Брат или Бог, я твой

В это время на улицах встречались только пожилые собачники, вяло переставляющие ноги в длинных пальто. Линия горизонта уже тронулась нежно-розовым цветом и небо посветлело, но оставалось мутным. Над городом стелился слабый туман. Из-под разбросанных в переулке коробок сверкали глазами озябшие бездомные кошки. Пик в кой-то веки оставила армейскую куртку дома, заменив ее уютно лежащей на плечах пуховой шалью. В последний день перед отъездом не хотелось надевать форму — Воины и так проведут в ней как минимум год. Семья приняла новость в штыки. Сначала Парадиз, потом — разведывательные миссии на границах с Северовосточным Альянсом. Они надеялись, что Пик проведет в Ребелио остаток отмеренного ей срока, но все, кто внимательно читал газеты, знали: война неизбежна. Марлия начала ускоренно готовиться к нападению в тот день, когда мир узнал, что она потеряла сразу двух титанов. Пик прошла мимо дома Йегеров. В окнах стариков горел свет. Похоже, это семейное. Зик тоже вставал рано. Именно так они и подружились. Пока все кандидаты в Воины и офицеры вставали в шесть, Пик уже в пять выходила из комнаты и ловила лицом стылый, влажный утренний воздух. Почти всегда, меряя шагами огороженную забором территорию штаба, она натыкалась на Зика, который читал под козырьком библиотечного крыльца или, задумавшись, стучал мячом о стену. И хотя сначала их единодушно окрестили «сладкой парочкой», уже скоро по армии пронеслись совсем другие слухи: о том, что Зик предпочитает темноволосых мальчиков. Дом Гальярдов находился неподалеку. Еще недавно фасад украшали подвесные горшки с пышными цветами, но с тех пор как Райнер принес весть о гибели Марселя, участок пришел в запустение. Господин Гальярд все еще подметал выложенную плоскими камнями дорожку, но теперь между ними пробивалась сорная трава. Из горшков свисали сухие плети, фундамент порос мхом и вьюнком. Давно не мытые окна были зашторены. Не удивительно, что Порко не горел желанием возвращаться сюда и поселился в казарме. Казалось, что в день его обращения в Воины, родители мысленно похоронили обоих сыновей. Пик села на лавку и приготовилась прождать как минимум полчаса, но, словно почуяв ее приближение шестым чувством, Порко тут же вывалился на крыльцо. — Доброе утро, — поприветствовала она и не смогла сдержать улыбку. Порко проснулся только наполовину. Он пригладил волосы гелем, но пропустил пару прядей, которые теперь топорщились, как иголки дикобраза. Глаза слипались, на лбу еще не разгладился круглый след от наручных часов, которые Порко ленился снимать на ночь. — Доброе, — буркнул он и наклонился, чтобы чмокнуть ее в губы. От Порко пахло зубной пастой и свежим лосьоном после бритья. Пик провела пальцем по его щеке. Не кололось. К девятнадцати годам он обзавелся только светлым пухом над губой и в уголках челюсти. Пик даже нравилось, когда Порко второпях забывал от него избавиться. — Ты еще будешь заходить домой? — спросила Пик, когда они вышли на дорогу. — Нет, — Порко оглянулся через плечо в мимолетном сомнении, но все-таки покачал головой. — Тогда купим пирог и зайдем ко мне. — Пекарня через два часа открывается, — почти неслышно пробубнил он, понимая, что придется все это время бродить по городу. Когда Порко вжал голову в плечи и сунул ладони в карманы, Пик взяла его под руку. Он не понимал ее желание должным образом проститься с пока еще пустынным городом, но все равно оставался рядом. Пик не хотела говорить, что боится. Ей осталось три года, а войны длились и дольше. Возможно, она умрет на Востоке. Маленькие кандидаты не зря отправляются с ними: следующим Перевозчиком станет Удо. Они прошли сквозь