Волк и ворона

Он проснулся от того, что кто-то скреб его бок. Веки были тяжелыми, открыть их составило ему большого труда. Солнечные лучи били в окно, озаряя комнату и освещая пылинки в воздухе. Джеймс оглянулся и понял, что лежит на кровати. В воздухе витал запах порошка с легким оттенком крови. На нем не было футболки, как и брюк. На нем не было ничего, кроме трусов. Он был накрыт тяжелым одеялом, от которого пахло порошком. Под его левым боком лежала Альпина и скребла лапкой по его ребрам. — Лиза, — позвал он негромко. Откуда-то за стеной послышался стук, а за ним торопливые шаги. Единственная дверь в комнате открылась, и в нее влетела Лиза. Ее черные, распущенные волосы взметнулись. — Что с тобой? Тебе больно? — встревоженно спросила она, оглядывая его с ног до головы. — Нет, — он ощутил слабость, как только проснулся, но боли не было. До того, как он попытался подняться. Грудь обожгло, и Джеймс упал на подушки. — Да. — Я принесу воды. Она унеслась, как ветер, едва он успел открыть рот. Вода была холодной и приятно охладила его внутренности. — Где мы? — спросил он, разглядывая девушку перед собой. Покрытые кровью костяшки вновь стали чистыми и гладкими. Она сменила испачканную одежду на неизменные футболку и свободные, спортивные брюки. — В доме. — В чьем доме? — Александры Исаевой. Ее здесь не было и, как я поняла, не будет. Идеальное место для временного жилища. Она нашла этот коттедж почти на границе страны. Он затерялся в лесу, все в нем было покрыто пылью. Здесь давно никто не бывал, а, судя по запущенной подъездной дорожке и отсутствующим давно вещам, и не будет. — Сколько мы уже здесь? — Часов пятнадцать назад. — Почему мы здесь? — Потому что я решила. Или хочешь лежать в тесной машине? Джеймс покачал головой. — Сильно больно? Он поерзал на постели. Старые раны снова обожгли, но это и в половину не было похоже на то, что было в машине. — Терпимо. Лиза криво улыбнулась и поднялась с постели. — Я разогрела суп из банки, — произнесла она, заламывая пальцы на левой руке. — Ничего не подгорело. Хоть суп из банки был не очень на вкус, но животу Джеймса было откровенно плевать, и он заурчал, оглушая всех в комнате. Лиза криво улыбнулась, кивнула и молча ушла. Она отлучилась на две минуты и вернулась с дымящейся тарелкой супа. Джеймс поспешил подняться. Тело с неохотой отозвалось на его приказы, потребовалась помощь Лизы, чтобы принять наиболее удобное положение. — Ты кушай, а я пойду прогуляюсь, — одеяло сползло с груди мужчины и открыло вид на его пресс. Казалось, Лиза всем своим телом ощутила жар, исходящий от него, на расстоянии. Джеймс кивнул. На самом деле, он был бы не против компании, но неловкость в комнате можно было буквально потрогать. Пожалуй, им не помешает некоторое уединение ненадолго.

***

Гулять под солнцем было неуютно, и Лиза предпочла бы прогулку под лунным сиянием, но пришлось работать с тем, что есть. Сухие ветки под ногами хрустели. Лучи солнца ослепляли глаза. Воздух ощутимо становился жарче по мере того, как солнце достигало зенита. Сегодня страх сидел в углу ее сознания, ожидая своего выхода. Превалировало в этот день раздражение. Ее раздражало все: от пожухлой травы под ногами до собственного тела. Господи, даже тело подводило ее! В такие моменты Лиза остро ощущала потерю своей безэмоциональности. В мире людей, где все делалось исключительно исходя из чувств и для самих чувств, ей было невыносимо. Раньше у нее был только страх, и с ним она общалась на «ты», все еще общается. После возвращения контроля вернулись и другие эмоции. Те, что иногда были с ней в эти годы: злость и раздражение, и те, что она никогда не знала: нежность и привязанность. Вот тут-то все и полетело крахом. День за днем ей открывались все новые двери ее сознания, новые эмоции. Они налетали, как стая воронов. Хватали Лизу, уносили ее к небесам и бросали на землю, где она тонула в океане чувств. Удержаться было не за что, и она просто барахталась на поверхности, время от времени с головой пропадая в пучине. А теперь еще и это желание. За всю свою сознательную жизнь, то есть всего чуть больше месяца, она ни разу ничего так не хотела, как тепла Джеймса. Его руки, обнимавшие ее, словно щит, закрывали ее от внешних проблем и внутренних дум, даря такое желанное спокойствие. Хватило всего одного раза, чтобы Лиза втянулась в это сумасшествие, подобно наркоману. В объятиях Джеймса даже страх утихал. Правда, он возвратился с бубнами и барабанами, оглушая Лизу до предела, едва она вылезла из кокона Джеймса. Страх гремел в ее голове до самого этого дома и все еще тревожил ее. Именно из-за него ее понесло в лес в такой солнечный день. Едва мысли о Джеймсе более-менее утихли, на смену заступили мысли о магии. Вот, кто ей объяснит, как она вернула его к жизни? Месяц назад она знать не знала, что может такое сотворить, а сейчас реанимировала человека, подстреленного двумя пулями в сердце и в бок, всего лишь своими ладонями. Раньше, когда она еще была Тенью, ей всего пару раз удавалось пользоваться своей способностью. Датчик в ее голове обычно блокировал мутантские гены. В дополнение на каждой базе стояла мощнейшая система защиты, которая включала в себя защиту и от мутантов. Едва мутант проходил за границу базы, его способности исчезали, будто их и не было никогда. Система работала безотказно на всех, даже самых сильных, таких как Магнето и Темный Феникс. Откуда в ней вообще взялась эта черта? Знали ли об этом Лик и Лейф? Она догадывалась, что они знали. Любопытство, все это время стоявшее на медленном огне, закипело. Чего еще она может сотворить с помощью своей способности, раз смогла вернуть человека из мертвых? Едва она вспомнила про раны, как память услужливо напомнила и о Джеймсе, на котором Лиза практиковала свои навыки исцеления. Мысли вновь вернулись к желанию и бьющим через край эмоциям. Все ее попытки отвлечься от мыслей пали под натиском эмоций и из-за недостатка других вопросов, о которых Лиза могла бы волноваться. И этот лес не помогал. Ничего в нем не привлекло ее внимания. Все здесь казалось ненастоящим, неестественным. Она даже потрогала несколько деревьев, чтобы убедиться в их реальности. Ее мысли вновь вернулись к лежащему в доме Джеймсу. Лизу манило к нему, как к магниту. Она нарезала круги вокруг дома, не решаясь вернуться к нему. Неизвестно, хватит ли ей самообладания.

