aqua tophana

Я люблю тебя не только за то, кто ты есть,

но еще и за то, кем становлюсь я,

когда я рядом с тобой. Я люблю тебя не только за то,

каким ты сделал себя,

но ещё и за то, какой ты делаешь меня. Я люблю тебя за часть меня,

которую ты проявляешь.

Вся библиотека была наполнена полумраком и тишиной, лишь на втором ярусе проглядывал тусклый свет от крошечной переносной лампы и слышался едва уловимый шелест бумаги, с редкими оскорблениями на японском. — Ты с каждым днём всё больше похож на характерного британца, Маленький Лорд, — обцеловывая макушку, промолвил мужчина и уселся рядом на ковролин, подпирая своим предплечьем чужое. Ичиро лишь хмыкнул, сдерживая в себе пару саркастических комментариев на этот счёт. Он прекрасно знал, что все, кому не лень, называют его именно так из-за долбанного Стюарта Хатфорда, с которого это всё и началось. Он крутит пальцами бокал вина, гипнотизируя жидкость внутри, и делает глоток, избавляющий от жажды. Стюарт пристальным взглядом исследует линии чужого лица, освещаемого лишь прохладным светом маленькой лампы. У Мориямы изумительно светлая, абсолютно фарфоровая кожа, которая будто просвечивалась, соприкасаясь с естественным светом днём и переливалась звёздным небом под лунным светом в ночи. Хатфорд протягивает руку очерчивая каждый дюйм лица: острые скулы, чуть впалые щеки, слегка усеянные румянцем после пары-тройки опустошённых бутылок вина, которые он заприметил поднимаясь сюда. Проводит кончиками пальцев по его маленькому курносому носу, слегка пухловатым мягким губам. Под яркими глазами Лорда закрались тёмные бездонные тени, которые ярко демонстрировали бессчётное количество бессонных и напряженных ночей. Мэри бы наверняка шепнула, что этот паренёк чересчур целеустремлённый и предусмотрительный. Она то в таком разбиралась, буквально сканировала людей по наружности и малейшим жестам в разговоре, благо, что этот талант передался и его племяннику. Ичиро падает головой на крепкое плечо британца, прикрывая глаза, которые замаскировывает слегка отросшая чёрная чёлка. Его ресницы чуть подрагивают, пальцы сплетаются с чужими формируя цепкий замок. Ему невероятно импонировала эта мальчишеская трепетность между ним и Стюартом, их отношения будто были позаимствованы с клишированной пары какой-нибудь бестолковой мелодрамы, с припиской: никогда не повторяйте дома. Хрупкая нежность, совмещенная с личностным опытом и жёсткость их миров, была редкой отдушиной. — Может быть ты напрасно отправил карапуза на переговоры, ты же знаешь, что с его бесконтрольным гневом, он может наломать дров, а тебе вроде как важно сотрудничество с немецкой компашкой. — Наш Дьявол снюхается с немецким Монстром и всё будет превосходно, в этом я даже не сомневаюсь. Твоя сестричка, по-видимому, в гробу переворачивается от того, что я так называю её боготворимого сына. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — захихикав сказал он, — имя твоего племянника же буквально переводится как «Божий дар». Как-то убого, если честно. Стюард засмеялся так громко, что гогот разлетался эхом по всей библиотеке, он смахнул с глаз выступающие слезы и запустил руку в смольные волосы. — И об убогости мне будет заявлять: «Первый сын»? Твой отец тоже был обделён изобретательностью или одарён своеобразным чувством юмора, — немного отмолчавшись после этих слов, Стюарт продолжил: — Мэри назвала Натаниэля в честь ангела, она безгранично любила его, когда он был маленьким. Но эта любовь и аукнулась против неё… Ичиро легонечко потыкал мужчину локтем в бок, требуя продолжения истории и разъяснений. Хатфорд немного занервничал, чуть нагнулся к волосам японца, вдыхая едва-едва уловимый аромат сигарет и миндаля. — Ты же видел след утюга на теле Ната? — получив кивок в ответ, он шумно выдохнул и продолжил: — Так вот, этот отпечаток ему оставил не Натан, а Мэри. Она обожала своего сына, оберегала как могла, но сил принимать его сходство с супругом у неё попросту не было. Мэри