aqua tophana

«Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.»

— Хей, малышка, — неспешно приближаясь к девочке, чтобы не перепугать, сказал Натаниэль, — ты ведь Мэйдди? Девчушка кивнула и села у перил на ступени, как бы оставляя местечко для гостя. — Слушай, а ты не боишься, что я воришка? Или что украду тебя? — Не боюсь, — отважно откликнулась девочка и развернулась, к севшему рядышком рыжему. — Ты - Натаниэль, папочка Кевин рассказывал, что ты настоящий Принц! А вряд-ли Принцы что-то воруют у своих друзей. Натаниэль усмехнулся и погладил девочку по голове. Его немного ошеломило, что Кевин рассказывал дочери о нём, учитывая, что они распрощались не на самой приятной ноте. — Милая, скажи мне, пожалуйста. Ты бы хотела увидеть своего папу Аарона? — полюбопытствовал Натаниэль. — Ты можешь отвезти меня к папочке Аарону? — переспросила Мэйдди, на что получила положительный кивок. Ярко-зелёные глаза девочки вспыхнули поразительным светом и ликованием. Кажется, будто он уже видел похожий блеск, но в глазах другого человека. Не задавая ненужных вопросов, она подхватилась с места и стартанула вверх по лестнице. Из её комнатушки доносилось шебуршание. Нат метнул взгляд на Кевина, что-то внутри него стиснулось от его измождённого облика. Он помнил своего приятеля абсолютно иным: независимым, амбициозным, живым. Раньше Дэй был тем ещё мерзавцем, но на корте неизменно затмевал солнце одним лишь своим видом. Где-то в бездонности души Натаниэль упрекал себя за то, что его не было рядом. Быть может, если бы у Киви было плечо, на которое можно облокотиться, всё не зашло бы так далеко. — Нат, — тихо зовёт Дэй, своего старого друга. Рыжий подрывается на ноги и спускается вниз усаживаясь, напротив. — Послушай меня минутку, ладно? Я знаю, что ты осуждаешь меня за это, но знаешь… Я не могу просто взять и отказаться от Аарона и Мэйдди. Отказаться от этой любви, потому что так нельзя или не принято. Я хочу быть с ними, пока у меня есть такая возможность, пусть и полученная путём шантажа. Так вышло, что буду любить его до последней возможности и случайности, буду цепляться за каждую мелочь и жадно держаться. Я не смог попросить раньше, но прошу, Лисёнок, помоги мне сейчас. Позади раздаётся негромкий топот, Принц поворачивается и наблюдает за Мэйдди, спускающуюся по ступенькам винтовой лестницы. В свои годы девочка явно была одарена вкусом. На ней были пастельно розоватые джинсы палаццо, белоснежный утеплённый лонгслив, с сердечком на правой стороне, который замечательно гармонировал с её бирюзовыми кроссовочками. В руках она придерживала небольшой рюкзачок, в который старалась запихнуть своего крошечного друга лисёнка. В голове Ната промчалась мысль о том, что эта малышка бы очень приглянулась Элисон. Пусть та и никогда не лелеяла особенной любви к детям. — Спасай меня, мой Принц Натаниэль от грифона папы Кевина! — выкрикнула Мэйдди, расхохотавшись со своих же слов вместе с Веснински. Эта малышка определённо ему симпатизировала. Может не отдавать её Миньярду, а оставить себе, хотя какой из Ната родитель. Только живой образец воспитывает ребенка, а не слова, пусть самые хорошие, но не подкрепленные делом. А своим примером рыжий ничему хорошему научить бы определённо не сумел. Рыжий вытаскивает мобильник из кармана кожанки и набирает сообщение. Принц Моник, mon ange, вызови скорую на точку, которую я тебе пришлю. Желательно, чтобы приехали без лишнего шума. La beauté française Скорая прибудет через 10 минут. Натаниэль поднялся на пару ступеней и подхватил малышку на руки. Она легонько обняла его за шею, подмигивая. Всё же было в ней что-то такое обыкновенное, детское, совершенно невинное, чего Нату так не хватало в жизни. От этого на сердце как-то потеплело. Принц вынес маленькую принцессу из дома и захлопнул дверь. Безусловно, его мотоцикл определённо не подходит для поездок с детьми. Повернув малышку лицом к себе, он затолкал её маленькие ручки себе под кожанку. — Милая, цепляйся за меня крепко-крепко и ни в коем случае не отпускай, если станет страшно — прижмись сильнее и закрой глазки, договорись? — Договорились, Принц Нати! — интенсивно закивав, ответила малышка, и они тронулись с места. Поблизости было много мотелей, но показываться в подобном месте с малюткой Натаниэлю совершенно не хотелось. Слишком много сомнительных