Брат или Бог, я твой

В зал набилось столько народу, что стульев не хватило. Большинство тех, кто пришел слишком поздно, садились на ступеньки, а компания шустрых ребят где-то раздобыла скамейку. Билетер продолжал продавать билеты, зная, что иначе люди проскользнут на сеанс бесплатно. Зал погрузился в темноту и, несмотря на присутствие двух сотен человек, в тишину. Все, затаив дыхание, ждали, пока на полотне не появится заголовок фильма. Новинки выходили редко — раз-два в месяц, а синематографы работали только по вечерам в выходные: власти боялись, что иначе горожане будут сбегать с работы и учебы. Зик, конечно, мог использовать служебное положение и устроить внеплановый сеанс в любое время, но он хотел познакомить Эрена не только с техническим прогрессом, но и с народом Ребелио. Зрители хором охали и смеялись, ссорились из-за подлокотников, чавкали тайком пронесенной в зал едой, шептались, а как только зажигался свет — наперебой делились впечатлениями. Зик почти не следил за сюжетом: истории о вампире, который покинул свой мрачный замок и поплыл в Марлию за красавицей Миной. Гораздо больше его интересовала реакция Эрена. Брат сначала вертел головой, рассматривая зрителей, затем отыскал глазами проектор, потом — увлекся фильмом. Когда девчонка из первого ряда протяжного вскрикнула при появлении клыкастой морды, Эрен наклонился к нему и сказал: — Это так глупо. Однако выражение его лица было таким же, когда он знакомился с телефоном, радио, печатной машинкой и даже авторучкой. Заинтересованным и малость восхищенным. — Как и любое другое развлечение, — сказал Зик, почти прижимаясь губами к уху Эрена, чтобы не мешать остальным. Брат пах местным мылом и шампунем, и уже ничего не выдавало в нем чужака. — Ребята были бы в восторге, — ответил Эрен, и взгляд на время стал отсутствующим. Зик ненавидел, когда брат в очередной раз начинал сожалеть о своем побеге и скучать по друзьям. Он положил руку поверх его, чтобы отвлечь от мыслей о Парадизе. Мозоль от УПМ между большим и указательным пальцем начинала разглаживаться. Плечо Эрена источало приятное тепло. Фильм не был полностью черным-белым — картинка целиком пропускалась через желтые, зеленые, красные фильтры. Зик смотрел, как лицо Эрена подсвечивается разными цветами и пытался понять, какой ему идет больше. — Фу! Постыдились бы. Навели срамоту, — пробурчала сидящая перед ним старуха. Неизвестно, что заставило ее обернуться, но теперь она впилась взглядом в их сцепленные руки. — Что? — опешил Зик. Эрен аккуратно высвободил кисть и уставился на экран, как будто они не знакомы. — Жениться тебе надо, милок, говорю. Ишь че удумал, — качала головой старуха. — Да, молодежь поганая пошла, — согласился мужчина справа, хотя со своего места он точно не мог видеть, о чем идет речь. Он не был бы таким смелым, если бы знал, что оскорбляет Звероподобного. Кто-то шикнул, и тишину снова нарушала только музыка, играющая на фоне немой киноленты. Зик чувствовал, как горят уши. Наверно, теперь он казался красноватым при любом свете.

