Полымя

Перспектива ночевать дома в одиночестве Ирину напрягала. На работе старалась отвлекаться, но нет-нет, да вспоминала об этом прискорбном факте и на несколько секунд выпадала из реальности. Добравшись с утра в Склиф на такси, прежде чем зайти на территорию, какое-то время изучала ее, щурясь от яркого солнца, отсвечивающего от уже подтаявшие сугробы, ища взглядом Леонида. Осознав, что путь свободен, быстро прошла по коридору к кабинету, коротко поздоровавшись с Ниной, занятой разговором с родственником пациента. Перед тем как зайти в помещение, несколько секунд стояла, гипнотизируя взглядом дверную ручку. Вдруг её там уже ждут? Вдруг придётся вновь вести дурацкий разговор? А если что по хуже? «Охрану что ли сюда поставить, черт…» — зло дернула губой, наконец сделала глубокий вдох и вставила ключ в замочную скважину. Только недавно осознала тот факт, что в прошлый раз кабинет был открыт с утра, и Леонид каким-то образом туда попал. Не могла ручаться за свою память — слишком сильная эмоциональная перегрузка стирала некоторые моменты, от чего не помнила заперла ли кабинет накануне или же просто положила ключ на место. Обведя взглядом пространства, убедилась в собственном одиночестве и выдохнула. Быстро сняв верхнюю одежду, накинула халат и села за стол, желая как можно быстрее погрузиться в документы, чтобы не осталось возможности продолжать себя накручивать. Однако помогало это слабо. И чем больше Ирина думала о незавидной перспективе холодной и одинокой ночи, тем быстрее приходила к выводу, что лучше будет остаться на работе. С одной стороны, Леонид может заявиться сюда вечером, но здесь можно будет положиться на плечо охраны. С другой стороны, кто знает, вдруг он тогда выследил маршрут чёрного минивэна, и будет ждать возле подъезда? Или, что хуже, возле квартиры? Анатолий предложил услуги Константина, но ведь того не попросишь проводить прямо до двери, он же может понять, что что-то не так. Телефон, лежащий на пачке документов, завибрировал. Ирина перевернула устройство экраном вверх, выдохнула, увидев знакомую фамилию и ответила на звонок. — Да, Толь. Что-то случилось? — В тайне она надеялась, что командировку отменят. Что будет нелетная погода, что в самолёте что-то сломается, что в самый последний момент выяснится, что Анатолию туда не надо. — Ничего не случилось, — одной фразой уничтожил её робкие надежды, — регистрацию прошёл, багаж сдал, через час уже вылет. Ты просила отчитаться, я отчитываюсь, — в трубке слышался шум, намешанный из людских голосов и объявления диспетчера. Ирина тяжело вздохнула, посмотрела на часы. Чуть позже он будет недоступен какое-то время, а потом будет не до нее — встречи с коллегами, заселение и прочие радости подобных поездок. — Отлично, как долетишь — проинформируй. Кстати, ты Кота нормально покормил? — Ирина Алексеевна, что значит «нормально»? Я что, по твоему, могу кинуть ему две гранулы — одна на обед, другая на ужин? — В голосе Анатолия слышалось возмущение. — Да не в этом дело, — отмахнулась она, — я сегодня решила в ночную остаться, не хочу переживать за его желудок. — В ночную? С чего бы это вдруг? У тебя вроде в графике ничего такого не было. Что у вас опять случилось? — Да… — Заёрзала на стуле. — Ничего не случилось. Ты же хочешь, чтобы я освободила дни для дня рождения, вот и приходится заранее дежурить, — конечно же, солгала. Официально-то на дежурство не осталась пока, но и ничего другого убедительного не придумала. Можно было и вообще ничего не говорить, но вдруг Анатолий сам узнает? А этого «вдруг» Ирина как раз уже видела. Удивлял тот факт, что Николай или не видел Леонида или не посчитал нужным передать столь интересную информацию своему покровителю. Наверное, так было бы проще — скандал, подпитанный ревностью бы был, но после можно было спокойно всё объяснить. Или не проще… Ирина помассировала лоб свободной ладонью — от таких тяжелых размышлений появилась неприятная боль. В этот момент раздался стук в дверь, заставивший вздрогнуть. — Войдите… Толь, я перезвоню, — кажется, он что-то говорил вместе с ней, но понять что возможности не представилось. — Ирина Алексеевна, — в кабинете появилась медсестра, — там Хромову сосудистый нужен, вы оперируете сегодня? — Ир, а как ты мне потом перезвонишь, я же лететь буду, — в голосе Анатолия послышалась усмешка. — Ладно, удачной операции, — отключился. Ирина тяжело вздохнула, несколько секунд смотрела на экран, ожидая, когда тот погаснет. Затем подняла взгляд медсестру и кивнула. Возможности провести несколько часов в операционной только обрадовалась — уж там-то точно не даст себе права на посторонние мысли, да и проблема же уже решилась — заночует в кабинете, как в старые добрые времена. Благо, плед и подушка никуда не делись из недр широкого шкафа, а болящую после неудобного дивана спину ей компенсирует Анатолий, который уже две недели обещает массаж.