сквер. Брусчатка местами просела, образовавшиеся углубления наполнились водой, в которой купались сонные взъерошенные воробьи. Широкая дорожка разветвлялась на несколько мелких. Порко бездумно свернул на ту, что вела к госпиталю. — Сто лет здесь не была, — призналась Пик, глядя на обнесенное кованым забором трехэтажное здание. — Правда? — удивился Порко, знавший, что она истоптала Ребелио вдоль и поперек лучше любого почтальона. — Плохие воспоминания. Я рассказывала, что доктор Йегер был нашим семейным врачом? — Нет, — брови Порко поползли вверх, когда он понял, что речь идет не о Филиппе, а о Грише. — Каким он был? Пик отыскала глазами неприметное окно его старого кабинета. Конечно, Порко знал эту историю только с чужих слов. В день ареста ему было три года, а Пик — почти семь. К тому времени ее уже назначили кандидатом. Она слышала, как в штабе шептались о бездарном сыне из знаменитого семейства Йегеров. Отец и дед Зика лечили половину Ребелио и спасли сотни солдат в полевом госпитале, куда их отправили во время войны. — Хорошим, — рискнула признаться Пик, потому что в такой час некому было подслушать их разговор даже краем уха. — Добрым. Помню, как он принес мне апельсин, когда я болела гриппом. В Ребелио никогда не продавали фрукты зимой: не знаю, где он его взял. — Зик говорил, что он чудовище, — Порко явно не верилось, что речь идет об одном и том же человеке. — Доктор Йегер был слишком строг с ним из-за учебы. Зик был худшим на курсе. — Правда? — удивился Порко. При своем неуемном любопытстве Порко умудрялся ничего не знать о событиях своего же детства. Сначала он был слишком мал, потом — с головой поглощен соперничеством с Райнером и собственным провалом. В то время историю о Реставраторах пересказывали все, кому не лень, но теперь она превратилась в местную легенду. Люди знали наверняка только одно — «Чудесное дитя» отправило на казнь отца и мать. Подробности, правдивые или нет, уже мало кого интересовали. — Да. Всегда приходил последним. Его не выгнали только потому, что уважали семью Йегеров, — призналась Пик, испытывая неловкость от того, что обсуждает друга за его спиной. — Потом его наградили за сдачу Реставраторов, и господин Ксавьер выбрал его приемником. Это не было почетно: Звероподобный никогда не участвовал в бою. Воины превращались не в титанов, а просто… в животных. Овцу, петуха, кролика — чуть крупнее обычных. Никто не ожидал, что Зик сможет драться. Пик надеялась, что Порко не спросит, почему Зик стал исключением. Она знала — все дело в королевской крови, но это был не ее секрет, а врать возлюбленному всегда неприятно. Порко, к счастью, задумался о другом. — Что за человек этот Гриша Йегер? Был хорошим врачом, чуть не поднял восстание и прижился с островными дьяволами. Даже сына завел! — окончательно взбодрившись, рассуждал Порко. — Ты видела его? Эрена. — Мельком, — кивнула Пик, припоминая мутную фигурку, от которой несло гарью, потом и кровью. — Он не похож на Зика. — И то хорошо. Как представлю второго такого на стороне дьяволов. Бр-р, — плохо скрывая страх, сказал Порко. — Зик сильнее, — без тени сомнения ответила Пик, выходя к пристани, откуда уже отплывали первые суда. — Да, но… Ты думаешь, он смог бы драться с братом? Ясно, что при слове «брат» его мысли неизбежно обращались к Марселю. Несмотря на разницу в год, они были как близнецы. Разлука далась Порко непросто. Он стоял в первых рядах, когда по окончанию миссии на Парадизе линкор причалил к берегу Марлии. Пик стояла на палубе вместе с Зиком и видела, как Порко вытягивает шею, надеясь разглядеть рядом с ними брата. Она была рада, что Магат сам сообщил новость семье и оттащил