aqua tophana

Можно долго протянуть наедине с воспоминаниями? Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься.

Эндрю пьет ароматный кофе, облокотившись на барную стойку, мимоходом поглаживая свою любимицу Зефирку. Которая так и тает от каждого прикосновения, воодушевлённо уведомляя об этом своего хозяина. Она редко отходила далеко от своего хозяина, даже на шаг, что порой забавляло. Лишь изредка, она проводила время с Аароном, будто показывая, что тоже любит его. На его джемпере виднеются пятнышки засохшей крови, впрочем, его это мало заботит сейчас. Ещё один индивид, что мог навредить кролику Веснински мёртв, но этого по-прежнему было чертовски мало, чтобы гордиться собой. Из мыслей его выдёргивает щелчок дверного замка, в квартиру влетает воодушевленный Ники, не соизволяя даже разуться, он подлетает к Миньярду, расставляет руки по обе стороны от него и выжидательно глядит в глаза. Николас растекается в ухмылке, примечая свойственные багрово-красные кровоподтеки, рассыпающиеся по шее своего кузена. — Ты взаправду трахнул Балтиморского Принца? — Да, и что? — делая глоток, изрекает Эндрю. Зефирка спрыгивает со стола и подтягивается, подбираясь всё ближе к Аарону, оцепеневшему посередине коридора. Его лицо характеризует очевидное отвращение, он кидает критикующий взгляд на Никки, подхватывая Зефирку на руки и плюхаясь в кресло. — И то, блять, Эндрю! — стонет Аарон, — Этот ебан эякулированный чуть не задушил меня к хуям. Он фактически сразу понял, что я не ты! Немецкий Монстр разворачивается и пристально разглядывает брата. На шее проглядываются слегка синеватые отметины от пальцев, от чего губы блондина растягиваются, формируя оскал. Но кажется не возможная кончина тревожила близнеца, а то, что старший Миньярд так одержим этим самым Натаниэлем. Его подташнивало от беспокойства в чужих глазах, будто это Аарон из них двоих умный близнец, расшифровывающий людей. А Эндрю тот, кого постоянно нужно оберегать от реалий этого мира. — Ники, кажется ты чрезвычайно сильно хочешь вернуться к Эрику пораньше, — говорит Эндрю выбираясь с кольца рук. Ники начинает искриться радостью, не задаёт дополнительных вопросов, он вообще всегда согласен завалить любого, лишь бы поскорее после всего вернуться к любимому супругу. — Ich gehe, aber ihr zwei ruft mich an, wenn ihr Hilfe braucht, ja? — конкретизирует Николас уже направляясь к выходу, на что получает заторможенный кивок от Аарона, — Не пристрелите друг друга, пожалуйста. — Ты же знаешь: я ненавижу это слово. А теперь выметайся, пока я не передумал. Николас ещё раз внимательно осматривает кузенов и тяжело вздыхает. И как они вообще дошли до такой жизни. Загадка. Они были семьёй, но не встраивались ни в какие рамки нормальных семей. На первый взгляд они могут показаться обворожительными и смиренными ребятами. Но в глубине души они чрезвычайно циничные и беспощадные. Они охотятся на ваши слабости и используют изворотливые тактики, стремясь заполучить превосходство над всеми, встречающимися им людьми. Укрепляя свою власть не только на территории Германии, но и в родной Колумбии. Уходя он набирает номер мужа, восторженно уведомляя, что скоро будет дома и как он смертельно истосковался по нему за эти две недели в Америке. Как только дверь за Хэммиком захлопывается, Эндрю присаживается на корточки перед братом, грубовато хватая его за подбородок и наклоняя ближе к себе. — Смотри мне. Блять. В глаза, Аарон, — шепчет Эндрю в поисках ответа на свои вопросы. — Ты же знаешь, что играть с Веснински предельно хуёвая задумка? — Всё, что связано с ним изначально хуевая идея, братец. Но не это тебя нервирует и не смей попытаться солгать мне. Не делай себе хуже. Аарон рвётся