Кладовая из воспоминаний

«И вроде жить не так уж плохо, и фонари на улице горят, а пустота внутри всё не уходит, и осознание того, что виноват.»

***

А на ладонях осталась россыпь из веснушек солнечного мальчика, выжженные точки на запястьях от дымящихся спичек, разноцветные пластыри на сердце и коленках. Но самого мальчика не осталось. Он растворился так же, как солнечные лучи на закате, оставив лишь после себя алые облака. Хёнджин будет всегда любить золотые волосы в цветах, бледные губы с маленькими вишнёвыми ранками, медовый смех, тягучие, карамельные поцелуи и терпкий запах корицы на щеках. Он будет всегда любить Феликса, мальчика, который растёкся малиновым вареньем по полю с ромашками. Феликса, которому жуки съели глазницы, когда его нашли. Феликса, которого безжалостно убили. Его холодное маленькое тело обнаружили на поляне, усыпанной ромашками, спустя месяц. Белая футболочка была запачкана чёрными пятнами, которые когда-то были алой кровью. Сердце мальчика, было разорвано и съедено дикими животными. Его сердце, которое так любило Хёнджина… Волосы грязно-золотые, в цветах и паутине, отливали солнцем. Ботиночек не было, видимо их забрал убийца. Убивали Феликса быстро: перерезали горло, а после нож воткнули в печень. На всякий случай. От запаха тошнило. Ромашки горько пахли, тело разлагалось. — Прости меня, Феликс. Прости… — бусины слёз катились на уже давно бездыханное тельце. — Я найду того, кто это сделал. Обещаю. Пожалуйста, прости меня. Бесконечно сильно люблю. Надеюсь, твоя душа утопает в солнце и васильках, которые ты так любил.

***

— Помнишь, Джинни? — эхом в голове разливался голосок. — Я ведь говорил, у меня нет сердца. Посмотри. — Прошу тебя, оставь меня в покое! — мальчик срывался на крик. — Смотри, Джинни. Видишь? Пусто. Перед глазами вновь предстала та ужасающая картина с мёртвым Феликсом в поле, укутанным солнечными лучами и паутиной. С огромной дырой в середине грудной клетки. И пустыми глазницами. — Пожалуйста, прекрати это! — он держался за голову и пытался вырвать волосы, — Я умоляю тебя, прекрати, Ликс. Почему твоей душе не спится? — Плохо тебе? А вспомни как плохо было мне, когда мне резали горло, как маленькому ягнёночку.

***

Золотистые колосья волос, цветные камушки, ромашковые песни — всё это было радостью детского июня. Чанбин, Хёнджин и Феликс самые лучшие друзья на всём огромном свете. Бегали, танцевали, рисовали, плавали, срывали вишни и яблоки. Ребята наслаждались летом, брали от него всё, чтобы на целый год вперед хватило. Три солнечных мальчика всегда и везде были вместе. Словно три маленьких ручейка, впадающих в огромное море. — Чанбин, — начал Джинни звёздным вечером, лежа на одеяле из трав и одуванчиков, — не знаем, как ты отреагируешь на эту новость, но нам с Феликсом есть что тебе сказать. — Вы же знаете, я всё равно от вас не отрекусь, что бы это ни было, — он лениво жевал соломинку, — рассказывайте. — Фух, — Хван поднялся с места, подошёл к лучистому Ликсу, взял его за руку и под неслышный счёт произнес: — Мы с Феликсом встречаемся. Встречаемся? Нет, Бинни конечно мог догадываться об этом, но даже и не думал что всё зайдет так далеко. Что будет дальше с их дружбой? Что будет с Хёнджином?… Когда они были лишь мальчиками, с искренними улыбками и чувствами, не разрушиться ли всё то, что они так долго строили из-за этой фразы? Не разрушит ли сам парень? Чанбин очень надеется что нет. — Я… Я знал, — с гордой улыбкой ответил парень. — И знайте, моё сердце очень-очень радо за вас! Ребят, вы же моя семья, ну как можно возненавидеть таких котов? — он поднялся следом и с радостной искренностью накинулся с обнимашками на мальчиков. Не знал. Он ещё ничего не знал тогда. Волшебные линии любви сплетали между собой летних детей и дарили свою нежность каждому из них. Джинни и Ликси стали проводить очень много времени наедине, старались быть как можно ближе к друг другу, постепенно отдаляясь от Бинни. Мальчик был опечален и зол, его трепетную душу терзала жестокая ревность. «— Если я убью Феликса, Джинни навсегда останется со мной, — думал Чанбин. — Хёнджин будет только моим.»…