***

Идя по коридору Склифа, Ирина ловила себя на тревожных мыслях. Операция прошла успешно, однако отсутствие на телефоне хотя бы сообщения по типу «Долетел» начинало нервировать. Телефон Анатолия по прежнему оставался выключенным, а вот время на часах подсказывало, что самолёт уже должен был приземлиться. «Чёрт бы тебя побрал, надо было с тобой напроситься в командировку! Ничего страшного, ждала бы тебя в маленьком номере без телевизора и с отходящими обоями, как ты сам говорил, да и на односпальной кровати одну ночь вдвоем мы бы тоже пережили. Зато не надо было бы сейчас нервничать! И не надо было бы в ночную оставаться!» В какой-то момент Ирина остановилась в коридоре, отошла в сторонку, не желая никому мешать, открыла браузер в телефоне и, поколебавшись, стала искать информацию об авиационных путешествиях. Можно было, конечно, посмотреть статус рейса, ведь Анатолий ей всё объяснял вчера вечером, но, как говорится, в одно ухо влетело, из другого вылетело. По запросу не нашлось свежей информации, и это немного успокоило. «Да чего я вообще так нервничаю?» — задумалась, посмотрев перед собой, убрав телефон в карман халата — «Какая вообще разница, что там с ним и где он? Так может хоть одной проблемой меньше будет» — старалась себя убеждать, но ничего не получалось. А ничего не получалось, потому что из песни слов не выкинешь, потому что они вместе уже больше года, потому что она к нему привыкла даже несмотря на то, что былые чувства ушли. Точнее, он их уничтожил своими выходками, по крайней мере, Ирине так казалось. И сейчас, вопреки всему, вопреки их холодным отношениям, которые лишь слегка согрел недавний вечер, она волновалась. В глубине души понимала, что зря — наверное, если бы случилось что-то серьезное, то почувствовала бы это. «Или нет… Это же все равно бред, как я могу почувствовать то, что с ним что-то случилось или не случилось? Я же не экстрасенс…» Остановившись возле кулера, налила себе немного прохладной воды — от переживаний замутило. Помимо непонятки с Анатолием, перспектива ночевать в кабинете уже начинала терять изначальный лоск. Может быть, стоит все-таки вернуться домой? В конце концов, с чего она взяла про слежку и прочее? «Это все сериалы твои идиотские! Только накрутилась больше. Почему я вообще так плохо думаю? Ну, пришёл он сюда, мало ли причин чтобы прийти? Может и не ко мне вовсе, может ждал кого-нибудь другого… Вроде же четко дала понять, что не собираюсь с ним общаться» — Ирина Алексеевна, — голос Нины, которая возникла как черт из табакерки, заставил оторваться от размышлений. — У вас все в порядке? — А с чего вы решили, что у меня не все в порядке? — Приподняла бровь, сделала еще один глоток воды, ощущая, как тошнота отходит. «Давление все-таки надо померить… Допекут!» — Просто стоите потерянная какая-то… Бледная. Вам нехорошо? — В её голосе слышалось искреннее желание помочь, поэтому Ирина сменила гнев на милость. Изначально собиралась высказать за посторонних в больнице, особенно за тех посторонних, которых находит нежданно-негаданно в своём кабинете, но передумала. Вдруг и правда он больше не появится? — Давление, наверное, подскочило, ничего страшного, — выкинула пустой стаканчик в урну, затем посмотрела на часы и прикусила губу — сообщения по-прежнему не было. — Кстати, я могу сегодня с кем-нибудь поменяться? Хочу остаться в ночную. Нина с удивлением посмотрела на нее, пожала плечами. — Не знаю. Спрошу, — хотя, это не входило в её обязанности, и это было видно по взгляду, от чего-то говорить это не стала, — но