aqua tophana

«Крепкий кофе и легкие сигареты — это её плохая привычка.

Но ведь все очаровательные люди испорчены

В этом и есть секрет их привлекательности.»

© Оскар Уайльд

Натаниэль бы солгал, если бы сказал однажды, что вся эта роскошь не для него. Пусть этот путь к богатству и был залит кровью, усыпанной грязными деньгами, но это была его жизнь. Неидеальная, для некоторых даже аморальная, зато до боли привычная и выбранная им самим. «Деньги смазывают колеса мира лучше, чем кровь. А ты, Ниэль, имеешь оба этих проклятья. Ты способен и заплатить, и убить, но также способен и помиловать — после одной из тусовок сказал ему Ичиро, перебирая его кудри.» Останавливаясь возле бортового трапа рыжий рассматривает свой самолёт. Каждый раз как первый, летать, безусловно, было уже привычным делом, но что-то отзывалось теплотой при виде этого воздушного красавца. Ичиро и Стюарт были против того, чтобы Веснински летал пассажирским самолётом с уймой чужих людей. Или, что более вероятно, они боялись за тех, кто попадал под чары этого голубоглазого дьявола. Уж, если он вцепится в глотку, то вряд ли вырвешься живым. Нат был в восторге от своего Airbus A319/ACJ, пусть и считал, что его приобретение из-за неприлично высокой цены было неоправданно. Ну, незачем ему был бизнес-лайнер, в котором было всё настолько продуманно и оборудовано, что ему не нужны ни офис, ни дом. Поднявшись на борт самолёта Натаниэль обернулся, яркая непринужденная улыбка появилась на его лице. Вдалеке, прямо у дверей аэропорта стояла Моник и радостно махала ему руками, выкрикивая ему пожелания удачного пути на французском. Принц всегда удивлялся, как быстро она из его помощницы становилась его другом, как она старалась добавлять красок своим несоизмеримым оптимизмом, в его мафиозную реальность. Он машет ей в ответ, посылая воздушные поцелуи и скрывается за дверью самолета. Милая стюардесса закрывает дверь самолета и, легко покачивая бедрами под цоканье своих каблучков, направляется к небольшой бортовой кухне. Через пару минут она выходит, ставя на складной столик бутылку Emiliana Adobe Malbec Reserva и бокал. Балтиморский принц тихо благодарит её и просит не беспокоить без острой необходимости до самого прибытия в Колумбию. Девушка кланяется ему, сообщает о скором взлете, скрываясь в кабине лётного экипажа. Натаниэль обожал полеты и самолёты в частности, но каждый раз он чувствовал накатывающую лавиной тревогу, ступая на борт. Он вечно летит впереди планеты всей под пули и ножи, будто он бессмертный, неуязвимый. Но это мгновение со взлёта до поднятия на высоту буквально заставляли его задерживать дыхание и дышать через раз. Вот только в небе можно насладиться волшебством полета, когда грациозно паришь над землей словно птица, будто всё небо подвластно только тебе. Вероятность того, что он погибнет в авиакатастрофе, составляет, примерно, одна к восьмистам тысячам. Что равносильно двадцати одной тысяче полетов, вряд ли он успеет столько налетать. У него больше возможностей умереть от пули в голову на задании или поймать передоз от перициазина. Блуждая от одной мысли к другой, Натаниэль и не заметил, как анальгетики начали действовать, плечо перестало гореть и тянуть от каждого легкого движения. Он провалился в небытие сна, которое было так необходимо его измученному телу и сознанию. Проснулся Младший от легкого похлопывания по плечу, через силу открыв глаза. Яркий солнечный свет буквально ослеплял, от чего Нат зажмурился и сморщил нос в легком недовольстве. — Господин Веснински, через двадцать минут будем заходить на посадку. С возвращением в Колумбию! — тихо сказала стюардесса, улыбаясь. Услышав неразборчивое мычание в ответ, девушка приоткрыла шторку иллюминатора и оставила на столе чашку свежезаваренного кофе. — Просыпайтесь, Господин, иначе