Волк и ворона

Ночь сегодня была безоблачной и яркой. Но это было в городе, на трассе же, где поджидал гостей Джеймс, было темно так, что недалеко стоящие березы вырисовывались в глазах мужчины костяными шпионами. Возможно, в далеких сороковых он бы испугался их, но сейчас разыгравшаяся фантазия казалась ему детским лепетом. Скрыв все следы, ведшие в город, Джеймс ждал только нагонявший их хвост, полностью уверенный, что они вот-вот нагрянут. Он стоял на улице, обдуваемый холодным ветерком и слушая только ночное дыхание природы. Он мог бы отсидеться в машине, но там было до смерти скучно. Ни тебе сопения Альпины, ни дыхания Лизы, буквально ничего. Хотя тишина помогла сконцентрироваться и не пропустить появление вдалеке черного джипа. Джеймс быстро вернулся за руль, нажал на газ и поехал вперед, разгоняя машину вплоть до ста семидесяти. Черный джип ускорился и вскоре сел ему на хвост. Тонированный, он не позволял разглядеть лицо или даже очертание водителя. Джеймс в уме прикинул, что джип был не только наглухо тонированным, но и бронированным. В отличие от его пикапа. Бедная машинка не была тонирована и позволяла с излишком разглядеть водителя за рулем. Это помогало затеряться в толпе гражданских, но скрыть пассажиров и водителя в ней не получалось. Мысленно мужчина поблагодарил своего металлического коня за столь долгую совместную жизнь и в упор надавил педаль газа. Джип поморгал фарами, говоря Джеймсу остановиться по-хорошему. В ответ он только добавил газу и мчал уже на двухстах пятидесяти. Ожидая, когда же в его сторону полетят пули, он был готов в любую секунду уклоняться. Не проехали они и двух километров, как им навстречу выехали еще два джипа, перегородив дорогу. Джеймс резко повернул вправо, выезжая на обочину на поле. Джипы устремились за ним, и теперь они не желали говорить с ним по-хорошему. В ход пошли пули, которые пронзали машину. Мужчина крутил руль из стороны в сторону, пытаясь избежать попадания в голову. Достав свой пистолет, Джеймс повернул резко влево, так что теперь джипы были по левую сторону от него и как раз перед его выставленной с пистолетом рукой. Пущенная им пуля пронзила аккурат колесо одной из машин, и ее занесло на правый бок. Минус один. Не успел Джеймс порадоваться, как его самого подбили, и он уже катился по полю в крутящейся, как йо-йо, машине. Джипы затормозили, но люди в них не спешили вываливаться наружу. Недовольно фыркая, но не ощущая никакой боли, в автомобиле, лежавшем на правом боку, мужчина отстегнул ремень, все это время удерживавший его от поцелуя с разбитым окном и землей под ним, и ловко поднялся на ноги. Он успел отблагодарить удачу за подарок в виде перевернувшейся именно так машины. Перевернись она, например, вверх ногами или левым боком, Джеймс был бы на всеобщем обозрении и его давно бы уже пристрелил особо меткий парень из тех солдат, что вылезали сейчас из джипов. Дно авто защищало Джеймса от пускаемых солдатами пуль. Не особо умные ребята, как оказалось. — Эти идиоты точно не смогут затащить меня в ад, — произнес мужчина, вытаскивая пистолет. — Только не сегодня. Лобовое стекло было безбожно потеряно и давно уже не могло называться стеклом. От него остались маленькие кусочки на местах, где оно раньше соединялось с кузовом автомобиля. И Джеймсу не составило труда вылезти на морозный воздух через него. Солдаты медленно, маленькими шажками приближались к пикапу, выставив перед собой автоматы. Они всматривались в машину, в очертания ее тени на земле, но даже так не заметили появление Джеймса и потеряли двух своих бойцов. За ту секунду, когда он успел выглянуть и пустить две пули, Джеймс насчитал десять солдат. Минус два убитых, остается восемь. Ха, да проще некуда. Он выбирался из ситуаций гораздо хуже этой. С его опытом нынешняя ситуация была для него веселой прогулкой. Джеймс направился в противоположную сторону, к багажнику машины. И чуть не столкнулся лицом к лицу с проворным солдатом. Не успел мальчишка среагировать, как уже лежал на земле с пулей в голове. Его дружки, шедшие за ним следом, тоже были слишком медлительны. Еще плюс три трупа. Оставшиеся четыре солдата пустили на него все свои пули, но те своих целей не достигли. Кроме одной, особо проворной, угодившей Джеймсу в плечо. Он почувствовал, как пуля рассекла его кожу и мышцы рядом с лопаткой и вылетела спереди, сломав ему ключицу. Мужчина зашипел от боли и с особой злостью пустил в виновника три пули. Еще трое пали, не успев никак навредить своей цели. На поляне, как и до их прихода, воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом моторов уцелевших джипов. Двигать правым плечом было чертовски больно. Джеймс старался не дергать правую руку, чтобы не вызвать новую волну боли. Раз пуля вылетела, значит, особой опасности эта рана для мужчины не представляла. Тем более, что она не задела жизненно-важных артерий или вен, как ему казалось. Старый друг, полюбившийся ему пикап был