Мой любимый враг.

— Веду тебя,

пойдём со мной.

— Куда это мы?

— Мы в путь — домой!

            

***

Глаза Вики распахнулись. Её тут же пронзила острая боль в бедре. Ангел обрадовалась боли. Боль означала, что она жива. Вики прикусила губу, чтобы сдержать стон, и, проведя пальцами по ноге под одеялом, нащупала у себя на бедре толстую повязку. Стрела исчезла, но Вики не помнила, как и когда это произошло. Она напрягла память, но не обнаружила в ней даже чёрной дыры, в которую мог провалиться промежуток времени. Сквозь истончившуюся соломенную крышу над головой в комнату проникали первые лучи рассвета. Одеяло, под которым лежала Вики, было изношенным и латаным-перелатаным, но было ясно, что кто-то приложил немало усилий, чтобы ей было тепло и удобно. Она не узнавала комнату, в которой находилась, но ей был знаком лежащий рядом с ней мужчина, чья голова покоилась на её подушке, а рука — на груди. Вики попыталась возмутиться этим хозяйским жестом, но у неё ничего не вышло. Рот Мальбонте приоткрылся во сне. У него под глазами залегли чёрные тени. Вики казалось, что она вернулась из долгого путешествия. Но где бы она ни побывала, она знала, что Мальбонте был там вместе с ней. Она почувствовала, как в её душе зарождается тёплый комочек нежности. С трудом подняв руку, ангел пригладила взлохмаченные волосы метиса. Мальбонте открыл сонные глаза и растерянно заморгал. — Я сплю? — спросил он. — Если и спишь, то нам сниться один и тот же сон. Он резко сел. Вики впервые увидела на его лице широкую искреннюю улыбку. — Ты очнулась! И ты в здравом уме. — В здравом уме? — переспросила Вики. — Это ценная похвала из уст безумца. — Слышала такую земную поговорку — рыбак рыбака видит издалека? — Мальбонте поднёс её руку к губам и поцеловал ладонь. — Как бы то ни было, ты очнулась и будешь жить. Как ты думаешь, ты сможешь встать? — Не знаю, — осторожно ответила ангел. Мальбонте вскочил и обошёл кровать, чтобы подать ей руку. — Кажется, мне предстоит это узнать. Вики откинула одеяло и обнаружила, что одета в совершенно незнакомую сорочку. Она провела пальцами по тонкой ткани, искоса глядя на Мальбонте. — Это сорочка Хабухии. Ангел удивлённо нахмурилась. — Ты не всё помнишь, но это не страшно. Она предупреждала, что у тебя могут появиться провалы в памяти. Но самое главное, что ты пришла в себя, а воспоминания ещё могут вернуться. Хотя я бы предпочёл, чтобы кое о чём ты так и не вспомнила. — Кто…и о чём…предупреждал? — Успокойся. Это ерунда. Стараясь быть как можно осторожнее, Мальбонте приподнял её ноги и опустил её ступни на пол рядом с кроватью. Острая боль тут же пронзила бедро, но Вики удалось не поморщится. — Держись за мои руки. — Мальбонте не предоставил ей выбора и фактически поднял её на ноги. — Да, ты можешь стоять. Скоро ты даже бегать начнёшь! — Ты не возражаешь, если я начну не сейчас, а немного позже? Вики тяжело села на кровать. От боли у неё закружилась голова. — Да, конечно, какой