***

Лиза убежала, оставив его одного. Суп он съел и снова заснул, а когда проснулся, тихое сердцебиение девушки звучало недалеко, буквально под окном. Через приоткрытую форточку в комнату проникал дым от сигарет. Сил у Джеймса было уже побольше, тело его больше не напоминало ему горящий, налитый свинцом мешок. Он поднялся, нашел брюки и футболку и вышел на улицу. Вместо солнца на небосводе уже светила луна. Лиза сидела на траве, спиной опираясь о колесо стоявшей рядом с крыльцом машины. Окутанная дымом она походила на ведьму со своими темными волосами и цепкими синими глазами, замечающими даже маленького суслика в траве. — Тебе следовало еще поспать, — произнесла она, не отрывая взгляда от леса. Он сел рядом с ней. Таз обдало болью, когда он согнулся. Прохладная трава послала табун мурашек по телу. — Надоело спать, — спичка рыгнула огнем, и сигарета загорелась. Легкие расширились до предела, принимая первую порцию едкого дыма. — Больно? — ее взгляд прошелся по его телу невесомым ветерком, на мгновение задерживаясь на его груди и тазу и тут же возвращаясь к темному лесу. — Нет. Почему она не смотрит на него? Он что-то сделал? Почему Лиза так старательно избегает его взгляда и отводит глаза всякий раз, когда он пытается поймать его хотя бы на секунду? — Что-то случилось? Она почесала за затылком, расправляя длинные локоны. Напряжение и неловкость, что были днем в доме, явились вновь. Это начинало раздражать. Джеймс ведь не знал, по какой причине, а Лиза отказывалась говорить. — Что-то случилось, — в этот раз он уже не спрашивал, а утверждал. — Ничего не случилось, — она затянулась, избегая возможности произносить слова вслух. Джеймс видел, ее что-то тяготило, что-то вертелось у нее на языке, но Лиза отказывалась просвещать его. — Это касается меня? Клубы дыма, выпущенные ею, окутали их. Когда Лиза нервничала, она начинала дымить, как паровоз. С одной стороны, это раздражало Джеймса. С другой стороны — более практичной, он всегда знал, когда она была на грани. — Сочту это за «да», и раз это касается меня, ты обязана сказать мне, что происходит. Она уронила голову себе на колени, выдыхая дым прямо в землю. — Я хочу до тебя дотронуться, — промямлила Лиза, не поднимая головы. Джеймс решил, что ему, наверное, отбили мозги, раз ему слышится такое, и для точности переспросил. — Я хочу до тебя дотронуться, — громче произнесла она, украдкой выглядывая из-под своей «защиты». Он оторопел. — Ты хочешь… — слова не связывались в предложения, а смысл сказанного походил на бред умирающего. Может, все это лишь предсмертная иллюзия, и он все еще лежит на той базе? — Что ты хочешь? — Ты не подумай, — залепетала Лиза. Волна стыда и смущения накрыла ее с головой, едва слова вылетели из ее уст. Она уже жалела, что поддалась слабости и открылась Джеймсу. — Я не в смысле… Я не имею ввиду то, о чем ты подумал. Вообще нет! — А о чем я, по-твоему, подумал? — возмущенно воскликнул мужчина. Да за кого она его принимает? — Серьезно, ты подумал не об этом? Разумеется, он подумал об этом. У них только недавно был разговор об этом. О чем еще он мог подумать? — Не-не-не, сейчас речь идет о твоих желаниях, не моих. — Плевать я на них хотела! — она вскочила на ноги и швырнула окурок куда-то вдаль. Острое желание в тепле Джеймса сменилось злостью, и лучше будет, если она выместит ее на несчастном окурке, а не на только окрепшем спутнике. Джеймс, позабыв о своем состоянии, вскочил на ноги тоже и тут же пожалел. Таз стрельнуло, и он согнулся, держась за правый бок и хватаясь за капот машины в попытке удержаться. Лиза, спешившая к дому, обернулась, услышав резкое ускорение сердцебиения Джеймса. Она подхватила его под руки. Он не нуждался в помощи и на ногах мог стоять сам. — Все нормально, — но все же держался за руку Лизы, на всякий случай. Вдруг она решит снова от него убежать. — Я в порядке. — Давай я помогу дойти до кровати. — Я буду спать на единственной в доме кровати? — На полу не очень-то удобно, — пожала она плечами, медленно шагая к дому под руку с Джеймсом. — Да и когда тебя начало волновать подобное? Он немного зарделся от этого вопроса. Действительно, раньше его этот вопрос не волновал. Они столько раз спали на одной кровати, а тут вдруг ему стало неловко делить с ней постель. Все из-за того раза, когда они чуть не переспали, и слов Лизы, произнесенных ею пару минутами ранее. — Не волнует, я просто… А ты где будешь спать? — Думаю, я