Волк и ворона

Голубь пролетел в паре сантиметров от его лица. Джеймс не дернулся. Он лежал на холодном бетоне, не заботясь ни о завывающем ветре, ни о неспешном снеге, накрывшем его белым покрывалом. Последний подарок уходящей зимы. Мужчина, казалось, превратился в живую статую, о жизни в нем говорили сейчас только его глаза. Своим зорким взглядом он высматривал в окнах соседнего дома нужную фигуру, сжимая в руках винтовку. Где-то внизу на ступенях небольшого крыльца многоэтажного жилого дома мелькнула красная макушка. Джеймс безмолвно усмехнулся, вспомнив небольшую перепалку с Лизой насчет цвета волос. — Красный, — усмехнулся он, когда она вышла из ванной. Свои длинные черные волосы она отрезала чуть ли не по самые уши и перекрасила. Джеймс критично оглядел ее новый образ и подумал, что даже с таким цветом волос она сумела остаться завораживающе-прекрасной. — Гранатовый, — поправила девушка, в последний раз проходясь полотенцем по волосам. — Ну, так было написано на коробке. — Ты похожа больше на черешенку, чем на гранат, — задумчиво протянул Джеймс. Он лежал на кровати, опираясь на железный локоть. Силы возвращались к нему, не так быстро, как он хотел бы, но уже что-то. Лиза недовольно хмыкнула и, аккуратно повесив мокрое полотенце на батареи под окном, недовольно поглядела на него. — Если не нравится, так и скажи, а не ищи отговорки, — сказала, как отрезала. Джеймс рассмеялся. Черные брови девушки сошлись еще ближе. — Я не говорил, что мне не понравилось, — примирительно произнес он, поднимаясь с кровати и подходя к ней. — Я сказал, что ты похожа на черешенку. Это мило. — И что же в этом милого? — глядя на него своими синими, океанскими глазами, резко спросила она. Пальцем поддев висевшую волной короткую прядь, Джеймс повертел ее между пальцами. Лиза недовольно дернула головой в сторону, и прядь вылетела из его захвата. — Не играй со мной, — прошипела она и хотела обойти его, как он схватил ее за талию и припечатал на месте. — Эй! — Я не играю с тобой, — он опустился ниже к ее лицу, задел носом кончик ее носа и тихим голосом шепнул. — Я флиртую с тобой. Рот ее приоткрылся, теплое дыхание окутало его подбородок. Взгляд ее был прикован к его глазам, пронизывал мужчину до костей и притягивал, завлекал. Не удержавшись, Джеймс наклонился и осторожно поцеловал ее. Она ответила с тихим придыханием, коснувшись его плеча аккуратно, словно боялась. Холодная ладонь пустила по телу мурашки. Одной рукой обхватив ее тоненькую талию, он притянул ее к груди. Лиза обняла его за шею правой рукой, левой поглаживая его живое плечо. От нахлынувших воспоминаний Джеймс немного отвлекся от настоящего и поспешно вернулся к наблюдению. Его задачей на сегодня было прикрывать спину, обеспечить, в случае чего, прикрытие. Не выразить, как он был недоволен выделенной ему ролью. Раньше снайперская участь успокаивала и радовала его, сейчас же, когда в центре действий работала не абы кто, а девушка, к которой он был не безразличен, отдаленное наблюдение действовало ему на нервы. Знакомая фигура в окнах все никак не появлялась, он начал волноваться, но тут загорелся свет в одном из окон, а следом в нем же показалась знакомая, напряженная спина. Рядом с ней маячила еще одна фигура: более прижимистая, невысокая, толстоватая и суетящаяся. Губы мужчины шевелились, ладони рисовали в воздухе какие-то узоры. Лиза слушала его внимательно, но во взгляде ее сквозило легкое недоверие. Жаль, на таком расстоянии он не в силах послушать их разговор. Плавно их беседа перешла в другую комнату. Вроде, этот мужичек пока опасности для Лизы не представлял. Джеймс быстро пробежался взглядом по остальным окнам и вновь возвратился к Лизе. Волнение молнией вспыхнуло у него в животе, когда он не увидел ни ее, ни мужичка. Прошли долгие шесть секунд, когда в окне вновь появилась красная макушка. Она поднимается с пола, понял Джеймс. Оборачивается к нему и кивает. Дело сделано. Огни в окнах гаснут. Мужчина еще лежит на месте, пока Лиза не выходит из дома и не садится в припаркованную у подъезда машину. Только тогда он поднялся на ноги и быстро покинул свое укрытие. Лизу он нашел на том месте, где они обязались встретиться. Едва дверь захлопывается, она нажимает на газ, и машина резко трогается с места. — Получила, что хотела? — спросил Джеймс, быстро окинув ее взглядом. Вроде, не ранена. Она вытащила из кармана маленькую флешку и довольно улыбнулась. — Умница.