будете весь день ходить с мигренью. Ох, этот чарующий ореховый запах заставил Натаниэля невольно улыбаться, колумбийский кофе был одной из немногих вещей, к которым он питал такую чрезмерную любовь и слабость. Похоже этой дорогуше подсказали, как будить маленького дьявола. Рыжеволосый делает глоток горячего напитка, буквально утопая в этом удовольствии. Сомнений никаких, это был Кастильо, который так удачно сочетал в себе мягкость и терпкость вкупе с нотками ореха и шоколада. Сегодняшний день однозначно обещал быть удивительным. *** В Salvio parque 93 Натаниэля всегда встречали точно родного, в Колумбии он бывал довольно часто и сменил кучу отелей, даже какое-то подумывал наконец купить себе квартиру где-то в центре. Но в жизни всё бывает совсем иначе. Кто же знал, что только благодаря его природному обаянию и колкому языку, он сможет очаровать владелицу этого райского местечка совершенно случайно. А та пустит слюни на его идеальные линии тела настолько, что буквально закрепит за ним GRAND SUITE SALVIO в отеле. Грех было жаловаться на подобный жест, даже несмотря на то, что он мог бы купить этот отель, как батончик на кассе в супермаркете, на сдачу. Поприветствовав персонал в холле, он поспешно забежал в лифт с другими постояльцами и поднял на свой седьмой этаж. Зайдя в квартирку, он кинул сумку в коридоре и с его губ сорвался тихий стон. Натаниэль прислонился к двери, её прохлада облегчала подступающую боль в плече. — Ну, здравствуй, дорогая моя Колумбия. Папочка снова дома, — прошептал он пустоте, выдавливая из себя вымученную улыбку и оседая на пол. Веснински было прекрасно известно, что пожарные извещатели выключались, пока он находился здесь. Поэтому он смело вытащил пачку сигарет из кармана своих белых брюк левой рукой, а правой потянулся к навесной полке, стаскивая с неё чёрную керамическую пепельницу. Достал последнюю сигарету из пачки, прокрутил пару раз колёсиком и подкурил, делая крепкую затяжку, о которой он так мечтал с самого полёта. Пустая пачка была смята и метко брошена в урну возле обувницы, не зря же его называют метким стрелком. На столе он заприметил букет ярко-красных пионов и классический американский завтрак. Это заставило его сморщиться и перевести взгляд в сторону открытого балкона. Может быть Принц и прожил большую часть своей жизни здесь, в Америке, но так и не смог пропитаться любовью к традиционным блюдам. Последняя затяжка всегда самая сладкая, Нил втягивал этот едкий дым, пока легкие не начало жечь от горечи. И выдыхая колечки дыма, потушил сигарету о дно пепельницы. Вставать безумно не хотелось, но нужно было, как минимум, разложить вещи и принять наконец-таки прохладный, бодрящий душ. *** От соприкосновения прохладного тела и воды, всё тело покрылось мелкими мурашками. Струи воды стекали по спине, сливаясь с редкими каплями, превращаясь в ручейки. Тело Натаниэля будто светилось, покрытое этими мелкими бриллиантами в лучах солнца. Экран душевой запотел, еле сдерживая жар от высокой температуры воды. Плечо и пару легких порезов на коже, горели точно пламя в камине, когда подлили керосина. Ярость всегда накрывала Принца внезапно, дрожь пробивала по всему телу. Он бил кулаком в стену, всё сильнее стискивая зубы, пока пальцы не стали липкими от крови. Кровь крупными каплями падала на пол душевой, рисуя контрастные круги на белом кафеле. Тело окончательно расслабилось, а дрожь сошла на нет, голубоглазый прислонился к прохладной стене душевой, утопая в аромате лимона и имбиря. Такая обыденная вещь как душ, была просто уголком безопасности и уединения среди бесконечного бешенного ритма его слегка поскудной жизни. Он мог бы всё это бросить, всех тех денег, что лежат на его счетах, хватило бы на десять жизней. Но ему всё равно нигде не найти покоя, ничто не даст ему равноценное