потерплю пару ночей на полу. Не хочу тебе мешать, — кажется, неловкость испытывал не только он. Бледные обычно щеки Лизы вспыхнули красным, а сама она отвела взгляд в сторону. — Не терпи, — подъем по трем маленьким ступеням оказался не таким простым. Едва он поднимал правую ногу, как его бок пронзала боль. Он стиснул зубы и старался не дышать лишний раз. — И ты собираешься оставаться здесь еще пару дней? Лиза только закатила глаза и повела его дальше в спальню, несмотря на его жалкие протесты. Спать на одной кровати стало теперь тем еще испытанием, и ей было страшно. Но она ни за что не отправит Джеймса на пол. Тем более, что в этом доме больше не было подходящей для сна мебели. — Ложись, — усадив Джеймса на постель, Лиза встала перед ним, возвышаясь. — Возможно, я трушу, и это не самая лучшая моя идея, но ведь ничего не случится, да? — Это я у тебя должен спросить, — с наигранно испуганным лицом произнес Джеймс. — Я не буду до тебя домогаться, больно ты нужен. — Минуту назад ты говорила другое. — Эта минута прошла. Забудь, — Лиза обошла кровать и аккуратно легла на другой стороне. Альпина прыгнула на кровать и устроилась между ними, сворачиваясь в клубочек. Джеймс опустился на подушки, желая поскорее уснуть. Как назло, сон к нему не шел. Лизе тоже. Они оба лежали, вперившись в потолок, и каждый боялся посмотреть на соседа. Джеймс волновался, что не пройдет и пяти минут, Лиза подорвется и унесется на улицу, успокаивать разбушевавшиеся нервы. В последнее время ее эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Однако прошло уже полчаса, а она все также лежала рядом с ним на расстоянии меньше вытянутой руки. Сердце ее было спокойно, как и дыхание. — Все хорошо? — шепнул в темноту Джеймс. — Да, а у тебя? — Тоже. В конце концов, они столько ночей спали в одной машине, разделяли одну кровать на двоих в мотелях, когда спать на полу становилось невыносимо. Сегодняшняя ночь мало отличалась от тех, и было бы лучше, если они перестанут вести себя по-детски, но им обоим все равно было неловко. — Можно я подвинусь к тебе? — спросила Лиза через пару минут, преодолев тень стыда и поддавшись желанию. Когда ее накрывала эмоция, она накрывала ее с головой. И сейчас ее накрыло желание. — Конечно. В тихом шорохе одеяла мяукнула побеспокоенная Альпина и ушла, недовольная, к ним в ноги. Лиза подвинулась к нему поближе, сокращая расстояние между ними до каких-то жалких десяти сантиметров. Кровать была небольшая, но когда Джеймс спал на ней один, то она казалась больше. Правда, его крупное тело занимало чуть больше половины всей кровати, и Лизе пришлось ютиться у окна, подальше от двери. Она лежала к нему лицом, закутавшись одеялом, принесенным из машины. Он бы хотел повернуться к ней лицом тоже, но лежать на левом боку было неудобно из-за железной руки и части плеча. Ему оставалось только лежать на спине, повернув голову к Лизе и отвечать взгляду ее синих глаз. — Тебе удобно? — Да, — ответил он. Еще как удобно. Желание, уснувшее давно, проснулось вновь. Отчаянно хотелось коснуться ее. Ее бледной щеки, длинных, ведьминских черных волос или нежных, холодных губ. Хотелось ощутить прохладу ее тонкого, но крепкого, как сталь, тела. Он готов был сорвать с себя оковы данных ей днями ранее слов, но что есть сил держал себя в руках. Пока она сама не захочет, шептал он себе, пока она сама по-настоящему не захочет. Все, что она ощущает сейчас, было просто остаточным эффектом от произошедшего на базе. Молча сгорая от похожего желания, она и не подозревала, что Джеймс думает о ней в том же ключе, что и она о нем. Ему хотелось окунуться в ее прохладу, ей же — закутаться в его жар. — Можно я дотронусь до тебя? — она не вытерпела и выдохнула эти слова, прежде чем храбрость покинула ее. — Можно. Она нащупала под одеялом железную ладонь и сжала ее в своей левой, наконец, прикрывая глаза. Не совсем то, чего ей хотелось, но этого хватило, чтобы утолить ненадолго желание и погрузиться в сон. Смерть Джеймса что-то сломало в ней, какой-то барьер в ее душе. Она поддалась этому треску и теперь отчаянно бултыхалась на поверхности, время от времени уходя на дно, но упрямо поднимаясь после к сиявшему над ней лику луны. Джеймс осторожно улыбнулся, разглядывая умиротворенное лицо Лизы, и погладил ее ладонь большим пальцем. Оказалось, этого достаточно, чтобы стискивающее его тело желание отступило. Наконец, лицо Лизы расплылось и стало серым. Джеймс уснул.