же я идиот! — Мальбонте опустился перед ней на колено. — Просто Я так рад тому, что ты проснулась и твоё лицо снова излучает свет. — А я рада видеть тебя. Вики прижала ладонь к его щеке. За эти дни у него успела отрасти значительная щетина. Мальбонте накрыл её руку своей ладонью. — Я должен кое о чём спросить тебя прямо сейчас, пока к тебе окончательно не вернулся рассудок. — А ты умеешь быть очень милым, Повелитель Мальбонте, — фыркнула Вики. Было ясно, что он считает её немного не в себе, но, несмотря на провалы в памяти, её мысли были необыкновенно ясными и чёткими. — Спрашивай всё, что хочешь. Улыбка сползла с его лица. — Я понимаю, Виктория Уокер, что, я причинил тебе большое зло. Я подверг тебя опасности. Из-за меня тебя серьёзно ранили. Как ты думаешь, ты сможешь меня когда-нибудь простить? Она тут же вспомнила всё, что он рассказал ей о своих родителях. Как Шепфа безжалостно убил их. Хотя они всего лишь защищали своего сына. Он ведь не виноват что родился таким. И не Мальбонте выстрелил в неё из арбалета. Это Вики помнила совершенно отчётливо. — Да, Мальбонте, я тебя прощаю. — Она закусила нижнюю губу. — Но… — Но что? — Даже если я прощу тебя, не думаю, что ты сможешь обрести покой, пока сам не простишь того, кто принёс тебе горе. Взгляд метиса как будто окаменел. — Ты хочешь сказать, что я должен простить Шепфа? И Люцифера? — Да. У каждой истории есть две стороны, и… — Сейчас говоришь не ты, а все эти яды, которыми тебя напичкала Хабухия перед тем, как взяться за работу, — оборвал её Мальбонте. — Эта женщина утверждает, что она не ведьма, но я бы за это не поручился. Ты всё ещё не в своём уме. — Нет, мой рассудок в полном порядке. — Вики схватила его за руку. — Эта истина записана повсюду — на скалах, на стволах деревьев и в биении наших сердец: надо прощать. — Нет. — Мальбонте стряхнул её руку. — Ты не можешь этого от меня требовать. Шепфа отнял у меня так много… Сердце Вики разрывалось от осознания потери Мальбонте. А ещё она боялась за него. Боялась за его душу. — Да, это верно. — И он совершил преступление не только против меня. — Мальбонте мерял комнату быстрыми шагами. Его черты лица были искажены страданием, которое читалось и в каждом его движении. — Он причинил боль моим родным. Неужели ты простила бы того, кто убил твоих близких? Плечи Вики поникли. — Наверное, я не смогла бы этого сделать. — Значит, ты вовсе не святая. Мальбонте продолжал испепелять её возмущённым взглядом. — По крайней мере прости себя. Ты не виноват в смерти родителей. Метис отвёл глаза. — Горечь похожа на смерть, Мальбонте. Я вижу, как она растёт в твоём сердце и заполняет его, подобно сорняку. И точно так же трудно будет её искоренить. Прости себя, пока это ещё возможно. — Не могу и не желаю. Я не прощу ни Шепфа, ни Люцифера. И я не прощу себя за то, что это допустил. Никогда, ты меня слышишь? — Мальбонте ринулся к двери. — Лучше мне сгореть в аду.             

