Стрелки

      Руки, крепко держащие поперек живота, соскальзывают с тела Йеджи вместе с водой — девушка выходит из бассейна. Она ступает голыми ногами по плитке пола, ощущая, насколько же та, оказывается, холодная. Тапочек нет, полотенца тоже. С Хван бегут капли, но это, в прочем, не так важно. Куда неприятнее из-за рубашки, что второй кожей прилипла к телу, а под ней, между прочим, еще и закрытый купальник. Волосы липнут к лицу — как бы ни старалась, а по итогу мокрая была с ног до головы. И в таком вот новом образе девушка вышла в коридор.       Тут, в гостиной, ничего особо не поменялось — компания только стала чуть меньше, но все всё еще пили, всё еще громко болтали… Несколько парней заметили Йеджи, после чего ее окатили взглядами и остальные. Вот так к липкому купальнику, липкой рубашке, липким волосам добавился еще слой липкого внимания. Улыбнувшись криво, чтобы пьяные лица не заметили ничего подозрительного, девушка поспешила убраться отсюда наверх — как оказалось, внизу, за общим столом, Хаен не было.       Вдруг со спины накрыло что-то большое и теплое. Йеджи испуганно дернулась и обернулась, встречаясь глазами с Рюджин. Та выглядела не меньше похожей на мокрую кошку, чем сама брюнетка. Но… зачем она побежала следом? Хван опустила глаза на свои бедра, где обнаружилось полотенце, а вместе с тем и ответ. Прижимаясь со спины, Рюджин держала на талии Йеджи полотенце, обвернув его вокруг живота и прикрыв тем самым ноги Хван до самых коленей. Это… наверное, было даже кстати, потому что рубашка черным пятном выгодно подчеркивала силуэт, не пропустив и ягодицы, но подобное точно не стоило того, чтобы бросить подруг в бассейне и выбежать за Йеджи. Тем более излишнее внимание со стороны Шин немного напрягало. Йеджи попыталась осторожно отстраниться, но Рюджин, ожидаемо, не позволила.       Не сразу, но до Хван дошла одна очень интересная мысль. Ее веки вдруг распахнулись, и девушка вцепилась в расслабленные пальцы Шин, отобрала у нее края полотенца и, вновь обернувшись, накрыла им бедра Рюджин в подобном же жесте.       — Онни! — пискнула Хван, понимая, в какую ситуацию попала девушка из-за нее.       — Ты чего? — Рюджин выпрямилась, подняла руки вверх в жесте полной капитуляции, и удивленно пьяным взглядом продолжала наблюдать за недовольно-смущенным лицом Йеджи, ничего не понимая.       — Ты… Ты в стрингах! — зашипела Хван, борясь с растущей в груди неловкостью.       Все это время Рюджин светила почти полностью обнаженной задницей всему коллективу за столом, при этом даже не подумав о том, как выглядит со стороны! А мокрая девушка в стрингах и темной маечке по ребра точно не создавала никаких других мыслей, кроме самых раскрепощенных и извращенных. Зато, черт ее дери, выбежала Хван прикрывать! Да Йеджи по сравнению с ней монашка безгрешная!       Однако, Шин вместо того, чтобы зардеться и сбежать куда-нибудь переваривать обрушившийся на нее позор (так думала и поступила бы Йеджи в подобной ситуации), несколько секунд спустя… рассмеялась. Она честно старалась сдерживать порывы хохота из груди, но не смогла.       — Прости, прости, — повторила та несколько раз, когда эмоции на лице Йеджи перекатились куда-то в раздраженный спектр. — Все нормально, честно. Ничего страшного в этом нет. Так что забирай полотенце, ты совсем мокрая, замерзнешь же.       — Как это «ничего страшного»? — Йеджи не понимала. Рюджин, конечно, достаточно открытая и откровенная, но любая девушка в такой ситуации хоть чуточку засмущалась бы и поспешила прикрыться.       — Мы вам не мешаем? — загоготал какой-то умник за столом, обращая на себя внимание и вызывая своим комментарием смех остальных. Йеджи нахмурилась. Теперь им обеим впору смущаться.       — Идем, — Рюджин, не убирая рук одноклассницы с талии, сделала небольшой шаг на Хван, вынуждая ту попятиться спиной. Мелкими перебежками девушки быстро скрылись за дверью туалета, что находился рядом с лестницей.       Только тогда, когда они оказались наедине, Йеджи убрала полотенце, ведь теперь на задницу Рюджин может пялиться только кирпичная стена.       