из хватких пальцев близнеца и перебрасывает взгляд в окно. Он хотел справиться сам без поддержки посторонних, но это всё давит на него ебейшим образом. — Знаешь, Эндрю. Тайфуны посланы, чтобы наказать, молния — чтобы напугать, гром — чтобы опозорить, наводнения — чтобы стереть: практически во всех культурах первые истории, какие рассказывали о непогоде, заключались к разъяснению проявления Божественных сил. От мешочка с ветрами, ниспосланного Эолу, до евангельской засухи, которой был наказан Иерусалим, гидрометеорологические явления впервые возникают в фокусе повествования в роли инструментариев божеств, с поддержкой которых те сражаются друг с другом и помогают или чинят заграждения людям. Тогда совокупность этого всего для меня, моё гидрометеорологическое божественное возмездие — Кевин Дэй. А они с твоим Натаниэлем приятельствуют чуть ли не с самого младенчества. — Я не желаю слушать о твоей душещипательной драме, Аарон. Рассчитываю, в этот раз тебе хватит ума. И разглядев его в конце аллеи ты либо начнешь бежать в противоположную сторону как можно быстрее, либо пустишь этой звёздочке лакроса и всех наркопритонов пулю в затылок, — он хватает Аарона за волосы, примагничивая к себе и стукая их лбами. Они частенько делали так в детстве, когда стремились продемонстрировать серьёзность последующих за этим слов. — Я не стану вытаскивать тебя из этой кроличьей ямы ещё раз. Одна твоя белоснежная дорожка и я обещаю самолично выпустить тебе пулю в лоб. Уяснил? — Он поставил мне ультиматум. Либо я возвращаюсь к нему, либо больше никогда не увижу Мэйдди. Блять, Эндрю, из-за этого межгалактического выблядка я не могу видеть собственную дочь, чаще раза в неделю! Аарона начинает постепенно штормить, как после хорошего прихода. Брат его не порицает, скорее замысловато предостерегает от незапланированной оплошности. Защищает его от сужения мира лишь до стимула искать стимуляторы. Аарон роняет голову на ладони, посмеиваясь. — Кстати, у твоего Веснински перевязано предплечье и не похоже, что его это особенно-то беспокоит. С тем как он тяжело дышал и его избыточную бледность, — Аарон приподнял глаза, таращась в лицо брата, — готов поставить на многовероятный сепсис. — Никто не просил твой медицинский вердикт, Ари. *** FLASHBACK — Вас отошлют в Дом тайной братии. Это в Либерти, Миссури. Эндрю и Аарону было по одиннадцать, когда они очутились в иномарке представителя органов опеки. Младший Миньярд всхлипывал всю дорогу, умолял не забирать их, не увозить так далеко от Колумбии. Эндрю было всё равно куда, лишь подальше от Тильды, что непрерывно таскала в дом мутных мужиков и избивала его брата в амфитаминновом психозе. Тильду можно было бы усмирить, научиться с ней жить, если бы из-за этой шлюховатой суки его брат не начал зависеть от травки и психостимуляторов. Несмотря на то, что очаг последней цивилизации они проскочили несколько миль назад, а трасса ремонтировалась хорошо, если не в позапрошлом тысячелетии, настроение у братьев не становилось мрачнее. Даже наоборот, слегка приподнялось — возможно, этому содействовали распахивающиеся пейзажи. Густейшей березняк, наседающий слева и справа от трассы, нечастые кустарники с ягодами на ветках. Кое-где проглядывали ландыши, практически затерявшиеся в высочайшей полевой осоке. Если бы Аарон не хлюпал носом так звучно и вслушался, то с огромной вероятностью он различил бы в тишине щебетание птиц, обитающих вдоль дороги. Впрочем, Аарон прелестями природы не очень-то и интересовался. Так, зыркнул мимоходом, оценивая симпатичный пейзаж. Сейчас всё его внимание было пригвозжено к дороге. Он был испуган и Эндрю не мог корить его за это, для Аарона лучше хуевая родительница, чем