(с)нежное

      Снег кружится крупным кружевом, укрывает все вокруг, шапкой ложится на волосы, особенно взгляд цепляют столь родные шоколадные кудряшки, в которых путаются пушистые снежинки, и Уилл понимает — скучал.       По всему по этому он чертовски скучал.       И в этот раз Майк встречает его крепкими объятиями, едва не роняя в сугроб, и они совершенно по-детски хохочут, пока Джейн зачарованно ловит снежинки ладонью, наблюдая за тем, как они еще какое-то время замирают, прежде чем растаять.       В этот раз Майк обнимает первым именно его.       И по этому Уилл скучал тоже.       — Как давно вы приехали?       — Позавчера, — пожимает плечами Джейн, цепляясь замерзшими пальцами за пушистую еловую ветку. Она сама сейчас точно снежинка — кружится в этом белоснежном кружеве с растрепанными кудряшками отросших за семестр волос, сверкает в лучах холодного зимнего солнца улыбкой и чарует.       Решение переехать следом за Уиллом в Индианаполис идет ей на пользу, она посещает литературные курсы и подрабатывает в швейном магазине, знакомится с новыми людьми, столь непохожими на ставших уже привычными жителей Хоукинса и действительно расцветает, больше не цепляясь за привычные рамки.       Но, как и он, скучает по маленькому городку, подарившему им самые лучшие и самые худшие годы их жизни, поэтому, как только Уилл сдает все экзамены, помогает ему собрать вещи и, после часов бесконечной утомительной поездки на автобусе, влетает в объятия Хоппера с разбега, искрящаяся и переполненная счастьем.       Уилл любит ее, он понимает это не сразу, но — Джейн легко принимает его, учится понимать, знакомит со своими друзьями и таскает по кофейням раз в неделю, не давая утонуть в учебе с головой.       И он ей за это благодарен.       — А почему мне никто не позвонил? Мы уже два дня как могли встретиться! — Майк остается в Хоукинсе, беря год перерыва, и в этот раз он пишет, постоянно непрерывно пишет и звонит, сбивая с ног этим детским энтузиазмом.       Уилл на всякий случай не тешит себя лишними надеждами и убеждает в том, что это из-за Джейн, живущей с ним в одной квартире.       Но вот он Майк — все такой же тощий и высокий, с широкой алой улыбкой и удивительным взглядом, что Байерс помнит только в детстве.       Так Уилер смотрел только на звезды и на него.       — Прости, Майк, не до того было, — в самом деле извиняясь, бормочет Уилл, опуская взгляд. Джонатан с Нэнси уже приехали тоже, и он проводил весь уикенд в новом доме мамы и шерифа, помогал ей с готовкой, играл в «Дженгу» с Джейн и обсуждал с братом пополнение в его музыкальной коллекции.       — Но это не значит, что мы не скучали! — дополняет его сводная сестра, все в том же детском порыве пытаясь запрыгнуть Майку на спину.       Конечно, в этот раз они падают, и Уилл падает за ними следом, потому что Майк все еще слегка приобнимает его за плечи. На секунду перед ним сплошная темнота — он ныряет с головой в сугроб, чувствуя, как колкие снежинки холодят рдеющие щеки, и только ладонь Майка остается проводником в этой тьме.       Он же и вытягивает его за капюшон куртки, точно котенка, смеется, глядя, как Уилл отплевывается от снежных хлопьев. Где-то на периферии — довольная Джейн, шалость которой удалась, ведь она сама совсем слегка усыпана снегом, точно сахарной пудрой.       — Вот так сильно и скучали! — хмыкает она, подтягивая коленки к груди. Ее джинсы уже насквозь мокрые, и Джойс наверняка предварительно убьет их всех при помощи Хоппера, прежде чем отправит греться в гостиную к горячему шоколаду и кусачему пледу.       — Эл! — возмущается Майк, и Уилл резко вспоминает, что этих двоих все же связывает нечто большее, чем просто обыкновенная дружба. Для Уилера это не Джейн, его сводная сестра, по вечерам плачущая над дурацкими мелодрамами (Уилл плачет с ней вместе), а утром занимающая душ на полчаса, если не больше, это Элевен, супергероиня, спасшая и его, Уилла, когда-то, бывшая девушка, в разлуке с которой тот буквально увядал и метался в сомнениях, точно муха, угодившая в паутину.       Но… Но в этот момент Майк такой привычный, знакомый, как в детстве неспособный отцепиться от него хоть на мгновение, постоянно заглядывающий в глаза и удивительно, удивительно заботливый.       Ведь именно он оттряхивает Уилла от снега, что вообще-то вполне способен справиться сам, алеющие от мороза паучьи пальцы призрачными прикосновениями ощущаются сквозь одежду, заставляя краснеть даже кончики его ушей — и без всякого мороза.       Болтая о месяцах, проведенных в разлуке, споря и постоянно смеясь, они добираются до их нового дома, где мама и правда отчитывает каждого из них, как маленького, но — совершенно не зло, с ласковой улыбкой.       И сейчас это так просто, как в детстве, забыть обо всех прошлых обидах, просто быть рядом. Смотреть, как Майк дергает ветки деревьев, ссыпая снег на макушку Джейн, как та в ответ опять пытается столкнуть его в сугроб.       Понимать с какой-то щемящей нежностью, что все они выросли, но почему-то все еще немножко дети — быть может, потому что долгое время у них не было такой беззаботной снежной зимы, ее заменил пыльный токсичный пепел и увядающая природа.       А сейчас — сейчас Уилл может болтать со своим лучшим другом (почти) обо всем, как раньше, может помогать Джейн столкнуть того в сугроб, позволить тому подшучивать над его собственной неуклюжестью и бесконечно перехватывать этот теплый, согревающий лучше любого колючего шарфа кофейный взгляд.       Майк — ураган, столь хаотичный даже тогда, когда всего лишь оттряхивается от снега на пороге в дом и снимает мокрую куртку, он случайно сносит вешалку и потом еще полчаса ворчит из-за ушибленного локтя.       Майк — и правда, сплошные локти да колени, пихающие его на диване в гостиной, когда они кутаются в один плед, слишком маленький для них обоих.       Его отросшие кудри настойчиво лезут Уиллу в лицо, но он не возражает, украдкой вдыхая аромат чужого шампуня, смешанный с горьковатой свежестью мороза.       Джейн падает в кресло рядом, утыкаясь в книжку, подаренную Джонатаном к давным-давно прошедшему дню рождения, укрывает зардевшиеся от купания в снегу коленки вторым пледом и пакуется в шерстяные носки Джойс.       В этот момент мимо них и проходит ворчащий Хоппер, направляющийся в ванную комнату на втором этаже, подозрительно стреляет взглядом в разлегшегося на диване Майка в объятиях Уилла, но все же наконец уходит.       Они говорят обо всем и ни о чем до самого вечера, пока Джейн вдруг, грея ладони о кружку чая, не роняет:       — Майк, хватит расспросов о нас! Лучше расскажи, как там дела с Бетти? — и смотрит так заинтересованно, но почему-то на Уилла, словно это он прячет эту самую Бетти где-нибудь в кармане толстовки.       Но у него в карманах только обертки от конфет, что он таскает для самой Джейн, и горстка неловкости.       И эта горстка такими темпами перестанет быть такой мелочью, потому что Майк отчего-то тоже кидает на него быстрый взволнованный взгляд и тут же отводит, но — снова возвращается.       — Бетти? — хмурится Уилл. Майк издает какой-то странный почти писк и неаккуратно дергает рукой, лишая его надежного теплого кокона, состоящего из пледа и еще немножко — из ласковых объятий вновь лучшего друга. — Это та, что работает с тобой в видеопрокате?       — Да, — Майк криво улыбается, из-за чего его лицо превращается в странную перекошенную гримасу. Но глаза — эти кофейные глаза все еще неуверенно кружат каким-то нечитаемым взглядом по его лицу. — Она недавно пригласила меня в кино.       — А, — Уилл почти вздрагивает — обжигающая сознание картинка сегодняшнего уютного дня, полного ностальгии по детству, когда везде и всюду был только Майк-Майк-Майк, мгновенно раскалывается каким-то неправильным витражом. Он выдыхает почти спокойно — сквозь зудящую боль с годами учится игнорировать эти глупые ложные надежды, в конце концов, продолжает жить, знакомится ведь с новыми людьми в университете и даже пару раз ходит на вечеринки, таща следом за собой и Джейн, что только рада новым знакомствам.       Он продолжает жить — с Майком или без, с его объятиями и звонками или их полнейшим отсутствием, но всегда с этими бесконечными нежными чувствами, переполняющими его, стоит только кофейному взгляду чуть застрять на его губах.       Молчит пару вдохов.       Но с Майком все же лучше, чем без него.       — И на какой фильм пойдете? — наконец улыбается он, а Джейн отводит этот свой заинтересованный взгляд, вновь утыкаясь в книжку с короткой улыбкой.       — Я ей отказал, — пожимает плечами Майк и тянется к своей кружке с уже успевшим остыть чаем.       — Что? Но почему? Разве ты не упоминал как-то, что она милая?       — Она милая, да, — Майк улыбается так тепло, так нежно, и взгляд Уилла невольно стопорится на этой улыбке. Снова успел привыкнуть, что такая улыбка достается только ему, — безнадежен, как же он безнадежен.       — Так почему нет?       — Но она мне не нравится, — вновь пожимает плечами Майк, и привычный свербящий узел в груди немного развязывается. Надежда робко, несмело вплетается под кожу, скользит по венам — прямиком к сердцу. Уилл с силой заставляет ее остановить этот коварный бег.       — О, ну ладно, — дублирует он жест Майка, оставляя этот дурацкий диалог повиснуть неловкостью в воздухе, отчаянно не желая знать, нравится ли Уилеру кто-то другой.       — Да, ладно, — вновь улыбается тот, и вечер продолжается до тех пор, пока не звонит Карен, напоминая, что ее сыну, вообще-то, рано утром идти на работу, а Джойс передает ему это, собираясь положить с собой печенья — не домашнего, конечно, она по-прежнему не очень хороша в готовке, но Уилл скучал и по этому, по замороженным полуфабрикатам, по чаю, приготовленному с заботой, по ласковым объятиям и понимающему взгляду, брошенному на их сцепленные ладони.       Но потом эта тонкая нить рвется, потому что Уилер — тот же ураган, неловко вскакивающий с дивана и почти бегом рвущийся одеваться и бежать домой.       Конечно, его наверняка подвезет Хоппер, но Майк — такой Майк, уже готовый сам рвануть с места, словно только сейчас вспомнивший и о завтрашней смене в видеопрокате, и о том, что день уже успел догореть и смениться сумерками.       Он крепко стискивает в дверях Джейн, и та вновь искристо смеется, словно пытаясь взлететь, опять почти запрыгивая на Майка.       И Уилл уверен — однажды земное притяжение просто перестанет для нее существовать, ведь даже законы физики неспособны удержать его сестру на месте, в конце концов, это именно она когда-то переворачивает целый фургон и сбивает самолет одной лишь силой мысли.       И однажды так Джейн всамделишно взлетит в попытке покорить еще и небо.       А потом почти взлетает он сам, когда настает его очередь быть стиснутым в объятиях, а горячее дыхание обжигает кожу:       — Я так сильно скучал, Уилл!       Чуть влажные мягкие губы неловко мажут по его щеке, и Майк мгновенно выскакивает на улицу, наверняка не очень дружелюбно встреченный практически потрескивающим в воздухе холодом, опаляющим нос и руки.       А Уилл так и замирает у двери, скользит пальцами по щеке, где, точно мазок акрила, еще остается фантомный алый росчерк поцелуя.       Он тоже скучал. Чертовски сильно.