количество адреналина. Причинная связь является обязательным признаком объективной стороны преступлений с материальным составом, тех деяний, которые будут окончены с момента наступления общественно опасных последствий. Под причиной понимается явление, которое закономерно с внутренней необходимостью порождает другое явление, рассматриваемое как следствие. Данное философское понимание причинности суть общее для всех отраслей знаний, и поэтому применимо к причинной связи в уголовном праве любой страны. Для многих людей убийство - яркое событие, выходящее за пределы этой самой серости реальной жизни. Для него же это обычное дело, просто работа без какой-либо романтики. Чего не хватает в жизни каждого человека? Острых ощущений. Два самых острых ощущения вызывают убийство и распутство. Никого давно не интересуют розовые мечты, ведь люди хотят чувствовать всевозможный спектр эмоций. Ощущать жизнь каждой клеточкой тела, архивируя в памяти яркие-эмоциональные всплески и томные вздохи желания. Натаниэль вышел из душа, чувствуя себя буквально родившимся заново. На его бедрах, чуть ниже тазобедренных выпирающих костяшек, держалось полотенце, а многочисленные мелкие капли всё ещё переливались и скатывались по накаченному телу, будто стараясь поцеловать каждый шрам. Слегка трясущимися руками он выуживает из сумки пачку перициазина и закидывает в себя две капсулы, не утруждаясь запить их водой и падает на кровать, пытаясь унять вернувшееся покалывание в пальцах и пронизывающую дрожь. Его лицо было расслаблено, взгляд направлен в потолок. Спокойный, точно тихий черный омут. Вот только ещё не пришёл час для отдыха и бесконечного самобичевания, бесцельно пролежав ещё минут пятнадцать, парень встал напротив шкафа разглядывая вещи. Он всегда брал с собой несколько цельных комплектов вещей, когда уезжал в приличные деловые поездки. Да и понятно, что на привычные поножовщины он ездил всегда с запасной одёжкой, выслушивать нотации и нравоучения от Ичиро со Стюартом из-за того, что он катается в окровавленных вещах явно не хотелось. Причём ко всему этому, второй комплект одежды явно дешевле, чем взятки каждому встречному блокпосту. Веснински натянул на себя спортивки и вытянул из шкафа наряд, что подобрали ему для сегодняшнего похода в клуб. Кинув его на банкетку, он взял ноутбук и уселся поудобнее в кресле возле балкона, утопая в отчетах и документации по недавнему делу. Пока работаешь, время течёт несоизмеримо быстро, Натаниэль упустил момент, когда за окном уже начало заметно темнеть, а улицы города озарились миллионами ярких огней. Парень устало потёр глаза, встал напротив зеркала и хищно улыбнулся своему отражению. Вот и настало время охоты. *** Райские сумерки однозначно было лучшим местом. Не потому что этот клуб ультрамодный или распиаренный, всё дело было в людях. Казалось бы, такое шумное место, становится уютным и спокойным, просто от того, что ты знаешь всех, а все знают тебя. Не успевает Натаниэль отойти от такси и пять метров, как чувствует голодные, почти пожирающие его взгляды людей в очереди. Даже многие молодые люди не удержались от удовольствия посвистеть ему вслед, бросив колкий комментарий о его привлекательности. Его сегодняшнee амплуа и правда был выше всяких похвал, подчеркивая все достоинства молодого накачанного тела. Пусть он и не вышел ростом, однако, знал, как намеренно не привлекая внимания, стать главной звездой любого вечера. Его глаза были подведены блестящей чёрной подводкой, этот блеск ещё больше подчеркивали бездонную голубизну его глаз. Внешний вид был действительно откровенный, но не вульгарный. Чёрная кожаная куртка идеально подчеркивала линию плеч и крепкую спину. Красная шёлковая рубашка, застёгнутая лишь до середины, обнажала грудь, демонстрируя часть портупеи, что располагалась под ней. Черные