелу и слегка потянула. Глаза Вики распахнулись, а её рот широко открылся в безмолвном крике. Хабухия выпустила стрелу и положила ладонь на лоб Вики. — Тихо, тихо, моя хорошая, — ласково прошептала она. — Всё будет хорошо. Вот увидишь. Я сделаю тебе чай, и ты сразу почувствуешь себя лучше. — Да ты совсем не ведьма! — Хлопнув себя по бедру, воскликнул Саферий. — Конечно, я не ведьма. — Хабухия метнула в него гневный взгляд. — Но как ты додумался до такого потрясающего открытия? — Ты не ссохлась, дотронувшись до железа, — пояснил он. — Все знают, что ведьмы не выносят прикосновения железа к их коже. Оно жжёт их, как огонь. — Сроду не слыхала ничего глупее! Создатель наделил женщину глазами и мозгами, а всякие придурки тут же называют её ведьмой! — Хабухия забормотала что-то, очень похожее на заклятие или даже на проклятие, а потом ткнула пальцем в Саферия. — Побудь с ангелом, пока Мальбонте будет мне помогать. Саферий взял Вики за руку и начал разговаривать с ней. Мальбонте последовал за Хабухией в комнату, которую старуха назвала кладовой. — Опусти рубашку в это ведро, — скомандовала она. Мальбонте уронил рубашку в какую-то дурнопахнущую жидкость, которая тут же окрасилась в кроваво-красный цвет. — Пару ягод белладонны, — бормотала старуха, выбирая травы из висящих у неё над головой пучков. — Немного мака. Щепотку болиголова. — Ты её отравишь! — Испугался Мальбонте. — Нет. Ну, может и отравлю. Но если мне повезёт, я сумею оправить её душу куда-нибудь в другое место, пока мы будем делать то, что должны сделать, — говорила Хабухия, разминая травы в каменной ступке. — Ты слабонервный? — Что? Нет. — Я должна была спросить об этом. Некоторые мужчины падают в обморок, когда видят раны своих женщин. — Мне приходилось обрабатывать боевые раны, — произнёс Мальбонте. — Да, но это не были раны любимой женщины. — С чего ты взяла, что Вики моя любимая женщина? — По тревоге в твоих глазах, — пояснила Хабухия. — Ты когда-нибудь смотришься в зеркало? Твоё лицо выдаёт тебя с головой. Она засеменила в главную комнату и вернулась с чайником. Хабухия залила растолчённые травы кипятком и отставила кружку в сторону — настаиваться. — Твоё варево её убьёт, — сказал Мальбонте. — Или её убьёт боль. — Хабухия поджала губы. — Видишь ли, проблема заключается в том, что стрела, выпущенная из арбалета, в полёте поворачивается. Вонзаясь в тело, она продолжает поворачиваться. Если попытаться её выдернуть, зубцы разорвут плоть ещё сильнее и рана станет во много раз тяжелее. Мы не сможем вытащить стрелу. — Тогда как… — Нужно протолкнуть её насквозь, быстро и аккуратно, желательно мимо кости. При этом мы должны избежать сильного кровотечения. — Вики и так уже потеряла много крови. — Да, но если мы начнём вытаскивать стрелу, ангел, скорее всего, останется калекой. Если же мы протолкнём стрелу вперёд, рана может быстро затянуться и зарубцеваться. Если Виктория выживет, она выздоровеет быстрее. — Хабухия пристально посмотрела на Мальбонте. — Это трудная задача — протолкнуть стрелу сквозь тело. У тебя хватит духу мне помочь? — О Создатель! — Прошептал Мальбонте, заскрежетал зубами и кивнул.             