***

Возвратившись в тот бесхозный дом в лесу, они просмотрели содержимое флешки на украденном маленьком компьютере. Этот мир определенно шагает раньше его мира, подумал Джеймс, с интересом рассматривая прибор. Помнится, в его мире в девяностые таких штуковин не было даже у самых передовых производителей техники, даже у Старк-Индастриз. Знакомая фамилия тяжелой горечью легла поперек горла, Джеймс с трудом проглатывает, убирая подальше неприятные воспоминания и возвращаясь в настоящее к Лизе. Она быстрым, но цепким взглядом прошлась по монитору. Сегодня ее глаза светло-синие, подметил Джеймс с интересом. В их первую встречу они были бледно-голубые, в ночи казавшиеся чуть ли не серыми. С течением времени приобрели большую синеву, в моменты ее слабости вновь теряя краски. Интересная деталь. Наверняка, это как-то связано с ее мутантской стороной, решил мужчина, не отрываясь, разглядывая ее лицо. Лиза тихо цокнула и подняла голову. Посмотрела на него и строго спросила: — Долго будешь пялиться на меня? — Если ты не против, хотелось бы всю жизнь, — честно ответил он. Она порицательно покачала головой и вернулась к данным, но Джеймс успел заметить, как покраснели ее щеки. — Тебе это нравится, да? — спросила она внезапно, вновь обращая к нему взор. — Смущать меня. — Очень, — улыбнулся мужчина. — Мне прекратить? Она снова покачала головой, отвела взгляд и слегка сжала плечи, как когда ей становится некомфортно. Джеймс сидел по правую сторону от нее, повернувшись всем своим корпусом к ней. Он поднял руку, заправил прятавшие от него лицо Лизы волосы за ее ушко, и аккуратно поцеловал в щеку, отчего она неловко, но довольно улыбнулась. — Что именно тебе не нравится? Скажи мне. Лиза молчала. Ее указательный палец танцевал по панели мыши. — Мы же договорились, помнишь? Я помогаю тебе справляться с твоими эмоциями, — он заставил ее посмотреть на себя, повернув ее голову к себе за подбородок. Она немного недовольно поджала губы, но все же выдала: — Ну, для меня это все непривычно. — Что «все»? Левая рука ее взлетела к закрытой под лонгсливом ключице и ноготками пару раз прошлась по обтянутой кожей кости. Она снова отвернулась от него, опустив взгляд на монитор перед ней. — Нежности, внимание, эти разговоры о моей красоте — это всё ново для меня. И я чувствую, будто ты надо мной насмехаешься, словно все, что ты говоришь, лишь одна большая шутка. — Почему ты так думаешь? Я ведь говорю правду. Ты красивая, умная, сильная, — он говорил и видел, как она осторожно качает головой и как заливаются ее щеки все большим румянцем. — Ты заслуживаешь этого. Ему самому поначалу было неловко, — все еще неловко, честно говоря, но ни в одном его слове не было и капли лжи. Всё, что он говорил ей, несмотря на некоторое смущение, было правдой. Он, правда, считал ее красивой, подмечая ее синие цепкие глаза, ее тонкие, мягкие губы и нежные, слегка бледные щеки. Хоть она и перекрасила волосы, и Джеймсу нравился этот ее образ, настоящий цвет волос нравился ему все же больше. И то, что она была сильна, тоже не уходило далеко от правды. Лиза могла с легкостью поднять одной рукой многотонный автомобиль, пробить железные двери и не поморщиться, раскрошить одним ударом бетонную стену, и все это было до одури привлекательно. Джеймс мог часами смотреть, как она крушит. Или убивает. В том, как Лиза проливала кровь, было что-то притягательное, зачаровывающее. Ему не нравилось убивать и видеть как убивают другие, но с приходом в его жизнь Лизы все поменялось. Нет, он все также был против убийств, но, если это было необходимо, не брезговал испачкать руки. А когда убивала Лиза, не мог найти в себе ни капли порицания или