хотела сжечь ему лицо. И, когда Натан узнал об этом, то упёк её в психлечебницу на три года. Естественно, вернувшись, она совершенно не узнавала своего маленького ангела. Как раз-таки Мэри и была той, кто первой назвала нашего мелкого засранца ублюдком и дьяволом. Стюарт откинулся назад, нажав при этом пальцами на глазные яблоки. Он отродясь не мог полноценно обуздывать эмоции, ведь всё и правда могло быть по-другому. Натаниэль и Мэри могли бы жить здесь, в поместье Хартфорд, с ним или обосноваться в родовом Хэддон Холле. Тепло рядом пропадает, а через секунду чужие чёрные глаза оказываются напротив. Взгляд холодный, прорезающий, как у хищника, поймавшего свою добычу. — Стюард Эммануэль Хатфорд, Червовый король Британии, обвиняет себя за то, что сделал всё, что сумел. Всенепременно поведаю твоим индивидуумам какой ты на самом деле нежный. — Ты знал, что Эммануэль переводится приблизительно, как «Бог»? — Тогда я первый скептик, который будет чрезвычайно прилежно замаливать грехи на коленях перед самим Богом. Как хорошо, что мой донжуанский список довольно-таки велик, — обжигая горячим дыханием ушную раковину, игриво прошептал Ичи. Ты моя, ты моя, ты моя, ты иная Опасная, дикая, двойная сплошная. Ичиро никогда не славился сдержанностью. Он перекидывает ногу через чужие бедра и целует до взрыва маленьких вселенных перед глазами, рьяно, напористо, давит на грудь и двигает задницей, соприкасаясь с областью паха Стюарда. Шумно выдыхает, отстраняясь, когда воздуха становится совсем мало. Но Хатфорд не теряет времени, бережно расстёгивает каждую пуговицу намеренно часто прикасаясь к соскам, крутя их между двумя пальцами, губами ловя стоны желания от Мориямы. В голове на повторе бьет только одна мысль: «Ты мой, только мой. Мой.». Руки британца ласкают и поглаживают обнажённый торс, а губы дорисовывают незамысловатые эллипсы на шее. Стюарту казалось, что он теряет рассудок, Мориямы было чертовски мало, хотелось существовать под его кожей, как одна из татуировок японца. Хотелось раствориться в чужом тепле без остатка. Перестав истязать губы, он потянулся к его порозовевшему ушку, едва касаясь провел язычком, очерчивая ушную раковину. — Ты принадлежишь мне, — нашёптывал Морияма, как аффирмацию. Ро отталкивает любимые руки, тянется к дорожке пуговиц чужой рубашки. Решительно тянет вниз под смешок Стюарда, пуговицы разлетаются по полу, а чужая грудная клетка окончательно обнажается. Ичиро не останавливается больше, чем на мгновение, он оставляет влажноватые прохладные дорожки поцелуев на загорелом теле, водит от шеи к ключицам, оставляя распускающиеся ярко-красные пятна. Неспешно опускается всё ниже, покрывая поцелуями каждую клеточку тела своего возлюбленного. С губ компаньона срывается тихий жалобный стон. Японец бережно спускается на пол, становится перед мужчиной на колени. Расцеловывает член через ткань брюк, приподнимает голову и ловит затуманенный взгляд Стюарта. В чужих глазах вспыхивает полубезумная страсть, точно угли в камине. Рука Хатфорда протягивается к подбородку. Соприкасается с ним невесомо, мужчина проводит ладонью по скуле, губам, затылку. Лицо маленького Лорда озаряется лукавой улыбкой, зубами он берется за язычок ширинки и неспешно расстёгивает её, не нарушая зрительный контакт. Он проводит пальцами по низу живота, берется за край боксеров и тащит чуть вниз вместе с брюками, выпуская вставший налитый член. Он склоняется над ним, трепетно дотрагиваясь кончиком языка к головке. Проведя язычком по всей длине ствола и плотно обхватив губами, Морияма начинает осторожно заглатывать его под тихие вздохи партнера. Стремительно ускоряя темп, заглатывая до самого основания. Ичиро на миг приостанавливается, выпуская разгорячённую плоть из своих оков. Но достаточно единственного взгляда и тяжёлая рука Червового короля ложиться на его волосы. Отныне он руководит всей ситуацией. Темп становится все быстрее, стоны мужчин сплетаются воедино, лишь временами разбавляясь