***

— Мой был дальше, — пожала плечами Лиза, победно взирая на Джеймса. — Это был мой, — возразил он возмущенно. Она уже выиграла три игры до этого, он не позволит смухлевать ей и в этой. — Тебе показалось, я его кинула. То ли у нее не было совести, то ли она просто издевалась над ним. Ее синие глаза под лучами сияющего солнца выглядели почти что голубыми, они светились от триумфа очередной победы. Между пальцами девушка перебирала самые маленькие из камней, сидя на корточках в тени дуба в паре шагов от Джеймса. — С тобой не интересно играть, — он пошагал дальше, пиная злосчастный победный камень Лизы. — Какой прок, если ты все время выигрываешь? — Мне приятно, когда я выигрываю. Лиза встала и последовала за мужчиной. Джеймс не пытался убежать от нее, да и в его состоянии он бы все равно не смог. После его «смерти» прошел всего день, и за это время тело не успело окрепнуть. Жалящая боль преследовала таз и грудь всякий раз, едва он переходил на более быстрый шаг или наклонялся, или поднимал что-то тяжелее Альпины. — А мне неприятно, когда я проигрываю, — бурчал он, засовывая руки в карманы толстовки. Шнурки на капюшоне весело покачивались в такт его шагам. — Тогда просто научись играть лучше. — Ты невыносима, — покачал он головой. Лиза шла рядом с ним, весело перепрыгивая с камня на камень. Длинные руки ее то и дело взлетали вверх, а с лица не сходила легкая, задорная улыбка. — Назад дороги нет, ты же знаешь это? — В смысле? — Ты не сможешь от меня больше отвертеться. Теперь тебе придется терпеть меня всю жизнь. Проснувшись утром, Лиза отчетливо поняла, что отныне после случившегося она не может потерять из виду Джеймса. Сердце ее, такое непонятное даже для нее, заходилось в бешеном ритме от одной только мысли, что, уйди она от него, с ним что-то случится. Разум же шептал, что ее отсутствие в его жизни лишь обезопасит Джеймса полностью. Но когда она слушала здравый смысл? Точно не в последнее время. — Вот, как мы заговорили. И что же, я стал тебе дорог? Его стреляли в грудь и живот, а не в голову. Такое бы он точно запомнил, но внезапную перестройку в поведении Лизы почему-то не заметил. Она все утро вела себя странно. Маленький с виду камень оказался слишком большим. Джеймс ударился о него большим пальцем ноги и согнулся. Таз тут же обдало огнем. Двойной удар. Мужчина ненавидел свое нынешнее состояние. Он был слишком слабым, слишком… Он был обычным человеком, и это было одним из худших вещей, что происходило с ним. — Снова заболело? Где болит? В груди или тазу? Давай я принесу обезбол. Но что его бесило сильнее его слабости, так это забота Лизы. Всего за день она умудрилась достать его, просто заботясь о нем. Едва она замечала хотя бы маленький намек, что ему больно или неудобно, она подрывалась с места и хлопотала над ним так, как даже матери не заботятся о своих детях. Мягко говоря, перегибала с опекой. — Ничего не нужно, — он схватил ее за руку, удерживая рядом с собой. — Все со мной нормально. Я не больной, сколько можно говорить. — Тебя подстрелили. — И что? Не умер же, — увидев, каким взглядом его одарила Лиза, он понял свою оплошность. — А, ну да. Все равно, без разницы. Со мной все в порядке. Я просто выбрал не тот камень. И, как ни в чем не бывало, Джеймс поплелся дальше, стараясь не выдать ноющую боль в пальце. Почему-то именно сейчас он ощущал себя стариком, коим являлся. Как никак, ему ведь девяносто восемь, хотя Лиза думает, ему на двадцатник меньше. Вдалеке журчала река. В отличие от той реки, рядом с которой Лиза собиралась покончить с собой, здешняя река была спокойна. Они бы даже не услышали шелест ее волн, не подойди они так близко. Солнце сегодня предпочитало светить во всю, но погода все еще стояла предвесенняя, а густые ветки елей укрывали их от лучей светила, на радость Лизы. Альпина пряталась в кустах, выслеживая свой ужин. Она успела немного одичать за последнюю неделю и предпочитала есть свою пойманную дичь, а не корм, который щедро сыпали ей в миску. В остальном она была полностью домашней кошкой. Подросшая она уже не помешалась в ладони Джеймса, но все еще претендовала на его мясо и место рядом с ним. Лиза бурчала, что, на самом-то деле, она ее хозяйка, а не Джеймс, который был категорически против несчастного животного в начале. Альпина плевать на это хотела и отдавала всю свою привязанность только ему. Лизе доставалась лишь горстка ее любви: Альпина приходила по вечерам, забиралась к ней на колени или ютилась около нее, не подходя близко. Ей не нравились метания своей хозяйки во сне. Этой ночью она спала, на удивление, спокойно. Кошмары отступили, видимо, пожалев ее после тяжелого дня. Лиза не сомневалась, сегодня они вернутся и удар их будет более сильным, чем когда-либо. Когда они вышли к реке, Джеймс сел на каменный берег, снял обувь и опустил ноги в ледяную воду. Облегченный выдох отразился от деревьев и вернулся к нему. Хорошая новость: он все еще может противостоять холоду. Проснувшись утром и заметив, что все также слаб, Джеймс испугался, что его новое состояние останется с ним навсегда, что он навсегда останется обычным человеком. Надежда вернулась к нему, благодаря реке. Он чувствовал холод воды, но ему было плевать. Выдержка суперсолдата все еще была с ним. Лиза села слева от него, потянулась и обняла свои колени, прикрывая глаза. Журчание реки успокаивало, как и тихое сердцебиение Джеймса рядом. Впервые она проснулась спокойная и не дрожащая от страха, впервые проспала всю ночь, не вставая, разбуженная кошмарами. Не хотелось связывать это явление чуда с сидящим рядом мужчиной, но голосок в ее голове был настойчив, как никогда. Это не совпадение, шептал он. Неспешная река рядом будто подпевала этому голосу, все больше пугая и озадачивая Лизу. Когда она стала столь зависимой от Джеймса? — О чем задумалась? — произнес он, наслаждаясь прохладой нежной воды, кроткие волны которой