псевдорелигиозный специнтернат за чертой города. Дом тайной братии был предназначен для тех, кому не повезло в жизни. Громадное здание состояло из трех частей: детского интерната, дома престарелых и лечебницы. Эндрю выбрался из легковушки и осмотрелся, окрест особняка было немного людей, одетых в белые хлопковые костюмчики с большущими крестами на груди. Ебаная секта, возможно, ещё было не поздно отыграть тоскующего по матери сына и вернуться к Тильде. Блондин вытаскивает Аарона из иномарки, салютуя двумя пальцами представителю правопорядка и тащит брата в здание. Тот кричит ему вслед, что необходимо подняться к директору на второй этаж. Внутри сооружение выглядело ориентировочно так же, как и снаружи. Дряхлая, потрёпанная, но ещё очень даже крепкая мебель. На стенах репродукции шизоидных, но малоизвестных художников. В углу напротив — печка, благодаря которой, по-видимому, и обогревалась эта огромная зала. Лестница на второй этаж особого доверия не внушала — чрезмерно уж обветшалой казалась на первый взгляд, однако, вес парнишек всё-таки выдержала, заскрипев только раз. Поднявшись, Эндрю высмотрел несколько дверей. Первая, с прибитой дощечкой: Отец Ромеро Малкольм, была закрыта. Миньярды подтолкнули следующую. Эта комнатушка, к счастью, оказалась открыта. Там обнаружилась небольшая захламленная библиотека. Аарон тотчас же приступил осматривать книги и метаться между низеньких шкафчиков. Эндрю не разделял его задора, его настораживала гнетущая тишина на всём этаже. Внизу слонялось множество людей, с третьего этажа также раздавались детские голоса. — Молодые люди, — громогласный мужской бас, донёсся за спинами братьев, — предполагаю, вы слегка заплутали, пройдёмте в мой кабинет. Жажду побеседовать и познакомится с вами поближе. — шепнул на ухо Эндрю, как он полагал, отец Ромеро. К удивлению, их знакомство ограничилось лишь рассказом о правилах поведения в вышеупомянутом учреждении и разъяснениями по графику дня. Мужчина старался расположить к себе новых подопечных, пододвинул к ним низковатый хрустальный вазон с всевозможными конфетами, старался изредка шутить и не затягивать свои монологи. — В общем, молодые люди, добро пожаловать в ваш новый дом, — подмигивая произнёс он, — Аарон, Эндрю, вы можете подыматься на третий этаж. Ваша спальня в конце коридора с правой стороны. Аарон торопливо попрощался и зашагал к выходу, не дожидаясь брата. Эндрю не сдвинулся с места, не прекращая буравить взглядом Малкольма. — Почему на втором этаже такое огромнейшее количество кабинетов, но нет детей? — Ты чересчур любознательный парнишка, Эндрю. Но в честь нашего знакомства я всё же отвечу. Просто никто не пребывает здесь без моего приглашения, а теперь иди, поскорее подружись с вашим соседом по комнате и ни о чём не беспокойся. Ты в надёжных руках. Так как их привезли сюда уже после ужина, Миньярды даже не успели осмотреть своё новое обиталище. В их комнатушке простаивало три койки, однако, к отбою никто так и не объявился. — Спи, — лишь промолвил Эндрю, — завтра мы разберемся с этим. Аарон, измученный за весь день, послушал брата и свернулся калачиком, укрываясь с головой. Не прошло и пяти минут как с его стороны раздалось миролюбивое посапывание. Эндрю бы, при всём желании так не смог, он прислушивался к каждому скрипу за дверью, сдавливая нож, который до этого припрятал в кеде. Всё помещение окончательно утопает в полуночной тишине, ещё минут десять Миньярд валяется с полуоткрытыми глазами, а после усталость берёт своё и он проваливается в сон. Что же, наверное, это к лучшему. Утро началось для старшего Миньярда как-то внезапно. Вроде бы только задремал, а уже назойливый солнечный луч бьёт в глаза, вынуждая