Порко, когда он кинулся с кулаками на несопротивляющегося Райнера. Но Эрен — не чета Марселю. Пик хотела сказать: «Конечно, смог бы», прежде чем в голову полезло непрошенное воспоминание. Она едва успела. Этот маленький уродец чуть не отрубил голову Зику. Выхватив порубленное тело друга в последний момент, Пик прыгнула так далеко, что позавидовала бы и Челюсть. Ее титан, не славящийся ловкостью, был способен на подвиги, если дело казалось тех, кто ей дорог. Сердце бешено колотилось от бега и от страха. Впервые за долгое время Пик не чувствовала себя одним целым с титаном: она будто снова была маленькой девочкой, впервые заключенной в оковы чужой плоти. Слабые глаза резало от едкого дыма, горло саднило. Зик крепко обхватил ее культями ног и наклонялся в нужную сторону, указывая направление. Без него Пик бы совсем запуталась: ее окружали только одинаковые крыши и гонимые ветром частицы пепла. Черепица выскальзывала из-под лап. Пик подгибала пальцы, чтобы не свалиться в очередную узкую улочку, где ее могут окружить разведчики. Они побороли Колоссального. Марлия понятия не имела, с кем связалась. Зик наклонился вперед. Пик прыгнула в нужном направлении, различая за черным облаком силуэт. Форма разведчика, блеск стали у шеи искалеченного человека. Зрение подводило, но Пик безошибочно узнала Бертольда по запаху даже спустя пять лет. — Только сунься ко мне! Я его прикончу, но вам не отдам! — с противным надрывом проорал островитянин. От него не тянуло страхом, только чистой яростью. Пик поняла, что он почти ребенок, но в горле все равно зародился рык. Враг есть враг. И сейчас он прижимал лезвие к шее ее старого друга. В такой позе он максимум вскроет Бертольду глотку, что не причинит непоправимого вреда. Пик могла бы ринуться вперед и клацнуть зубами, но Зик ударил ее культей по ключице. Она недоуменно замерла. — Так это ты… Эрен Йегер… — тихо произнес Зик дрожащим голосом, будто не замечая ни следующего за ними по пятам Аккермана, ни умирающего Бертольда. «Эрен Йегер. Йегер, — повторила про себя Пик. — Как это возможно?». На клинок брызнула свежая кровь. Пик вцепилась в крышу до боли в когтях, но не вмешивалась. Она никогда не слышала, что Зик звучал так уязвимо. — Ты совсем не похож на своего отца, — Зик рассматривал парня и так сильно тянулся вперед, что чудом не свалился со спины Перевозчика. — Чего? «Чего?» — Прошу, поверь. Я понимаю, через что ты прошел, — тихо и спокойно уговаривал Зик. — Мы оба стали жертвами нашего отца. Пойми, он просто промыл тебе мозги. — Мой отец? «Это не шутка? Доктор Йегер?» — прищурилась Пик, пытаясь разглядеть что-то кроме каштановых волос Эрена. Родителей Зика отправили на остров. Она знала, что иногда заключенным не вкалывали сыворотку, а просто бросали в пасть новообращенным Неразумным. Шанс сбежать был микроскопическим, но... Голова шла кругом. Она просто молчала, пребывая в таком же глубоком шоке, что и Эрен. — Черт! — рявкнул Зик, дергая голову наверх. — Уймись наконец! Пик засекла на стене дымящуюся точку. Этот человек, если его вообще можно назвать человеком, был их главной угрозой. Кровь холодела от воспоминаний о том, как он, носясь по воздуху крохотных смерчем, порубил с две дюжины пятнадцатиметровых и чуть не расправился с Зиком. Осознание, что они могут не унести ноги с острова, заставило Пик отвлечься от Эрена. — Достаточно, Леви. Сойдемся на ничьей, — произнес Зик. — Бертольд, прости, но, похоже, твой бой окончен. Зик потянул ее в сторону. Пик хотела закричать, что нельзя оставлять Бертольда здесь, но они потеряли слишком времени: Аккерман уже на хвосте. Да и теперь, зная, что перед ней брат Зика, она не могла просто