окончательно убит. Один из трех джипов валялся вдалеке перевернутый. Еще у одного два колеса спущены. Оставался только один вариант добраться до города — на уцелевшем джипе, но для начала надо было убрать с него радар слежения. Иначе вся эта вылазка окажется бессмысленной, если он приведет «Круг огня» прямо к порогу номера, где сейчас спала Лиза. Покопавшись в салоне авто, Джеймс быстро нашел передатчик и выбросил его через окно. Управлять машиной одной рукой было неудобно. Прижав к ране тряпку, которую нашел в бардачке, он двинулся обратно в город, перед отъездом взорвав первый перевернувшийся джип. Джеймс слышал тяжелое дыхание солдат в той машине и, чтобы не было проблем, кинул им на прощание гранату. Как жест доброй воли. Всяко лучше, чем умирать в муках или вернуться в «Круг огня» с ни чем. Тени от устроенного им маленького зрелища только успели затеряться вдали, когда за ним возникли еще две машины. Такие же черные джипы, как и тот, за рулем которого он сидел. А, вот, это уже не хорошо. С раненым плечом тяжко ему выйдет. Они устроили догонялки на пустынной трассе и, пока Джеймс пытался улизнуть всеми средствами от погони, успели доехать до города. Ночные огни Яссы завлекали, он давил на газ, а плечо уже прилично онемело. Мужчина начал бояться, что последствия ночной прогулки будут серьезнее ожидаемого. По инерции, Джеймс вел свой хвост прямо в гостиницу, где оставил Лизу, и, когда понял совершаемую им ошибку, резко вырулил в противоположную сторону. Кажется, потеря крови плохо сказалась на его умственных способностях. Он завел джипы на другую сторону города. Резко его обдало сильной слабостью, веки буквально слипались против его воли. Железная рука странно щелкнула, волна тока прошлась по ней. Протез в последний раз скрежетнул и упал на колени мужчины в бессилии. Джеймс успел удивиться и испугаться, когда неуправляемый больше джип врезался в здание. В голове гудело, а ноги не слушались. Он вытащил себя из машины на одной только силе воли и спрятался в потоке испуганных людей, когда к покинутому джипу подбежала пара солдат в черной униформе с вышитой на плечах огненной змеей, пожирающей собственный хвост. Эту картину он ранее не видел и не слышал ничего о ней, но сумел уловить схожесть между ней и ненавистным Лизой «Кругом огня». Толпа вынесла его на улицы города. Джеймс быстро затерялся в переулках, несмотря на свой потрепанный вид. Кровь так и текла с его плеча, пропитывая всю одежду. Не понимая, что такое нашло на него тогда за рулем, но подозревая, что за этим стояли солдаты«Круга», Джеймс потащил себя в сторону старой части города, где высился отель. Он прислушался к приближавшимся к нему шагам и чертыхнулся, прячась за маленькую ограду. Недалеко ему удалось уйти, они знали, что делали. Вытащив из-под куртки пистолет, Джеймс приготовился к бою. Преимущество в городе было, и еще какое. Здесь светила луна и стояли здания с окнами, которые в своем тандеме позволили ему заметить приближение. К сожалению, металлическая рука вышла из строя. А его рука, та самая, которой он не мог двигать из-за боли, неистово дрожала. Однако он, стиснув зубы, закопал в себе и эту ненавистную дрожь, и боль, стрелявшую в конечности, и легко, словно ничего его не тревожило, поднял ее, держа в ней пистолет. Быстрая пуля настигла не ожидавшего солдата и поразила его черепушку насквозь. И тут же на него посыпались градом их пули. Улицу окатил грохот, с разных сторон послышались крики. Звуки выстрела били по барабанным перепонкам, оглушая Джеймса. Такого с ним раньше не бывало, он немного растерялся. Один из солдат, пока Джеймс мешкал, дошел до него и повалил на пол. Ударить ему не удалось, пуля вылетела из его спины, а труп упал на Джеймса. Внезапно пришедшая в голову идея не понравилась мужчине, но, за неимением других вариантов и желанием защитить одну девушку, выбрал ее. Резво поднявшись — силы немного вернулись, Джеймс, прикрываясь трупом, отошел за здание и побежал со всех ног. Он петлял, не позволяя никому из догонявших солдат пристрелить его. Наконец, ноги донесли его до назначенной цели. Джеймс оказался в холле самой большой гостиницы в центре города. Солдаты забежали вслед за ним в маленькую ловушку. Мужчина перебежал холл, поднялся на второй этаж и, зайдя в один из номеров, до смерти напугав постояльца, вылетел из окна, с чувством явного удовлетворения глядя на лица запыхавшихся солдат, смотревших ему вслед. Эти пару секунд доставили ему наслаждение, и боль, терзавшая его, вместе со слабостью на миг отступила. Брошенная им граната взорвалась прямо под ногами солдат, унося с собой и их, и бедолагу-постояльца. Джеймс упал на балкон стоявшего через дорогу здания и почти уцелел. Взрыв оглушил его, ударил о стену, но видимых увечий не нанес. Быстро найдя выход, он снова затерялся на улицах перепуганного города. Напоследок, ему пришлось кинуть еще одну гранату, чтобы точно удостовериться, что погоня за ними сгинула.

