Причина её стресса

Что Утахиме нравилось в Годжо? Хм, сложный вопрос… Проще сказать, что ей в нём не нравилось. Она скептически посмотрела на мужчину, стоящего напротив неё. Он счастливо и беззаботно улыбался, словно не ведал, кто именно является её постоянной головной болью. Вот и сейчас, решив, что она по каким-то причинам пребывает не в духе, Сатору собственноручно решил поднять ей настроение. И купил сладости. Вагаси, данго, тофу… Чего только не было накидано в его пакеты. И всё бы было замечательно, если бы Иори много раз не упоминала в разговорах, что всею душой и сердцем терпеть не может сладкое… — Да ладно тебе, Иори! Все любят сладости, — он совершенно по-детски протянул последнее слово и состроил жалобное лицо, после чего протянул ей небольшой пакет с множеством разных конфет внутри. — Я уже тысячу раз говорила, болван, — сквозь зубы процедила Утахиме, сжимая злополучный пакет в руках. — Что не люблю сладкое. Так что забери это обратно… — Я купил это специально для тебя, так что оставь себе, — словно не замечая её гневных вздохов, просто пожал плечами Годжо. — Вдруг тебе понравится! «Да он издевается!» Иногда Утахиме правда не понимала, как он — смесь ребячества и беззаботности — может быть сильнейшим магом своего времени. Но мешок с конфетами, который Иори эмоционально кинула в Сатору, всё-таки наткнулся на «пустоту», как бы подтверждая и подчеркивая заслуженный статус лучшего шамана. — Как грубо, — обиженно, почти грустно вздохнул Сатору, поднимая с пола уже не пригодные к пище сладости. — Ну что мне сделать, чтобы ты улыбнулась? — Уйти с глаз моих, — шикнула, словно на нерадивого ученика, Утахиме. — А я хотел пройтись вместе с тобой… Но не буду настаивать, — Годжо выглядел настолько расстроенным, что не смотря на сильное раздражение, Иори почувствовала что-то, похожее на жалость. Девушка уже хотела было смягчиться к нему и великодушно разрешить пройтись вместе с ней, если уж он так хочет, однако, Годжо снова всё испортил своей бесцеремонностью: — Хотя, знаешь, я уверен, ты бы не стала отказываться от моей компании, но просто хочешь поддерживать свой образ недоступной и холодной леди, — вдруг лучезарно улыбнулся мужчина. — Тогда я не принимаю никаких отказов! Утахиме и сама не заметила, как взяла Годжо под руку и прошла с ним несколько метров, слушая назойливое щебетание мужчины под ухом. — Ты совсем обнаглел? — вскрикнула она, перестав подбирать слова. — Выдернул меня из университета… Ты. Ты! — Да ладно тебе, Иори, рабочий день всё равно закончился, а любые отчеты можно написать позже. Отдохни от бумажной волокиты! — Я не слушаю советы безответственных людей, — устало ответила Утахиме, растеряв любое желание спорить с этим человеком. Какая разница, если на любые её слова он неизменно отвечает противной улыбкой, а весь смысл сказанного пропускает мимо ушей? — Эй, между прочим, я сильнейший маг. — Что не мешает тебе оставаться капризным ребенком, — вздохнула Иори. — По-крайней мере, в наших с тобой отношениях. Годжо хмыкнул, внимательно посмотрев на девушку. Пусть он и был в черных очках, которые скрывали его глаза, зато взгляд — изучающий и заинтересованный, легко можно было почувствовать на себе. — Смотри на дорогу, — снова шикнула на него Утахиме. — Весь магический мир со смеху попадает, если «великого и сильнейшего» Сатору Годжо победит обычная машина — плод кропотливых человеческих трудов. — Ты прекрасно знаешь, что через технику пустоты не пройдет никакое проклятие, чего уж там говорить об обычной машине… — Вот поэтому ты и ребенок, — оборвала его Утахиме. — Невозможный ребёнок. — А ты невозможная женщина! За несколько минут общения ещё никому не удавалось затоптать моё достоинство так, с какой легкостью это сделала ты. — Тоже самое могу сказать и о тебе. От нескольких минут общения с тобой у меня жутко болит голова. — Вот видишь, мы с тобой особенные друг для друга, — хохотнул Годжо. Утахиме смерила мужчину злобным взглядом, жалея, что не может его ударить. — А теперь отставим нашу вражду, возникшую на непонятной почве и… — он сделал наигранно-задумчивый вид. — Купим тебе банку пива в честь того, что я оплошал сегодня днем со сладким, идет? Утахиме кивнула — если уж ей суждено провести этот вечер в компании Сатору Годжо, то пусть он будет хотя бы приятным. В скором времени в руках она уже держала освежающий напиток и коробочку с якисобой, которую Годжо незаметно вручил ей, пока она выбирала пиво. Впрочем, против вкусно приготовленной лапши девушка ничего против не имела, а потому никак не прокомментировала то, что после похода в магазин, Годжо отправился в парк и выбрав понравившеюся ему лавочку, моментально приземлился на неё, раскрывая купленную для себя порцию. Утахиме последовала его примеру — якисоба действительно оказалась вкусной, а любимое пиво всё-таки сделало своё дело — настроение девушки стремительно поднималось, даже не смотря на присутствие рядом невыносимого Сатору. Вечерело. Утахиме впервые за долгое время почувствовала себя спокойно и хорошо. Теплый летний ветер приятно проникал сквозь одежду, заставляя ощущать свежесть и свободу. На минуту ей показалось, что в мире не существует никаких проклятий, но поймав себя на этой мысли, она тут же яростно замотала головой, привлекая внимание Годжо. — Только что ты сидела и расслабленно улыбалась, а теперь снова стала суровой. Я опять сделал что-то не то? Утахиме покачала головой, фыркнув: — Всё в порядке, Годжо, — она ненадолго задумалась, прежде чем выдать следующее. — Вообще-то ты не такой болван, каким можешь показаться на первый взгляд. Спасибо. Годжо едва не подавился якисобой, и откашлявшись, лучезарно и счастливо улыбнулся: — Правда?! — Да. Но если будешь смотреть на меня такими глазами, я заберу свои слова назад. — И всё-таки ты ко мне несправедлива, — пожал плечами Годжо, совершенно перестав скрывать своё счастливое лицо. — Но если хочешь знать, то ты хорошая. — Вау. Я и без тебя это знаю, дурак, — беззлобно усмехнулась Утахиме. — Вот ты видишь, я сделал это! — Что «это»? — Ты улыбаешься! Всё-таки у неё были свои причины терпеть этого придурка на протяжении вот уже почти десяти лет…