уже намочили низ его штанов. Лиза неопределенно пожала плечами. Перед глазами мелькали белые искры, вылетающие из ее ладоней. Лучше отдаться размышлениям об этом, чем о Джеймсе. Точнее, о его роли в ее жизни. — Как ты думаешь, откуда это во мне? — спросила она, разглядывая раскрытые ладони. — Я слышал, мутанты рождаются такими, — проследив за ее взглядом, ответил он. — И слышал, что их делают такими, выращивают из пробирки. — Из пробирки? — Говорят, Логан может быть такого рода, — неуверенно произнес Джеймс. Говорить такое о друге, которого он хоть и знал всего-то месяц, было неправильно. — Его когти настолько остры, что могут пробить даже самый прочный металл на этой Земле. — Адамантий, — со знанием протянула Лиза. Она была знакома с этим металлом, но Джеймс нет. Он слышал о нем и знал, что у Билли есть маленькая горстка адамантиевых шаров размером с горошину. Билли никогда не показывал их ему и не покажет уже никому. Джеймс слышал, что крепче адамантия в этом мире нет металла, как и то, что этот металл был редок. Если судить по россказням, адамантий был чем-то вроде аналогом вибраниума из его мира. Джеймс не мог быть уверен в этом, пока не сравнит их. Надо бы достать как-нибудь этот адамантий, сделал он себе мысленную пометку. — Думаешь, и моя способность лишь результат экспериментов? — с грустью в голосе произнесла Лиза. Джеймс понял свою ошибку слишком поздно. Она надеялась, что хоть что-то в ней осталось ее, свое. Столько лет она была лабораторной крысой, все ее сила, ловкость, умения родом из стеклянной пробирки. Словно догорающая свеча, в душе у нее светилась надежда, что хоть что-то в ней не было искусственным. Свеча потухла, оставив после себя едкий дым, обжигающий ноздри и легкие. — Какая разница, если она прекрасна? — попытался он произнести осторожно. — Большая разница, — возразила Лиза, чуть повышая тон. — Для тебя, может быть, и вовсе разницы нет, но для меня она есть, и она огромная. — В чем разница? — В том, что… Понимаешь, — она начинала, но никак не могла продолжить. Слова не шли, путались у нее во рту или вовсе не хотели вылетать. — Все мое тело — результат экспериментов. Когда во мне проснулись эти способности, я обрадовалась. Испугалась, немного возненавидела себя, но в душе я обрадовалась. Подумала, вот оно, то самое, что они не погубили во мне. Слышать от тебя, что, скорее всего, моя магия не больше, чем когти этого Росомахи, очень неприятно. — Прости, — выдохнул тихо Джеймс. После слов Лизы и лес, казалось, затих. Она покачала головой и отвернулась к реке. Опять она все преувеличивает, придает слишком большое значение несущественному. Из-за этого внутри нее бурлили чувства, что никогда к хорошему не приводило. Джеймс сидел молча, боясь потревожить девушку. Он как-то не подумал о такой стороне вопроса. Ему и в голову не пришло, что между способностями Лизы и экспериментами может быть какая-то связь. Да и слова девушки, что мутантский ген это не дар, а проклятие, сбили его с толку. Он окончательно запутался. За каждым ее словом скрывались еще с десяток других слов, открывавших ее с совершенно другой стороны. Когда кажется, что он уже знает о ней достаточно много, оказывается, что он не знает ничего. С самого начала он был уверен, что ее способности всегда были с ней. Он был уверен, что она мутант от рождения. И все равно умудрился сравнить ее с Логаном. — Со мной сильно трудно, да? Что она имеет ввиду? Джеймс вгляделся в ее лицо, надеясь найти там какую-нибудь подсказку. Лицо Лизы ничего не выражало, только вопрос. — Не понял. — Все ты понял. Я же невыносима. Мои скачки настроения напрямую влияют на наши отношения, точнее, на твое тело, — смущенно произнесла Лиза, указывая на его несчастный нос. Джеймс неопределенно махнул плечами. — Влияют же, — более настойчиво произнесла Лиза. — Влияют, — сдался Джеймс. — Тогда в твоих же интересах помочь мне, — загоревшаяся новой идеей, Лиза придвинулась ближе к Джеймсу. Глаза ее засверкали под лучами солнца. — И как я тебе помогу? — Не знаю, это ведь ты у нас мастер по этой части. Джеймс нервно рассмеялся. Во дает, да никто в жизни такого не скажет. — Ты просишь помощи меня, который совсем недавно выбрался из-под контроля и сам не особо в ладах со своей головой? — Клин клином вышибают, — неловко улыбнулась она. Сомнения в ее словах составляли девяносто из ста процентов. — Ты сумасшедшая. Она обреченно выдохнула, ближе подсаживаясь к нему и хватаясь за его металлический локоть. По коже побежали мурашки. — Только ты можешь мне помочь. Только мы можем помочь друг другу. Кто еще поймет тебя также, как я? В этих словах была логика. Если у него был Зимний Солдат, то у Лизы была Тень. — Я тоже могу тебе с чем-нибудь помочь. — С чем же? — спросил он удивленно. — Сегодня ты спал спокойно, — почти шепотом произнесла Лиза. Она не знала, возымеет ли это эффекта и важен ли этот факт для самого Джеймса. — Предлагаешь мне свою защиту и компанию ночью взамен на мою помощь тебе… с чем? — Контролировать мои эмоции, — подсказала Лиза. Джеймс уже был у нее на крючке, она это чувствовала. Осталось дожать всего немного. — Я научу тебя контролировать эмоции? — усмехнулся он. Лиза слишком верит в него. У него самого отношения со своими эмоциями не очень теплые. В последнее время ему кажется, что он летит со скалы в ущелье, подтолкнутый этими самыми эмоциями. Лиза кивнула. Уверенно. Она видела в нем пример, Джеймс только сейчас это осознал. Спрашивается, с кого же ей брать пример? С кустов и деревьев или же с Альпины? А может с Лика, что воспитывал ее, чокнутого социопата? Единственный нормальный человек в ее жизни — Джеймс, пусть даже и у него были некоторые проблемы со своим внутренним миром. — Я помогу тебе с твоими кошмарами, а ты поможешь мне с моими эмоциями. В конце концов, это в твоих же интересах. — Чтоб тебя, Лиза, — хлопнул он в ладони. — Я в деле. Она довольно улыбнулась.