***

Его не было невыносимо долго. Луна в компании миллиардов звезд успела составить Лизе безмолвную компанию этой ночью, а Джеймса все не было. Девушка старалась не волноваться, ругала себя за то, сколько сил и нервов тратила на страх за голову практически незнакомого ей мужчины, но ничего не могла с собой поделать. Лежа в огромной, мягкой кровати под пушистым одеялом в легкой белой сорочке, едва прикрывавшей ее плечи, она смотрела на медленно поднимавшееся солнце за горой и отсчитывала минуты до возвращения Джеймса. Она только задремала, едва прикрыв веки, когда вдалеке услышала шум. Сначала был грохот, словно стена упала. За ним Лиза уловила тихие отголоски до боли знакомого звука — выстрел. Вскочив с кровати, перепугав Альпину, спавшую у ее ног, она устремилась на балкон, по пути схватив пистолет из-под подушки. Она аккуратно выглянула из-за стены и медленно вышла на открытое пространство. Ветер хлынул ей под сорочку, охлаждая тело. Он откинул ее распущенные черные волосы за плечи и принялся волновать нежно-белые шторы. Ничего не было. По крайней мере, в районе гостиницы. Всё, что ее разбудило, творилось на другом конце города. Спустя пару минут прогремел первый взрыв. Девушка ощутила на своей открытой коже жар огня и порывисто вздохнула. Второй взрыв не замедлил за первым и раздался, кажется, даже громче. Лиза дернулась, но никого рядом с собой не видела. Ни одного подозрительного лица. В дверь резко постучали. — Эвакуация, миссис Барнс! — закричали из коридора. — Срочная эвакуация! Выходите, как есть! Не заботьтесь о вещах! Лиза на секунду засомневалась. Не стоит ли ей вылезти через окно и затеряться в городе? Или поступить так, как сделала бы обычная девушка? Памятуя о Джеймсе, которого все еще не было здесь, она почти выбрала первый вариант. Уверенность в том, что суматоха вдали была вызвана именно им, горячим костром горела в груди, и только настойчивое мяуканье Альпины отчего-то изменило ее почти твердое решение. Лиза схватила кошку и выбежала в коридор, не забыв прихватить с собой миниатюрный пистолетик, который спрятала под Альпиной. Постояльцы, коих было весьма много, вытекли на задний двор гостиницы и столпились в панике. Те взрывы произошли в одном из отелей города, и именно это побудило персонал вывести их из здания. Лиза стояла в отдалении от всех, прижимая к себе кошку и сжимая в горевшей ладони пистолет. Тени от деревьев, под кронами которых она спряталась, даровали ей ощущение уединенности и защищенности. Ветер, игравшийся с тонкой тканью ее сорочки, одаривал Лизу прохладой и успокаивал нервы. Сердце ее билось в нещадном ритме, взгляд бегал от одного лица к другому, пока слух прислушивался ко всем звукам, которые только можно было услышать. В какофонии шума она не услышала подкравшихся к ней шагов, потому что была слишком занята ими или потому что организм ее уже не воспринимал приближение этого человека, как какую-то угрозу. Или потому что Лиза уловила нотки такого знакомого и притягательного аромата. Она резко обернулась и увидела перед собой неловко улыбающегося Джеймса. Потрепанного, но живого. Кажется, не утихавшее до этого момента волнение и клокотавший страх внутри девушки мигом успокоились, едва она увидела его, живого и так бесстыдно улыбавшегося ей. Лиза широко улыбнулась, молнией ее поразило желание шагнуть к нему и обнять. Желание, грубо закопанное разумом и страхом. — Я думала, ты мертв, — шепотом закричала она и ударила мужчину по плечу. Он тут же скривился и громко скрежетнул зубами, и только сейчас Лиза заметила, насколько потрепанным вернулся ее спутник. Его куртка, всегда чистая, сейчас была вся в пыли и осколках. На его левом рукаве красовались с дюжины дыр, очевидно оставленные пулями. Девушка подметила, что большинство дыр были именно на левом рукаве, под которым прятался железный протез. Значит, он выставлял эту руку, как щит. Брюки его тоже успели кое-где порваться. Волосы Джеймса растрепались и стояли в неразберихе. — Сильно досталось? — Нормально. Царапины, — отмахнулся он и смело шагнул в ее сторону, будто не терпел все это время боль, сжигающую его грудь и отдававшую в правую руку. Джеймс встал к ней непозволительно близко. Его правая рука несмело коснулась ее талии, а дыхание опалило ей лицо. Я его жена, говорила себе Лиза, держа себя в руках. Дернуться, оттолкнуть его было самым правильным вариантом. То наваждение, накрывшее ее волной днем, улетучилось, оставив девушку с холодной головой и бдящим за ней страхом. Она больше не позволит себе такой вольности, пообещала себе Лиза. Джеймс больше не коснется ее, а она будет держать свои непонятные чувства в узде. — Сними куртку, — оглядываясь, шепнула она ему. — Тебя не должны увидеть в таком виде, а то поймут, что это все ты устроил. Джеймс слегка наклонился, лбом