начинать новый день. Парень бы ещё поспал, вот только грохот с четвертого яруса, прогонял все остатки сна. Пролежав ещё минут двадцать, он смог-таки поднять себя с койки. Определённого плана действий на день пока не было. Однако, Миньярд заприметил кое-что занятное. Дальняя кровать была расстелена и даже ещё хранила чье-то тепло, значится сосед у них всё-таки был не призрак. Надо будет поподробнее о нём расспросить. Под чужой подушкой обнаружились две довольно толстые и увесистые книги. Одна из книжиц привлекла внимание, она не была похожа на ту, что можно было достать в библиотеке. Взглянув на неё, казалось, что ей уже многое пришлось испытать. Вытертый переплёт, потемневшие и кое-где заляпанные кровью страницы. Первые несколько минут Эндрю даже опасался брать ее в руки, чтобы та не развалилась, а потом любопытство всё же превозмогло. Без названия и автора на обложке, она заинтриговала ещё сильнее. Первая страница, к счастью, обнаружилась на месте. Автор был затёрт, чрезвычайно похоже, что намеренно, так же как и год издания. А вот само название, кажется, даже преднамеренно обводили несколько раз — «Un bref cours sur les poisons». Почерк хоть и крупный, превосходно читаемый, всё равно был непривычен глазу. Эндрю молниеносно опознал французский язык, в свои годы он хорошо владел немецким, как и его брат. Так они могли говорить не остерегаясь, что Тильда услышит что-то лишнее. Разумеется, эта книга только озадачивала тем, что блондин не мог её прочесть. Он осторожно вернул её на место, накрыв подушкой, и взял себе на заметку начать штудирование французского, чтобы поскорее узнать тайну данного артефакта. Весь день они провели, помогая на кухне, вот только ничего внятного о соседе Эндрю так и не узнал. Все ограничивались лишь: «Он монстр, не трогай его». К вечеру того же дня Аарон направился к костру, который разжигали каждую неделю, отдавая почести богам и читая молитвы. Эндрю, безусловно, отказался показываться там, даже после угрозы остаться без ужина. Уж очень ему хотелось познакомиться со своим сожителем. Дверь тихо скрипнула, оповещая о нежданном госте. В комнатку зашёл невысокий худой парень, одетый в черный длинный свитер и льняные широкие штаны. — Ты не похож на монстра, — сказал Эндрю, осматривая парня с ног до головы, - научи меня французскому. — Я не монстр, я — Натаниэль. И с чего вдруг ты взял, что я знаю французский? Хмыкнув, Миньярд швырнул в паренька книгу и поднялся, запирая дверь. В этом месте на дверях не имелось внутренних задвижек, однако, и на наличие отмычек его никто не проверял. Натаниэль ошеломлённо смотрит на обложку, его губы сжимаются, формируя прямую линию. — Ты рылся в моих вещах, — бросая книгу на кровать, бормочет рыжий, — Не смей рыться в моих вещах! — Ты видел мои отмычки и явно уже раскопал в матрасе мой нож, так что не строй из себя святошу. Обучи меня французскому, и мы сможем сохранить эти маленькие секреты между нами. Натаниэль лишь угукает, соглашаясь на условия этой сделки. Так и начинается история их непонятной привязанности. Они частенько полулежат по ночам на одной кровати беседуя то на французском, то на немецком, то на латыни, пока Аарон видит беззаботные сны. На изумление, Натаниэль оказывается чудесным преподавателем и просто милым парнишкой. Они учили языки вместе, что сближало их всё больше. — Дрю? — зовёт рыжий поворачиваясь лицом к блондину, — могу я тебя поцеловать? Да или нет? — Да, — шепчет Эндрю, смотря на губы Натаниэля. Раньше никто из них бы не отважился поцеловать парня, но то, что сейчас происходило между ними было иным. Едва их губы соприкоснулись, как всё поплыло. Натаниэль наблюдал за миром из-под ресниц и не видел мира — он вокруг них