перекусить его пополам. — Однажды я обязательно тебя спасу, — напоследок пообещал Зик. Когда много часов спустя Пик спросила его о произошедшем, Зик объяснил, что узнал об их родстве лишь накануне последней атаки. И что Перевозчик не смог бы достаточно быстро покинуть город с тремя пассажирами на спине: пришлось выбирать между Бертольдом и Райнером. Она согласилась и не задавала вопросов, но впервые в жизни заподозрила, что Зик многое от нее скрывает. — Если честно, то… я так не думаю, — созналась Пик, рассматривая втоптанные в брусчатку сухие листья и влажные разводы на носках туфлей. — Зик обещал спасти его. — От чего? — сбавил шаг Порко и вгляделся в ее лицо. — Не знаю, — факты, которые она игнорировала в течение двух лет после возвращения с Парадиза, вдруг напомнили о себе. — Думаешь, стоит доложить командиру Магату? — Нет, — Порко уверенно потряс головой, и плохо закрепленная гелем прическа стала еще более небрежной. — Это просто слова. Он ведь ничего не сделал. Расскажем, если Зик будет вести себя… подозрительно. Пик согласилась. Она не упомянула, что Зик уже вел себя подозрительнее некуда, просто Пик единственная знала его достаточно хорошо, чтобы это заметить.

***

— Итак, прощание с родиной объявляется открытым. Предлагаю поднять первый тост за наш славный Эльдийский отряд, — торжественно объявил Порко, встал и помахал, чтобы они тоже поднялись на ноги. — Давайте-давайте. Не каждый день воевать едем. — Зато почти каждый год, — проворчал Зик, но все-таки встал, и остальные последовали его примеру. По такому случаю Кольт принес из дома набор хрустальных стаканов, и, когда они чокнулись, по комнате разнесся приятный звон. Они расселись за овальным столом. Около узких сторон устроились Райнер и Кольт, за широкими — Пик и Порко напротив Зика и Карла. Появление незнакомого парня никого не обрадовало, но любопытство победило: слух о том, что у Звероподобного появился возлюбленный, успел просочиться даже в газеты, но личность держалась в тайне. К тому же, чем больше народу, тем веселее пить. — А вам можно мешать таблетки с элем? — осторожно спросил Кольт, увидев, как Райнер осушает стакан залпом. О его походах к психиатру и сомнительных лекарствах знал весь Ребелио. — Нет, — ответил Райнер и налил еще. Переглянувшись, остальные не стали препятствовать. Комнату освещала единственная люстра, висящая прямо над центром стола. Окна были зашторены плотными портьерами, на стене — рядок рамок с портретами предшественников генерала Калви, на столе — небогатая закуска. Они собрались, не сговариваясь, но знали, что найдут друг друга в старой офицерской гостиной, которую Магат передал в распоряжение Воинов. — Кто принес морковный салат? — сморщив нос, спросил Порко и пододвинул к себе нарезку салями. Никто не признался, но Зик подозрительно увлекся протиранием очков. Пик положила в блюдце пару ложек: ей всегда нравилось, как готовит госпожа Йегер, даже если она не часто ходила к ним в гости. Зика раздражали безнадежные намеки бабушки на их женитьбу. Пик относилась к ним с куда большим терпением: она понимала, что, потеряв обоих детей и зная о Проклятии Имир, пожилые Йегеры просто боялись умереть в одиночестве. Кольт сделал глоток и с непривычки закашлялся. Райнер хлопнул его по спине, тем самым заставляя парня побелеть от страха. Кольт познакомился с владельцем Бронированного уже после его возращения с Парадиза. В отличие от Пик, он видел не бывшего драчливого кадета с задорным ежиком светлых волос, а мрачного чудака, который так глубоко уходил в себя, что постоянно задевал плечом дверные косяки и распугивал своим видом эльдийскую малышню. — Не помирай, а то некому будет