личностей может обнаружиться в подобном месте. Поэтому выбор пал на The Canyon Suites at The Phoenician, A Luxury Collection Resor. Дорогущий отель с прекраснейшими видами, пусть девочка и не пробудет с ним слишком долго, но все же хотелось предоставить ей всевозможные удобства, пока они вместе. Им достаётся люксовый номер на первом этаже с видом на поле для гольфа. В это время вокруг ещё царит тишина, лишь светлое, слегка тускловатое, пятно на горизонте становится всё больше. Легкий прохладный утренний ветерок врывается сквозь приоткрытую балконную дверцу, освежая. Первым делом Мэйдди высматривает громадную кровать и, сбрасывая с ног маленькие кроссовочки, восторженно запрыгивает на неё. Девочка кажется совершенно крошечной на фоне такой гигантской кровати, она жизнерадостно катается по ней, а после прикрывает глаза, улыбаясь. Белоснежные простыни приятно хрустят под её весом, а легкий запах лаванды от постельного белья успокаивает. — Ох, Нати, ты самый-самый настоящий Принц, потому что я чувствую себя настоящей принцессой рядом с тобой! Девчушка зарывается лицом в подушку, продолжая рассказывать о том, как сильно тоскует по Аарону. Её взгляд ухватывается за фортепиано. Мэйдди усмехается и объясняет, что Кевин обучал её играть на нём. Ната в ту же секунду обуревают воспоминания о том, как его отец ломал ему пальцы и надрезал подушечки, наказывая за фальшивые ноты и недостаточно хорошую игру. Если вы думаете, что музыка — это нечто легкое и воздушное, попробуйте вытерпеть боль от вдавливающей ваши пальцы в клавиши крышки фортепиано. Минут через семь её голосок стихает на середине рассказа, раздаётся миролюбивое посапывание, и малютка проваливается в умиротворённый сон. Натаниэль накрывает её тоненьким пледом, проводя по волосам он тихо шепчет: «всё будет хорошо». Веснински выходит на лоджию, задвигая двери. Мартышке однозначно стоит хорошенько отдохнуть перед тем, что ждёт её. Рыжий утопает в первых солнечных лучах нового весеннего дня. Он долго крутит в руках свой мобильник, а после отправляет два сообщения с геолокацией. Одно для Аарона Миньярда, другое для Кевина. И рассчитывает, что гениальная идея в его черепушке не приведёт его в могилу. Он долго вертит помятую сигарету между пальцев, пока не решает наконец-то закурить. Тоненькие полосочки дыма собираются в белесый клубок, приподнимаясь вверх, а после растворяются, теряясь в первых солнечных лучах. Тишину нарушает рёв двигателя, заезжающей на автостоянку, знакомой чёрной Maserati MC20. Губы бессознательно растекаются в ухмылке, когда из иномарки выскакивает никто иной как Эндрю Миньярд, собственной персоной. Как и в прошлый раз, он одет во всё черное. Нат прикрывает глаза и чувствует, пьянящий запах чужого тела, даже с такого расстояния. Долго его ждать не приходится, вероятно, он уже знал где именно их искать. Эндрю громко захлопывает дверь, будто предупреждая о своём приходе. Они молчат и просто смотрят друг на друга, будто слова могут испортить момент. Их маленький момент счастья от простого нахождения рядом. В эту минуту взошло солнце. Оно практически промелькнуло над нескончаемым горизонтом. Его багровые лучи, пробравшись в окно, и запутались во взлохмаченных волосах цвета пшеницы. В зрачках Эндрю, как в двух ослепительных зеркалах, будто отражалась сама жизнь. У Ната перехватило дыхание, быть может он не готов был всецело признаться даже самому себе. В том, что тогда, сидя в такси в Колумбии, он впервые поклонялся то ли Богу, то ли Дьяволу, кому угодно. Он лишь умолял о возможности, ещё хоть на миг, единожды раствориться в водовороте этих миндалевидных карих глаз. Именно сейчас, в эту самую субтильную, последнюю минуту рассвета Веснински понял: за что его дядюшка так недолюбливал слово «влюблённый». «Одержимый» действительно подходил значительно больше. Быть одержимым дьяволом Веснински — проклятье, быть одержимым монстром Миньярдом — благословение. Кажется Принц проиграл ещё до начала самого боя. Желание обладать этим мужчиной, затмевало весь здравый смысл. Безусловно, по закону жанра он уже проиграл без шанса на реабилитацию, однако, никто не говорил, что его проигрыш равен чужой победе. — Ты громко молчишь, — шепчет Эндрю, заходя на лоджию. Нат тянет его к креслам, усаживая и опираясь на подлокотники. Они будто знакомы сто лет, им не нужны