***

Прошла целая неделя, прежде чем Вики смогла ходить без посторонней помощи, но благодаря отварам и настойкам Хабухии она крепла на глазах. Саферий нашёл подходящую молодую берёзку и изготовил для ангела трость. Теперь Вики могла переносить на опору часть своего веса и вполне самостоятельно передвигаться по дому и окрестностям. — Эта палка также может пригодится тебе для того, чтобы вбить в дурью башку Мальбонте хоть немного здравого смысла, — произнёс Саферий, вручая Вики трость. Все засмеялись, но теперь Мальбонте старался держаться подальше, опасаясь, что ангел примет совет к сведению. Вообще-то они с Вики почти не разговаривали с того самого момента, как она попросила его простить Шепфа и Люцифера. И себя. Хабухия показала ей, как менять повязку на бедре. — Тебе всё равно придётся это делать, когда ты улетишь отсюда, — пояснила старуха. — Так что лучше научиться этому прямо сейчас. Когда прошла неделя без малейших признаков заражения раны, знахарка зашила отверстия, оставленные для стекания гноя. — Ты очень удачливая Серафим, Виктория Уокер. Хабухия раскурила трубку. Они с Вики сидели на завалинка перед домом, спрятавшись от ветра и наслаждаясь последними солнечными лучами. Саферий и Мальбонте кормили Маллина и Ирвина, готовили животных к дальнейшему путешествию. — Тебе очень-очень повезло, — продолжала знахарка. — Да уж, две дырки от арбалетной стрелы в ноге — это настоящее везение. Хабухия мрачно покосилась на свою юную собеседницу. — Твоя нога всё ещё при тебе. И это главное. Но вообще-то я говорила не об этом. Вики озадаченно нахмурилась. — Ты покорила сердце настоящего мужчины. — Хабухия кивнула в сторону Мальбонте, за каждым движением которого она уже давно и зорко наблюдала. — Это делает тебя счастливой по сравнению с большинством живущих в этом мире девушек. — Ты ошибаешься. — Вики задержала взгляд на Мальбонте, любуясь его непринуждённой походкой, широкими плечами и силой, его длинными и крепкими ногами. Он перехватил её взгляд, и она поспешно опустила глаза. — Мальбонте меня не любит. Хабухия запыхтела трубкой. — Ты бы так не говорила, если бы видела, как он убивался, глядя на то, как ты мечешься между мирами. — Я уверена, что это было вызвано лишь чувством вины, — со вздохом ответила Вики. — Я не была бы сейчас здесь… Я вообще не была бы ранена, если бы Мальбонте не сверг Шепфа из-за любви к родителям. — Вот и хорошо, что он до сих пор их любит. — Хабухия замолчала, попыхивая трубкой, а потом выдохнула тройное кольцо дыма. — Это только к лучшему, — добавила она и продолжила. — В этом мире очень редко встречаются души, способные глубоко чувствовать и верно любить. Мальбонте как раз из таких. А душа, которая хоть раз любила, уже никогда не забывает, как это делается. — Делается? Любовь не делают. Её чувствуют, — поправила знахарку Вики. — Где ты услышала такую глупость? — Так пишут во всех сонетах и… — Сонетах! — смех Хабухии походил на карканье, и Вики обязательно решила бы, что перед ней ведьма, если бы уже не убедилась в обратном. — Что за вздор! Сонеты слагают глупые мечтатели. Вики застыла. Она была очарована всепоглощающей изящной любовью, описанной в её маленьком сборнике стихов. Что может быть прекраснее, чем восхищение преданного поклонника? «Возможно, прикосновение любящих рук?» — ответила она сама себе. Воспоминания о касаниях и поцелуях Мальбонте пробудили в ней что-то горячее, тёмное и запретное, от чего её щёки тут же заалели. — Послушать тебя, так любовь вообще не имеет никакого отношения к сердцу, — вслух произнесла Вики. — О, конечно, имеет. Однако ты можешь чувствовать всё, что твоей душе угодно, но так ничего с этим и не сделать, — отозвалась Хабухия. — Если тело не наделит чувство руками и ногами, что от него толку? Мальбонте рассмеялся над чем-то, что сказал Саферий, и богатый, насыщенный тембр его голоса заставил Вики задрожать от предвкушения. — Он очень красивый бессмертный. Кровь закипет в жилах от одного взгляда на него, верно? — Хабухия понизила голос и теперь говорила почти шёпотом. — Но сердце непостоянно. Оно переменчивое, как озеро. Может наступить момент, когда чувство, которое многие называют любовью, улетит прочь. И что делать тогда? Вики и представить себе не могла, что может наступить момент, когда при каждом взгляде на Мальбонте в её животе не будут порхать бабочки. Она сказала себе, что, разумеется, она его не любит, но отрицать наличие романтических чувств к этому метису она не могла. Причём эти чувства не только не ослабевали, но, казалось, даже крепли. Впрочем, Хабухия столько всего знала. Возможно, она и на этот раз знает, о чём говорит. — Ну хорошо, Хабухия, — вздохнула Вики. — И что же делать, если чувства улетели? — В этом случае душа принимает решение любить умом и телом, — ответила знахарка. — Чувства приходят и уходят. И снова приходят. Но когда душа и воля соединяются в единое целое, любовь пронизывает бессмертного насквозь. Стоит бессмертному испытать такую любовь один раз, и он этого уже не забывает. Мальбонте зашагал обратно к домику. По рыжей траве быстро заскользила его длинная тень. Он встретился взглядом с Вики, и уголки его рта приподнялись в улыбке. Хабухия зацокала языком. — Хочет признавать это твой метис или нет, но его сердце снова полюбило. Это только вопрос времени, когда душа и тело последуют зову сердца.             