прикасаясь ее головы, словно искал опору. — Боюсь, это сделает всё только хуже, — выдохнул он ей куда-то в волосы. Лиза схватила одной рукой его левое плечо. — Куда? Куда тебя ранили? — Повернись, — прошептал он усталым голосом. — Что? — Встань ко мне спиной. Подчинившись ему, она повернулась лицом к гудевшей толпе, требовавшей немедленного возвращения в теплые кровати. Джеймс прижался к ней недопустимо близко, обнял за талию настоящей рукой и склонил свою голову к ее, тяжело дыша. Ожидаемые страх и отвращение отошли на второй план, когда она аккуратно втянула носом воздух, и аромат железа ударил ей в ноздри. Лиза знала этот запах. Казалось, девушка родилась уже с пониманием, что может означать этот запах. — Насколько всё плохо? — едва шевеля губами, спросила она. Альпина на ее руках беззаботно спала, что позволяло ей спокойно прятать под ее пушистой шерсткой пистолет, ведь на самой Лизе была только сорочка. — Нормально, — не собирался признавать свою слабость мужчина. — Джеймс. — Не здесь, — пресек он ее, и она замолчала. От нетерпения и медленно, но верно, зарождавшегося волнения за своего спутника Лиза хотела, как обычно взять одну ладонь в другую и методичными, но рваными движениями стереть кожу на ней, но одна ее ладонь была занята Альпиной. Ей нужно было что-то делать, чтобы вылить в это действие свою нервозность. Свободная ладонь начала поглаживать живот, на краю которого лежала ладонь Джеймса. Теплая и такая манящая. Несмотря на свою любовь к холоду и снегу, ее отчего-то тянуло к горячему телу своего спутника. Она могла ощущать его жар, даже когда он стоял в нескольких шагах от нее, а сейчас то и подавно. Ее окоченевшее тело словно таяло, млело под натиском его тепла. Лизу сморило усталостью, вялостью. Захотелось лечь на мокрую от росы траву под ногами и заснуть мягким, легким сном. На мгновение она прикрыла глаза, представив, как хорошо было бы поспать в таком же теплом, как тело Джеймса, месте. — Решила вздремнуть? — раздался над ухом озорной и такой тихий голос. Веки раскрылись, и свет от брезжащего вдали рассвета ударил ее по глазам. Лиза не сильно дернулась. Джеймс тут же резко выдохнул и произнес: — Не дергайся, пожалуйста. И кого он пытается обмануть, когда она давно уже все поняла? Он ранен серьезно. Она чует запах свежей крови в воздухе, запах пороха и стали, разящий от него, и он все еще пытается от нее что-то скрыть? Персонал начал запускать постояльцев обратно в их номера. Лиза и Джеймс зашли самыми последними, чтобы ненароком странный вид мужчины не напугал кого-то. Он шел тяжело, она это чувствовала. Лиза все еще не вырвалась из его объятий, а Джеймс, кажется, не планировал отпускать ее. Она шла чуть впереди, закрывая его правое плечо и держа его правую ладонь в своей. Лиза то и дело кидала на него взволнованные взгляды. Едва они оказались в номере, громкий и тяжелый выдох Джеймса наполнил тишину. Лиза устремилась в ванную, захватив с собой свой рюкзак, где было буквально всё для латания дыр на человеке. — Иди сюда, — приказным тоном произнесла она из той комнаты. — Садись. Джеймс не хотел, чтобы Лиза видела его подбитым. Она и так била его по чем зря, так если еще она узнает, что он умудрился схлопотать пулю, то наверняка развернет целую кампанию по издевкам над ним. Однако и другого выхода, как подчиниться ей, сейчас не видел. Она поставила в центр комнаты табурет, но, едва увидев его, Джеймс понял, на нем долго сидеть он не сможет. Его голова тяжелела с каждой минутой, рука уже давно онемела, а боль разлилась по всему телу, высасывая у него все силы. Он еле доплелся до сюда и сидеть на сраном табурете не собирался. Джеймс грузно опустился на пол рядом с ванной. Лиза ничего не ответила на эту его выходку, она только присела рядом с ним на корты и сказала: — Показывай. — Может, не надо? — жалобным тоном спросил он. Взгляд Лизы был весьма красноречив. Как бы Джеймс ни старался, он понял, что давно проиграл эту стычку. Жалкие попытки оттянуть его неминуемое поражение лишь делали из него еще большего идиота в глазах девушки. Куртку снять не удалось. Едва он шевельнул плечом, как жесточайшая боль пронзила его прямо в рану. Сломанная кость только сильнее рвала кожу и мышцы. От всей души Джеймс пожелал тому солдату, который подстрелил его, тысячу лет гореть в аду. — Понятно, — произнесла девушка и, встав на колени, просто разорвала кожу голыми руками. Громкий треск ударил Джеймса по ушам. Голову словно сжали, вновь пропустили через ту адову машину, с помощью которой ему стирали память. Он застонал, зажмурившись. — Прости, — тут же стушевалась Лиза, откидывая куски ткани куда-то в сторону. — Ничего, нормально, — слабо выдохнул он. — Может, перестанешь врать и скажешь мне, что они с тобой сделали? — Пуля сломала ключицу, из-за этого