отвращения. — Разве можно так говорить? — усмехнулась она. — Я ведь… я ведь Тень, я убиваю, я ужасный человек. И я не чувствую никакого сожаления за убитых мною, разве это не делает меня вдвойне ужасной? Разве так правильно? И разве может кому нравиться такая, как я? Джеймс не сразу нашелся что сказать, а когда заговорил, голос его был тих, спокоен и тверд. — Честно говоря, я не тот, кто может кого-то судить за подобное. Я и сам недалеко от этого ушел. Но, даже если мы такие плохие, разве мы не заслуживаем хотя бы каплю любви, Лиза? Она порывисто вдохнула и, наконец, посмотрела на него. Синие глаза светились доверием и пониманием, где-то под всем этим маячил такой знакомый ему страх, но он лишь выглядывал из-за угла, не решаясь выйти наружу. — Заслуживаем? — переспросила она осторожно, словно боялась спугнуть момент, вдруг ставший в тысячу раз интимнее. — Заслуживаем, — уверенно ответил он и, наклонившись, накрыл ее губы своими. Она провела рукой по его подбородку, скользнула к шее и, опустившись к груди, нырнула ему подмышку, легонько притягивая к себе. Джеймс зарылся в ее волосы и надавил на затылок, заставив немного наклонить голову назад. Поцелуй вышел немного смазанным, но полным принятия и взаимного согласия. Он оторвался от нее, уткнулся ей в шею и глухо прохрипел: — Никогда больше не думай, что ты не заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь всего, что может дать жизнь. Уголки ее рта растянулись в мягкой улыбке. Больше всего он любил видеть, как она улыбается. Случалось это редко, и каждый такой момент в сохранности хранился у него в сердце. Погладив ее по щеке и запечатав свои слова мягким поцелуем, он отстранился от нее и сам взял в руки ноутбук. — Давай посмотрим, что тут у нас пишут про детишек.

***

Все, что им удалось узнать про детей, это то, что на Земле они бывают не часто. Можно даже сказать, редко. Их держат взаперти на какой-то далекой планете под жесточайшей охраной, и пробраться к ним будет также трудно, как приблизиться максимально к солнцу. Уверенность Лизы на глазах Джеймса упала ниже плинтуса. Она ходила по комнате, нервно кусая губы, растягивала рукава лонгслива, бормоча себе под нос: — У нас не получится. Это невозможно. Пробраться туда… Кем я себя возомнила? Богом? — она хрипло рассмеялась, вскидывая руки и упирая их в бока, продолжая нарезать круги по спальне. — Лейф никогда не не позволит мне забрать их, он убьет меня, он убьет тебя, и чем это поможет детям? Они же все равно останутся у него в клетках. Джеймс сидел на кровати, глядя на все это, и не осмеливался подойти к девушке. Сейчас она напоминала зверя, загнанного в ловушку. Один неверный шаг, и она разорвет в клочья любого, кто тронет ее. Лиза нервно рассмеялась, наконец, замирая на месте. — Господи, и о чем я только думала? Невозможно перехитрить Лейфа. Он просто так их не отдаст, — и упала на гладкий пол, закрывая лицо в ладонях. Вот, сейчас можно подойти. Джеймс бесшумно поднялся с кровати, подошел к ней и опустился перед девушкой на корточки. Аккуратно отвел ее дрожащие ладони с лица и вытер хлынувшие с глаз слезы. — Ничего не получится, — всхлипнула она. В этот момент она была похожа на маленькую девочку, потерявшую в толпе руку матери. У Джеймса защемило сердце. Он нежно уложил ее голову себе на плечо, обвил ее худое тело руками и начал неспешно покачивать. Лиза еще пару раз всхлипнула и затихла. Ее дыхание выровнялось, она нашла ладошкой его железную руку и переплела их пальцы, еще ближе прижимаясь к нему и удобнее устраиваясь у него в объятиях. — У меня никогда не хватит сил вызволить их, — безжизненным голосом прошептала Лиза, слова резким жаром пролетели над открытой кожей