***

Обратно они шли в полном молчании. Лиза, погруженная в свои мысли, и Джеймс, ругавший мысленно свое не желавшее быстро окрепнуть тело. Мысли ее от способностей плавно сменились на мужчину, идущего впереди, снова. Лиза хранила одну назойливую мысль весь предыдущий день и все утро сегодняшнего дня. Слова Джеймса, сказанные ей в ту ночь в машине, когда она предложила свое тело в благодарность за его помощь, то и дело повторялись у нее в голове. А те долгие минуты, когда он лежал у ее ног мертвым, только увеличили их громкость. Она нравилась ему. Осознать это было трудно. Правда далась ей нелегко. То есть, ну, кто в здравом уме допустит подобную ересь? Она ведь сумасшедшая, Джеймс так сказал и был прав. Она совершенно не умеет вести себя с людьми, ей не найдется места ни в одном социуме. С ее скверным характером и склонностью к насилию Лизу сожгут на костре быстрее, чем Джеймс успеет опомниться. А, если еще брать в расчет ее прошлое, то картина выйдет чрезвычайно неприглядной. Мрачной, лишенной всякого будущего. И, все же, вопреки ее рассуждениям, этот мужчина признался ей, что она ему нравится. Как женщина. Раньше никто к ней не проявлял подобного интереса. Точнее, проявлял, но это было отвратительно. На базах к ней мало кто приставал, но иногда находились смельчаки, считавшие своим долгом удостоить ее своим «вниманием». То были ужасные и мерзкие минуты ее жизни. Ее ответом всегда было насилие. Одних она калечила до такого состояния, что работать дальше, да и в принципе жить, им было затруднительно. Других убивала сразу. Вид их мучений, звуки их криков ненадолго очищали ее голову от отвратительного тягучего страха особого рода, но он все равно возвращался. Он спал где-то на задворках сознания, вылезая изредка, но влияя на все ее существование. Слова Джеймса потому испугали ее. Она сама полезла к нему на колени, да, но она думала, что делала то, что нужно. Его слова огорошили ее, ударили наотмашь и разбудили тот самый страх. Он выполз из тени огромным, брызжущим ядом червем и обвился вокруг ее маленького сердца. Она чувствовала его присутствие все время. До той самой секунды, когда Джеймс упал на пол базы, заливаясь собственной кровью. Страх от потери единственного человека, кто заботился и защищал ее, прогнал страх от ненавистного, ненужного мужского внимания. Он позволил ей подумать, а что, если.? — Джеймс, — он повернулся к ней и остановился, увидев, что она отстала. — Что? — ее левая ладонь лежала на ее шее, что говорило о нервозности. Джеймс напрягся. — В машине вчера… — Прости-прости, — затараторил он, не дав ей закончить. Он знал, что рано или поздно Лиза поднимет этот вопрос, висевший между ними и напрягавший и его, и ее. — Этого больше не повторится. Обещаю. — Оу, — вырвалось у нее. Чтож, у нее уже был ответ на ее вопрос, но ведь можно было уточнить. — Так, ты поцеловал меня, чтобы успокоить? — Да. Почему его голос звучит так неуверенно? Или это она себе надумала, а голос Джеймса звучит вполне уверенно? — И ты бы не поцеловал меня, не будь в этом необходимости? — Я ведь уже говорил, Лиза. Я не коснусь тебя, пока ты сама этого не захочешь. Она кивнула. Ладонь ее спустилась к правой ключице. — То есть, ты бы поцеловал меня, если бы… — она мялась и не находила нужных слов. Смотрела себе под ноги, ногтем большого пальца чуть ли не до крови обдирая кожу над выпирающей ключицей. — Если бы я попросила. Поцеловал бы? Лиза оказалась куда смелее, чем он предполагал, и уж точно смелее его самого. Ему бы никогда не хватило сил спросить у нее подобное, но хватит ответить честно. — Поцеловал, — произнес он легко. Правду всегда говорить так легко? Она кивнула. — Хорошо, — она кивнула еще раз и громко выдохнула. — Хорошо. Капли крови потекли от ключицы вниз. Она невольно сжала губы и снова кивнула, словно все еще пыталась принять услышанные слова. Видеть ее неуверенность, замешательство, чувствовать ее желание, но не слышать сказанных вслух слов с каждой секундой становилось все тяжелее. — Если бы ты попросила, — первый шаг к ней дался с трудом. Казалось, если он пошевелится, то земля развернется под ним и унесет его на самое дно ада, или все это обратится в прах, будто ничего и не было, и он вернется в свой мир, куда ему уже не хотелось совсем. — Я бы подошел к тебе, спросил разрешения и поцеловал. Он подошел к ней, глядя ей прямо в глаза. Аккуратно убрал ее ладонь с шеи, где над ключицей уже красовалась маленькая ранка от ее ногтя, и преподнес к своим губам, на миг отрывая зрительный контакт. Перехватило дыхание. То ли от его невинного, еле ощутимого поцелуя, то ли от тепла, которым наполнилась ее ладонь… Неважно, от чего именно, но у нее закружилась голова. Он поднял голову, и Лиза увидела в его глазах то же желание, что видело в своих этим утром, когда случайно увидела свое отражение в зеркале. — Могу я…? — вежливо спросил Джеймс. Она кивнула, не дожидаясь, пока он договорит все слова. Она видела, куда он смотрел, и желала лишь одного. Лиза задрала голову, открывая для него свою шею. Те миллисекунды, когда Джеймс наклонялся к ее коже, казались ей целыми часами, не то днями. Она дрожала в ожидании. Она хотела этого и боялась. Громкий выдох разлетелся вокруг, когда горячие губы Джеймса коснулись ее ключицы. Девушка схватилась за его железный локоть, пытаясь удержать себя на ногах. Она ругала себя. Один невинный поцелуй, а она уже растаяла у него в руках, словно мороженое под жарким солнцем. Джеймс усмехнулся. Холодная, почти ледяная кожа обожгла губы. Капелька крови отдала железом, и он слизал ее с прохладной кожи и запечатал ранку своим поцелуем, вырывая у Лизы еще один рваный вдох. Черт, он соврет, если скажет, что это не самое интимное, что было в его жизни. Один невинный поцелуй на опушке леса — самое интимное, что было в его жизни. Он поднял голову и посмотрел на нее, ожидая увидеть в ее глазах хотя бы каплю страха или отвращения, но Лиза смотрела на него, будто и вовсе не знала о существовании подобных чувств. Не говоря ни слова, она умудрилась заставить его сердце пуститься галопом, и его самого отдать ей всего себя. Рука Джеймса легла на ее талию, осторожно прижимая к себе. Лиза с удовольствием прильнула к нему, отдаваясь его жару. Правой рукой она все еще держалась за его железный локоть. Ощущая жар тела мужчины, она почувствовала жар и внутри себя, чего с ней никогда не случалось. Ее щеки пылали, а сердце рвалось наружу. Джеймс медленно приблизился к ней. Она покраснела, что сделало ее