***

Мальбонте наполнил ведро водой и напоил тёмного пегаса. Жеребец тихонько заржал в знак благодарности, а потом принялся жевать овёс из торбы, которую метис повесил ему на голову. Ухаживая за конным демоном, Мальбонте, бормотал ласковые словечки своему скакуну, он напоминал сейчас самого обычного мужчину, а не вселенское зло. Он похлопал пегаса по изогнутой шее. — Ешь, Маллин, ешь. Ты славный парень. — Маллин? Так значит, у него есть имя? — подойдя, спросила Вики. — А я думала, что не стоит давать кличку морскому дракону, если знаешь, что на рождество его, возможно, придётся съесть. Мальбонте усмехнулся. — Я скорее съем собственные сапоги, чем убью этого замечательного коня. Маллин слишком ценный пегас. — Так значит, ты дал ему имя демона? — Ты не видела его до того, как я его объездил. Он заслужил эту кличку. Даже сейчас он только мне позволяет садиться на свою спину. — Но мне он тоже позволил, — напомнила Вики. — Ни у тебя, ни у него не было выбора. Вики лишь кивнула головой и поинтересовалась у Мальбонте: — Куда мы теперь? Обратно в лагерь? — спросила она. — Нет. К себе домой, конечно. В Тёмный Замок. Там ты будешь в безопасности. — В Тёмный Замок? — содрогнувшись, уточнила Вики. — Это название внушает у меня беспокойство. Там есть привидения? — Нет, — коротко ответил Мальбонте. — Его назвали так, потому что он сложен из чёрного камня. — А может, это сделали в честь чёрной души его хозяина? В ответ он только нахмурился и, решил сменить тему разговора: — Не хочешь ли перекусить перед дорогой? Есть несколько лепёшек и корка сыра. Вики взяла из его рук сухую лепёшку и принялась её грызть. Остаток трапезы она решила отдать Маллину. Если она соберётся бежать, разумнее всего сделать это на тёмном пегасе. Ангел протянула коню открытую ладонь с крошками. Он осторожно понюхал её руку и принял угощение, защекотав руку бархатными губами и тёплым дыханием. Но когда Вики схватила его за гриву и попыталась взлететь на спину, пегас взбрыкнул и шарахнулся. Она попятились, чтобы увернуться от его огненных копыт, оступилась, споткнулась на неровной земле и приземлилась на зад, изумлённо смотря на норовистого конного демона, с возмущённым фырканьем закатившего алые глаза. — Я вижу, ты не слушаешь то, что я тебе говорю, — произнёс Мальбонте, спокойно наблюдавший за этой сценой, расположившись на камне. — Я же сказал тебе, что Маллин не подпускает к себе никого, кроме меня. Это было предупреждение. Если ты меня не послушаешь, он может причинить тебе вред. — Неблагодарная тварь, — прошипела Вики, злобно глядя на пегаса и потирая ушибленные ягодицы. В ответ Маллин прижал уши и тихонько заржал. Возможно, этот конь по праву носил имя демона. Вместо того чтобы помочь ей подняться, Мальбонте встал с камня и направился к хижине целительницы. Вики с трудом подавила разочарование, о котором вскоре забыла, потому что к ней подошли Саферий и Ирвин. Добродушный демон начал развлекать ангела рассказами об озере, а его гончая прижался к её ногам, делясь с ней своим теплом. — Бедный Ирвин, — произнёс Саферий, потрепав того по большой голове. — Он влюбился в тебя по уши, но скоро ему придётся попрощаться с дамой своего сердца. — Когда? — С Маллином к ночи мы будем в сонной деревне. А утром мы с Ирвином повернём обратно. — А что будем делать мы с Мальбонте? Саферий пожал плечами. — Этого я не знаю. Мне нужно вернуться в лагерь и, продолжать свою службу, защищая границы. Как только я целыми и невредимыми провожу вас в сонную деревню, я расквитаюсь с этим громилой. Он ткнул большим пальцем за спину, туда, где несколько минут назад исчез Мальбонте. — Можно поинтересоваться, чем ты обязан Мальбонте? — Благодаря ему я не остался в этом мире один-одинёшенек. Несколько лет назад он спас моего племянника, которого хотели повесить архангелы. — В самом деле? Для демонов не было участи страшнее, чем угодить в руки ангельского правосудия. — Да, — кивнул Саферий. — Юный Валафар — сын