Легкое раздражение странно резало грудь. Эмоции почему-то обострились, и Хван связывала это исключительно с алкоголем. После почти часа, проведенного в теплой воде, Йеджи чувствовала себя по-настоящему захмелевшей. Пожалуй, ей лучше больше в бассейн не залезать.       — Спасибо, — молчание зацепило их на несколько долгих секунд, разрываясь только со словами Шин.       Йеджи подняла на девушку взгляд, прищурившись — не вязалась искренняя благодарность с легкой улыбкой. Хван фыркнула, пусть и сама не понимала, на что злится.       — Возвращайся. Я пойду наверх, — заключила девушка после очередной затяжной паузы. Она не знала, стоит ли сказать что-то еще, как-то… поговорить с Рюджин, да и о чем? Если так подумать, в коридоре состоялся их самый длинный диалог за все время совместной учебы, учебы в одной школе. И тот был о стрингах… Йеджи сдержала смешок, качнула головой и развернулась к двери, чтобы действительно уйти, но Рюджин вновь не позволила, осторожно остановив одноклассницу за плечо.       Хван взглянула на Шин, взглянула в ее темные глаза, такие же подернутые алкоголем и блестящие в свете единственной лампочки на низком потолке. Ступни жгло холодом, где-то вдалеке сознание кричало о том, что туалет — не место, где приятно находиться босиком, о том, что Хаен точно надо найти, но Йеджи стояла. Стояла и ждала чего-то от Рюджин. Но Шин… молчала тоже. Ее губы несколько раз приоткрылись, но были вновь сжаты в итоге. Рюджин не могла подобрать слов?       Хван ждала минуту точно. А после все-таки дернулась в сторону двери. Это… сработало катализатором для Шин, потому в тот же момент она наконец заговорила, все еще держа Йеджи за плечо.       — Пойдем со мной назад.       Йеджи отвернулась. Теперь она ползала глазами по деревянной двери напротив, буквально в полуметре, но не двигалась, все еще, черт ее дери, ждала.       — Хаен долго нет. Мне нужно найти ее, вдруг что-то случилось, — ответила Хван куда-то в пол, и не рассматривая вариант поддаться и провести в бассейне еще хоть пару минут. Что-то подсказывало, что это будет очень плохой идеей.       — С ней все хорошо. Не нужно… не нужно искать, — Рюджин звучала странно напряженно. И ее интонация Йеджи насторожила, заставляя вновь взглянуть в темные глаза, но на этот раз с очевидным вопросом, застрявшим в черных зрачках.       Шин мялась. Теперь ее поведение Хван никак не могла объяснить, а оттого начинала волноваться. Чтобы добиться какого-то ответа, Йеджи крепко окольцевала запястье Рюджин своими пальцами и грозно взглянула на нее, прекрасно понимая, что это подействует. Хван не ошиблась — под такой Йеджи Шин сдалась сразу же.       — Джиу позаботится о ней, — теперь уже Рюджин опустила взгляд, а слова эти почти прошептала, словно выдала чей-то секрет.       — Что? — Йеджи конкретно не понимала. Но менее грозной она не становилась, а потому, шагнув на одноклассницу, ожидала услышать объяснения.       — Ты разве не в курсе? — реакция брюнетки ответила вместо нее, потому Рюджин и продолжила прежде, чем Йеджи додумается до всего сама и приправит это пугающими клише. — Джиу влюблена в нее.       Услышать подобное хоть когда-то Йеджи никак не ожидала, особенно в отношении ее ближайших подруг. Разве такое возможно..? Они знают друг друга слишком хорошо, Йеджи обязательно бы что-нибудь заметила! Но… какой смысл Рюджин врать..?       — Откуда..? — Хван не успела договорить, ее прервали на полуслове, кажется, предугадывая подобный вопрос.       — Она сама мне рассказала, — Рюджин отошла немного в сторону и, опустив крышку унитаза, присела на нее. Йеджи могла уйти и убедиться во всем самостоятельно, своими глазами, но она не двигалась — ждала тот долгий монолог, к которому, очевидно, готовилась Шин.       — Она однажды написала мне, что влюблена в девушку, попросила совет. Я сама не ожидала такого, потому что мы не общались никогда. Но я не стала ее отшивать, вот так и узнала историю ее безответной любви. После этого мы часто переписывались, обсуждали ее переживания. Ей все это было в новинку, а мне… уже как-то привычно. Она просила только никому не говорить об этом и никак не контактировать с ней в школе, очень просила, — Рюджин поправила волосы, сделав небольшую паузу на тяжелый вздох. — Несколько дней назад она мне написала об этом сборище и о том, что хочет попробовать открыться. Она ни разу не говорила, к кому именно испытывает чувства, но тут… несложно догадаться. Она боялась, но больше не могла молчать. Как оказалось после, решилась она только тогда, когда Хаен пошла в бассейн, но понимала, что другие будут ее искать. Поэтому попросила меня отвлечь всех вас, пока они… ну, поговорят. И, судя по тому, что никто из них не появился на первом этаже в слезах, разговор либо привел к чему-то конкретному и позитивному, либо не состоялся вовсе.       