прямые зауженные брюки, в цвет им же мартинсы с яркой неоновой росписью на них. Тонкая шея была в обрамке мягкого бархатного чокера, на левой руке красовалось фамильное кольцо Веснински, а на правой часы от Vacheron Constantin. Веснински шёл вдоль толпы под тихие вздохи восхищения. Его смешило как все они пытались разгадать, кто он такой и что здесь забыл. Возможно, он сыграл бы с ними в игру, где дал бы им шанс угадать, кто же он. Безусловно, заплатив тому, кто оказался бы ближе всех к истине. Охрана возле клуба поприветствовала его, как старого друга, что вызвало ещё больше вопросов, и пропустила его в место бесконечного упоения. Музыка привычно грохотала так сильно, что с непривычки можно было бы подумать, что вот-вот и лопнут барабанные перепонки. Яркие вспышки от стробоскопов окрашивают весь танцпол и зону со столиками, что приглушенная синяя подсветка над баром, кажется спасительным пунктом в этом месте. Натаниэль бегло осматривается и направляется к барной стойке, на другом её конце он видит знакомое лицо, Роланд. Такой же трудоголик как и он, кстати. Владеет этим местом уже несколько лет, а всё также мутит коктейли, продаёт дурь своим из-под стойки, и вкалывает наравне с остальным персоналом Сумерек. Роланд доделывает заказ клиента и тоже замечает Принца Балтимора, его лицо озаряется радостной улыбкой, а плечи заметно расслабляются. Он показывает, что скоро закончит и подойдёт, рыжий лишь кивает и продолжает осматривать происходящее в клубе более детально. За время, пока он ждал старого знакомого, минимум трое пытались всучить ему свои номера, а один даже пытался облапать. За что получил ногой по яйцам и был отправлен к господам всевышним. — Боже, Нат, ты как глоток воздуха для меня сегодня, — сказал Роланд опираясь на барную стойку и наклоняясь поближе к голубоглазому для лучшей слышимости, — выглядишь как всегда ахуенно и сексуально. Мне даже жаль, что я не в твоём вкусе. — Поверь, Роланд, ты счастливчик, — опираясь головой на ладонь ответил Веснински, — именно по той причине, что не в моём вкусе. Есть сегодня кто-то стоящий моего внимания? — Дааа, — протянул бармен, — крутится тут один парень уже пару недель. Всё как ты любишь: лишнего не говорит, блондин и от него буквально пахнет деньгами и быстрым сексом на капоте тачки. Роланд отвлекается, берет два высоких стакана смешивая в них рон, агуардиенте и чичу, кидает в них мяту и протягивает рыжему, под его смешок. — Я знаю о тебе всё, Натаниэль Абрам Веснински, натрахайся хорошенько этим вечером за нас двоих, ладно? Чуть что, код от кладовой день нашей встречи, — подмигнув и хлопнув себя по заднице, сказал Роланд и направился к толпе ребят, что хотели побыстрее сделать заказ. — Ахуеть как романтично, потаскушка, — рассмеявшись, крикнул Нат ему вслед, за что получил средний палец в ответ. Первый стакан был осушен достаточно быстро, да и разговор с алкоголем у Принца всегда был короткий, прямо как с нарушителями соглашения между кланами. Раз, два, пуля в голове, а через час ты уже горишь в крематории. Рядом кто-то сел, от чего Натаниэль сразу насторожился, аура от человека сбоку исходила буквально нагнетающая, пахло Aroma Rich Rum Cherry. Рыжему нравились эти сигареты, но сам он предпочитал больше ментоловые, они создавали приятный, даже слегка успокаивающий холод в горле. Он попытался рассмотреть этого парня боковым зрением. Он был невысоким, вряд-ли даже дотягивал до роста самого Веснински, блондинистые, слегка закрученные волосы, точно рожь на солнце. Храни господь помогающий ему, белый свет от стробоскопа. Одет он был во всё чёрное, слегка мешковатое и закрытое, казалось, что он обычный парень, как и все здесь. Так бы подумал любой, кто не умеет видеть детали, кожаная куртка на нём была такая же, как у Натаниэля. Из-за её стоимости обычный