вы же недавно уже оставались… Не хотите возвращаться домой? — Подошла чуть ближе и понизила тон голоса. Увидев в её глазах сочувствие, Ирина мгновенно разозлилась. И на неё и на Анатолия, который, разумеется, и был причиной такого отношения. — Может быть, уже пора что-то сделать с этим? Ирина Алексеевна, ну вы же умная женщина, — Нина замолчала, проводила взглядом прошедших мимо хирургов и продолжила, — неужели можете позволять так с собой обращаться? Да кто он, в конце концов, — всплеснула руками, — чино… — Нина, хватит, — резко осадила, — у вас что, работы своей мало? Что вы тут стоите и материал для сплетен ищите? Справедливости ради, ей можно было отдать должное — больше никто в Склифе не смотрел на Ирину сочувствующим взглядом, а значит информация не пошла дальше. Но эмоции не позволили ответить спокойно. — Да ничего я не ищу, — возмутилась Нина, — просто подумала, вдруг вам помощь какая нужна… Раз в свою квартиру на ночь не хотите возвращаться, здесь сидите до позднего вечера… «А то ты мечтаешь вернуться в свою квартиру к детям, которые выпьют из тебя все соки, потому что твой муж в очередной раз тебя бросил, и морду ему били при всём Склифе!» — зло подумала Ирина, пытаясь подбирать слова. — Нина, это не ваше дело. Не надо придумывать на ровном месте то, чего нет. Идите и займитесь своими прямыми обязанностями. Та, уловив в ее взгляде угрозу, пожала плечами и отступила. Развернулась, всплеснула руками и пошла к стойке регистрации. Ирина, наблюдая за ней, вспомнила, что хотела спросить и резко крикнула. — Нина, подождите. Та остановилась, развернулась. На лице уже была написана обида, а от якобы желания помочь не осталось и следа. — Меня никто сегодня не спрашивал? — Поинтересовалась Ирина, внимательно посмотрев в её глаза. — Нет. А кто-то должен? Нет, если кто-то должен, вы скажите сразу, чтобы мы на проходной не останавливали. А то ходят к вам в кабинет как к себе домой, потому что вы их ждёте. — Значит, сегодня я никого к себе не жду, поэтому если кто-то понадобится, то вы мне звоните, и я выхожу. Хватит уже всех ко мне в кабинет отправлять по поводу и без повода. — Рявкнула. — Проходной двор какой-то, честное слово. В кабинете я буду решать дела только если так посчитаю нужным. В остальном — в приемном. Разговоры с родственниками, с пациентами, с бывшими пациентами, всё там. Нина приподняла брови и удивленно хмыкнула. Ирина поняла, что немного перегнула палку, но даже не подумала о том, чтобы извиниться. — А Анатолий Борисович в этот список тоже входит? Или его, — пожала плечами, — коллеги, которые могут прийти с проверкой? Их тоже держать, пока вы не подойдете? «Благодаря Анатолию Борисовичу мы про эти проверки узнаем гораздо раньше, чем прежде!» — Про проверку я обычно знаю и жду, а Анатолий Борисович найдет мой кабинет и без вас, ему можно. Но он — исключение. Вы меня поняли? Чем больше Нина говорила своими намеками, тем сильнее Ирина злилась. Какого черта она пытается залезть туда, куда ее не просят? Какого черта все вокруг считают себя самыми умными? От этого окончательно перестала смягчать тон, желая вдолбить кое-кому в голову субординацию. — Поняла я. Могу идти? — в голосе Нины послышалась хорошо замаскированная обида. — Идите. Ирина проводила ее взглядом и направилась в свой кабинет. По пути почувствовала вибрацию, достала телефон и выдохнула — сообщение от Анатолия. «Долетел» — коротко, ясно, лаконично, а главное с заботой о её чувствах. Но об этом она предпочла не думать и ни в коем случае не баловать его излишним вниманием.