слова. Нат видит в его глазах ответы на все свои многочисленные вопросы. Он хочет потянуть его за волосы, поцеловать до бабочек в животе и звёзд перед глазами, утопая в ощущениях. Он мечтает просто растаять под горячими пальцами Эндрю Миньярда. Вот только у него нет права на подобные проявления человечности, он и так чрезмерно мягок в последние дни. Это не сулит ничего хорошего. — Никто не планирует убийство вслух, Миньярд, — ядовито выдаёт он, на что получает ответную усмешку. — Ты ведь знаешь, что половина страны готова убить тебя? — Когда-нибудь за мой длинный язык, эгоизм и самоуверенность меня сожгут на костре, но пока не нашлось умельца, который сможет осуществить это, я буду тут. Так что сыграем, Миньярд, в правду или правду. Оставляю право первого хода за тобой. — Зачем Мориямам контракт с Германией? — Всё что тебе нужно было знать уже указано в контракте. Подобный ответ мало устроил Миньярда. Натаниэль хорошо знал, что последует за его словами. Агрессивные личности, такие как он и Эндрю, не любят, когда их вынуждают делать то, что они не собирались, или мешают поступать так, как им хочется. «Нет» — это ответ, который они не примут никогда. У таких людей нет совести, ведь совесть — это окончательный акт подчинения. В карих глазах не было ничего, сплошная пустота и тьма. Однако, в глазах самого Натаниэля разлетались искры и бушевало море. Ему хотелось отвести взгляд и отойти, но это стало бы проигрышем, который в этот раз он не мог себе позволить. Эндрю сжимает его волосы на затылке, тянет ближе, соприкасаясь своими губами его. Просто невинное прикосновение, но по телу Принца пробегают мурашки, пальцы сильнее сжимают подлокотники, удерживая остатки здравого смысла на поверхности. Миньярд давит на простреленное плечо Веснински, заставляя сесть ему на колени. Он смотрит сквозь оконную раму на свою племянницу, а после вновь возвращает взгляд на своего спутника, укладывая руки ему на бедра. — Из-за тебя я чуть не прирезал собственного брата. Так что будь добр, разберись с тем, что ты заварил, а после приходи ко мне. Обсудим условия нашей сделки, — елейно припевает Миньярд. Нат открывает рот, чтобы съязвить, но в ту же секунду его утягивают в долгожданный поцелуй. Это не было похоже на что-то мягкое и нежное — нет. Нежность бы грозила им обоим нервным срывом. Эта их встреча — самоубийство. Поцелуй — обещание. Они невольно привязывались друг к другу всё сильнее с каждым словом и мимолетным прикосновением. Казалось, если они прервутся хоть на мгновение, то Земля остановится, а вечность под ресницами Веснински превратиться в бесконечное ничто. Жаль, что всё это могло существовать лишь здесь и сейчас. Завтра это не повториться, у них нет никакого шанса на завтра. Эндрю отрывается первым, пока Нат пытается отдышаться и успокоить свой пульс. Миньярд подхватывает его под бедра и несёт обратно в номер, усаживая на стол. Он протягивает ему большую и достаточно увесистую книгу, которая покоилась на столе. Натаниэля охватывает ужас в ту же секунду, он не видел эту книгу уже много лет. Этот небольшой рукописный том был наследием семьи Хэтфордов. Проклятье всех Хэтфордов. Страницы рукописи содержат множество красочных рисунков странных схем, описание событий, рисунки растений, которые не соответствуют никакому из известных видов. Мать избила его до потери сознания, когда он стащил её из её тайника. Эта книга не должна была попасть в чужие руки, но как она тогда оказалась у Миньярда. — От-куда, — прерывисто произнёс Натаниэль. — Повторяю для Принцев тугодумов, когда разберешься с этим дерьмом, — сказал Эндрю, указав на Мэйдди, — приезжай в Германию, и я расскажу тебе то, что твоя тупая башка выронила из памяти. Уходя, Эндрю не стал забирать книгу, ведь давно зачитал её до дыр и мог буквально дословно процитировать каждую запятую и потертость на страницах. О частичной амнезии Веснински, Миньярд догадался ещё в Колумбии, можно не вспомнить человека спустя столько лет, но забыть латынь — дело совсем другое. Когда Эндрю скрывается за входной дверью, Нат бросается к телефону судорожно набирая номер Стюарта Хэтфорда. В трубке раздаются бесконечные гудки, Принц ловит губами воздух, пытаясь успокоить свою панику. — Стю, Стю-арт– пытается выговорить рыжий, — аqua tophana. Я нашёл того, с кем разделил это ебанное семейное проклятье.