еще красивее и превращало ее в невинную девушку, напрочь убирая образ грозной, жестокой Тени. Такой он видел ее не впервые. Ему вспомнился вечер в Румынии, когда она отказывалась отпускать его одного. Преодолев оставшееся расстояние, он прикоснулся своими губами ее губ. Осторожное, почти невесомое касание. Джеймс чувствовал шероховатость искусанных губ Лизы и то, как она пыталась аккуратно повторить его движения. Он держал себя в руках, стараясь, как можно, подольше насладиться этим моментом. Лизе хотелось больше. Казалось, этого было мало. Хотелось притянуть Джеймса еще ближе, углубить поцелуй, наплевав на червячок страха, с каждой секундой становящийся меньше, и утонуть в жаре и нежности, которые дарил ей только этот мужчина. Она обняла его за шею левой рукой и прижалась к нему всем своим телом. Он прорычал ей в губы, и Лиза почувствовала, как его железная рука легла ей на затылок. Мужчина притянул ее за затылок ближе, хотя, казалось бы, куда еще ближе. Своим холодным телом она вжималась в него, будто хотела отпечатать себя на нем. Джеймс ощущал каждый изгиб ее тонкого стана. Своим холодом она охлаждала его разгоряченное тело. Хватка Джеймса на ее талии увеличилась до фантомного хруста ребер. Ее пальцы гладили его шею, затылок, зарывались в его темные волосы, царапали его кожу, вырывая из него возмущенное: «Блять». Лиза улыбнулась и опустила свою руку, до этого сжимавшую его железный локоть, на его поясницу. Все было так легко, невесомо, словно так и должно быть. Его пьянящий аромат окутывал ее, отчего желание в ней загоралось только сильнее. Надо заканчивать с этим, билось в голове у Джеймса. Надо заканчивать, пока все не зашло слишком далеко, думал он, но делал совершенно иное. Он сминал губы Лизы, проникая в ее рот языком. Он обнимал ее за талию, поглаживая ее по спине. Позволял ей прижиматься к нему, даже сквозь их футболки чувствуя ее затвердевшие соски. Не останавливал Лизу и ее проворные пальчики, уже забравшиеся ему под футболку и пускавшие табун мурашек своей прохладой и касаниями по спине. Затолкав все свои страхи на самое дно своей души, Лиза решила отдаться моменту. Происходящее было похоже на сон. Неконтролируемое желание, иногда терзавшее ее, походившее на наваждение сумасшедшего, должно было, казалось, поутихнуть после этого, но оно лишь с большей силой разгоралось в груди девушки. И этого ей было мало. Было чертовски приятно расслабиться и всем своим телом прочувствовать желание Джеймса. Странное удовлетворение разлилось по крови. До чего же она была удивлена, когда он отстранился от ее губ и зарылся в ее волосы, тяжело дыша. — Если ты так еще раз пытаешься отблагодарить, — заговорил он быстро. — Нет, — она покачала головой, обнимая его за плечи и шею. — Нет, я хочу этого. Правда, хочу. Он сказал что-то еще, кинул какое-то слово ей в волосы, но она так и не разобрала, что он сказал. Джеймс просто отстранился от нее. Он поцеловал ее в затылок и отошел от нее на маленький шаг, не убирая рук с ее талии. — Что-то не так? Я сделала что-то не то? — тут же встревожилась Лиза и поняла, что снова краснеет. Она слишком надавила, и теперь ей было стыдно. — Давай не будем торопиться, — нежно, аккуратно произнес он, стараясь не обидеть. — На сегодня хватит и этого. — Ты меня не хочешь? — спросила она дрогнувшим голосом. Сама мысль об этом мигом сковала ее руки и ноги холодом. — Дело не в этом, — покачал Джеймс головой, проводя пальцами по ее спине. — Ты ведь сам сказал, что я нравлюсь тебе, — обида в ее глазах росла с невероятной скоростью, окрашивая их из светло-синих, словно лазурный берег, в темно-синие, словно бушующий океан. — Как женщина. — И я не лгал. Ты мне нравишься, и я хочу тебя, глупо это отрицать. — И ты мне нравишься, — воскликнула Лиза, отчего ее глаза расширились размером с пять копеек. Она замерла в его руках. Джеймс улыбнулся. — Ты не хотела этого говорить. Вместо слов Лиза попыталась вырваться из объятий Джеймса, но он лишь сильнее прижал ее к себе. Не зная, куда деть себя от смущения, она опустила голову и зажмурилась, проклиная свой длинный язык и заодно Джеймса. Она бы могла с легкостью вырваться из его захвата, сейчас он был гораздо слабее обычного. Могла бы, но все еще стояла здесь, прижатая к его груди, ощущая его дыхание на своей макушке. — Не хотела, — призналась она. — Но это правда. И я все равно не понимаю, почему ты все остановил? — Пойдем, — произнес Джеймс, удивляя Лизу, и поцеловал ее в черную макушку. — А то я что-то проголодался. Он повернулся на месте, не отпуская ее талию, и пошел дальше, к дому. Еще пару шагов, и Лиза разразится такой гневной тирадой, какой Джеймс еще ни разу в своей жизни не видал. Ее впервые кто-то отверг, хотя, если вспомнить, не впервые, и этот кто-то один человек. — Почему ты меня всегда отвергаешь? Ты точно меня не хочешь. — Хочу я, — она бы удивилась, как долго и как сильно он прятал свое желание в себе. — Просто сейчас не время. — А когда будет это время? — Когда ты будешь готова. — Я и так была готова, — недоумевала Лиза. С каждым шагом она все ускорялась и ускорялась. Джеймс сдерживал ее, держа за талию. — Нет, не была. — Была. — И тебе не было страшно? Или противно? Он знал, что такое ПТСР. У всех людей, когда-либо сталкивавшихся с насилием или событиями, выходящими из рамок нормального, отпечатывался след произошедшего. У Лизы он точно был, как и у него. Но Лиза была девушкой, она, наверняка, подвергалась излишнему вниманию, когда находилась под контролем, как и он когда-то. Тем более, она была еще и в «Раю», хоть этого и не помнила головой. Однако, он был уверен, помнило телом. Лиза медлила с ответом, и эти секунды сами ответили Джеймсу. Она покраснела, поняв, что он имел ввиду. — Мне не было противно, — уверенно произнесла она, и то не было ложью. — Но тебе было страшно. — Слегка, совсем малость. — Видишь, — довольно произнес он. — А я не хочу, чтобы ты боялась. Особенно, во время секса. Лиза готова была проклясть Джеймса. Он постоянно это делает. Он постоянно заботится о ней и ее чувствах, с самого начала взяв это за привычку и не изменяя ей до этих пор. Иногда это злило. Проще было бы отвечать на его крики и злость, чем на его нерушимые с виду спокойствие и заботу. — Да и тебе бы не понравилось заниматься сексом в лесу, — усмехаясь, продолжил Джеймс. — Там ведь не особо то и удобно. Листья, ветки, еще и зимой, когда снег тает… Щеки уже в который раз за последний час залило румянцем. — Ну да, — буркнула она себе под нос.