***

— Выпей это, милая, — произнесла Хабухия. — Это снимет боль? — сквозь стиснутые зубы спросила Вики. Она не хотела плакать, но внутри у неё всё кричало. Её нога горела огнём. Вики поднесла дурно пахнущее варево к губам и заставила себя сделать глоток. Старуха добавила в напиток большую ложку мёда, но тёмная жидкость всё равно была такой горькой, что Вики с трудом подавила отвращение. — Боль утихнет, но не пройдёт совсем, — предупредила Хабухия. — У тебя будет кружиться голова, и тебя будет клонить в сон, но это хорошо. Не сопротивляйся этим ощущениям. — Но я всё равно буду всё чувствовать? Хабухия подробно объяснила Вики, что она собирается делать, хотя Саферий пытался ей помешать, считая, что ангелу незачем знать то, что может её испугать. Знахарка с ним не согласилась. Она полагала, что правда исходит от Создателя и, чтобы достичь успеха, им понадобится помощь всех планов духовного бытия. Мальбонте не произнёс ни слова. Он молча стоял рядом с Вики, поддерживая её за плечи и помогая сидеть прямо. Она не противилась желанию опереться на него. — Да, милая, ты будешь всё чувствовать, но я не могу сказать, что это будет очень больно, — кивнула Хабухия и снова наклонила чашку, приглашая Вики допить её содержимое. — Самое важное — этот напиток поможет тебе забыть о боли, а это почти тоже самое, что не ощутить её вовсе. Вики хотела возразить ей, что не ощущать боль несравнимо лучше, чем ощущать, но потом забыть об этом. Но с каждым глотком мерзкого снадобья её мысли путались всё сильнее, а язык в конце концов как будто увеличился в два раза. Её руки и ноги отяжелели, а шея отказывалась удерживать голову. — Ещё чуть-чуть, — попросила Хабухия, снова поднося чашку ко рту Вики и поглаживая её горло, чтобы помочь проглотить напиток. — Вот молодец! А теперь надо немного подождать. Комната покачнулась, и Вики ухватилась за край стола. — Ой! — Она медленно и осторожно поднесла руку к голове. — У меня кружиться голова. Мне надо лечь. Мальбонте помог ей опуститься на стол. Соломенная крыша над головой Вики кишела ярко-зелёными извивающимися существами. Девушка моргнула и отвела взгляд. Когда она снова подняла глаза, то увидела только серую сухую траву. Саферий что-то медленно говорил. Вики знала это, потому что видела, как шевеляться его губы. Она смотрела, как слова вылетают у него изо рта и неуклюжими желтоватыми пузырями плавают по комнате, но не слышала их. — Я за тебя переживаю, — сообщил ей Ирвин с коврика, на который ему позволила прилечь Хабухия. Его голос странным образом напоминал голос Мальбонте. Потом гончая поднялся на задние лапы и, как человек, опёрся на ками́нную полку, скрестив лодыжки. Красная шаль на плечах ведьмы напевала какой-то бессвязный мотив. Ворон в углу проснулся и уставился одним глазом на Вики. Птица не произнесла ни слова, но она и без того понимала, что совершенно ей не нравится. Вики была уверена, что птица заговорила бы, если бы считала, что гостья того достойна. Мальбонте сжал руку Вики, и по её телу разлилось благодатное тепло. Она уже совершенно не чувствовала ног. Губы Мальбонте шевелились, но синие нити в пледе, который он накинул на плечи, так громко взвыли, что полностью заглушили его слова. Он начал привязывать Вики к столу. Это должно было её встревожить, но она как заворожённая наблюдала за яркими цветными вспышками, тянущимися за его руками, и до всего остального ей просто не было дела. Вики почувствовала запах хлеба. Хлеб был горячим, ароматным и невероятно аппетитным. У неё даже слюнки потекли. Знахарка согнула её ногу в колене, а Мальбонте крепко взялся за лодыжку. Хабухия так туго затянула верёвку на бедре, что Вики должна была почувствовать боль. Вместо этого она с трудом подавила желание хихикнуть. А потом ангел уже не смогла сдержать смех, и он заплясал по комнате яркими искрами, зацепившись за порхающие в воздухе и светящиеся на солнце пылинки. Почему она никогда не замечала волшебной красоты окружающего мира? Ведь он весь пронизан божественным огнём. Всё вращалось, превращаясь во что-то другое, всё было одновременно одинаковым и разным, меняющимся и постоянным. Вики одновременно видела прошлое, с начала времён, и всё, что должно было произойти в будущем. Она видела всё в мельчайших подробностях. Перед её взором скользили бесконечные миллионы моментов былого и грядущего. Они исчезали в тумане и сливались в биение её сердца. Саферий опёрся ладонями на стол по обе стороны от её головы… наверное, чтобы не позволить ей подняться в воздух и улететь. — Прости меня, любимая, — услышала она чьи-то слова. Наверное, их произнёс Мальбонте. Хотя это мог быть и Ирвин. И вдруг Вики провалилась в преисподнюю.             

