Смесок

      (Сиам)       — У меня еще куча дел. Ложись спать, я вернусь совсем поздно.       На душе после этих слов было как-то двояко. Потому что не было у меня никаких дел. И не собирался я оставлять его одного. Совсем даже напротив — я собирался всеми силами доказывать Аэланне свое право делать с мальчишкой все, что только взбредет в мою буйную голову. Но вот надо же — сказал. И даже ушел. Вышел, закрыл за собой дверь, да так и остался стоять около нее.       Все-таки слова этой ненормальной женщины заставили меня задуматься. И злился я как раз потому, что… черт. Не могу этого даже наедине с собой признать.       Я медленно зашагал по коридору в направлении лестницы, ведущей на верхние этажи. Я не собирался идти в какое-то конкретное место — ноги просто сами меня несли, пока голова была занята мыслями. Еще было не поздно вернуться назад и стребовать с мальчишки свое. Тем более что он откровенно напрашивался. Но вот как-то не шлось. Поговорив сегодня с… собственным сыном (жутко непривычно) на меня вдруг снизошло озарение. Жерар и Лион — практически одного возраста. Ну, может быть мой смесок был постарше чуток — ввиду рода свой деятельности он дохлый такой на вид. Спросить у него о возрасте я так до сих пор и не потрудился, впрочем, наверное, он и сам не знает точно. Но это не делает особой погоды. Двое мальчишек — почти погодки. Но только один мой сын, а другим я владею во всех смыслах этого слова.       Вот тебе и нравственная дилемма.       Я всегда делал то, что хотел. Не думал о том, что к чему приведет, и какие последствия будет иметь — жил, как живется. И вот дожился. Самое время заняться самокопаниями и решить, наконец, что именно представляет собой для меня Лион. Чтобы не усугублять неприятную ситуацию еще больше. Ведь и на Аэланну я сорвался только потому, что понимал — я не… не во всем был прав на счет смеска. Все конечно не так уж сумрачно, как рисовала себе в своем пылком воображении леди Симор, но…       Я не заметил, как поднялся на самый верхний этаж — ноги принесли меня к чердачной лестнице. Я частенько ребенком прятался от нянек в этой башенке. Даже и забыл уже, что она здесь есть.       Обстановка тут ничуть не изменилась с моего последнего визита, хотя было это, без малого восемьдесят лет назад. Пылищи только значительно прибавилось и окно, застекленное витражами, казалось немного меньше с высоты моего нынешнего роста. В углу стоял старый ящик с игрушками и еще несколько коробок с подобным барахлом. Перебирать его сейчас мне хотелось меньше всего на свете, поэтому я просто привалился плечом к стене, разглядывая витражные рисунки.       Нужно нанять Лиону репетиторов. Одно дело тренировать его управляться с ментальными силами — сложное и ответственное дело. Но какой в нем смысл, если оболтус даже грамоте не обучен? Выдрессировать из него бойца, который не утруждается лишними философскими размышлениями всегда можно. Но зачем он мне такой будет нужен?       Зачем он мне вообще нужен?..

***

      Спускался обратно в свою спальню я гораздо быстрее, чем поднимался в башенку — ноги больше не несли меня сами собой, куда им вздумается. Я торопился обратно. Мои шаги гулким зловещим эхо разносились по коридорам, отражаясь от стен и пола. Время уже наверняка перевалило за полночь, однако шанс на то, что Лион все еще не спит, оставался. Мне бы хотелось застать его бодрствующим, чтобы обговорить все свои мысли и планы прямо сейчас, пока у меня есть к тому душевное стремление. Я прекрасно знал, как оно бывает. По ночам просыпаются где-то в глубине души всякие лирические нотки, которые наутро будут казаться полнейшей глупостью. Нужно говорить сразу, пока они имеют какой-то смысл, либо не говорить вовсе. И на данный момент мне бы хотелось воспользоваться первым вариантом.       