чмоканьем от младшего из них. Стюарт хватает японца за волосы, ощутимо их сжимая. Будто требуя не замедлять темп и не останавливаться. По щекам Ичиро текут редкие слёзы от такого глубокого минета. Его язычок проворно двигается вверх-вниз довольно быстро, он ощущает, как британец толкается в такт. Как его член плавится под его губами. Ещё пара плавных толчков и Ичиро берет до конца, чувствуя, как горячая сперма разливается по его горлу. Не успевает он сглотнуть, как Стюарт утягивает его в объятия, игриво целуя и укладывая себе на грудь. Они оба тяжело дышат, прижимаясь теснее друг к другу, будто стараясь воссоединиться в единое целое. Внизу слышится скрип тяжёлой библиотечной двери и робкий стук каблучков, внизу стоит молоденькая девушка. Она осматривается в поисках своего руководства, но Стюарт подмечает её раньше. — Моник! , — кричит он, отчего девушка слегка подскакивает и торопливо кланяется, — Почему ты здесь, а не в Мэриленде? — Принц отпустил меня в непродолжительный отпуск, посему я приехала, чтобы повидать свою маменьку. — Ты распустилась точно лотос, — изрекает он, отчего Морияма нешуточно щипает его за бок. Чертов ревнивец. — Благодарю от всей души, граф Хартфорд, — восторженно проговаривает она, — простите, что беспокою, но к нам явился мистер Фьонн под властью которого Бразильский регион и он запрашивает аудиенцию с милордом Мориямой. Незамедлительно. Моник повторно кланяется и поспешно покидает библиотеку, закрыв за собой дверь поплотнее. Когда громкое цоканье её каблуков затихает, вероятно растворившись в остальных коридорах, Стюарт поднимается, подхватывая Морияму под бедра. — Думаю нам следует привести себя в порядок. Ичиро подозрительно громко отмалчивается, его сердцебиение становится едва различимым, а по телу пробегает легкий мандраж. Всё это британец скидывает на экстаз и несёт возлюбленного в их спальню. Второпях они переодеваются в свежие вещи. Стюарт по классике в прямых чёрных брюках и кремовом лонгсливе с воротничком-рубашкой, ебанный old money. — Зря ты, дядечка, молодишься, все и так знают, что ты пережил Мезозойский период, — хихикая бормочет Морияма, закатывая рукава своего чёрного жакета, оголяя демонов на своей правой руке. — Не хочу ничего слышать от того, кто, владея целой метрополией, выглядит как старшеклассник во всем черном, — сыронизировал в ответ Хатфорд, целуя Морияму в висок, — давай, японская нимфоманка, быстрее покончим с этим — быстрее проведём остаток ночи в кровати. - Стюарт... - тихо произносит Ичиро. Блондин останавливается возле двери, разворачивается лицом к парню и опирается на дверной косяк. Понимая, что Ичиро впервые тянет время перед встречей, будто страшно опасаясь чего-то. - Если вдруг что-то пойдёт не так.. Убей его сразу, ничего не спрашивая. *** — Добро пожаловать, Фьонн, чем мы обязаны такому посетителю в столь поздний час? Неужто какие-то проблемы с перевозками по территории Англии? — Нет, — бесцветно отозвался шатен, подымаясь с места, его лицо высказывало раздражение, но он всё же протянул руку из вежливости, — я просил беседы с Лордом Мориямой, а не с Вами, граф Хатфорд. Стюарда напряг тон этого мужчины, кажется, он чрезмерно много позволял себе пребывая в его особняке. Заявиться сюда посреди ночи и требовать встречи с его мальчиком ещё и наедине, что-то не складывалось в этом пасьянсе. — Здравствуй, Фьонн, — отозвался Морияма, неуверенно входя в просторный кабинет и закрывая за собой дверь. Фьонн громогласно расхохотался, падая в кресло глядя на Ичиро и хищно облизываясь. — А я думал это всё слушки. Ты и Хатфорд, занятная парочка. Надумал натрахать себе значимого соратника? — не прекращая смеяться говорил бразилец, — Какая же ты шлюха, Морияма, только и можешь скакать с члена на член ради власти. Стюарт отмалчивался, предоставив перспективу Ичиро уладить всё с гостем единолично. Лишь уселся за свой стол, чтобы в случае накаления ситуации достать беретту и упустить подонку пулю в лоб. Визитёр