***

Магат настаивал на том, чтобы Зик продолжал подготовку Кольта. В течение предыдущих ста лет Звероподобный ни разу не превращался в эффективную боевую единицу, и после неожиданного успеха Марлия не могла снова получить бесполезный довесок. Особенно сейчас, когда Колоссальный и Женская особь достались врагам. Конечно, в действительности ничто не могло повлиять на форму Кольта, но Зик не стал спорить с начальством. Он занимал парня тем, что придет в голову: тактикой, антропологией, географией и даже психологией. Кольт легко запоминал информацию, но был абсолютно безнадежен в генерации собственных идей. Зик боялся, что его Звероподобный превратится в книжного червя или мышонка. Тогда Магат станет первым человеком в истории, который умер от разочарования. К счастью, бейсбольный бросок был коронным ударом его титана. Не боясь чьего-либо осуждения, Зик вывел Кольта поиграть прямо под окнами старших офицеров. Сегодняшняя тренировка была уже третьей, но он не испытывал привычного удовольствия. В последнее время он мог думать только об Эрене. — Извините! — прокричал Кольт и бросился через всю площадку, когда очередной мяч угодил Зику в голову. — Нормально. Значит, делаешь успехи, — отмахнулся он, хотя удар был довольно слабым и не заслуживал похвалы. — Нет, это вы сегодня рассеянны, — не принял комплимент Кольт. Он успел вспотеть и утирал лоб уже не белым рукавом. — Понедельник, — усмехнулся Зик, надеюсь, что вопрос будет закрыт. — У вас были интересные выходные? — Можно и так сказать, — ответил он, вспоминая старуху из синематографа. Весь зал слышал, как он «навел срамоту» с братом. Зик надеялся, что среди зрителей не было кого-то из знакомых. Не посмев допытываться, Кольт вернулся на прежнее место. Зик старался уделять больше внимания мячу, но на ум приходил вопрос, который Эрен задал в первый день после приезда. Ведь действительно, господин Ксавьер делал для него не больше, чем сам Зик — для Кольта. Разница лишь в том, что он был единственным неравнодушным человеком в жизни Зика, а у старшего Грайса большая семья, включая вечно влипающего в неприятности Фалько. Конечно, между ними не могла возникнуть такая глубокая привязанность. Зик не чувствовал себя ни вторым отцом, ни старшим братом, ни даже другом Кольта. А что к нему на самом деле испытывал господин Ксавьер? Мяч улетел в кусты. Зик не делал таких глупых промашек даже в детстве. Он снял и отшвырнул перчатку, прежде чем самостоятельно залез в мокрую листву: за ошибки всегда нужно платить. Услужливый Кольт бросился на помощь. Неизвестно, какое у Зика было выражение лица, но как только они вылезли из-под давно нестриженных зарослей кизильника, Кольт сказал: — Если я могу для вас что-то сделать, только скажите. — Все в порядке, — сказал Зик. Кольт остался рядом, все еще сжимая грязный желтый шарик. Зик забрал мяч, взял его за руку и погладил, как вчера Эрена. Это был просто эксперимент. Зик столько лет отгораживался от людей, что границы нормы оказались размытыми. Он не мог понять, почему его нежная любовь к брату показалась старухе неприличной. Он проанализировал свои чувства. Касаться Эрена было приятно. Он был уютным, домашним, родным. Зику казалось, что когда брат рядом, все остальное превращается в фоновый шум: как соседский бубнеж за стенкой или звуки дедушкиного радио. Будь это возможно, Зик не отходил бы от Эрена остаток своей короткой жизни. С Кольтом, несмотря на годы совместной работы, этого не произошло. Рука мелковата для такого высокого парня, что не удивительно — у Кольта и плечи узкие. Бугорки на пальцах намекают, что Кольт часто работает с оружием. И больше ничего. Когда Зик поднял глаза, Кольт казался белым как мел. Он не выдернул руку, не отступил и не издал ни звука, но в глазах отразился такой ужас, что Зика отшатнулся сам. — Извини, задумался, — сказал он, хотя не мог вспомнить, когда последний раз перед кем-либо извинялся. Что ж, Кольт и Эрен не идут ни в какое сравнение друг с другом. Однако он никак не мог понять, почему.