двигать рукой больно. — Это я уже поняла, — кивнула Лиза, критично осматривая кроваво-красное огромное пятно на темно-зеленой кофте и торчащую из-под нее маленькую иголку кости. — Что еще? Альпина, все это время остававшаяся в комнате, показалась в дверном проеме. Она важным взглядом прошлась по происходящему и, усевшись на свою пятую точку, начала вылизывать свои лапки. Тяжелое дыхание Джеймса и его ускоренное сердцебиение били Лизу по ушам. Она, не предупредив его, быстро разорвала и ткань кофты, наконец, открывая своему взору полную картину его раны. Видала она и похуже, но в данной ситуации это увечье испугало ее сильнее нужного. Острый конец сломанной ключицы выглядывал из-под слоя кожи и мышц. Из раны текла кровь, пропитывая и брюки Джеймса. — И что нам с ней делать? — спросила Лиза, разглядывая «прекрасную» картину. — Тут ведь одним вправлением не отделаешься. — Понятия не имею. Сердце сделало кульбит. Может… Нет, это слишком рискованно, тут же одернула себя мысленно Лиза. Но, если она не признается, если не поможет, он может истечь кровью и умереть. Смерти его она не хотела. Не после того, что он сделал для нее. Глядя на него сейчас, Лиза могла поспорить, конечно, правдива ли будет его история о встрече с солдатами «Круга огня», посланными убить ее, но ей хотелось, чтобы Джеймс говорил правду. Столько раз она подозревала его в утаивании истинных мотивов помощи ей, и если сейчас узнает, что он все-таки не тот, кому стоило довериться, то… это разобьет ей сердце. Лиза провела по шее окровавленной рукой, пачкая кожу и тонкие бретельки ночной туники. Никакого стеснения на счет того, что она стоит в одной только тунике перед Джеймсом, не было. Он и так уже видел ее практически голой. Ничего нового он уже не увидит, да и захочет ли смотреть. От потерянной крови Джеймс стремительно бледнел, и ей нужно было что-то сделать, чтобы спасти его. В больницу они обратиться не могли. Их возьмут тут же, как только они переступят порог учреждения. А Джеймс не мог жить со сломанной ключицей и с постоянно вытекающей из раны кровью. Закусив губу от терзавших ее раздумий, Лиза плюнула на страх и прижала обе ладони к ране. — Не двигайся и закрой глаза, — сказала она, приблизившись к нему вплотную. Угасающие, но все еще прекрасно голубые глаза Джеймса смотрели на нее сейчас сквозь туманку бессилия. — Что ты собралась делать? — зашевелились его губы, да было уже поздно. Из ладоней Лизы вырвался свет — яркий, ослепляющий, и, помимо воли, Джеймсу пришлось зажмуриться. Маленький огонек тепла окутал рану, он все нарастал и нарастал, пока плечо не стало жариться под девичьими ладонями. Джеймс зашипел, но терпел. Он помнил, что сказала ему Лиза перед этим. Желание подглядеть было велико, а неприятное ощущение огня на ране давило с каждой секундой сильнее. По мере того, как нарастал жар, он чувствовал, как к нему возвращается сила. Голова перестала болеть, звон в ушах затих, даже надоедливый шепот Зимнего внезапно замолк. В сознании Джеймса давно не было так умиротворенно. Тем временем давление ладоней Лизы на ране усиливалось, пока не стала буквально сжимать в своей хватке кость. Наконец, послышался неприятный хруст, еще одна молния боли пронзила плечо, от которой мужчина вскрикнул и дернулся. Лиза, не желавшая останавливать процесс, ловко схватила мужчину за локоть и притянула его обратно на место. Джеймс снова дернулся, но уже в сторону Лизы и по прихоти самой Лизы. Жар понемногу начал отступать. Сквозь закрытые веки мужчина чувствовал, как потухает свет. — Теперь можешь открыть глаза, — спустя пару мгновений произнесла Лиза, и он тут же раскрыл их. Оторвался от бортика ванной, на которую прислонялся бессильный от потери крови, и схватился за раненное плечо. Кость там больше не торчала, кровь начала высыхать, а боль, хоть и отдавалась еще, но определенно стихла. — Какого черта?! — шепотом воскликнул Джеймс, вкладывая в свои слова все свое удивление, страх и восхищение. Ладонь девушки вновь легла на его рану, но теперь Джеймс мог ощущать ее прикосновение в полной мере, ведь кости, которая мешала девушке полноценно дотронуться до плеча мужчины, больше не было. Вместе с теплом, исходящей от ее магии, Джеймс теперь ощущал и прохладу девичьей кожи. Интересно, как ее ладонь оставалась почти холодной, когда магия ее согревала буквально до костей? Лиза удовлетворенно кивнула с улыбкой на лице, огладив кожу раны. Кожу гладкую и чистую. Относительно. — Впервые так хорошо получилось, — как ни в чем не бывало, произнесла она. — Не пойми меня неправильно, ведь я каждый день такое вижу… — с едва сдерживаемым возбуждением и еле скрываемым сарказмом произнес он спокойно. — Но что это, блять, такое было? — Больно? — словно не замечая его настойчивых вопросов, спросила Лиза, невинно глядя ему