***

О том, что отношения с Джеймсом приобрели другой оттенок, Лиза по-настоящему поняла только вечером, разогревая еду. Замерев перед плиткой с ложечкой в руках, она переосмыслила произошедшее в лесу. Он, выйдя из туалета и заметив, что девушка не собирается спасать пригоравшую картошку, подошел к ней и взялся за спасение еды сам. Лиза вздрогнула, когда у нее вырвали ложечку, и удивленно посмотрела на внезапно возникшего рядом Джеймса. — О чем ты так задумалась? — Мы поцеловались. — Ага. — Каковы теперь наши отношения после этого? Тарелки звякнули, ударившись друг о друга. Джеймс разложил картошку поровну на тарелки, Лиза взяла их и прошла к столу. Он налил им воды и сел напротив. Они решили провести в этом доме еще одну ночь. Он все еще был слаб, и Лиза отказывалась отправляться в путь, пока не будет уверена, что он пришел в норму. — Просто у меня ведь такого раньше не было, а у тебя, как я помню, есть в этом опыт. — Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь. Мы поцеловались и чуть не потрахались в лесу, — рассуждал Джеймс. На последних словах Лиза зарделась, сама не понимая почему. Ей и так уже были известны все аспекты половой жизни. Но когда Джеймс говорил о сексе, смущение накрывало ее с головой. — Думаю, можно с полной уверенностью считать, что мы встречаемся. — То есть мы теперь пара? — для уточнения спросила Лиза. Джеймс кивнул. Лиза кивнула в ответ и отправила себе в рот первую ложку пюре. Тишину дома прерывали только негромкие постукивания ложек о тарелку. Покончив с порцией, Лиза спросила: — У тебя ведь были отношения. Какие они? Джеймс хмыкнул. — Будем обсуждать мой опыт? — Да, хочу узнать, каковы отношения на вкус от тебя. Она видела их, влюбленных, когда выходила на задания. Самым интересным в ее существовании, как Тени, было рассматривать жизни людей. Как они рождаются, растут, живут и умирают. Лиза знала все аспекты человеческой жизни, но лишь со стороны. И об отношениях мужчины и женщины наблюдала, скрываясь в тени. — Ну, не так плохи, но я и сам, честно говоря, не особо осведомлен. — Ты говорил, что у тебя были девушки еще до твоей вербовки в эту, как его, «Гидру». — Были, но это не считается. — Почему? — То были не серьезные отношения. Так, на один вечер. Лиза поджала губы. Она знала, что это значит, видела. — То есть, чисто ради секса. — Ага, — буркнул Джеймс и отпил немного воды, пряча взгляд за своим стаканом. — Интересно, я была бы одной из тех дев, с кем ты встречался? — задумалась Лиза. Ей правда было интересно. Будь она обычной, посмотрел бы на нее Джеймс? — Нет, — улыбнулся он, отставляя стакан с недопитой водой. — Почему? Я недостаточно хороша для тебя? — Не в этом дело, — примирительно подняв руки, произнес он. — С твоей внешностью, ты бы не была обычной. Ты была бы очень богатой, заносчивой, высокомерной девчонкой, которая никогда бы не посмотрела на простого парня, как я. — Неправда, — она выдохнула, поняв, что Джеймс считает себя недостаточно хорошим для нее, а не ее для себя. — Я бы посмотрела. А что не так с моей внешностью? — Да ты в зеркало себя видела? — махнул он на ее лицо. — Такими красивыми бывают только принцессы, не меньше. Ну, или феи. — Я ни то, ни другое, — щеки ее снова покраснели, но уже не так сильно. Приятно было знать, что кто-то считает ее красивой. Однако Лиза не воспринимала слова Джеймса за правду, считала их лишь обычной лестью и враньем, чтобы угодить ей, как обычно делали парни, за отношениями которых она наблюдала. — И внешность у меня самая обычная. — Да, ты точно не видела себя в зеркале, — произнес уверенно Джеймс и встал, чтобы убрать посуду. Ложиться в постель той ночью Лизе было до ужаса неловко. С того поцелуя в лесу они больше не были просто знакомыми или даже друзьями, нет. Теперь они были парой, и совместная ночь на одной кровати приобрела совершенно другой оттенок. Джеймс тоже нервничал. Он боялся, что Лиза испугается, но она не гнала его с кровати. Он обронил слово, что ляжет на полу или попытается найти что-нибудь пригодное для сна в доме — что изначально было провальной миссией, он еще днем его полностью осмотрел, и в этом людьми забытом месте не было ничего, похожего на ложе. Лиза сама согнала его на кровать, пригрозив, что прирежет его, если он попытается лечь на пол. Как и прошлой ночью, она взяла его за руку и уснула. Джеймс лежал на своей половине кровати и рассматривал то расстояние, которое сохранила между ними Лиза. В лесу она была готова отдаться ему прямо на грязной, склизкой от тающего снега земле, а на чистой кровати держала дистанцию и просто держала его за руку. И она же потом спрашивала, почему он все остановил. Вот почему, вот он ответ на ее вопрос. Лиза еще не готова, хотя и в тот момент думала иначе.