Я решительно потянул дверь спальни на себя, входя внутрь комнаты. Пнул сгоряча несколько разноцветных подушек у входа, торопясь пройти дальше. И стал свидетелем развернувшейся прямо-таки на моей кровати сцены. Наверное, впервые в жизни я только и смог, что неловко замереть у входа. То, что Лион явно порылся в моем комоде, я осознал уже потом, задним числом. Сейчас же я только и мог, что обескуражено пялиться на то, как он, завернувшись в одну из моих рубашек чуть ли не целиком (что не удивительно — она ему велика была раза в полтора как минимум), тихо и мирно сопит во сне. Все еще пребывая в некотором культурном шоке, я, стараясь теперь шагать как можно тише, медленно подошел к собственной кровати и неловко присел на краешек. Смесок, дернув пальцами во сне, глубже зарылся в ворот моей рубашки носом и умиротворенно выдохнул.       Плохо понимая, что делаю, я осторожно протянул к нему ладонь и мягко погладил по голове. Пропуская отдельные прядки между пальцев, зарылся ими глубже в его недлинные волосы, которые оказались на удивление приятными на ощупь. Где-то в груди разливалось странное теплое и тягучее чувство, которое было для меня совершенно новым. С каждым ударом сердца, которое, казалось, стучало гораздо громче, чем ему положено, тепло разносилось по всему телу.       Продолжая поглаживать мальчишку по волосам, я, все еще не понимая толком, что делаю, медленно наклонился к нему и сам зарылся носом в его недлинные прядки, прикрыв глаза. Тонкий знакомый запах защекотал ноздри, заставляя буквально жмуриться от какой-то странной непонятной теплой радости внутри. Полуэльф, все еще в полусне, медленно отклонил голову, открывая мне свою шею, и что-то очень тихо выговорил. Мягко поцеловав его в висок и продолжая поглаживать по волосам, я спустился чуть ниже и щекотнул его за ухом кончиком носа.       — Сиам?.. — очень тихо, сонно и недоверчиво позвал смесок, потягиваясь спросонья. Я довольно ухмыльнулся, сам не понимая отчего, и нежно поцеловал Лиона за ухом, зарываясь пальцами в волосы. Полуэльф негромко охнул, окончательно выныривая из мира сновидений, и выпустил из своих тонких пальцев полу моей рубашки. Я мягко взъерошил ему волосы, поднимая голову и отчего-то все еще ухмыляясь.       — А ты кого-то другого ждал? — вопросом на вопрос ответил я, глядя на то, как он обескуражено хлопал ресницами, недоверчиво глядя на меня. Вместо ответа он медленно помотал головой, прошелестев при этом волосами по той моей рубашке, в которую все еще был завернут. Вспомнив об этом милом обстоятельстве, смесок тут же густо залился краской. Даже шея покраснела!..       — Я не… — одновременно виновато и смущенно выдавил мальчишка, предприняв отчаянную попытку закрыть руками лицо, чтобы спрятать пылающие щеки. Этого я ему, естественно, не позволил, властно взял обе его ладони в свою. Надо сказать, что горящие румянцем щеки возбуждали не хуже пылающих ненавистью глаз. Но, пусть и одинаковое по силе, возбуждение было разным по сути — мне не хотелось подчинять, ломать или наказывать. И это тоже было для меня в новинку. Так что пусть моя хватка и была крепкой, я не ставил себе целью сделать ему больно или оставить на коже очередной синеватый след. Просто не хотел дать ему закрыть от меня свое пылающее от смущения лицо.       Лион старательно не смотрел на меня, смущенно отводя взгляд, и виновато кусал чуть припухлые губы, ожидая наказания за хищение рубашки. И было бы даже логично ему за это всыпать. Это было бы как раз в моем духе. Но, как я уже упоминал, ночью просыпаются где-то в глубине души всякие лирические нотки. Поэтому в данный момент меня интересовали только его закусанные губы. Я нетерпеливо облизнул свои и торопливо поцеловал его, пока жар со щек все еще можно было почувствовать кожей. Лион судорожно вздохнул, смутившись, по всей видимости, еще больше, и я в самом деле почувствовал волну жара, исходящую от него. Она смешалась с тем теплом, что уже разлилось по моему телу ранее, и эта смесь произвела на меня довольно странный эффект.       Поцелуй вышел тоже каким-то странным. Хотя бы потому, что мне не хотелось кусаться. Наоборот, мне хотелось быть медленным и осторожным, совсем как несколько минут назад, когда я гладил его по волосам. Я вновь запустил пальцы в его пряди, неспешно перебирая их, и долго со вкусом целовал припухлые и закусанные губы. Спешить мне было особо некуда, несмотря на поздний час — я попросту забыл о времени, справедливо сочтя, что раз уж эта ночь такая странная, то она не должна заканчиваться быстро. Поэтому я позволил поцелую все тянуться и тянуться, и, наконец, Лиону перестало хватать воздуха и пришлось дать ему возможность вдохнуть. Пока полуэльф восстанавливал дыхание, у меня появилась возможность вновь окинуть его взглядом — он все еще старательно отводил взгляд и его щеки все еще пылали румянцем, но теперь уже не столько от смущения, сколько от самого поцелуя. Мысль о том, что я заставляю его так краснеть, отдалась в груди уже знакомым теплом.       