***

Мальбонте, спотыкаясь, выбежал из дома Хабухии и ринулся к озеру. Его руки и грудь были залиты кровью. Кто бы мог подумать, что в Вики столько крови? Мальбонте знал, что если немедленно всё не смоет, то окончательно сойдёт с ума. Но если Вики умрёт, его всё равно ожидает эта участь. Эта стрела должна была вонзиться в него. Вместо этого она вошла в нежное тело Вики. Мальбонте готов был отдать душу за возможность поменяться с ней местами. Почему Создатель позволяет другим расплачиваться за его грехи? Мальбонте упал на колени возле воды и начал мыться, бормоча слова, заменившие ему молитвы. Создатель знал, что он не склонен к красноречию. Поэтому Мальбонте даже не пытался придавать своим просьбам вид благоговения. «Создатель, говорят, ты милостив. Докажи это. Пусть она проснётся». Вики Уокер не была трусихой. Она в угрюмом молчании встретилась со своим врагом. Но она визжала, так громко, когда они с Хабухией извлекали стрелу из её бёдра, стараясь сделать это как можно быстрее. Мальбонте обрадовался за Вики, когда она провалилась в забытье. Теперь её рана была набита целебными снадобьями и перебинтована тряпками, пропитанными остатками мерзкого вина Саферия. Но душа Мальбонте была не на месте, потому что глаза Вики по-прежнему были закрыты. «Позволь ей встать на ноги и начать ходить». Хабухия уверяла его в том, что если бы они начали вытаскивать стрелу из ноги, повреждения были бы гораздо больше. Но теперь Мальбонте казалось, что они искалечили её ногу с двух сторон. Вики молода. Она должна танцевать, бегать и прыгать, а не ходить, опираясь на трость. Или того хуже… «Позволь ей жить». Мальбонте готов был вынести всё, что угодно, если Создатель услышит его молитву. Но Вики была так бледна… Её кожа была практически прозрачной. Мальбонте посмотрел на своё дрожащее отражение. У него в голове крутилась ещё одна просьба к Создателю, но он никак не решался обратиться с ней к Всевышнему. Мальбонте боялся просить слишком много. «Пусть она меня простит». Он встал и поплёлся обратно к домику. На эту последнюю мольбу могла ответить только сама Виктория Уокер.             

***

Следующие три дня Вики горела в лихорадке, лёжа на обтянутом грубой холщовой тканью соломенном тюфаке. Когда её веки, задрожав, открылись, она поначалу вообще ничего не увидела. Девушка смотрела на них широко открытыми глазами, в которых не было ни тени узнавания. Когда Вики заговорила, она ответила на вопросы Мальбонте на каком-то путаном языке, которого не знал никто из них. — Кроме ангелов. Это древнеангельский, забытый язык, — уточнила Хабухия. Мальбонте по-прежнему был уверен, что в нынешнем состоянии Вики повинны старухины снадобья. — Это не так, — покачала головой Хабухия. — Та настойка, которую я дала девушке перед тем, как взяться за стрелу, сработала, но её действие уже прошло. Если бы травы могли причинить ей вред, они уже это сделали бы. — Тогда зачем ты продолжаешь её чем-то поить?! — Воскликнул Мальбонте. Всякий раз, когда Вики переставала реагировать на окружающее, Хабухия вливала в неё какую-то жидкость. Несмотря на все её уверения, Мальбонте отнюдь не был убежден в том, что старуха не ведьма. — Это совершенно другая настойка, — ответила Хабухия. — Сейчас я даю ей сладкий базилик и синий василёк. — Василёк? — Да, растолоченный и дважды заваренный кипятком василёк, — кивнула Хабухия. — Эти травы должны укрепить её волю и помочь вернуться к нам. А пока её дух блуждает. Какова бы ни была истинная причина — варево ведьмы, потеря крови или непрекращающаяся лихорадка, — было очевидно, что Вики находится на грани жизни и смерти. Мальбонте опасался, что она стоит на самом краю, и почти не отходил от её постели. Когда ангела тряс озноб, Мальбонте ложился рядом с ней и согревал её своим телом. Ирвин попытался к ним присоединиться, но Мальбонте пригрозил привязать гончую снаружи, если Саферий не будет за ним следить. — Не будь таким ворчливым, Мальбонте, — пробормотал его друг, демонстративно покидая хижину вместе с гончей. — Не один ты тут переживаешь. В словах Саферия была доля правды, но Мальбонте считал, что именно на нём лежит вина за ранение Вики. Если бы он её не оставил у себя, ей бы сейчас ничего не угрожало. Правда, при этом она была бы женой Люцифера Денници… Он решил, что чувство вины — это не самое ужасное, что есть на свете.