моей сестры и мой единственный родственник. Так что сама понимаешь, как дорог мне этот юноша. Насколько было известно Вики, с этой точки зрения Мальбонте был один-одинёшенек в этом мире. Его родители умерли… Вики не хотела о них думать, опасаясь ещё одного визита матери Мальбонте. Ангел не чувствовала себя готовой в полной мере открыться своей силе. — Что случилось с твоим племянником? — спросила она. — Похоже, малыш Валафар связался на границе с ублюдками. С этими изменниками. Так или иначе, но всю компанию загребли за налёты на фермы ангелов. Конечно же, ангелы заявили, что имели место и убийства, и изнасилования, но я знаю своего племянника. Он на такое не способен. Они просто обваровывали в лучших традициях демонов. — Ага, — с улыбкой кивнула Вики. Она знала, что воровство и налёты демонов стали нормой. — Но если Валафара схватили архангелы, как Мальбонте удалось спасти его от виселицы? — Хм, Мальбонте всегда был пронырой и хитрецом, — ответил Саферий, постучав пальцем по виску. — В ночь накануне казни, когда в столицу небес отовсюду стекаются толпы зевак, он явился к судье в облачении Херувима и потребовал, чтобы ему позволили выслушать последнюю исповедь осуждённого. Вики заморгала от удивления. Она уже поняла, насколько многолик Мальбонте, но представить его в роли Херувима ей не удавалось. — Оказавшись в камере Валафара, — продолжал рассказывать Саферий, — Мальбонте вытащил из-под одежды зелье для изменения цвета крыльев и рясу Херувима для моего племянника. Он преобразил его дьявольские крылья, в крылья приближенных к Шепфа! Потом Мальбонте позвал стражника, и когда тот вошёл, набросился на него и связал. Забрав у охранника ключи, Мальбонте выпустил остальных заключённых. Бессмертные ринулись к выходу из тюрьмы, а Мальбонте с Валафаром побежали за ними с призывами о помощи. Пока архангелы ловили всех остальных, Мальбонте и Валафар покинули небесный город через ворота. Ты же знаешь, что на приближенных к Шепфа никто не обратит внимания. И уж точно не вызовет подозрений Херувим! Мальбонте потом говорил, что они с таким же успехом могли остаться и посмотреть на казнь, но Валафару хотелось как можно скорее оставить ангельскую границу далеко позади. — Неудивительно. — Мальбонте прилетел домой на этом чёрном демоне Маллине. Но Валафара он заставил всю дорогу идти пешком, — продолжал рассказывать Саферий. — Таким образом он наказал моего племянника за то, что тот проявил глупость, спутавшись с этими бессмертными! — Саферий расхохотался. — Это был совершенно чудовищный план, но он сработал. — Чудовищный план? — переспросила Вики. — Выходит, Мальбонте всегда считали чудовищем? Саферий тут же помрачнел. — Нет, это прозвище появилось только после смерти его родителей… Ну, ты же знаешь о том, что с ними случилось. После этого Мальбонте словно взбесился. Вики хорошо помнила, как горели безумием чёрные глаза во время нападения на него ею. Мальбонте смотрел как будто сквозь неё, и Вики показалось, что он слушает раздающиеся у него в голове голоса. Но, не считая этого момента, Мальбонте всегда был адекватен. Возможно, он страдал безумием, которое могло то появляться, то исчезать? Что, если оно снова овладеет им после того, как Саферий и Ирвин попрощаются с ними в сонной деревне? Как ни странно, но эта мысль не особенно обеспокоила Вики. Если недуг снова коснётся Мальбонте, он уже не застанет её врасплох. Она поняла, что в её распоряжении имеется оружие, способное справиться с чем угодно, в том числе и с безумием. Этим оружием была любовь. Ангел немного удивилась, когда это слово возникло на поверхности её сознания. Удивилась, но не испугалась. Любовь. И это не имело отношения к «бабочкам в животе», которые, и она не могла отрицать, начинали порхать всякий раз, когда она смотрела на красивое лицо Мальбонте. Также она не испытывала никакого желания что-то с этим сделать. И если безумие Мальбонте вернётся, она знает, как себя вести.             