в глаза. Джеймс глупо кивнул, словно болванчик на панели машины, которой у них больше не было. — Это нормально. К сожалению, в секретную способность не входит обезболивание. Только лечение, — показав ему свои испачканные его кровью ладони, весело ответила девушка. — Боль быстро пройдет. Буквально пару дней надо потерпеть. — Хорошо, и все же, — начал было он снова, как Лиза его перебила. — Секретная способность, помнишь? К тому же, никакой сломанной ключицы у тебя и не было, врешь мне тут сидишь. Она разыгрывает спектакль, понял Джеймс. И не намерена рассказывать ему ничего про эту ее маленькую магию. Лиза поднялась на ноги, и он увидел, как успел испачкать ее прекрасное, милое одеяние. Белая сорочка, ни черта не прикрывавшая ее анорексичные плечи и доходившая ей до колен, была сплошь покрыта размытыми отпечатками ладоней и пальцев, кое-где виднелись капли и струйки алой крови. — Прости, — сказал он, махнув на ее сорочку. — Я куплю тебе новое. — Сначала куртку себе купи, — кинула она ему и, взяв не понадобившийся свой рюкзак, вышла из комнаты. Он еще долго сидел на полу ванной, обдумывая произошедшее. Единственное, что Джеймс понял, так это то, что Лиза категорически отказывалась говорить с ним на эту тему. А большего он о случившемся не узнает, ведь только она могла ему все объяснить. — За столько лет я, наверное, должна была привыкнуть к виду боли, — задумчиво произнесла Лиза, вдруг появившись в дверном проеме. — Но нет. Мне всегда неприятно видеть, как страдают люди, невинные. Когда страдают незаслуженно, как ты. Джеймс предпочел пропустить мимо ушей последние слова девушки. Он то совершенно не считал, что страдал незаслуженно. Он повернулся к ней. Девушка оперлась о косяк двери, смущенно расправила безбожно испачканную сорочку и неловко улыбнулась ему. И даже в таком виде: вся в крови, печальная, нездорово худая, она виделась Джеймсу прекрасной. Красивой настолько, насколько могут быть только богини. Он успел и забыть о том, что, наверное, должен что-то ответить ей. — И скольких невинных ты встречала? — Достаточно, чтобы понять, что страдания и боль не стоят ни победы, ни выигрыша. — Чего же они стоят? —если она решила поговорить с ним об этом, они поговорят. Покатые плечи девушки вздрогнули, взгляд на миг опечалился, а синие глаза потемнели. Он ожидал услышать любой вариант из всех возможных и невозможных. Однако чутье ему подсказывало, что он и так уже знает ответ. — Боль стоит лишь ответной боли.

***

Утомленная использованием способности и шестичасовым волнением за Джеймса, Лиза спала без кошмаров. Кажется, теперь она нашла идеальную формулу для сна без ужасов прошлого. Надо всего то вымотать себя до изнеможения и физически, и эмоционально. Залечив спутнику рану, Лиза не стала переодеваться в чистую одежду взамен испачканной кровью сорочки. Она помыла руки и легла спать. Во сне она не почувствовала, как Джеймс лег рядом с ней. Девушка не была против. Они не раз спали на одной кровати. Просто она совершенно не ожидала, проснувшись, увидеть лицо мужчины в паре сантиметров от своего. Открыв глаза и увидев спокойное, безмятежное лицо Джеймса, Лиза застыла. Первым, что она почувствовала, был страх. Она бы скорее удивилась, не почувствовав его. На помощь страху пришло смущение. Слишком уж близко друг к другу они лежали. Задержав дыхание, Лиза осторожно отодвинулась от мужчины и так же беззвучно вылезла из постели, стараясь не разбудить его. Выдохнула она, только оказавшись за закрытой дверью ванной комнаты. Она вроде не ворочалась во сне и раньше не замечала за собой подобной привычки. Чего уж там говорить, раньше Лиза и не спала на таких больших кроватях. На тех кроватях, или правильнее будет сказать кушетках, на которых она спала практически всю свою жизнь, места не было, чтобы она могла свободно ворочаться во сне. Хорошо хоть не разбудила его, подумала Лиза. Неизвестно, что он может подумать. Подобрав лежавшие с ночи лоскуты ткани убитых куртки и кофты, Лиза вместе со своей окровавленной сорочкой запихала их в свой рюкзак, а сама залезла в душ. Лучше забрать весь этот мусор с собой. Так у персонала гостиницы не возникнет вопросов по поводу крови. Быстро помыв волосы и тело, Лиза завернулась в полотенце и надела краденные трусы. Насухо вытерев свое тело, она залезла в чистую одежду, которую вчера постирала, и вышла из ванной. Джеймс еще спал, негромко похрапывая. Ее живот громко заурчал, привлекая к себе внимание. Открыв лежавшее на журнальном столике меню, Лиза быстро пробежалась взглядом по незнакомым буквам и закрыла меню, с опозданием вспомнив, что румынского не знает. Следовательно, выбрать что-нибудь, а, тем более, заказать, не сможет. Придется ей ждать, пока не проснется Джеймс. Широко зевнув, Лиза погладила лежавшую рядом с ней на диване