сиял и вращался. Они продолжали говорить, прерываясь на поцелуи, поглощенные друг другом до самого утра. Так и уснув на кровати рыжего не расцепляя пальцев. Сквозь сон Эндрю чувствует, как Нат встает, нежно проводит по его волосам. — Прости меня, Дрю, но я не хочу тянуть тебя в пропасть за собой. Если кто-то захочет навредить тебе… Я спрятал на нашем чердаке маленькую склянку, воспользуйся ей. Жаль, что всё хорошее не может продолжаться вечно. Он не приходит ночевать ни на следующий день, ни через неделю. В один из дождливых дней, перед самым отбоем, Эндрю вызывают к отцу Ромеро. И вряд ли это предзнаменует что-то хорошее перед сном, не успевает он зайти в кабинет, как его хватают за горло, прижимая к стене, слышится щелчок дверного замка. — Не кричи, будь тихим, мальчик мой. Ты же не хочешь, чтобы вместо тебя тут оказался твой любимый брат? Малкольм развернул Эндрю к себе спиной. Блондин попытался вырваться, но мужчина был гораздо сильнее. Держа его левой рукой, он с воздушностью сорвал с него брюки вместе с бельём. После принялся расшнуровывать свои штаны, нашёптывая отвратительные вещи на ухо. Мужчина вытащил свой член, подпёр все ещё брыкающегося Миньярда к стеллажу и резко ввёл свой член в него. Внутри парня всё пылало, он скулил, старался вырваться из чужих рук, чем только больше раззадоривал Ромеро. Темп становился всё жёстче, по внутренней стороне бедра Эндрю стекала кровища, сознание медленно ускользало от невыразимой боли. Он сдавливал пальцами стеллажные полки, стремясь удержать себя на ногах. Ромеро сдавил горло Эндрю, насаживая его до упора на свой член и с вздохом кончил внутрь. — Ты такой хороший мальчик, — растягивая гласные, зашептал на ухо Миньярду мужчина, — будешь приходить сюда каждый вечер, осмелишься воспротивиться — позову твоего брата. А тепе-ерь убирайся. Условия для самоубийства были. Не хватало только методологической подготовки и того, кто сумел бы защитить Аарона. Эндрю не знает, как дохромал до душа, как смыл чужие касания, засохшую сперму и кровь со своего тела. Он помнит лишь первую неглубокую засечку на своей руке, как кровь необыкновенно смотрелась на его белой коже. Миньярд проводит лезвием по руке второй раз, надавливая сильнее. Он прикрывает глаза и вспоминает. Теплые губы Ната на своих, как их пальцы сплетаются в крепкий клубок, как тот смеётся и лучится, точно солнце в горячий июльский день. — Я кажется влюблён в тебя, — шепчет он пустоте и падает на постель Натаниэля, засыпая. На руках Эндрю ровно шестьдесят восемь глубоких порезов, не считая мелких ссадин. Он перечитал книгу по ядам сотню раз, буквально запомнив её наизусть. Миньярд взламывает дверь в кабинет Ромеро, достаёт из нижнего ящика вино и два бокала, заполняя доверху. Сегодня был знаменательный день, сегодня они с Аароном уедут вместе, на попечение к их объявившемуся кузену. Но нельзя уезжать не попрощавшись. — Эндрю, как жаль, что вас забирают, — шепчет Ромеро, обнимая его за талию. Внутри блондина всё переворачивается, откровенно тошнит от этого сектантского дерьмоглота, — я так рад, что ты зашёл попрощаться. — Давай сначала выпьем, — говорит кареглазый, протягивая бокал отцу Малкольму. Тот выпивает бокал до дна залпом и ждёт, пока допьет Эндрю, чтобы страстно начать прощаться. Миньярд садиться на небольшой диванчик в углу комнаты, отставляя бокал. Ромеро делает шаг к нему и начинает задыхаться, падая на колени. — Что ты мне подсунул, сучёныш? — Ромеро-Ромеро, какой же ты идиот, — напевает Эндрю, — это аква-тофана. Досталась мне от близкого друга и всё такое. Эндрю резко встаёт и пинает его ногой по лицу, садиться на корточки, смотря в угасающие глаза мужчины. — Удачной дороги в Ад, Святой отец.