***

Поменяться для официального дежурства всё-таки удалось, чему Ирина была несказанно рада. Во-первых, действительно сможет поехать на природу на выходные. Еще не решила до конца, нужно ли ей это, но если вдруг решит, то не будет иметь проблем со своим графиком. Сменить картинку очень хотелось, отдохнуть в дали от городской суеты, погулять, вкусно поесть, проспать до обеда, потому что на свежем воздухе всегда спится легче… И постараться не поругаться с Анатолием. Это казалось невозможным, потому что он теперь пошел по другой тактике — замечая отсутствие настроения, начинал засыпать вопросами, а когда нарывался на грубость, то провоцировал уже скандал. Приходилось с усиленной аккуратностью обходить острые углы. Во-вторых, не придётся провести бессонную ночь тупо лежа на диване, а уж то, что она будет таковой, сомнений не возникало. Несмотря на дневные рассуждения о Леониде, Ирина всё-таки решила остаться. Что-то подсказывало, что он не такой простой, как кажется, и об это что-то разбивались все те оправдания, которые тщетно пыталась придумать, дабы не принимать суровую реальность. Стационарный телефон подал голос, пришлось подниматься с дивана и отвечать. — Ирина Алексеевна, к вам тут курьер. Вы подойдете забрать или все-таки разрешите отправить в ваш кабинет? — Подчеркнуто вежливо проговорила Нина. Ирина ощутила, как каждую клеточку тела затапливает ярость. Все надежды пошли прахом. Радовало только одно — курьер, а не сам Леонид. — Отправьте его обратно, я ничего не заказывала, — холодно проговорила в трубку. — Он не может уйти, говорит, вручить надо, остальное уже ваше дело. Ирина Алексеевна, мне работать надо. — Иду, — резко сбросила трубку, выпрямилась и вышла из кабинета, наполняя коридор гулким звуком каблуком. — Кто отправитель? — Пытливо поинтересовалась у курьера, увидев в его руках красиво оформленный букет роз и подарочный пакет. — Не могу сказать. Распишитесь здесь, — кивнул на накладную, лежавшую на стойке регистрации, — за получение, и я пойду. Вновь почувствовав взгляд Нины, Ирина резким движением руки оставила подпись на бумаге, затем забрала букет вместе с пакетом и ушла в свой кабинет — единственное, что сейчас хотела, это выкинуть все, что так бережно вез курьер, в мусорку. Но не делать же это при посторонних — еще на эту тему ей не хватало слухов. Букет небрежно кинула на диван и обратила внимание на небольшой кусок плотной бумаги, который из него выпал. Нахмурилась, взяла его. Понимала, что там внутри послание, и пару минут раздумывала — разорвать или прочитать? Любопытство победило, поэтому аккуратно раскрыла и вчиталась в одну единственную строчку. «Варить тридцать минут» — Это еще что за бред… Какой идиот будет варить розы? — Только сейчас обратила внимание на пакет, стоящую на журнальном столике перед ней. Аккуратно отложила записку, боязливо вынула запечатанную подарочной бумагой коробку. Очень надеялась, что не найдет сейчас в ней сырое мясо. Медленно начала распаковывать, злясь на слишком неудобную упаковку. После того, как на столике образовался небольшой ворох из бумаги, открыла картонную коробку и кашлянула от удивления. Смотря на пачку обычного, ничем не примечательного гороха, мгновенно сложила мозаику в голове и разозлилась. На своё счастье, трубку Анатолий взял быстро. — Да, Ир, что случилось? Говори быстрее, тут тарифы другие. — Тебе что, совсем заняться нечем? Ты дурак, скажи мне? — Выдохнула, стараясь разговаривать спокойно. — А что случилось? — Когда я тебе говорила, что ты теперь должен купить новую пачку гороха, я не имела в виду прислать мне её на работу с цветами! В трубке послышался смех. — Ир… Ну, чего ты так злишься? Захотел тебя порадовать цветами, потом подумал, что это же банально, вспомнил про этот чёртов горох, который чуть нам не помешал закончить одно очень важное дело, вот и… Против своей воли она улыбнулась, вспомнив ту ночь. — Надо было сначала горох убрать, а потом уже… — Договаривать не стала, а тон заметно смягчился. — Знаю я твое потом уже. Зато какая ночь получилась! В первые в жизни почувствовал себя принцессой. — Потому что он просыпался на мою половину кровати. Виноват в этом ты, поэтому спать пришлось там тебе. Конечно же, большую часть гороха они убрали, когда внезапный приступ страсти схлынул, но отдельно взятые горошинки запрятались в постели и вылезли уже во время глубокого сна. — А я не отрицаю. Тебе цветы понравились? — В его тоне слышались такие непривычная теплота и забота, что шансов не понравиться у роз не оставалось. Ирина посмотрела на букет и снова улыбнулась. — Понравились. Только я их на работе оставлю, чтобы домой не тащить. Поломаю еще такую красоту… — И не надо ломать. Ладно, Ирина Алексеевна, у меня уже ночь, поэтому я спать. Надеюсь, у вас все будет спокойно, и ты тоже отдохнешь. Целую. — Спокойной ночи, — проговорила она, сбросила звонок и вновь посмотрела на букет. Аккуратно взяла его, расправила цветы, наклонилась, желая услышать их аромат. Улыбнулась, нежно касаясь лепестков. В душе начало разливаться тепло.