шеи Джеймса. — Всё у тебя получится, мы что-нибудь придумаем. Лиза только громко и сдавленно простонала, попутно заехав ему по здоровому плечу не хилым таким ударом. — Ой! Не дерись. — Не говори глупостей. — Я пытаюсь тебя поддержать. — Ты мне врешь. — Откуда тебе знать? Ты ведь даже не пробовала еще. Она резко скинула с себя его руки и с прищуром взглянула на него. — У тебя в голове есть какие-то еще варианты, кроме успеха? — Есть. Полнейший провал, смерть для нас обоих и адовые мучения после. — Ну, вот, это уже звучит реалистичнее, — весело воскликнула она, словно это был единственный приемлемый вариант. — А тебе не хочется хотя бы раз поверить в хороший финал? Девушка рассмеялась, отодвинулась от него и, откинувшись спиной на кровать позади, сказала: — Хорошие финалы только в книгах живут. Джеймс хмыкнул. — Справедливо. И что же нам тогда делать? Не пытаться вовсе, ведь все равно проиграем? Лиза поджала губы и кивнула, будто сполна познала устои этого жестокого мира и смирилась с ними. — Или мы можем все-таки попытаться. — Чего ради? Конец нам уже известен — смерть. Так, чего ради крутиться, как белка в колесе, если все равно, сойдя с нее, помрем? — А вдруг не помрем? — Помрем-помрем, — кивнула еще пару раз девушка. Спорить с ней было все равно что спорить со стеной. Чтобы переубедить ее, надо или эту стену обойти, или нахер раскурочить ее, оставив после только пыль. — Давай все же попробуем. Ты ведь все равно хотела умереть, так сделаешь это с блеском, — он решил стену обойти. Она окинула его оценивающим взглядом, нахмурила брови и уже хотела что-то сказать, как он в мгновение ока приблизился к ней и запечатал прохладные губы поцелуем. С того поцелуя в лесу прошло пару дней, и она еще не успела привыкнуть к этому. Она всегда замирала, как замерла сейчас, и отвечала на поцелуй с заминкой. А он просто ждал. Ответив на поцелуй, Лиза после хотела было отстраниться и уже что-то произнести, но Джеймс буквально сел на нее, прижал к кровати и, заставив откинуть голову назад, залез в ее рот языком. Против такого она уже не сопротивлялась, а после и слова не сказала. Сдалась, и они, наконец, покинули этот бесхозный дом на следующее утро.

***

Глядя на нее лицо, он вдруг подумал, что было бы, не остановись он тогда передохнуть в той забегаловке в своем мире. Изначально он не собирался останавливаться, нужда вынудила его дать по тормозам. А судьба просто тихо посмеялась над ним. Раньше Джеймс никогда от нее не убегал, так почему он решил, что в этот раз сумеет? Подумав о судьбе, он вспомнил ту женщину, что направила его обратно к Лизе, лежавшей на пассажирском и спавшей относительно спокойным сном. Та богиня вмешалась в его — их жизни, и перекроила всё. Джеймс старался не думать о ней, но иногда ее слова проскальзывали в его мысли. Лиза — ее дочь? Если так, то, что случилось с этой богиней, раз она позволила из родной дочери сделать оружие? И эта богиня была до невозможности похожа на так почитаемую мутантами императрицу. Логан рассказывал ему о ней, об их семье. Однако в его рассказах никогда не фигурировала дочь молодой императрицы. Может, ее просто стерли из истории, как он сам стирал из истории своего мира ненужных «Гидре» людей? И, раз он знает об этом, стоит ли ему рассказать все Лизе? Утаивая от нее свои догадки, он чувствовал себя лжецом. А ему не хотелось врать ей, только не ей. Дыхание ее начало набирать обороты, привлекая его внимание. Веки ее сомкнулись еще сильнее, на лбу сошлись брови, а рот приоткрылся в немом стоне. Еще одна особенность Лизы: какой бы кошмар ей ни снился, никаких звуков она не издавала. Ни разу он не слышал от нее ничего во сне. Тело ее дернулось, и