парень с района не смог бы себе такое просто позволить, неоправданно дорого для подобной вещи. Блондин перевел взгляд со своего стакана на рыжего соседа и прыснул, очерчивая его фигуру цепким взглядом. — Ты слишком явно пялишься, — вымолвил он, отпивая виски из стакана. — Тоже могу сказать и о тебе, — сказал Натаниэль, развернувшись к соседу, — или ты думаешь я не видел, как ты наблюдал за мной с балкончика? — А ты внимательней, чем кажешься на первый взгляд. — Я вообще интересный парень со множеством самых удивительных талантов. Ну, будь же со мной честен, чего ты хочешь? Ты привлекателен, я чертовски привлекателен, так зачем зря время терять? Меня зовут Натаниэль и этой ночью я покажу тебе настоящий путь в Рай, а не в его Сумерки, — наклоняясь ближе к уху, но не нарушая личного пространства, прошептал рыжий. Выпив залпом остаток виски, блондин хватает Натаниэля за запястье и тянет через многочисленную толпу к чёрному выходу из клуба. Сзади слышится раззадоренный свист Роланда, от чего настроение скачет ещё выше. Они оказываются на улице, в небольшом переулке за зданием, и незнакомец отпускает его руку, осматривая при свете фонаря будто впервые. Хмыкает в ответ на свои мысли и направляется к стоящему перед переулком Maserati MC20, тут хмыкает уже Натаниэль. — И всё же, раз я куда-то еду с тобой, скажи мне на милость, как тебя зовут, Золушка, похитившая Принца? — хихикая произносит голубоглазый, подходя ближе, к вскинувшему от такого обращения брови парню. — Не называй меня так больше, иначе горько об этом пожалеешь, — произносит кареглазый, окидывая Принца ледяным взглядом. Они садятся в салон в полнейшей тишине. В машине приятно пахнет сандалом, вишней и чем-то ещё до боли знакомым. Натаниэль перегибается через панель и нюхает чужую шею, жадно втягивая запах одеколона. Оставшиеся сомнения развеялись, от спутника пахло Escada, и не каким-то базовым, а тем самым из лимитированной коллекции, их так быстро раскупили за немалую сумму, что, даже со всеми своими привилегиями, Ичиро не смог их перекупить. По телу блондина пробежался табун мурашек от этого томного дыхания в области шеи. Казалось странным, что его возбуждает то, что парень, которого он знает минут десять, нюхает его. Возбуждает его разгоряченное, рельефное тело, которое буквально в паре сантиметров. Кареглазый нервно сглатывает, боясь выдать своё возбужденное состояние. Толкает Ната обратно, а тот не сопротивляясь мягко поддаётся, откидываясь на прохладное кожаное сиденье, пальцы будто жжёг от этого легкого прикосновения. Он заводит мотор и велит рыжей бестии пристегнуться и не болтать лишнего, включая Chase Atlantic — Slow down. — Эндрю, — единственное, что произносит блондин, смотря в глаза парня на соседнем сидении. Они трогаются с места и выезжают к главной дороге, ведущей в центр города. Натаниэль чувствует себя опьяненным в этот странный весенний вечер. Он ловит редкие взгляды с водительского сидения, улыбаясь в ответ на каждый. — Тебе лучше не отводить взгляд от дороги, — смеясь произносит Ниэль, — я не сбегу. Этой ночью я исполню все твои мечты. Эндрю готов поклясться, что видит в глазах этого лиса до боли знакомых ему дьяволов, что пляшут в синем пламени и просятся на свободу. Такие бывают только у тех, кто терял и видел смерть, приправленную отчаянием. Никто не способен чувствовать подобное жгучее желание, слушая на ночь сказочки о принцах на черных Bentley и хэппи эндах. На лице появляется оскал, глаза из карих становятся почти черными, непроглядными. Он давит газ в пол, обгоняет редкие машины, что встречаются им по дороге увеличивая скорость. I'm burning up, yeah, all I see is red She said, «Fuck me like I'm famous» I said, «Okay» (Я сгораю, красный — все, что я вижу Она сказала: «Трахни меня, будто я знаменита» Я сказал: «Окей»)