кошку. Несмотря на то, что она проснулась выспавшейся, ее все равно клонило в сон. Опять. Наверное, это сказывалось ночное приключение. После ухода Джеймса она не могла уснуть. Вместо этого она все шесть часов просто глядела в потолок или ходила по номеру, пытаясь унять бушевавшие в ней волнение и страх. В попытке успокоиться она даже включала телевизор, но это не помогло. Там вещали о митингах и демонстрациях, посвященных освобождению и принятию в общество мутантов. Не самая лучшая тема для расслабления. При слове «мутант» Лизе приходила в голову тюрьма для мутантов, которую она собственноручно заполняла пленниками все эти годы. Еще раз зевнув, она вытянула ноги и положила их на журнальный столик. Чтобы развеять сон, она могла бы выйти на балкон и закурить. Обычно сигареты ненадолго вырывали ее из хватки Морфея, но сегодня утром не стоило так рисковать. Ночное приключение Джеймса могло привести в город еще больше солдат «Круга огня». Стоит лишь одному заподозрить, что Лиза и есть сбежавшая Тень, как ее тут же схватят, а молва об этом разнесется по всему миру быстрее огня. Лейф ее найдет, даже если ей удастся отвертеться от оков сегодня, а возвращения к нему Лиза хотела избежать всем оставшимся своим сердцем. Она скорее умрет, чем вновь увидится с ним. Откинув голову на спинку дивана, Лиза прикрыла глаза и сама не заметила, как уснула. В один момент она перенеслась из гостиницы в тюрьму для мутантов. Она снова шла по этим коридорам вдоль одиночных камер с прозрачными дверями. Тяжесть автомата в ее руках отдавалась жжением. С каждым шагом автомат будто плавился в ее руках, обжигая до костей, пока она с негромким вскриком не выронила его на бетонный пол. Кожа на ее ладонях обуглилась, мышцы превратились в самое настоящее прожаренное мясо. В нос ударил запах горелой плоти. Ее плоти. — Нравится тебе гулять, дорогая? — раздался спокойный, даже нежный голос. Она и из миллиона голосов узнает его. — Лейф, — в ужасе прошептали ее губы. Лиза завертела головой, выискивая во мраке коридора знакомое лицо. — Тебе нравится мое творение, дорогая? Хотела бы ты жить в нем? Лиза автоматом покачала головой. Нет, что бы он ни предлагал, нет. Бархатистый смех разлился по всему коридору. Казалось, эхо отдавалось как в этом месте, так и в голове самой Лизы. От звуков его гортанного смеха хотелось блевать. — Лиза! — крикнул кто-то со стороны. Это был не Лейф. Голос совершенно не походил на него. — Лиза, проснись! Вставай, Лиза. Подъем! Джеймс тряс ее за плечи изо всех сил. Как безжизненная кукла лежала она на диване, головой вертя из стороны в сторону, словно пытаясь отвязаться от мухи. Или кошмара, наседавшего на нее. Лиза открыла глаза, но не успел он спросить о ее самочувствии, как она оттолкнула его и побежала в ванную. Секундой позже оттуда послышались характерные звуки рвотного позыва и испражнения желудка. Вот тебе и доброе утро, успел подумать он по пути в ванную. Лиза стояла на коленях перед унитазом и избавлялась от всего, что съела накануне. — Отравилась? — предположил аккуратно Джеймс, заранее не приближаясь к ней. Лиза покачала головой и снова приложилась к унитазу. Из ее рта вырвалась еще одна волна желто-зеленой жижи с отвратительным запахом, доносившимся даже до Джеймса у двери. Казалось, с каждым новым позывом сила испражнения усиливалась, и стойкость девушки таяла у него перед глазами. Джеймс не мог на это смотреть. Он подошел к ней и, обняв ее за талию, придержал за лоб. Одной рукой Лиза опиралась на край унитаза, а второй схватилась за ладонь мужчины, лежавшей на ее животе. Почему у нее такие горячие руки? Мужчина ждал, когда Лиза окончательно освободит свой желудок, и думал над причинно-следственной связью. Когда он ложился спать, девушка безмятежно спала на своей стороне кровати, ближе к окну и дальше от двери. Когда он проснулся, она спала тоже, но уже на диване и сном не таким безмятежным. Что могло случиться за то время, пока он спал? Или ему уже теперь вовсе не спать, чтобы не пропустить ничего важного в изменениях ее состояния и быть готовым ко всем возможным вариантам событий? Джеймс упустил тот момент, когда все закончилось. Он так сильно размышлял о возможном сценарии произошедшего, что и не заметил, как Лиза обессиленно опустилась на его грудь. Ее неровное дыхание и хрипы были единственными звуками в ванной комнате. Джеймс, все еще обнимавший ее за грудь, гладил девушку по голове, убирая слипшиеся от пота локоны с ее лица. — Если скажешь, что тебе снились соленые огурцы, я не поверю, так и знай, — произнес мужчина, вспоминая ее забавную реакцию на это лакомство. Тогда ее чуть не вырвало. Уголок ее рта дернулся, как если бы она попыталась усмехнуться. Глаза были прикрыты. Дрожащие, словно у больного, ладони лежали на ее коленях. Джеймс провел правой