Наконец, мальчишка заметил на себе мой изучающий взгляд и робко глянул мне в глаза, словно бы пытаясь понять, не снится ли ему это. Я усмехнулся в ответ с легкой насмешливостью. Меня забавляла эта его недоверчивость, потому что я к себе самому сейчас прислушивался с точно такой же. Лион, заметив мою насмешку, сначала насупился, но когда понял, что это забавляет меня еще больше, неожиданно привстал на локте и поцеловал меня сам, первым. Я так от этого опешил, что даже не заметил, как его маленькая ладонь оказалась на моем затылке, заставляя наклоняться к полуэльфу сильнее. Смесок отчаянно жмурился, боясь, что ему влетит за такое своеволие. Но сейчас был один из тех редких моментов, когда чужая инициатива почему-то не раздражала меня. И я позволил ему продолжить, прикрывая глаза. До определенных пределов, разумеется.       — Я не хотел, — выпалил тихо Лион, когда я все-таки прервал поцелуй. Я вопросительно глянул на него, сощурив глаза. — Брать твою рубашку, — еще тише добавил он, вновь смущаясь, но взгляд на это раз не отвел, продолжая виновато глядеть на меня.       — И зачем же она тебе понадобилась среди ночи?.. — вкрадчиво поинтересовался я, накручивая одну из его прядок на свой палец и внимательно следя за реакцией. — Чистосердечное признание смягчает наказание, помни об этом.       — Я не мог уснуть, — вновь потупившись, проговорил смесок. — И я не думал… что ты так быстро справишься со своими делами.       И вот так он одной фразой вернул меня с небес на землю. В одну секунду в моей голове пронеслись заново все события этого вечера, включая неприятный разговор со своей невестой. Видимо, прокрученное в голове заново, оно как-то отразилось на моем лице, потому что Лион вновь виновато глянул на меня, наверное, собираясь извиниться. Но было уже поздно — лирическое настроение испарилось, оставляя после себя только чувство опустошенности и собственной глупости. Как и всегда, когда я поддаюсь своим чувствам.       — Извини, это не мое дело, — почувствовав перемену в моем настроении, все-таки пробормотал смесок. — Я просто хотел сказать, что… — я окинул его одним из самых тяжелых взглядов, призывая того замолчать, потому что разговаривать мне резко расхотелось. — Я не мог уснуть без тебя и я рад, что ты здесь, — выпалил на одном дыхании он, на всякий случай вжимаясь затылком в подушку, думая, что это может обезопасить предполагаемого дальнейшего рукоприкладства. Но рукоприкладствовать мне тоже не хотелось. Я задумчиво смотрел на него, пытаясь понять, правда ли он так думает, или же говорит что угодно, лишь бы ему не влетело за испорченное настроение. — Потому что я… — мальчишка вновь умолк, поскольку на этот раз я не ограничился тяжелым взглядом.       — Что-то ты слишком уж много болтаешь, — мрачно заметил я, теперь уже по-настоящему угрожающе нависая над ним. Лион набрал в грудь побольше воздуха, видимо все-таки решившись закончить начатую фразу, и зажмурился, порозовев.       — Потому что я надеялся, что ты не будешь давать мне спать не своим отсутствием, а своим присутствием, — под конец фразы розоватый цвет на его щеках усилился, выдавая смущение. Да, пошлые намеки явно не его конек. Впрочем, мне хватило и этого. Я удивленно выгнул бровь, окинув его притворно-недоуменным взглядом и вынуждая тем самым просить более откровенно. Прежняя внутренняя теплота ко мне не вернулась, но вернулось хотя бы игривое настроение. Однако Лион смущенно молчал. Видимо, придется подтолкнуть его к более точным формулировкам.       — И что же ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — изобразил я недоумение, впрочем, не слишком стараясь, так что вышло скорее саркастично. Сарказм, что удивительно, подстегнул его куда лучше наигранного непонимания.       — Я хочу, чтобы ты взял меня, — очень тихо, но отчетливо выговорил он, глядя мне в глаза.