***

Время клонилось к двенадцати. Магат обещал прийти в десять. Конечно, полчаса они прилежно ждали, но Порко первым плюнул и сходил за кофе. Он всегда брал дополнительную кружку для Пик, иногда — для Зика, никогда — для Райнера. Пока все были в городе, Пик снова два месяца провела на разведывательной миссии около границ со Средиземновосточным Альянсом. Спина еще не восстановилась. Пик ходила с тростью и постоянно с наслаждением похрустывала косточками. Сейчас она с ногами забралась на диван и положила локти на колени. В такой позе она казалась совсем маленькой и хрупкой. Порко открыл дверь пинком — руки заняты. Отдал кружку Пик и плюхнулся на любимый стул. Порко вечно качался на нем, как школьник, поэтому на старом линолеуме появилась дырка. Пик не сделала ни глотка — только грела руки. Порко прихлебывал, дул на горячее, с причмокиванием облизывал губы после глотка. Зик закурил только для того, чтобы отвлечься и не выбить кружку из его рук. Он гадал, останется ли Порко таким же беззаботным мальчишкой, после того как побывает на поле боя. — Так как там дела на границе? — спросил Порко. Пик потерла шею. Зик указал на ухо, напоминая, что в штабе их часто прослушивают. По крайне мере, когда они собираются вместе. — Неспокойно, — ответила Пик и провела большим пальцем по шее. — В газетах пишут, что может начаться война, — невинным тоном продолжил Порко. — Пока неизвестно. Может, командир собрал нас именно из-за этого, — Пик кивнула, подтверждая опасения. Зик скривился. Вот чего ему сейчас не нужно, так это бессрочная отправка на фронт. И почему война не могла начаться, когда он вернулся с Парадиза? Как раз бы, наверное, уже управились. Обычно Зику нравилось выезжать из Ребелио, превращаться в Звероподобного, ломать здания как игрушечные, и слушать, как его чествуют эльдийские и даже некоторые марлийские солдаты. Но не тогда, когда дома его ждет Эрен. При всей любви к брату, Зик не обманывался по поводу его верности плану. — А что с лицом? Такое же кислое, как у Райнера, — заметил Порко. Зик закатил глаза, а Райнер даже не дернулся. Он стоял около окна как приведение, и взгляд его устремлялся далеко за линию горизонта. Мешки под его глазами можно было использовать вместо походного рюкзака. — Ну так что? — Заткнись и жди командира. Докурив, он встал, открыл форточку и выбросил окурок в сырую траву. Райнер отвернулся, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Зик принюхался: перегаром не пахнет. Значит, Райнер принимает только таблетки. Поддавшись мимолетному желанию, Зик ущипнул его за бок. Райнер вздрогнул и выпучил больные глаза. — Проверяю, не сдох ли, — оправдался Зик и занял прежнее место. — Можно еще палкой потыкать, — посоветовал Порко и вернулся к предыдущей теме. — Ну так что, нам друг от друга скрывать нечего. Подружка появилась? Зик сцепил зубы. Если их действительно слушают, то могут начать копать. Порко-то, конечно, открытая книга, истый патриот и защитник государства, но Зику излишнее внимание ни к чему. — Дружок, — коротко ответил он, наслаждаясь тем, как вытягивается лицо Порко. — Серьезно? — выпрямилась Пик и наклонила голову, словно любопытная птичка. Зик пожал плечами, показывая, что не собирается это комментировать. Однако у Порко нашлось свое объяснение. — Ты спишь с Кольтом? — спросил он, и верхняя губа завернулась в выражении глубокого отвращения. — Что? — спросили одновременно Зик и Пик, и даже замороженный Райнер развернулся вполоборота. — Да так, прошел слушок, — смутился Порко и спрятал нос в кружке. Зик задумался. Вряд ли люди понапридумывали чего-то, глядя на них со стороны. Скорее, сам Кольт что-то ляпнул. Впечатлительный мальчик: с тех пор, как Зик напугал его пару дней назад, он держался настороженно и стоял чуть дальше, чем обычно. Сложно ему будет в будущем. Зик помнил, как годы назад, когда он еще не обзавелся бородой и убийственно-тяжелым взглядом, подвыпившая марлийская баба вешалась на него под конец банкета, прося «показать зверя». Как будто он имел право отказать. — Ему же семнадцать, — вдохнул Зик, не зная, как еще поставить точку в этом разговоре. — А твоему сколько? — что-то почуяв, спросил Порко. Зик промолчал. Пик, которая за много лет выучила все микровыражения его лица, спрятала лицо в руках и тихо засмеялась. — Старый извращенец, вот он кто! — сказал Порко, глядя то на Пик, то на Райнера, то на Магата. И еще раз на Магата. Зик встал и отдал честь. Пик, которой Магат спускал с рук почти все на свете, вытянула руку сидя. Порко вскочил, расплескав остатки кофе. Жестяная кружка глухо ударилась об пол, крутанулась вокруг своей оси и едва не задела носки ботинок Магата. — Сегодня драишь весь этаж, — спокойно высказал Магат и, дождавшись кивка, сообщил: — Кто знает, зачем вы здесь? — Мы едем на войну, — неожиданно для всех, произнес Райнер. Его голос был тусклым: такому дуло ко лбу приставь, а он сам к курку потянется. Магат и тот опешил. Наверное, он впервые работал с человеком, который безупречно справлялся с миссиями, но при этом превращался в ходящего мертвеца, как только звучала команда «вольно». Даже Зик пожалел бы его, если б не знал, что Райнер в данный момент представляет для Эрена и Эвтаназии наибольшую угрозу. — Верно, — кашлянув, подтвердил Магат. — Первые поезда уже в пути. Наша дивизия выдвигается через три дня. Зик услышал, как скрипят собственные зубы. Разговоры о войне с Средиземновосточным Альянсом ходили еще до того, как мелюзгу послали на Парадиз, но даже после намека Пик он надеялся, что… — Йегер? — спросил Магат, впиваясь в него злыми глазами. — Так точно, командир, — наугад ответил он. Магат понаблюдал за ним немного и продолжил обсуждение. Зик больше не говорил до конца собрания и, как только спустился на первый этаж, позвонил Елене с общественного телефона-автомата. — Лейтенант Морозова, — сказал он, как только женщина взяла трубку. — Прошу вас подготовить документы, о которых мы разговаривали. Дело срочное. — Так точно, капитан, — ответила Елена, не задавая вопросов. Теперь все зависело только от нее.