***

Мальбонте настаивал на том, чтобы отлететь, как только ветер позволит им быстро добраться до сонной деревни. Саферий доказывал, что Вики ещё слаба и ей опасно отправляться в путешествие. Но Хабухия сказала, что исцеление Вики идёт очень хорошо, а полёт её совершенно не утомит. Мышцы на бедре ангела продолжали болеть, но это была вполне терпимая боль. Кроме того, Мальбонте хмурился, если видел, что она хромает, и поэтому Вики заставляла себя ходить как можно ровнее. Хабухия утверждала, что напоминание о её ране пробуждает в нём чувство вины и именно этим объясняется гримаса, появляющаяся на его лице. Вики совершенно не была в этом уверена. Со слезами на глазах она попрощалась со знахаркой и пообещала обязательно навестить её. — Не обещай того, чего не сможешь исполнить, — отмахнулась Хабухия. — Спроси у своей силы. В глубине души ты знаешь, что в этом мире мы уже не встретимся. Брови Вики взлетели вверх. — Да, да, мне известно, что ты обладаешь силой предвидения. Я чувствую её в тебе. Она похожа на мерцающую серебристую мантию. — Глаза старушки заблестели. — Но ты ещё не решилась взяться за неё всерьёз. — Я не умею контролировать свою силу. Видения приходят без моей воли, и я редко их понимаю. Кроме того, из-за этой силы я не такая, как все. Я смертна. — Конечно, мы все разные. Создатель никогда не повторяется. Я уверена, что ты это уже знаешь. — Хабухия вручила ей корзину, в которой лежали две лепёшки ржаного хлеба и круг сыра. — Не бойся того, чего не понимаешь. Вместо этого постарайся это понять. Вики из-под ресниц украдкой посмотрела в сторону Мальбонте. — Существует очень много такого, чего я не понимаю. Хабухия рассмеялась. — Признание собственного невежества — первый шаг к знаниям. Поделюсь с тобой секретом. Открыться силе очень легко. Не надо ей сопротивляться. Принимай то, что приходит, даже если поначалу тебе будет казаться, что в этом нет никакого смысла. Хабухия тоже бросила быстрый взгляд на Мальбонте. — А что касается умения открыться другому бессмертному… Над этим придётся потрудиться. — Я не думаю, что он хочет, чтобы я над этим трудилась. Старуха замахала на неё костлявый рукой. — В большинстве случаев мужчины вообще не знают, чего хотят. О, они хорошо распознают телесный голод. Но голод сердца может остаться незамеченным, если рядом не будет женщины, которая сможет им на него указать. — Скорее, маленькая! — крикнул Мальбонте. — Мы теряем время. — Благодарю тебя. — Вики сжала Хабухию в объятиях. — За всё. Она зашагала к берегу, опираясь на трость, но Мальбонте бросился ей навстречу и подхватил на руки. Как только Вики оказалась в его объятиях, его лицо разгладилось. Ангел обхватила руками его шею, наслаждаясь теплом и близостью его тела. Западный ветер принёс с собой похолодание. — Я умею ходить, ты же знаешь. — Да, умеешь, но недостаточно быстро, — проворчал Мальбонте, неся к Маллину Вики и её корзинку с едой. Мальбонте осторожно усадил ангела на пегаса, разбежавшись, запрыгнул сам и очутился рядом с Вики. Маллин резко встрепенулся, и ангел покачнулась, пытаясь не упасть. Мальбонте сразу захватил её в свои объятия. — Надеюсь, ты не собираешься опять упасть. — Нет, я пытаюсь сидеть ровно, но ты мне мешаешь. Вики решительно высвободилась, не желая, чтобы с ней обращались, как с калекой. Мальбонте пришпорил Маллина и тот погнал галопом по берегу озера, пока не взмахнул огромными крыльями и они оказались в небе. Хабухия и её домик скоро остались далеко позади, но Вики махала рукой, пока старушка совсем не скрылась из виду. — Тебе не холодно? Не замёрзла? — спросил её Мальбонте. Плащ Мальбонте по-прежнему укутывал плечи Вики. Несмотря на то, что его тело закрывала лишь тонкая рубашка, он, казалось, был совершенно невосприимчив к холоду. На его обнажённой шее не было даже признаков гусиной кожи. Вики чуть было не ответила Мальбонте, что ей было бы гораздо удобнее в собственной спальне в цитадели, но вовремя сообразила, что это неправда. С учётом всего, что с ней произошло, это явно противоречило здравому смыслу, но ангел отчётливо осознавала, что не хочет находится там, где нет её врага — Мальбонте. Врага ли теперь…?