Йеджи не ожидала. Она слушала и не понимала, когда… когда все успело так завернуться, а она и не заметила..? Хван накрыла лоб ладонью, боясь, что тот просто треснет и разлетится вместе со всей головой на мелкие кусочки из-за обилия новой информации, которая отказывалась перевариваться. Ориентация Джиу ее совсем не пугала, скорее… было неприятно понимать, что подруга обратилась к совершенно чужому человеку, вместо того, чтобы рассказать все ей, спросить совета у нее. Йеджи вообще по итогу осталась не при делах, узнала все случайно, и это удручало. Ей казалось, что между ними давно нет никаких секретов. А тут… Джиу не захотела делиться с ней таким важным и сокровенным.       Заметив, что Хван расстроилась, Рюджин поднялась с унитаза и попыталась как-то коснуться ее, но Йеджи сделала шаг назад, избегая. Она не готова сейчас к чему-то подобному, особенно, если учесть, что… все это было лишь поводом подольше задержать ее и выполнить данное Джиу обещание. Неприятно до гадких спазмов в животе.       — Ты куда? — спросила вновь Рюджин, когда Йеджи уверенно шагнула к двери вновь. Шин явно рассчитывала на другую реакцию от девушки — рассчитывала увидеть злость, разочарование или улыбку со словами «я так и знала!», но точно не молчаливое смирение. Тем более на брошенные в спину слова Хван не ответила — она просто покинула туалет, мечтая затеряться среди пьяных одноклассников на несколько минут точно, пока разъедающая обида не уймется, закусив печёнкой.       Свое спасение девушка нашла на кухне. Она открыла холодильник, хотела, как во всех этих фильмах, выпить что-нибудь крепкое залпом, чтобы гадкие мысли отступили, но даже от одного вида алкоголя кишки неприятно свернулись. Как открыла, так и закрыла, присев на табуретку у стола.       Больно. Было больно. Что уж тут говорить..? Вскрывшаяся правда кровила в правом предсердии. Возможно, если бы не алкоголь, Йеджи так не расчувствовалась бы, но никто не сможет сказать точно. По итогу, скатившись на поверхность стола лицом, Йеджи закрыла голову руками, пряча в черных волосах и черной ткани рубашки несколько горьких слезинок. Девушка чувствовала себя преданной, а вместе с тем и абсолютно ненужной в данный момент — идти разбираться, выяснять отношения и рушить тем чужие, только-только взошедшие на новый уровень, наиглупейшая идея. А радоваться чему-то, болтать с одноклассниками у Йеджи нет никаких моральных сил. Потому она… нашла себя здесь, в уголке пустой кухни, в полном одиночестве.       Рюджин не могла найти себе место. Она потрезвела так стремительно, что, казалось, совсем не заливала в себя водку на протяжении ночи. Девушка просидела в туалете еще какое-то время, пытаясь в срочном порядке решить, как поступить. Она натворила много ненужного, неприятного и явно ранящего, а теперь… теперь боялась взять за это ответственность. Йеджи явно дала понять, что говорить с Рюджин она более не намерена, но разве можно вот так отпустить девушку одну? А куда она пошла? Шин даже не знает, но криков со второго этажа не слышит. И это намного хуже, чем если бы те были.       — Ты чего тут одна? — над ухом раздался голос Ричарда. Хван оторвала щеку от скатерти и, спешно стерев влагу с лица, взглянула на вошедшего парня.       — Да… перепила, кажется, — Йеджи почти не соврала — она правда выглядела изрядно захмелевшей, а красные из-за слез глаза добавляли образу пьяной дуры полноты.       — Нормально себя чувствуешь? Может, в туалет..? — осторожно поинтересовался Рич, проходя к холодильнику. Целью его визита, очевидно, был алкоголь, потому Йеджи вновь упала головой на стол, словно слегка прохладная поверхность ей чем-то поможет с щемящим от боли сердцем.       