ладонью по верху раскрытых ладоней Лизы и четко ощутил их жар, как если бы провел по верхушке костра. — Не соленые огурцы, — прошептала она и попыталась дернуть рукой. Ей хотелось коснуться Джеймса. Любой части его тела, лишь бы знать, что он здесь, что он рядом. Соприкосновения его груди с ее спиной, казалось, не хватало. Лиза должна была сама, руками, ощутить его, потрогать. Однако и эта задача оказалась невозможной. Ее ладони. Что-то происходило с ее ладонями. Она их не чувствовала. Мог ли Лейф через сон как-то навредить ей, и было то ощущение жжения настоящим, а не частью кошмара? — Мои ладони, — произнесла Лиза, все также лежа на груди Джеймса с закрытыми глазами. Открывать их она боялась. Вдруг с ее ладонями что-то случилось? Вдруг она их лишилась? Или, что еще страшнее, она лишилась Джеймса? Вдруг то, что она ощущала сейчас спиной, слышала его дыхание над ухом, было лишь иллюзией, жестокой игрой ее разума? Казалось, кошмар разворошил все ее страхи и особенно коснулся недавнего, нового и близкого сердце Лизы. — Они целы, — он постарался произнести эти слова уверенно. Визуально девичьи ладони были целы, здесь он не обманул. Но, вот, что творилось внутри, Джеймс не знал. Ладони, кажется, горели изнутри. — Все хорошо. Они целы. Может, это побочный эффект ее способностей? Джеймс ощутил укол вины. Как он мог так проглядеть тогда этого солдата? Ведь, если бы не тот индюк, он бы не оказался ранен, и Лизе не пришлось бы раскрывать свой секрет и рисковать своим здоровьем. Чтобы успокоить девушку, он погладил ее по правому плечу, по локтю, по запястью. Спускаться к раскрытой ладони он не осмеливался. Жар на них спадал, но Джеймс боялся, что, дотронувшись до них, он спровоцирует что-то страшное, и они в тот час же загорятся, подобно двум кострищам. — Я их не чувствую, — проскулила Лиза. По ее щеке скатилась слеза. Откуда она взялась? Мысленно выругавшись, Джеймс осторожно, почти невесомо, дотронулся до раскрытой правой ладони девушки. Она не обжигала. Жар был не настолько сильным. Его прикосновение ничего не изменило. Температура ладони как падала до этого, так и продолжила падать. Осмелев, Джеймс положил свою ладонь на ладонь девушки. — Чувствуешь? — шепнул он. Его дыхание обожгло кожу Лизы. Жар разлился по ее лицу, спустился к спине и отправился дальше по ее рукам, достигая самых ладоней. Она их снова чувствовала. Растиравшие ее правую ладонь пальцы Джеймса на миг остановились, когда он почувствовал, как сбилось дыхание Лизы. — Все хорошо? — спросил Джеймс, отправляя еще одну волну жара от ее уха до самых кончиков пальцев. — Да, — ответила девушка. Казалось, еще немного, и она сгорит от жара, исходящего от своего спутника. — Теперь я их чувствую. Чувствовала она и его пальцы, его большую ладонь, осторожно сжимающую ее. Несмотря на жар, который больше не пугал Лизу, а, скорее, успокаивал, ей хотелось сидеть так чуточку подольше. Возвращаться к реалиям не хотелось. Как и Джеймсу. Будь его воля, он так и остался бы сидеть в таком положении, обнимая Лизу и держа ее за руку. И если бы не его желудок, заурчавший в этот момент, возможно, они бы и просидели так гораздо дольше. Лиза осторожно улыбнулась, наконец, открывая глаза и выбираясь из объятия мужчины. — Покушаем? — Тебя только что рвало. Думаешь, это хорошая идея? — Рвало меня чисто из-за страха, — Лиза неловко отодвинулась от своего спутника и села на прохладный кафель ванной своей задницей. По ногам неприятно забегали муравьи. — Из-за еды меня не стошнит. — Раз ты так считаешь. Девушка опустила взгляд на свои ладони, лежавшие на ее коленях, чтобы убедиться, что с ними все хорошо и никакого огня на них нет. Одна из них все еще лежала в ладони Джеймса. Эта картина заставила гореть теперь ее щеки. — О, прости, — неловко произнес Джеймс, заметив взгляд девушки, и быстро отпустил ее. Лиза осторожно прижала ладошку к груди и, не глядя мужчине в глаза, поднялась на ноги. — Может, все-таки покушаем? — спросила она и отошла к раковине. Во рту остался неприятный солоноватый привкус рвоты. — Пойду, закажу что-нибудь. Джеймс ушел, осторожно прикрыв дверь за собой. Что Лиза могла подумать, заметив, как он разглядывал их руки? Что он чего-то хочет от нее? Что-то, вроде телесного контакта? Не примет же она его за извращенца. Хотя, учитывая ее, просто учитывая Лизу, Джеймс сомневался во всем. С ней ни в чем нельзя было быть уверенным. Сегодня она ласкова, как котенок. Завтра яростна, словно химера. Лизе же в голову пришла совершенно другая мысль. Она вдруг поняла, что такое сближение с Джеймсом, не отозвалось в ней страхом или отвращением. Наоборот, ей хотелось подольше ощущать тепло его тела. Тряхнув головой, она списала это на последствия кошмара. — Глупо то как, — тихо посмеялась девушка и, умыв лицо, вышла из ванной.