поднялся со своего кресла и набросился на Морияму, крепко сдавливая его лебединую шею. Лорд даже не брыкался, какая-то опустошённость отражалась в его глазах и ничего кроме неё. Не страха, не волнения, ни-че-го. Казалось он вообще был не здесь, будто он вообще не понимает, что сейчас происходит и где он находится. Хатфорд отродясь не видел парня таким. Испуганным, уязвимым, неспособным даже на полноценный полувздох. Что-то с этим Фьонном однозначно не так. Губы Маленького Лорда начинают синеть, а глазах пропадает яркий природный блеск. Дальше граф действует инстинктивно, отодвигает ящик стола, вытаскивает свою Беретту 92 и выпускает три пули в голову мужчине. Тело Фьонна рушится на пол, забрызгивая кровью лицо парня и пачкая девственно белый паркет комнаты. Морияма сползает на пол рядом, истерично посмеивается, стараясь сделать нормальный вдох. Он растирает чужую кровь по своему лицу, присаживаться возле трупа и продолжает разглядывать чужое лицо, будто не веря своим собственным глазам. Стюарт сидит за столом, молчит и не движется, опасаясь спугнуть. Ждёт, пока малыш либо растолкует всё, либо сам приблизится. — Ты спросил как-то, кто был моим первым, — хихикая и потирая глаза рассказывает Ичиро, — знакомься, Фьонн Муар. Все думают, что моя жизнь сказочка и хотят примерить её. Вот только, навряд-ли кто-то бы желает, чтобы его подстелили, как дешёвую потаскуху, под какого-то пидора только ради межконтинентального перемирия. Морияма проводит кончиками пальцев по блеклому шраму на шее. И теперь-то до него доходит смысл тех слов. «Я тоже однажды был чьей-то побрякушкой.» Тогда он думал, что Ичиро говорит про своего отца, но сейчас-то калейдоскоп сформировывался как нельзя безупречно и перед ним рисовалась отвратительная репродукция действительности. — Ичиро, — Стюарт пытается говорить тихо, вскакивает из-за стола и прихватывает с него салфетки, — подойди. Ро неспешно подымается и на ватных ногах добирается до стола, Хатфорд считает себя укуренным извращенцем, но растёртая кровь так превосходно гармонирует с белоснежным лицом, контрастно и живо. Мужчина усаживает японца на стол и педантично смывает кровь с лица и шеи, а после сгребает в крепкие объятия. Лорд прячет лицо в изгибе его шеи, вдыхая родной аромат, стараясь успокоиться и не глядеть на труп посреди комнаты. — Я убью этого выродка. — Ты уже его застрелил, Стюрти, — выдыхая отозвался японец. Стюарт делает полушаг назад, вглядывается в любимые черты лица, которые приобретают здоровый лёгкий румянец. Перегибается через весь стол и вытаскивает из полуоткрытого ящика синюю бархатную шкатулку, отчего Морияма в недоверии вздёргивает брови. — Вероятно, сейчас я пользуюсь твоим состоянием аффекта, но всё же, — Стюарт приседает перед Мориямой, — из-за этого бразильского уёбища я не сумел стать твоим первым. Но меня это не заботит, пока я последний в твоей постели и сердце. Поэтому, дорогой, давай больше никогда не разлучаться. Ты сказал, что умрёшь, если мы расстанемся. Так будь со мной до самой смерти. Он приоткрывает маленькую бархатную шкатулку из которой выглядывает родовое кольцо Хатфордов. Оно усыпанное ярко-красными алмазами, рубинами и бериллами. Красный — цвет судьбы, цвет пролитой крови. Ичиро полностью осознаёт, что это не просто помолвочное кольцо. Это клятва, практически присяга в непоколебимой преданности и верности. Брюнет протягивает руку к кольцу, недолго вращает его между пальцев, околдованный этим ослепительным отблеском в лучах люстр. Взгляд у Стюарта прорезающий, плечи напряжены, а губы слегка дрожат. Морияма надевает кольцо на безымянный палец, оно садится как влитое, будто априори было сделано для него. Хатфорд оживлённо выдыхает и ощутимо расслабляется, расцеловывая руку своего будущего мужа. — Я не останусь с тобой до самой смерти, хочу остаться с тобой до самого конца всех времён. Стюарт тянет его в ленивый поцелуй, их языки переплетаются в танце, а в душе разливается невообразимое тепло.