Ричард ответа так и не дождался. Он хотел уйти и оставить Йеджи, раз уж… она явно не хотела разговаривать, но все-таки приблизился к девушке.       Теплая ладонь коснулась влажных волос, которые Хван успела распустить еще в туалете во время рассказа Рюджин. Йеджи непонимающе подняла голову, заглядывая в глаза напротив. Рич молчал. Молчал и просто смотрел в ответ, гладя девушку по голове.       — Такая крутая ночь. Мы только что играли в бирпонг мячиком из бумаги. У меня никогда не было такого веселого дня рождения. Повеселись с нами тоже. Хотя бы ради меня.       В словах Ричарда было так много тепла, что Йеджи вновь прослезилась. Она ухватилась за это тепло, не желая отпускать, словно затерявшийся в темноте мотылек коснулся отблеска света. И вправду… погрустить и опуститься в эту грязь она еще успеет. А сейчас… сейчас пора брать все в свои руки и… натворить столько херни, чтобы потом жалеть о ней, а не о том, что больше полугода крепкой дружбы были брошены в топку.       Еще несколько минут после ухода Ричарда девушка провела в одиночестве. Она утирала слезы, катящиеся из глаз против воли, но уже не скрывала их, не скрывалась сама, мысленно подтверждая страшные опасения по поводу того, что она просто ужасная подруга, раз уж… а, к черту.       Стоило бы переодеться, потому что рубашка была влажной, а с легким сквозняком в доме к тому же заставляла подрагивать от холода, еще и ноги абсолютно голые и абсолютно ледяные. Но подниматься на второй этаж Йеджи не хотела — этого она боялась больше, чем замерзнуть насмерть, так что, собравшись в подобие прежней расслабленно-удовлетворенной Йеджи, девушка вновь показалась в главном зале.       Она присела за стол вместе с другими ребятами, не привлекая к себе внимание, и очень увлеченно втянулась в беседу, стараясь яркой улыбкой задушить льющуюся сквозь ребра боль. Юми был рядом, шутил о чем-то безбожно глупом, Йеджи — смеялась заливисто, не смея показать, насколько все здесь ей неприятно. А когда предложили попробовать коктейль, который Юми назвал «потеря девственности», не смогла отказаться. Состояла эта едкая смесь из водки. Только холодная густая водка, заполнившая большой стакан.       — Я сделаю в два раза меньше, а-то еще умрешь, — шутил парень, заливая пластиковые стенки алкоголем. Йеджи долго не думала — под улюлюканье и крики осушила весь, просто глотала, противясь боли в горле.       — Быстрее, пей, — протянул кто-то другой стакан. Хван не вникала — запила сладкой газировкой водку, чтобы не выплюнуть все только что поглощенное прямиком на стол — а, ведь, хотелось, потому что организм воспринял такой высокоградусный напиток как чистый яд.       — С потерей девственности тебя! — радостно рассмеялся Юми, похлопав задыхающуюся Йеджи по спине. Девушка пьяно вытерла губы, плотно сжимая челюсти, чтобы справиться с привкусом стеклоочистителя на языке. Теперь… теперь боль внутри не была красочным описанием душевных страданий — желудок, непривычный к алкоголю вообще, сворачивался в непроизвольных спазмах.       Этого она хотела? Этого хотела, приходя сюда? Казалось, Йеджи, что шагнула через порог коттеджа вечером прошлого дня, и Йеджи, сидящая прямо сейчас со стеклянными глазами за большим столом, абсолютно разные люди.       Подобрав ноги к животу из-за того, что пальцы свело от холода, Хван уронила голову на колени, ощущая странное тепло в районе затылка. Это и есть опьянение? Кажется, она даже моргала реже, реже дышала, а мысли вовсе отступили. Мир вокруг стал слишком глухим, но в то же время резким и точным, будто кто-то постоянно менял фокус на камере, выделяя один объект и заблюривая остальные. Захотелось спать. А еще… еще снова плакать.       — Давайте потанцуем! — возникла одна из девушек, громко закричав. И Йеджи не успела поймать момент, когда вокруг вновь стало темно, а ее уверенно подняли со стула под руки, чтобы мгновение спустя схватить ладонями за талию и обнять. Хван уткнулась в горячую грудь, ощущая резкий запах перегара, смешанный с отдушкой мужского дезодоранта. Но… она не стала сопротивляться. Йеджи прикрыла глаза и, отдавшись музыке и чужому человеку рядом, начала качаться в такт, подняв слабые руки к потолку. Это то, чего она хотела, приходя сюда сегодня?