отдать Звероподобного, — сказал Порко, пихая Кольту под нос соленый огурчик. — А ты уже определился, кому отдашь Челюсть? — не упустил возможности Зик и Порко стиснул зубы. Ему не нравилось думать о скорой смерти, толком не воспользовавшись способностями, за которые он обязан заплатить столь жестокую цену. Порко не понимал, что Зику эти мысли нравились ничуть не больше и, хотя он привык к присутствию Кольта, не стоило напоминать ему о скором и болезненном уходе. Пик гадала, чем сгладить неловкость, когда ее опередили. — Анекдот! — вдруг объявил Райнер, обращая все взгляды на себя. — «Какая разница между разведчиком и шпионом», — спрашивает рядовой. «Разведчик — это наш, а шпион — это их», — отвечает генерал. Пик моргнула. Карл засмеялся, прикрыв лицо рукой. — У твоего парня отвратительное чувство юмора, — подытожил Порко по прошествии нескольких неловких мгновений. — А ты целиком отвратителен, но я же говорю об этом Пик. Не часто, по крайней мере, — ответил Зик, опустошая стакан и ласково поглаживая Карла по спине между лопаток. — Мы не всегда такие, — прошептала Пик, склоняясь к очумевшему Кольту. Кадет сделался тише воды и ниже травы. Очевидно, происходящее не укладывалось в его представление о том, как должны вести себя Воины. В глазах гражданских, разумные титаны были настолько близки к древним богам, насколько это возможно. Даже стыд за эльдийское происхождение и грехи старых королей ненадолго отступал, когда речь заходила о Воинах. — Да. Бывает и хуже, — поддержал Порко, за что получил от Пик легкий пинок по лодыжке. — Привыкнет, — вмешался на редкость разговорчивый Райнер. Кажется, он взялся за бутылку еще до того, как они встретились в гостиной. — Так, как вы познакомились? — спросила Пик, переключая внимание на Карла. Рядовой смерил ее недовольным взглядом. Пик старалась улыбаться, но на самом деле Карл не понравился ей с первой секунды. Обычно люди, включая марлийцев, терялись при виде Воинов. Даже Кольт, который провел в штабе почти десять лет, заикался и благоговел, стоило красной повязке попасться ему на глаза. Однако Карл был другим. Он не дерзил открыто, но в каждом его жесте, каждом крохотном подергивании верхней губы чувствовалось, что он не испытывает ни грамма уважения. Он был напряжен, но не испуган. Пик не удивилась бы, если бы он соскочил и попробовал воткнуть вилку ей в глаз. Она ни за что бы не села за стол с этим человеком, тем более в столь важный для команды день, если бы Зик не смотрел на Карла с очарованием и трепетом, как на стеклянную шкатулку, в которую вложил собственное сердце. — На корабле, по дороге из Парадиза, — с вызовом ответил Карл. Его большие глаза блестели, будто говоря: «Да, я вру, но ты не сможешь этого доказать». Голос показался смутно знакомым. Пик гадала, кто он на самом деле и чего добивается. Она повернулась к Порко, но тот, кажется, не видел в рядовом ничего необычного. Его внимание куда сильнее привлекал порозовевший от выпивки Райнер. Карл, впрочем, тоже косился на Бронированного. — Я полюбил его с первого взгляда, — с намеком на шутку ответил Зик, поглаживая Карла по плечу, но уголки губ сами собой разъезжались в стороны. Пик тихонько выдохнула. Не шутит. Пусть так. Будь Карл хоть злом во плоти, она потерпит его присутствие, если он скрасит ее лучшему другу последние годы жизни. Однако она не была бы собой, если бы потеряла бдительность. — Что ж, тогда выпьем за нового члена команды, — подняла тост Пик. Зик мгновенно взялся за стакан. Остальные отпили следом, хоть и без особого энтузиазма. Только Карл снова поднес эль к лицу и поставил обратно на стол прежде, чем хотя бы капля коснулась его искусанных губ.