веки в один миг раскрылись. Синие глаза блеснули под светом сиявшей луны. — Видимо, это все, — усмехнулась Лиза, огладив себя по лбу и заправив за уши короткие локоны. — Видимо, — задумчиво вторил Джеймс, в мыслях его все еще фигурировала богиня и сокрытая им от Лизы тайна. — Слушай, я хотел тебе кое-что сказать. — Подожди, — махнула она на него рукой, разминая затекшие ноги. — Дай мне пару минут, а потом можешь говорить мне все, что хочешь. Джеймс кивнул. — Только не гадости, — поспешно добавила она. — Я тебя изобью. Джеймс усмехнулся. — Пожалуй, оставлю их при себе, — наигранно огорченно ответил он. Прошло еще минут десять, когда она позволила, наконец, говорить ему. Он стоял на улице около двери Лизы, докуривая свою сигарету. Она сжимала меж губами свою, сосредоточенно завязывая шнурки на своих кроссовках. Сигарета догорела, пепел — все еще горячий, нещадно висел на соплях, когда Джеймс, протянув руку, взял косяк, вынул ее из ее рта, встряхнул пепел и вернул обратно девушке. Она благодарно ответила ему широкой улыбкой, он не мог не улыбнуться ей в ответ. Сигарета спустя время догорела дотла, луна скрылась за облаками, а Альпина вернулась из кустов и свернулась калачиком на задних сиденьях. Лиза закончила перевязывать шнурки и с интересом посмотрела на хмурое лицо Джеймса. — Ты что-то хотел мне сказать, — напомнила она, не дождавшись от него слов. Он задумчиво кивнул. — Что ты хотел сказать? — она смотрела на него снизу вверх, сияя своими синими глубокими глазками и чуть улыбаясь уголками губ. Он взял ее за руку, встал перед ней на колено и для храбрости поцеловал тыльную сторону ее холодной ладони. Лиза в ответ нежно улыбнулась, провела свободной ладонью по его щеке и, наклонившись, осторожно поцеловала. — Надеюсь, ты не предложение решил мне сделать, — шепнула она ему в губы. — Поздновато для этого, не находишь? — увидев в ее глазах замешательство, он поспешил объяснить. — Мы ведь уже женаты. У тебя моя фамилия. — Аа, — усмехнулась Лиза и пожала плечами. — Мало ли, что значат одинаковые фамилии. Вдруг мы с тобой брат и сестра? — Возможно. Он гладил большим пальцем ее слегка суховатую кожу ладони. Она смотрела ему прямо в глаза так доверчиво. Что бы Лиза ни пыталась скрыть, умолчать, глаза ее всегда были красноречивее слов. Стоило только посмотреть раз, и можно было понять сразу, что она чувствует и даже думает. Сейчас в спокойных волнах ее синевы царила нежность и забота, и Джеймс надеялся, что она видит в его глазах то же самое, ведь именно это он чувствовал по отношении к ней. — Только не бей меня, хорошо? — попытался он пошутить сперва. — Смотря, что ты мне скажешь, — посмеялась коротко Лиза. — Ладно, — кивнул он, тоже сойдет за обещание не убивать его. — В общем, я… Он не успел произнести следующие слова, как громкий выстрел пронзил царившую вокруг тишину. Он толкнул Лизу за руль, а сам залетел в автомобиль за миг до того, как она дала по газам. Пули пронзали кузов машины, залетали в салон через разбивающиеся вдребезги окна. Парочка пролетела в нескольких сантиметрах от его головы, задели пару раз его железную руку. — Откуда они, блять, вылезли?! — раздраженно закричал Джеймс, отстреливаясь от погони. — Держись! — закричала в ответ Лиза и резко закрутила руль вправо, исчезая на проселочной дороге, так вовремя оказавшейся рядом. Джеймса кинуло вправо, и он врезался в девушку. — Ау! — Извини, — он схватился за ручку над окном и вернул себя на место, попутно подозревая богиню из своего сна в том, что она наслала на них этих уродов. И именно тогда, когда он собирался открыть правду Лизе. Совершенно не подозрительно, хмыкнул Джеймс. Хотя, наверное, это и не она стояла за всем этим хаосом. Учитывая, что они с Лизой начали гнаться за правдой о детях, рано или поздно знаменитый Лейф послал бы за ними своих псов. Но, кто же знал, что эти щенки найдут их именно в такой момент? Негодование Лизы, тем временем, казалось бескрайним. Внезапное вторжение солдат в их размеренную почти что жизнь не испугало ее, а только разозлило. Со всей своей сочащейся яростью она вела машину по лесной дорожке, неведомо куда. Над кронами деревьев показался вертолет, осветивший их своим светом. Джеймс пару раз выстрелил в него, и на третий, все-таки, попал. Вертолет, спикировав, упал где-то слева от них и взорвался, на радость Лизы. Осталось теперь разобраться с остальной сворой псов, севших им на хвост. Лесная дорожка проходила через весь придорожный лес и вывела пару совершенно с другой стороны на оживленную трассу. Затеряться в толпе машин было легче легкого, если бы у них был похожий на среднестатистический седан, который покупали нормальные люди. Однако пара предпочитала машины больших габаритов, и не заметить их автомобиль в потоке легковушек было сложно. Затеряться в толпе не выйдет. И Джеймс это понимал. Увидев стоянку на пути, он сказал Лизе повернуть туда и сменить машину, пока они сумели выиграть фору от солдат «Круга Огня». Девушка выбрала неприметный черный шевроле, пользующийся успехом среди семейных пар. Посадив Лизу за руль, он захлопнул ее дверь, но садиться на пассажирское место рядом с ней не спешил. Девушка опустила окно, недоуменно глядя на него. — Что ты делаешь? Надо спешить, садись. — Я не поеду, — сказал он, упираясь руками о крышу машины. Джеймс нависал над Лизой. — Не с тобой. — Ты бросаешь меня? — в этот момент в ее глазах вспыхнула боль, и он был готов проклясть и себя — за то, что позволил ей так думать, и ее — за то, что вообще додумалась до такого. — Нет, не так, как ты думаешь, — он покачал головой. — Я спасаю тебя. Брови Лизы свелись вместе. Она не понимала, что у него было на уме. — Я сяду за руль нашей машины. Ты поедешь на этой, — объяснил он. Лиза закачала головой, потянувшись к ручке двери, чтобы выйти и вразумить его. Он схватил ее ладонь и прижал к дверце. — Кто-то должен отвлечь их, иначе они нас найдут. На этой машине тебя не заметят. — С ума сошел! Мы поедем вместе, — Лиза попыталась вырвать свою ладонь из его захвата, но он был слишком силен. — Джеймс, мы поедем… — Послушай меня! — прикрикнул он на нее. Лиза застыла, глядя на него. — Тебе нужно найти их, братьев и сестер. Ты должна их защитить, но как ты это сделаешь, если тебя убьют? Они останутся одни. Ты их единственная надежда, так не лишай их ее. Не так он представлял себе эту ночь. В его фантазиях он никогда не оставлял ее, они шли вместе, как бы слащаво и по-детски это ни звучало. Ему хотелось в это верить, и он всем сердцем окунулся в эти мечты, а теперь платил за них горькую цену. — Я буду ждать тебя на Рейнском мосту в Констанце через два дня. На закате, — Лиза кивнула, будто убеждала себя, а не его. — Не придешь, я найду тебя даже в аду, Барнс. Он усмехнулся и, наклонившись, порывисто поцеловал ее. — Я приду, — сказал он и, в последний раз взглянув на Лизу, ушел к их машине. Когда он выезжал из стоянки, оставляя позади Лизу и Альпину в неприметной машинке, впервые за долгие годы у него тряслись руки. Сердце отбивало нечеткий ритм, а перед глазами стояло лицо Лизы с блестящими от наворачивающихся слез глазами и твердой решимостью остановить его. Он взглянул назад через зеркало заднего вида, отметил, как много было преследующих машин, как подлетело еще два вертолета, и подумал, глядя на выглянувшую из-за облаков луну, что ночь сегодня особенно прекрасна для смерти.